Введение

1947 немецкая пьеса

«Человек снаружи» (Draußen vor der Tür, буквально – «Снаружи, у двери») – пьеса Вольфганга Борхерта, написанная за несколько дней в конце осени 1946 года. Она впервые прозвучала на немецком радио 13 февраля 1947 года. «Человек снаружи» описывает безысходность послевоенного солдата по имени Бекман, который возвращается из России и обнаруживает, что потерял жену, дом, а также свои иллюзии и убеждения. Все двери перед ним оказываются закрытыми, даже природа, кажется, отворачивается от него. В связи с выходом пьесы в чувствительный послевоенный период Борхерт дал ей подзаголовок: «Пьеса, которую ни один театр не захочет ставить, а ни одна публика – смотреть». Несмотря на это, первая радиопостановка (февраль 1947 года) имела большой успех. Первая театральная постановка «Человека снаружи» (в Гамбургерском камерном театре) состоялась на следующий день после смерти Борхерта, 21 ноября 1947 года. Пьеса состоит из пяти сцен в одном действии. В ней используются экспрессионистские формы и брехтовские приемы, такие как эффект отчуждения (Verfremdungseffekt), чтобы дезориентировать и вовлечь зрителя.

Пролог

Пьеса начинается с перекормленного гробовщика (очевидно, Смерти), отрыгивающего, который осматривает тело у реки Эльбы – и не первое. Тело, похоже, не принадлежит солдату, хотя на нем солдатская форма. Гробовщик делает нигилистическое заявление о том, что эта смерть ничего не меняет. Входит Старик (очевидно, Бог), плачет и объясняет: его дети убивают друг друга. Поскольку в него больше никто не верит, он не может ничего предпринять, чтобы остановить их. Безразличный гробовщик соглашается, что это действительно очень трагично. Бог говорит, что Смерть – новый Бог; люди верят только в смерть. Однако Бог вспоминает тощую, болезненную Смерть. Смерть объясняет, что за последний век он растолстел из-за всего "заказа" от войны, и именно поэтому у него отрыжка. Сцена заканчивается тем, что Смерть предлагает Богу отдохнуть и восстановиться эмоционально.

Мечта

Бекман приходит в себя (после попытки самоубийства) и обнаруживает, что плывет в Эльбе. Река оказывается довольно решительной, почти материнской фигурой. Как только она понимает, что Бекман намерен покончить с собой, она обрушивается на него с покровительственным упреком. Она называет его малодушным и объясняет, что не позволит ему совершить самоубийство. Сон заканчивается тем, что его выбрасывает на песчаный берег.

Сцена первая

Другой представился Бекману. Он называет себя "человеком, который говорит "да". Раздраженный, Бекман говорит ему уйти. После этого к Бекману подходит девушка, которая предлагает ему помощь, давая ему сухую одежду и тепло. Она объясняет, что помогает ему только потому, что он такой мокрый и холодный; позже она признается, что помогла ему, потому что он выглядел таким грустным и невинным.

Вторая сцена

Бекман следует за девушкой до ее дома, где узнает, что ее муж был солдатом, как и Бекман. Девушка смеется над противогазными очками Бекмана, которые он продолжает носить, потому что без них он не может видеть. Она забирает их, и он видит мир серым и расплывчатым. Но ее муж возвращается домой на костылях. Оказывается, он потерял ногу из-за приказа, отданного сержантом Бекманом. Бекман пытается вернуться к Эльбе, чтобы снова попытаться умереть, но Другой отговаривает его. Вместо этого Бекман собирается навестить человека, который отдавал ему приказы.

Третья сцена .

Третья сцена – эмоциональная кульминация пьесы. Бекман появляется в доме своего бывшего полковника как раз к ужину. Он немедленно обвиняет полковника, говоря, что тот три года ел икру, пока люди страдали. Он рассказывает полковнику о своем кошмаре. Во сне толстяк (Смерть вновь) играет военный марш на огромном ксилофоне, сделанном из человеческих костей. Мужчина бегает взад и вперед, истекая кровью. Кровь оставляет на его брюках красные полосы по бокам, как у генерала в немецкой армии. Там все умершие за всю историю, и Бекман вынужден стоять среди них под болезненной, пожелтевшей луной. И все они выкрикивают: «Бекман! Сержант Бекман!» Бекман говорит полковнику, что вернулся, чтобы вернуть ему ответственность за одиннадцать человек, погибших под его командованием. Если он смог спать, зная о тысячах убитых под его началом, то еще одиннадцать ничего не изменят. Полковник находит эту идею весьма странной, называя ее неуместной шуткой, и предлагает Бекману показывать ее на сцене. Бекман крадет с обеденного стола бутылку рома и хлеб, а затем уходит.

Четвертая сцена .

Сцена начинается с монолога Директора (то есть владельца и продюсера офф-офф театра) о важности Истины в искусстве. Нужно искать кого-то смелого, нового и молодого. Бекманн приходит и излагает свои идеи. Директор говорит ему, что ему лучше изменить свое мнение. Тем не менее, директор соглашается выслушать своего необычного посетителя. Бекманн исполняет куплет, который оказывается мрачным резюме пьесы к этому моменту, мелодия взята из популярной песни времен войны – "Tapfere kleine Soldatenfrau" ("храбрая маленькая жена солдата"). Для директора все это слишком мрачно и зловеще. Люди в наше время хотят чего-то воодушевляющего, говорит директор. По мнению Бекманна, это не Истина. Директор отвечает: "Истина не имеет отношения к искусству". Бекманн упрекает его и покидает театр. Вновь Бекманн вступает в спор с Другим, который предлагает ему вернуться к родителям. Бекманн впервые (и единственный раз) в пьесе проявляет некоторый энтузиазм.

Пятая сцена

Прибыв в дом родителей, ему открывает дверь женщина, которую он никогда не видел (фрау Крамер). Он узнаёт, что его родители найдены в своих могилах, покончив с собой во время послевоенной денацификации. Бекман уходит, вновь охваченный желанием покончить с собой. За ним следует Другой, и начинается самый длинный диалог пьесы. Нигилистическая суть пьесы раскрывается в этом диалоге: в мире всегда есть страдания; ничего нельзя сделать, чтобы это изменить; мир не обратит внимания на ваши страдания. В качестве доказательства Бекманн описывает гипотетическую пьесу: Первый акт: Серое небо. Человек страдает. Второй акт: Серое небо. Человек продолжает испытывать боль. Третий акт: Темнеет и идёт дождь. Четвёртый акт: Ещё темнее. Человек видит дверь. Пятый акт: Ночь, глубокая ночь, и дверь закрыта. Человек стоит снаружи. На пороге. Он стоит на берегу реки – будь то Эльба, Сена, Волга или Миссисипи. Человек стоит там обезумевший, замерзший, голодный и до смерти уставший. И затем раздаётся всплеск, и круги на воде расходятся ровными кружками, после чего опускается занавес. Другой возражает, что хотя страдания в мире неизбежны, всегда есть надежда и всегда есть счастье. Сосредоточиваясь на страданиях, ничего не добьёшься; можно улучшить ситуацию, концентрируясь на хорошем. Как он говорит: «Боишься ли ты темноты между двумя фонарями?» Один за другим, каждый из персонажей возвращается, чтобы оправдаться. Несмотря на благие намерения, они не могут помочь. Между этими визитами продолжается диалог между Бекманном и Другим. Содержание их споров практически не меняется, однако оба они становятся всё более отчаявшимися. Наконец, после того как девушка и её муж с одной ногой уходят, отчаявшийся Бекманн произносит длинный монолог, в конце которого требует ответа от Другого, который постепенно исчезает. Ответа не следует, и Бекман понимает, что он совершенно один. Вероятно, он утопился.

Форма и язык

В сравнительно короткой пьесе в значительной степени доминирует ее главный герой Бекманн, который часто произносит монологи, в том числе завершает драму таким образом. Используя разговорный язык, Бекманн изображается как обычный человек – "один из таких", как он представлен в списке персонажей – использующий военный сленг, например, выражения "валиться без сознания", "тонуть" и "выпивать". Остальные персонажи также ярко характеризуются их повседневной речью. Госпожа Крамер определяется своим обыденным словарным запасом как представительница мелкобуржуазии, а персонифицированная река Эльба – грубая, но материнская и стойкая женщина. Различные структурные элементы служат повторяющимися литературными мотивами: сны Бекманна и сновидческие элементы регулярно вторгаются в реальность сюжета. Захлопывающаяся дверь завершает каждый этап пути Бекманна, после чего он оказывается "человеком снаружи". Очки Бекманна от противогаза постоянно вызывают негативную реакцию и символизируют то, что его взгляд на мир по-прежнему сформирован пережитым во время войны. Еще один важный элемент, пронизывающий пьесу, – использование вопросительных конструкций. Вопросы Бекманна, которые он адресует различным персонажам на протяжении пьесы, в основном остаются без ответа, пока он не усиливает их в финальной кульминации драмы: "Неужели никто не даст ответа? Неужели никто не ответит??? Неужели никто, вообще никто не ответит???"

Исторический и литературный контекст

Конец Второй мировой войны часто описывается как "нулевой час" (Stunde Null) для немецкой литературы. Крушение старого порядка и лежащие в руинах немецкие города радикально изменили формы выражения в литературе. Позже это явление получило названия Kahlschlagliteratur или Trümmerliteratur, примером которой служат рассказы Вольфганга Борхерта. В послевоенный период судьба немецких военнопленных и Heimkehrer (возвращенных из плена) были центральными темами в повседневной жизни немцев, которые также часто находили отражение в современном искусстве. "Человек снаружи" – одно из множества произведений, основанных на теме возвращения солдат с войны. Подавляющее большинство радиопостановок, созданных в послевоенные годы с возвращающимися солдатами в главных ролях, фокусировались на их личных проблемах. Тема супружеской неверности, например, часто становилась центральной, в то время как сам опыт войны оставался в значительной степени замалчиваемым. Возвращающийся солдат чаще всего изображался как отчужденный, и через его взгляд на мир становилось возможным отчужденное восприятие современности. Однако в своей критике послевоенного общества "Человек снаружи" явно превзошел большинство современных пьес. Для многих из них была характерна дидактичность и патетические моральные жесты, которые также заметны в пафосе Бекмана в "Человеке снаружи".

История производства

Первый показ спектакля в США состоялся 1 марта 1949 года в театре "Президент" в Нью-Йорке под названием "За дверью". Режиссёром был руководитель Драматической мастерской, немецкий режиссер-эмигрант Эрвин Пискатор. Критик New York Times положительно отозвался о пьесе и её постановке, как и большинство его коллег:

В 1992 году Academy Productions представила пьесу, режиссёром которой был Энди Лавендер, на сцене The Green Room в Манчестере (в сотрудничестве с Манчестерским международным фестивалем экспрессионизма, 16–17 марта) и в театре Chelsea Centre в Лондоне (27 мая – 13 июня). "Небольшая постановка с редкой тонкостью" (City Limits). Рекомендована в разделе "Выбор редакции" журнала City Limits. Номинирована на премию London Fringe Awards 1992 за лучший дизайн освещения. Музыка к этой постановке была написана Саймоном Рэкхэмом и выпущена на cdbaby в 2012 году.