Леонард Хиггит: комиссар RCMP и президент Интерпола.

Введение

Канадский государственный служащий

Уильям Леонард Хиггитт (10 ноября 1917 – 2 апреля 1989) был 14-м комиссаром Королевской канадской конной полиции (RCMP), занимая эту должность с 1969 по 1973 год, и президентом Международной организации уголовной полиции (Интерпол) с 1972 по 1976 год. Опыт Леонарда Хиггитта в области разведки и контрразведки в RCMP во время и после Второй мировой войны сделал его предпочтительным кандидатом на должность комиссара RCMP в период наивысшего напряжения холодной войны. Период работы Хиггитта в качестве главного разведчика Канады, а затем комиссара RCMP, также совпал с движением за гражданские права в Соединенных Штатах, которое было частью периода более широких политических потрясений и социальных изменений в Канаде, включая квебекский националистический фронт и первые дипломатические переговоры в Стокгольме между Канадой и коммунистическим Китаем. Время пребывания Хиггитта в должности комиссара характеризовалось его усилиями по сохранению традиционного образа RCMP в глазах общественности и доверия к полиции, которое этот образ вызывал, наряду с внедрением более современных, высокотехнологичных и юридически сложных методов полицейской работы, включая наблюдение и сбор данных, что привело к усилению внимания со стороны СМИ и судебного контроля за RCMP. Хиггитт руководил операциями по обеспечению национальной безопасности во время Октябрьского кризиса 1970 года, когда члены Фронта освобождения Квебека (FLQ) совершили серию городских взрывов, а также похитили провинциального министра труда Пьера Лапорта и британского дипломата Джеймса Кросса. Эти события представляли собой, возможно, самую серьезную угрозу национальной безопасности в истории Канады, и тогдашний премьер-министр Канады Пьер Трюдо, вопреки возражениям Хиггитта, применил Закон о военных мерах – впервые в канадской истории в мирное время. Хиггитт был единственным комиссаром RCMP, который достиг этой должности, начав свою карьеру с самого низкого ранга – подконстебля, ранга ниже констебля третьего класса, который впоследствии был упразднен в RCMP. В качестве комиссара Хиггитт также возглавлял празднование столетия RCMP.

William Leonard Higgitt (10 November 1917 – 2 April 1989) was the 14th commissioner of the Royal Canadian Mounted Police (RCMP), holding office from 1969 to 1973, and President of the International Criminal Police Organization (Interpol) from 1972 to 1976. Leonard Higgitt's background in intelligence and counterintelligence with the RCMP during and after World War II made him the preferred choice as RCMP Commissioner at what was the height of the Cold War. Higgitt's tenure as Canada's top spy, first, and then as RCMP Commissioner, also coincided with the civil rights movement in the United States, which was part of a period of broader political unrest and social change in Canada, including the Quebec nationalist movement and first ever diplomatic negotiations in Stockholm between Canada and Communist China. Higgitt's time as Commissioner was marked by his efforts to balance a traditional view of the Mounties in the eye of the public, and a trust in the RCMP attending that view, with more modern, high tech, and legally complex policing methods, including surveillance and data gathering practices that found the RCMP facing increasing media and judicial scrutiny. Higgitt directed national security operations during the October Crisis of 1970, when members of the Front de libération du Québec (FLQ) engaged in a series of urban bombings and also kidnapped the provincial Labour Minister Pierre Laporte and British diplomat James Cross. These events represented what was perhaps the most serious threat to national security in the history of Canada, and they also saw then Canadian Prime Minister Pierre Trudeau, to the objection of Higgitt, invoke the War Measures Act, the first time in Canadian history that the Act was invoked during peacetime. Higgitt has been the only RCMP commissioner to ever rise to this position after starting from the lowest possible rank—sub constable, a rank lower than third class constable and later discontinued by the Force. As Commissioner, Higgitt also presided over the RCMP centenary.

Ранние годы

Хиггитт родился в деревне Анерли, Саскачеван, в 1917 году, в семье Перси Хиггитта и Мэй Хиггитт (урождённой Холл), и вырос в Анерли в годы Великой депрессии 1930-х годов. Родившись в тот же день, когда его дядя, Ленни Хиггитт, погиб в Первой мировой войне, ему дали имя Уильям Леонард, и впоследствии он был известен как Лен Хиггитт среди знакомых на протяжении всей жизни. Корни семьи Перси Хиггитта прослеживаются до Шеффилда, Йоркшир, а семьи Мэй Холл – до Бостона, Линкольншир. Перси иммигрировал в Саскачеван в 1908 году, где встретил Мэй Холл и основал ферму. Когда Леонарду исполнилось четыре года, Перси оставил убыточное хозяйство, чтобы стать агентом компании Imperial Oil и закупщиком зерна для Canadian Consolidated Grain Company; позже он возглавил единственный универсальный магазин и почтовое отделение в Анерли, которым управлял более сорока лет. Перси также занимал различные должности на муниципальной государственной службе. После окончания начальной школы Леонард Хиггитт поступил в Саскатунскую техническую коллегию. В 1935 году, будучи студентом, Хиггитт участвовал в школьной постановке комедии «So This Is London». В студенческие годы Хиггитт также играл в хоккей, бейсбол и футбол. Как написала газета Saskatoon Star Phoenix в 1972 году, с самого раннего возраста Хиггитт верил в Королевскую канадскую конную полицию (РККП) как в силу добра: «Сельское Саскачеван в 1930-х годах мало что могло предложить молодому человеку, готовому начать самостоятельную жизнь, и в засуху, пыль и нищету РККП выделялась как высокая и благородная профессия». В интервью, данном в 1972 году Winnipeg Free Press, Хиггитт сказал, что в юности его поражала самоотверженность, которую проявляли офицеры РККП, справляясь с проблемами и тяготами, вызванными депрессией: «Дело было не только в соблюдении закона. Речь шла о помощи всем нуждающимся. И никто, кто не пережил ту эпоху, не может по-настоящему оценить, насколько велики были потребности». После окончания средней школы в 1937 году, в возрасте девятнадцати лет, и за два года до начала Второй мировой войны, Хиггитт поступил на службу в РККП в Реджайне, Саскачеван, в звании подконстебля – звание, которое впоследствии было упразднено. В Реджайне он завершил курс базовой подготовки, получив медаль за меткость, и стал стенографистом в штаб-квартире дивизиона «F». В 1937 году Хиггитт стал первым сотрудником РККП, чей голос прозвучал в эфире, поскольку полицейские автомобили в то время еще не были оснащены двусторонней радиосвязью, и сотрудникам РККП приходилось использовать коммерческие радиостанции для передачи бюллетеней, включая описания разыскиваемых лиц, сотрудникам подразделений дважды в день. Получив звание констебля, в Реджайне Хиггитт курировал дела общего уголовного характера и участвовал в активных полицейских расследованиях, включая допросы свидетелей. С началом войны, в возрасте двадцати двух лет, он был переведен в Оттаву и немедленно зачислен в разведывательный и контрразведывательный отделы. Во время работы в Оттаве в годы войны Хиггитт женился на медсестре Эвелин Мод Пайк из Луненбурга, Новая Шотландия, в 1944 году. Он также играл в баскетбольной команде РККП в Оттавской баскетбольной лиге YMCA и в футбольной команде РККП в Оттавской и окружной футбольной ассоциации. Он также представлял РККП на соревнованиях по стрельбе.

Higgitt was born in the village of Anerley, Saskatchewan, in 1917, to Percy Higgitt and May Higgitt (née Hall), and grew up in Anerley during the Depression years of the 1930s. Being born the same day his uncle, Lennie Higgitt, died in World War I, he was given the name William Leonard, and was subsequently known as Len Higgitt by acquaintances throughout his life. Percy Higgitt's family traces their roots to Sheffield, Yorkshire, and May Hall to Boston, Lincolnshire. Percy immigrated to Saskatchewan in 1908, meeting May Hall there and starting a farm. Percy gave up his struggling farm when Leonard was four to be an Imperial Oil agent and grain buyer for the Canadian Consolidated Grain Company; later taking over the lone general store and post office in Anerley, which he operated for over forty years. Percy also provided municipal public service in various capacities. After primary schooling, Leonard Higgitt went to high school at Saskatoon Technical Collegiate. As a student in 1935, Higgitt featured in his high school's production of the comedy "So This Is London". In his student years, Higgitt also played hockey, baseball and soccer. Wrote the Saskatoon Star Phoenix in 1972, from very early on in his life Higgitt believed in the RCMP as a force for good: "Rural Saskatchewan offered little in the 1930s for a young man ready to set out on his own and, in the drought and dust and poverty, the RCMP stood out as a high and noble profession". Interviewed in 1972 by the Winnipeg Free Press, Higgitt said that as a youth he was struck by the dedication RCMP officers seemed to display in coping with the problems and hardships brought on by the Depression: "It wasn't just a matter of enforcing the law. It was a question of helping anyone who was in need. And no one who didn't live through that era can really appreciate what the needs were." After graduating from high school in 1937, at the age of nineteen, and two years before World War II began, Higgitt joined the RCMP at Regina, Saskatchewan, as a sub constable; a rank later discontinued by the force. In Regina he completed recruit training, winning a medal for marksmanship, and became a stenographer at "F" Division headquarters. In 1937, Higgitt's was the first voice of a Mountie to be heard on the open airwaves, as police cars at the time were not yet equipped with two way radios and it was necessary for Mounties to use commercial radio stations to send bulletins, including descriptions of wanted men, to detachment personnel twice daily. Promoted to Constable, in Regina Higgitt supervised general criminal files and engaged in active police investigations, including conducting examinations of witnesses. With the outbreak of the War, and at the age of twenty two, he was transferred to Ottawa and put immediately into intelligence and counter intelligence. During his work in Ottawa over the War years, Higgitt married a nurse, Evelyn Maude Pyke, of Lunenburg, Nova Scotia, in 1944. He also played on the RCMP basketball team in the Ottawa YMCA Basketball league, and on the RCMP soccer team in the Ottawa and District Football Association league. He also represented the RCMP in marksmanship tournaments.

Вторая мировая война

В сентябре 1939 года Великобритания и Франция объявили войну Германии, за которой последовала Канада. Хиггитт был направлен в Оттаву, Онтарио, для выполнения специальных военных обязанностей и службы в Разведывательном отделе. К концу 1930-х годов различные фашистские группы по всей Канаде объединились в Национальную партию единства под руководством Адриена Арканда. Другие подобные группы и лица, симпатизирующие нацизму, оставались в подполье. Хиггитт был назначен правительственным советником в Судебный комитет Палаты общин по вопросам интернирования, комитет, созданный для выявления и смягчения потенциальных угроз безопасности для Канады и союзных усилий против нацистской Германии и Имперской Японии. До решающих высадок союзников в Нормандии операции по интернированию привели к удалению нескольких сотен канадцев немецкого и итальянского происхождения, включая Арканда, в лагеря содержания в отдаленных районах Канады до капитуляции стран Оси. В первый день Второй мировой войны агенты Королевской канадской конной полиции (RCMP) разгромили канадскую фашистскую группу "Дойче Арбайтс Фронт", финансируемую Германией, и интернировали 400 нацистов. Когда Советская Россия вступила в войну, более ста коммунистов были интернированы в Халле, Квебек. RCMP сообщила федеральному правительству Канады, что японские канадцы, со своей стороны, представляли относительно небольшую угрозу в качестве предполагаемой "пятой колонны" шпионов и диверсантов. Впоследствии правительство, не доверяя RCMP, взяло на себя ответственность за эвакуацию прибрежных японских канадцев во внутренние районы Британской Колумбии, отстранив от этого дела жандармов и передав ее Комиссии по безопасности Британской Колумбии, а затем, к 1943 году, Министерству труда. Политолог Рег Уитакер и историк Грегори Кели утверждают, что относительная эффективность Разведывательного отдела RCMP в выполнении обязанностей по проникновению и мониторингу профашистских групп, а также нейтрализация угроз шпионажа, саботажа или подрывной деятельности, которые, как считалось, исходили от этих групп, обеспечила RCMP повышенный престиж в канадском государстве и уверенность в сохранении ведущей роли в разведывательной безопасности в послевоенный период. Хиггитт оставался ключевой фигурой в операциях RCMP по обеспечению безопасности в эпоху холодной войны. К концу Второй мировой войны стало ясно, что хотя нацистское присутствие в Канаде было в значительной степени подавлено, советская шпионская сеть действовала из задней части Российского посольства в Оттаве. Сотрудник Красной Армии в посольстве, Игорь Гузенко, шифровальщик, обученный разведывательной работе, перешел на сторону RCMP. Чемодан Гузенко, содержащий телеграммы на русском языке и копии секретных канадских правительственных документов, тайно переданные Хиггитту и Разведывательному отделу, показал, что у русских были сведения о вопросах, которые должны были знать только Великобритания и Канада. Переход Гузенко стал одним из главных катализаторов начала холодной войны, заставив западные правительства, включая Канаду, поддерживать и даже усиливать свою подпольную работу. Но на протяжении всей своей карьеры Хиггитт, считая себя прежде всего полицейским, также проявлял постоянную обеспокоенность контрразведывательными операциями, которые затрагивали этические и юридические вопросы. Будучи начальником Отдела контршпионажа Службы безопасности RCMP, Хиггитт в 1950 году написал своим начальникам о том, что значит "бороться с огнем огнем". Чтобы добиться успеха в контрразведывательной работе, часто необходимо прибегать к весьма неортодоксальным методам, которые не соответствуют нашему обычному режиму операций. В связи с этим члены Отдела контршпионажа Специального отдела Штаба постоянно обеспокоены тем, что им приходится просить, или, по крайней мере, считают, что они должны просить, наших сотрудников на местах предпринимать довольно необычные действия, хорошо зная, что, выполняя просьбу, следователь может серьезно поставить под угрозу свое будущее в Силе, если из-за невезения или человеческой ошибки их действия будут обнаружены лицами, против которых направлено расследование. Такое обнаружение может привести к крайне неловким инцидентам и, возможно, к судебному преследованию соответствующих сотрудников. Надеемся, что эта ситуация будет официально отмечена и будет дана общая директива для руководства. Еще раз следует подчеркнуть, что для эффективного противодействия...

Britain and France declared war on Germany in September 1939, and Canada followed. Higgitt was posted to Ottawa, Ontario, for special war duties and to serve in the Intelligence Branch. By the late 1930s, various fascist groups across Canada had combined into the National Unity Party under the leadership of Adrien Arcand. Other such groups, and individuals sympathetic Nazism, remained underground. Higgitt was appointed Government advisor to the Commons Judicial Committee on Internment Operations, a committee set up to identify and mitigate potential security risks to Canada and the Allied effort against Nazi Germany and Imperial Japan. Prior to the Allies' pivotal Normandy Landings, the internment operations led to the removal of several hundreds of German and Italian born Canadians, Arcand included, to detention camps in Canada's hinterlands until the surrender of the Axis powers. On the first day of World War II, RCMP agents broke the German financed Canadian fascist group Deutsche Arbeits Front, interning four hundred Nazis. When Soviet Russia entered the war, more than one hundred Communists were interned at Hull, Quebec. The RCMP advised the Canadian Federal Government that Japanese Canadians, for their part, posed relatively little threat as a supposed 'fifth column' of spies and saboteurs. Subsequently, the Government, not believing the RCMP, took the responsibility for evacuating coastal Japanese Canadians to interior British Columbia out of the Mounties' hands and gave it to the BC Security Commission, and in turn, by 1943, to the Department of Labour. Political scientist Reg Whitaker and historian Gregory Kealey have argued that the relative effectiveness of the RCMP's Intelligence Branch in carrying out the responsibility of penetrating and monitoring pro fascist groups, along with the nullification of the espionage, sabotage, or subversion threats believed to have been posed by these groups, ensured that the RCMP would carry out of the War an enhanced prestige within the Canadian state and some surety of a continued pre eminent role in security intelligence in the postwar era. Higgitt remained a key figure in the RCMP's Cold War era security intelligence operations. By the end of World War II, it had become clear that though the Nazi presence in Canada was largely subdued, a Soviet spy ring was operating from the rear wing of the Russian Embassy in Ottawa. A Red Army officer at the Embassy, Igor Gouzenko, a cipher clerk trained in intelligence work, defected to the RCMP. Gouzenko's briefcase, containing Russian language cablegrams and copied secret Canadian Government papers, secretly given over to Higgitt and the Intelligence Branch, showed that the Russians had details of matters that only Britain and Canada should have known. Gouzenko's defection was one of the principle catalysts for the rise of the Cold War; obliging Western governments, including Canada, to maintain and even intensify their undercover work. But over the course of his career Higgitt, considering himself a police officer first, also showed consistent unease with counterespionage operations that brushed against ethical and legal questions. As officer in charge of the Counter Espionage Section of the RCMP Security Service, Higgitt wrote to his superiors in 1950 about what it meant to "fight fire with fire." text=To be successful in counterespionage work it is often necessary to adopt very unorthodox methods which do not fit in with our regular mode of operations. In this regard it is a matter of real and constant concern to the members of the Counter Espionage Section of Headquarters Special Branch, that they have to request, or at least feel they should request, rather unusual courses of action by our field personnel well knowing that by complying with the request the investigator may be seriously jeopardizing their own futures in the Force if through bad luck or human error their operations are discovered by those persons against whom they are directing the investigation. Such discovery could lead to most embarrassing incidents and possibly legal action against the members concerned. It is to be hoped that some official notice can be taken of this situation and some overall directive laid down for guidance. Again it is to be stressed that extraordinary measures and methods must be used if we are to effectively cope with extraordinary situations. To some extent the axiom of 'the end justifies the means' is very true in Counter Espionage operations but the personal risk to the operating members must be recognized before they can be expected to extend themselves in connection to these matters. As Whitaker has written, associated with this, as Higgitt realized, was another disturbing aspect of security intelligence work, especially counterespionage: the work could literally lie at the margins of life and death. "Running secret sources and double agents was a very risky business, especially for the sources and agents, but that anxiety could extend to their handlers as well, who had to contend with troubling responsibilities, not to speak of moral dilemmas."

Дело Гузенко

В 1945 году Хиггитт вместе с Джоном Леопольдом из разведывательного отдела Королевской канадской конной полиции (RCMP) и двумя другими будущими комиссарами RCMP, Чарльзом Риветтом Карнаком и Клиффордом Харвисоном, был главным следователем Игоря Гузенко, шифровальщика советского посольства в Канаде, который дезертировал 5 сентября, через три дня после официального окончания войны, предоставив 109 документов о советской шпионской деятельности в Канаде и Соединенных Штатах. Хиггитт руководил взаимодействием со специальными прокурорами Короны в серии уголовных процессов, связанных с Гузенко, и контролировал вещественные доказательства и документы. Дезертирство Гузенко стало одним из главных катализаторов начала глобальной холодной войны и побудило руководство RCMP организовать специальный контршпионский отдел RCMP, который Хиггитт возглавлял до 1952 года. Этот отдел стал предшественником Службы безопасности RCMP, подразделения RCMP, отвечавшего за внутреннюю разведку и безопасность в Канаде. Будучи ответственным за контрразведку, Хиггитт вместе со своими коллегами из союзных стран не считал, что проверка безопасности на пограничных переходах является достаточным доказательством против проникновения в Канаду шпионов из коммунистического блока. Как написал Хиггитт своим начальникам в 1952 году: «Мы полагаем, что человек, отправленный в Канаду в качестве советского агента, вряд ли будет тем, чье прошлое, после проверки, покажет какие-либо необычные или подозрительные обстоятельства, но, несомненно, будет человеком, чье прошлое тщательно подготовлено, так что ничего ненормального не станет заметно даже при самом тщательном изучении». В апреле 1952 года Хиггитт был произведен в суб-инспекторы, а вскоре после этого стал инспектором и сотрудником по персоналу в Онтарио. Год спустя, в 1953 году, агент КГБ Евгений Брик, проживавший в Канаде под псевдонимом Дэвид Соболов, признался Службе безопасности RCMP, что руководил советской шпионской сетью внутри сверхсекретной канадской программы перехвата Avro Arrow CF 105, и впоследствии стал двойным агентом, самым ценным шпионом для Запада со времен Второй мировой войны. В том же году Хиггитт переехал в западный Квебек, чтобы служить инспектором в дивизионе «C», затем был переведен в Монреаль в июне 1954 года, чтобы возглавить Монреальское подразделение RCMP и контролировать расследование и применение RCMP Закона о таможне Канады. Хиггитт оставался в Монреале три года. Он был личным сопровождающим принцессы Катарины, герцогини Кентской, во время ее визита в Лорентианские горы в 1954 году, и получил дополнительную интенсивную подготовку в области тайных операций и наблюдения в RCMP в 1955 году, после чего был направлен в Службу безопасности и разведки RCMP в штаб-квартире RCMP в Оттаве в 1957 году, в год ареста советского шпиона Рудольфа Абеля в Нью-Йорке. В Службе безопасности Хиггитт стал офицером, ответственным за контрразведку в Директорате безопасности и разведки. В октябре 1957 года на 27-м заседании Подкомитета по безопасности Хиггитт сообщил Тайному совету Канады, что сотрудники офиса советского военного атташе тайно занимались созданием обширных фотографических и других записей военных, гидроэлектростанций, радио- и электронных установок, а также береговых линий и общей топографии по всей Восточной Канаде. На секретной встрече в декабре 1957 года в отеле в Оттаве Хиггитт узнал, что советские агенты пытались вербовать членов контрразведывательного подразделения Хиггитта, ответственного за наблюдение за сотрудниками посольств стран коммунистического блока в Оттаве. Впоследствии Хиггитт участвовал в расследованиях агентов КГБ Рема Красильникова и Николая Островского. Он также участвовал в координации операции «Ключевой камень», связанной с двойным агентом Бриком, известным под кодовым именем «Гидеон», местонахождение которого стало неизвестным после встречи Брика в Москве с сотрудником британской SIS Дафни Парк. Три года спустя Хиггитт был назначен в Лондон, Англия, где он служил офицером связи с британской разведкой, а затем с Западной Европой через канадскую делегацию на Генеральных ассамблеях Интерпола. Находясь в Лондоне, советский ученый, доктор Михаил А. Клочко, перебежал в Канаду, и вскоре после этого Служба безопасности RCMP узнала, что советский премьер-министр Никита Хрущев лично отдал приказ: «Захватить Клочко», 13-му отделу КГБ. Хиггитт оставался в Европе в течение трех лет, много путешествовал и тесно сотрудничал с полицейскими организациями и разведывательными службами по всему континенту. Хиггитт регулярно посещал Бонн, чтобы обмениваться информацией с послом Канады в Западной Германии Джоном Кеннетом Старнсом, который также возглавлял союзную военную миссию в Берлине, занимавшуюся сбором информации о советских вооруженных силах. Старнс впоследствии стал директором Службы безопасности Канады, сменив Хиггитта в 1969 году, когда Хиггитт покинул Службу безопасности и занял должность главы Силы.

In 1945, Higgitt, along with John Leopold of the RCMP's Intelligence Branch and two other future RCMP Commissioners, Charles Rivett Carnac and Clifford Harvison, was a principal investigator of Igor Gouzenko, a cipher clerk for the Soviet Embassy to Canada who defected on September 5, three days after the official close of the War, with 109 documents on Soviet espionage activities in Canada and the United States. Higgitt was in charge of liaison with the special Crown prosecutors at the series of criminal trials related to Gouzenko and had control of the exhibits and documents. Gouzenko's defection was one of the major catalysts for the beginning of the global Cold War, and compelled RCMP leadership to organize a special counter espionage section of the RCMP, which Higgitt headed until 1952. This was a forerunner of the RCMP's Security Service, an arm of the RCMP that had responsibility for domestic intelligence and security in Canada. While officer in charge of the counterespionage section, Higgitt, along with his colleagues in allied nations, did not believe that security screening at border crossings was alone proof against the penetration into Canada of Communist Bloc spies. As Higgitt wrote to his superiors in 1952, "[W]e feel a person who has been sent to Canada as a Soviet agent, is not likely to be one whose background, upon enquiry, will show any unusual or suspicious circumstances, but will undoubtedly be a person whose background has been well prepared so that nothing abnormal will become visible from even the closest scrutiny." In April 1952, Higgitt was commissioned a Sub Inspector and shortly afterwards became Inspector and Personnel Officer in Ontario. A year later, in 1953, the KGB agent Yevgeni Brik, while living in Canada under the alias of David Soboloff, confessed to the RCMP Security Service that he had been running a Soviet spy ring inside Canada's top secret Avro Arrow CF 105 interceptor program, and Brik subsequently became a double agent, the most valuable spy for the West since World War II. Higgitt moved to western Quebec that same year to serve as Inspector at "C" Division, then was transferred to Montreal in June 1954 to take charge of the RCMP's Montreal Subdivision and supervise the RCMP's investigation and enforcement of the Canada Customs Act. Higgitt stayed in Montreal for three years. He was the personal escort to Princess Katharine, Duchess of Kent, during her visit to the Laurentians in 1954, and received additional intensive training in undercover and surveillance operations by the RCMP in 1955, and was posted to the RCMP's Security and Intelligence at RCMP Headquarters in Ottawa in 1957, the year Soviet spy Rudolf Abel was arrested in New York. With the Security Service, Higgitt became the officer in charge of counterespionage under the Directorate of Security and Intelligence. In October 1957, at the 27th meeting of the Security Sub Panel, Higgitt told Canada's Privy Council that members of the Soviet Military Attache's Office were covertly engaged in making extensive photographic and other records of military, hydro electric, radio and electronic installations as well as coastlines and general topography throughout Eastern Canada. In a secret December 1957 meeting at an Ottawa hotel, Higgitt learned that Soviet agents had been attempting to recruit members of Higgitt's counterespionage unit responsible for surveillance of Soviet bloc Embassy personnel in Ottawa. Higgitt was subsequently involved in the investigations of KGB agents Rem Krasilnikov and Nikolai Ostrovsky. He was also involved in the coordination of Operation Keystone related to the double agent Brik, codenamed Gideon, whose whereabouts had become unknown after Brik's rendezvous in Moscow with British SIS officer Daphne Park. Three years later Higgitt was assigned to London, England, where he served as Liaison Officer with British Intelligence and, later, with Western Europe via the Canadian Delegation to the General Assemblies of Interpol. While in London, a Soviet scientist, Dr. Mikhail A. Klochko, defected to Canada, and shortly thereafter the RCMP Security Service learned that Soviet Premier Nikita Khrushchev had personally passed the order, "Get Klochko, to the KGB's 13th Department. Higgitt remained in Europe for three years, travelling extensively and working closely with police organizations and intelligence agencies throughout the continent. Higgitt made regular visits to Bonn to compare notes with Canada's Ambassador to West Germany, John Kennett Starnes, who was also head of the allied military mission to Berlin, which sought to collect intelligence on the Soviet military. Starnes eventually went on to become the Director of Canada's Security Service, replacing Higgitt in 1969 when Higgitt moved on from the Security Service to take the job as head of the Force.

Повышение до комиссара

Хиггитт вернулся в Оттаву в 1963 году, заняв должность суперинтенданта Службы безопасности Королевской канадской конной полиции (РККП). В 1967 году Хиггитт стал помощником комиссара РККП и директором Службы безопасности и разведки. В этой должности он тесно сотрудничал с коллегами из Соединенных Штатов и Европы для отслеживания коммунистических движений. В конце 1960-х годов он также выражал обеспокоенность по поводу возможного расового насилия в Канаде, особенно в Галифаксе, Новая Шотландия, в связи с присутствием там радикальных членов американской организации «Чёрные пантеры». В секретном докладе правительству в 1968 году Хиггитт написал: «Внешнее влияние и поддержка со стороны американских чернокожих националистов, в сочетании с революционной и воинственной поддержкой со стороны канадских организаций, симпатизирующих делу чернокожих, вполне могут привести к расовому насилию в Галифаксе и других канадских городах с чернокожим населением». Лидеры общин Галифакса выразили опасения, что эта обеспокоенность и вызванная ею слежка были дискриминационными и направлены на подавление движения за гражданские права, а не на поддержание мира. В 1969 году Хиггитт был повышен в звании до заместителя комиссара РККП и стал директором операций по всем вопросам, касающимся уголовной и охранной служб по всей Канаде. Он занимал эту должность всего двадцать два дня, прежде чем был назначен комиссаром РККП, обойдя нескольких своих старших офицеров, премьер-министром Пьером Эллиотом Трюдо 1 октября 1969 года. Он стал четырнадцатым комиссаром РККП. После назначения на пост в разгар холодной войны газета The New York Times описала Хиггитта как «тихого, общительного, но твердого человека, который почти никогда не привлекает к себе внимания ни словом, ни поступком». Это было закономерно, учитывая опыт Хиггитта в разведке и контрразведке, восходящий ко Второй мировой войне. «Он говорил о коммунистических шпионах, как о соседях, подразумевая, что он знает их и их методы настолько хорошо, что они вряд ли смогут его удивить». Журнал Reader’s Digest описал «седеющего, харизматичного» Хиггитта как «сурового 53-летнего представителя закона, который прошел путь от рядового до руководящей должности». Хиггитт редко публично высказывается о РККП, но руководит своей организацией, насчитывающей 11 250 человек, с тихой преданностью долгу, которая нашла отражение в исторических книгах в рассказах о героических подвигах РККП. В газете Calgary Herald отмечалось, что у Хиггитта и Дж. Эдгара Гувера, директора ФБР, много общего: «Они неутомимые сотрудники гражданской полиции. Они редко появляются на публике. И у них репутация людей, которых трудно узнать». Хиггитт продолжил исполнять обязанности комиссара в течение одного года по продлению, предоставленному генеральным прокурором Канады. После повышения до комиссара Хиггитт заявил Los Angeles Times: «Я считаю, что Канада обладает самой великой, эффективной и гуманной полицией в мире». После назначения комиссаром Хиггитт был единогласно избран вице-президентом Интерпола. Хиггитт получил жезл на 65-й ежегодной конференции Канадской ассоциации начальников полиции в Лондоне, Онтарио.

Higgitt returned to Ottawa in 1963, taking the position of RCMP Security Service Superintendent. In 1967, Higgitt became RCMP Assistant Commissioner and Director of Security and Intelligence. In this capacity he worked closely with counterparts in the United States and Europe to monitor communist movements. In the late 1960s, he was also worried about the potential for racial violence in Canada, particularly in Halifax, Nova Scotia, with the presence there of radical US Black Panther members. In a secret report to the Government in 1968, Higgitt wrote that "The outside influence and support by US Black nationalists, coupled with revolutionary and militant support from organizations in Canada sympathetic to the Negroes' cause, could very well result in racial violence in Halifax and other centres in Canada having Negro communities". Community leaders in Halifax expressed concern that this worry, and the surveillance activities it induced, were discriminatory and meant to actually suppress the civil rights movement as opposed to keeping the peace. In 1969, Higgitt was promoted to Deputy RCMP Commissioner and became Director of Operations for all Criminal and Security Service matters throughout Canada. He held this position for only twenty two days before being appointed RCMP Commissioner, over several of his senior officers, by Prime Minister Pierre Elliot Trudeau, on October 1, 1969. This was the RCMP's fourteenth commissioner. Upon his appointment, at the height of the Cold War, The New York Times described Higgitt as being "in the tradition of quiet‐spoken, approachable but tough headed men who hardly ever, by word or deed, draw attention to themselves". This made sense given Higgitt's background in intelligence and counterintelligence going all the way back to WWII. "He talked about communist spies like they were the boy next door, implying that he knew them and their methods so well that they can hardly surprise him". Reader's Digest described "greying, magnetic" Higgitt as "a tough, 53 year old lawman who worked his way up through the ranks. Higgitt rarely talks publicly about the RCMP, but he runs his 11,250 man organization with the kind of quiet devotion to duty that filled history books with stories of heroic RCMP feats." The Calgary Herald said that Higgitt and the FBI's J. Edgar Hoover have many things in common: "They are relentless civil police officers. They seldom put themselves in public view. And they have reputations for being hard to get to know". Higgitt continued his duties as Commissioner on a one year extension granted by Canada's Solicitor General. Upon his promotion to Commissioner, Higgitt told the Los Angeles Times, "I believe Canada has the greatest, most efficient and most human police force in the world". Following his appointment as Commissioner, Higgitt was unanimously elected a vice president of Interpol. Higgitt received a tipstaff at the 65th annual conference of the Canadian Association of Chiefs of Police, London, Ontario.

Комиссар РСКМП

В 1970 году комиссар Хиггитт объявил о создании полицейской компьютерной службы, которая за 5 миллионов долларов в год обеспечит связь Королевской канадской конной полиции (РККП) с провинциальными полицейскими силами Канады и положит конец длинным рядам серых шкафов в штаб-квартире РККП. Эта компьютерная система также имела быстрые каналы связи с ФБР в Соединенных Штатах, обрабатывая за считанные секунды информацию о преступной деятельности – угнанных автомобилях и беглых преступниках, – на обработку которой раньше уходили дни. Все это происходило в период нарастающей внутренней и международной напряженности в эпоху холодной войны. В своем первом официальном интервью после назначения комиссаром РККП Хиггитта спросили, не считает ли он, что открытие китайского коммунистического посольства в Оттаве создаст новую проблему безопасности для федеральной полиции. Немедленный ответ Хиггитта, широко разошедшийся в канадских СМИ, заключался в том, что присутствие китайских коммунистов в Канаде действительно потребует повышенной бдительности полиции; ответ, который не понравился Трюдо, который активно добивался начала переговоров между Канадой и Китаем и установления дипломатических отношений между Оттавой и Пекином. Хиггитт полагал, что присутствие китайского посольства в Оттаве усилит шпионскую деятельность в Канаде, даже если дипломатические связи могут перевесить эти недостатки. Для многих американских чиновников в сфере безопасности это было мягко сказано, поскольку они предполагали, что китайские шпионы в Канаде будут собирать информацию не столько о Канаде, сколько о Соединенных Штатах. В этом же первом интервью Хиггитта спросили о политических движениях и протестах внутри страны. Он заявил, что каждый имеет полное право высказывать свои взгляды на углу улицы и выступать за смену правительства, и полиция должна вмешиваться только тогда, когда протестующие прибегают к подрывным действиям. В то же время пресса обвиняла РККП в чрезмерном внимании к своему имиджу, в нарушении гражданских прав при исполнении служебных обязанностей и в незаконности некоторых операций РККП под прикрытием. В интервью 1970 года для United Press International (UPI) Хиггитт ответил на эти обвинения, заявив, что они необоснованны:

In 1970, Commissioner Higgitt announced the construction of a police computer service that at $5 million a year would see the linking of the RCMP to Provincial Police forces in Canada and the end of long rows of grey filing cabinets at RCMP Headquarters. This computer system also had swift relays with the FBI in the United States, processing in seconds information on criminal activity—stolen cars and fugitives—that had formerly taken days. This all came at a time of increasingly tense domestic and global Cold War politics. In his first official press interview upon his appointment as RCMP Commissioner, Higgitt was asked whether he thought a Chinese Communist Embassy in Ottawa would pose a new security problem for the federal police. Higgitt's immediate answer, widely circulated throughout Canadian media, was that a Chinese Communist presence in Canada would indeed require heightened police vigilance; an answer which displeased Trudeau, who had pressed hard for Canada China negotiations and a diplomatic exchange between Ottawa and Beijing. Higgitt's opinion was that the presence of a Communist Chinese embassy in Ottawa would increase espionage activity in Canada, even if diplomatic links might outweigh those disadvantages. For many American security officials, this was putting it mildly, as they anticipated that Chinese spies in Canada would be gathering information not so much about Canada as the United States. In this first interview Higgitt was also asked about political movements and political protesting on the domestic front. His stated belief was that anybody has a perfect right to get up on a street corner and advocate a change in government, and the police should only intervene when dissenters resort to subversive tactics. This was also a time when the press were charging that the RCMP was "hung up on its image", that in pursuit of their duties the Mounties were infringing on civil rights, and that some of the RCMP's undercover work was illegal. In a 1970 interview with United Press International (UPI), Higgitt's response to these charges was that they were invalid:

text=There is no police force in the western world which isn't in trouble today, in one way or another. Solomon himself couldn't avoid it. I suppose people basically don't like policemen. [But] I have said it many times and I'll say it again. This is one of the greatest polices forces in the world. A police force is in an indefensible position. We have a trust to the people of Canada to keep in confidence things that would embarrass people and affect careers. We will not break that trust. When Higgitt took office as Commissioner, the Vietnam War was reaching its peak; US President Lyndon Johnson approving an increased maximum of number of US troops. Higgitt, new Security Service Director General John Starnes, and RCMP Inspector Louis G. Pantry, the Mounties' liaison officer in Washington DC, met with FBI Director J. Edgar Hoover and Chief Inspector William C. Sullivan at the FBI headquarters in Washington, in March 1970. Afterward, public criticism emerged that the RCMP, under Higgitt's leadership and acting for the American FBI, was harassing US draft dodgers and deserters seeking refuge in Canada. Higgitt told the UPI that this was not so. "We have conducted no interviews on the FBI's behalf. If the FBI asks if someone is in Canada, we tell them yes or no. After all, they have committed a criminal offence under US law, so this is straight cooperation between police forces. We ask the same from them. But we don't even give the draft dodger's addresses in Canada, only whether they are in the country. William W. Turner, former FBI agent and author of Hoover's FBI: The Man and the Myth, claimed that the RCMP were turning over US deserters to American border officials. Turner's remarks were televised on Weekend, a CBC news program. Higgitt denied the allegations the following day: "There is absolutely nothing like this going on. I saw the show This is the first I've heard of it, and I don't believe it. It's the same old allegations made time after time after time." There was more tension with President Richard Nixon's visit to Ottawa in April 1972, which was only a month before Higgitt returned to Washington to attend Hoover's funeral. In October of the year prior Soviet Premier Alexei Kosykin was assaulted by a political protester, and a number of groups had indicated that they would use the Nixon visit as a peg for demonstrations on Parliament Hill against the Vietnam conflict and US economic doctrines. The question of who was to run the security show during the presidential visit to Canada was a sensitive one at the time because it touched upon Canadian sovereignty. White House Secret Service insisted that Higgitt and the RCMP were calling the shots, but the media disputed this.

«В западном мире нет ни одной полицейской службы, которая бы сегодня не испытывала проблем, так или иначе. Даже Соломон не смог бы этого избежать. Думаю, люди в принципе не любят полицейских. Но я уже много раз говорил и повторюсь: это одна из величайших полицейских сил в мире. Полицейская служба находится в уязвимом положении. Мы обязаны гражданам Канады хранить в тайне информацию, которая может смутить людей и повлиять на их карьеру. Мы не нарушим этого обязательства».

Когда Хиггитт вступил в должность комиссара, война во Вьетнаме достигла своего пика, а президент США Линдон Джонсон одобрил увеличение максимального количества американских войск. Хиггитт, новый генеральный директор Службы безопасности Джон Старнс и инспектор РККП Луи Г. Пэнтри, уполномоченный РККП по связям в Вашингтоне, встретились с директором ФБР Дж. Эдгаром Гувером и главным инспектором Уильямом С. Салливаном в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне в марте 1970 года. Впоследствии раздалась критика, что РККП под руководством Хиггитта и по поручению американского ФБР преследовала американских уклонистов от призыва и дезертиров, искавших убежища в Канаде. Хиггитт заявил UPI, что это не так. «Мы не проводили никаких допросов от имени ФБР. Если ФБР спрашивает, находится ли кто-то в Канаде, мы отвечаем «да» или «нет». В конце концов, они совершили преступление по законам США, поэтому это прямое сотрудничество между полицейскими службами. Мы просим того же от них. Но мы даже не сообщаем адреса уклонистов от призыва в Канаде, а только то, находятся ли они в стране». Уильям В. Тернер, бывший агент ФБР и автор книги «ФБР Гувера: Человек и миф», утверждал, что РККП передавала американских дезертиров американским пограничникам. Заявления Тернера были показаны в новостной программе Weekend на канале CBC. Хиггитт опроверг эти обвинения на следующий день: «Это абсолютная ложь. Я видел передачу. Это первое, что я об этом слышу, и я в это не верю. Это одни и те же старые обвинения, которые повторяются снова и снова». Дополнительное напряжение возникло в связи с визитом президента Ричарда Никсона в Оттаву в апреле 1972 года, всего за месяц до того, как Хиггитт вернулся в Вашингтон на похороны Гувера. В октябре предыдущего года советский премьер-министр Алексей Косыгин подвергся нападению политического протестующего, и ряд групп заявили, что воспользуются визитом Никсона как поводом для демонстраций на Парламентском холме против войны во Вьетнаме и экономической доктрины США. Вопрос о том, кто будет отвечать за безопасность во время визита президента в Канаду, был в то время деликатным, поскольку затрагивал канадский суверенитет. Служба безопасности Белого дома настаивала на том, что Хиггитт и РККП принимают решения, но СМИ с этим не согласились.

Шпионаж в годы холодной войны

19 декабря 1969 года Комитет Кабинета министров Канады по вопросам безопасности и разведки предложил расширить возможности Канады по сбору разведывательной информации за рубежом. В январе 1970 года Хиггитт и Старнс встретились с премьер-министром Трюдо, после чего на неделю отправились в Лондон для посещения штаб-квартир MI5 и SIS и встреч с лидерами британского разведывательного сообщества. Приоритетами для Хиггитта и Старнса были сепаратизм и тесные международные связи, объединявшие революционные группы от Кубы до Европы и Ближнего Востока. В первой половине 1970 года полиция предотвратила две попытки похищения, сначала израильского консула, а затем американского консула в Монреале. Напряженность между Королевской канадской конной полицией (RCMP) и правительством Трюдо в отношении маоистского Китая сохранялась. В мае 1971 года, после того как Канада и Китай договорились об обмене послами, Хиггитта вызвали в парламентский комитет по правосудию для дачи показаний о коммунистическом шпионаже. Депутат парламента Гарольд Стаффорд спросил его, сохраняет ли он свою позицию 1969 года о том, что новое посольство приведет к увеличению подрывной деятельности. "Это было не совсем моё заявление", – ответил Хиггитт. Он пояснил, что на пресс-конференции его спросили, приведет ли посольство КНР к увеличению числа агентов в Канаде. "В 1969 году, – продолжил Хиггитт, – очевидным ответом было "да". Когда Стаффорд настоял на своем, генеральный прокурор Жан-Пьер Гойер, санкционировавший операцию по прослушиванию "Операция "Кобра"" против радикальной Agence de Presse Libre du Québec (APLQ), вмешался, заявив, что не следует создавать неправильное впечатление об отношениях с коммунистическими странами, поскольку отношения отличные. Гойер продолжил защищать RCMP, утверждая, что полиция обязана часто проводить наблюдение для сбора информации о подрывной деятельности как иностранного, так и внутреннего происхождения. Депутат парламента Дональд Стовел Макдональд попросил Хиггитта дать определение подрывной деятельности. Хиггитт ответил, что это чрезвычайно сложный вопрос, на который трудно ответить; что RCMP и правительство Канады годами спорят о правильном определении подрывной деятельности. В общем, я думаю, что, вероятно, приемлемое определение [подрывной деятельности] – это попытка достичь какой-либо политической цели незаконными или ненадлежащими средствами, и попытка разрушить институты страны недемократическим путем, полагаю, если это понятно. Менее чем через год после дачи показаний Хиггиттом, в апреле 1972 года Кубинская торговая комиссия в Монреале была взорвана, в результате чего один кубинец погиб и семь получили ранения. Семь кубинцев были задержаны, а шестерым предъявлены обвинения во владении оружием и воспрепятствовании полицейскому расследованию, в ходе которого RCMP обнаружила устройство для дистанционного подрыва бомбы, а также кубинский шифр. Из Гаваны разгневанный кубинский президент Фидель Кастро обвинил полицию в "жестоких и фашистских методах" при обращении с этим делом. ФБР пришло к выводу, что устройство дистанционного подрыва "вполне похоже" на то, которое береговая охрана США обнаружила при попытке взрыва британского глубоководного грузового судна Lancastrian Prince в трехстах милях к востоку от Майами, штат Флорида, в 1968 году. Хиггитт также руководил операциями RCMP во время кризиса FLQ в Квебеке в 1970 году, который стал последним случаем применения Закона о военных мерах до объявления Джастином Трюдо чрезвычайного положения в 2022 году. В конце 1960-х и начале 1970-х годов отношения между Канадой и Францией были напряженными из-за того, что воспринималось как официальная французская симпатия к тем в Квебеке, кто хотел вывести провинцию из состава Канадской конфедерации. Согласно отчету Канадской радиовещательной корпорации (CBC) от августа 1981 года, правительство Трюдо в то время полагало, что агенты французской разведки в Квебеке финансировали просепаратистские группы. В июне 1970 года в штаб-квартире Национальной обороны в Оттаве произошел взрыв, в результате которого погибла оператор связи Жанна д'Арк Сен-Жермен. Взрыв был приписан FLQ. Другие взрывы в Монреале в июле усилили давление на RCMP, чтобы она привлекла к ответственности виновных и выявила их сторонников. CBC сообщила, что осенью 1970 года Трюдо встретился с Хиггиттом и Джоном Старнсом и одобрил планы по шпионажу за французскими дипломатами. Говорят, что Трюдо сказал Хиггитту и Старнсу, что он будет отрицать любые знания об операции, если она когда-либо будет раскрыта.

Canada's Cabinet Committee on Security and Intelligence met on 19 December 1969, and suggested that Canada should expand its capacity to gather intelligence abroad. In January 1970, Higgitt and Starnes met with Prime Minister Trudeau, then flew to London for a week to visit the headquarters of MI5 and SIS, and meet with leaders of Britain's intelligence community. Priorities for Higgitt and Starnes were separatism and the close international connections that tied revolutionary groups from Cuba to Europe to the Middle East. In the first part of 1970 the police foiled two kidnapping attempts, first against an Israeli consul and then against the US consul in Montreal. Tensions between the RCMP and the Trudeau Government regarding Maoist China continued as well. In May 1971, after Canada and China had agreed to exchange ambassadors, Higgitt was brought before a Commons Judicial Committee to testify about communist espionage. He was asked by MP Harold Stafford if he maintained his 1969 position that the new embassy would mean an increase in subversion. "That was not quite my statement," Higgitt replied. Higgitt said that he had been asked at a news conference whether a mainland Chinese embassy would result in more agents in Canada. "In 1969," Higgitt continued, "the obvious answer had to be yes". When Stafford pressed the point, Solicitor General Jean Pierre Goyer, who had authorized the wiretapping operation, Operation Cobra, against the militant Agence de Presse Libre du Quebec (APLQ), intervened to say an improper picture of relations with Communist countries shouldn't be developed, as relations are excellent. Goyer went on to defend the Mounties, maintaining that the RCMP was obliged to often engage in surveillance in order to gather intelligence on foreign and domestic subversive activity. MP Donald Stovel Macdonald asked Higgitt to define subversive activity. Higgitt's response was that this is a most difficult question that anybody could be asked to answer; that the RCMP and the Canadian Government have argued for years on what a proper definition of subversive activity is. text=Generally speaking, I think probably an acceptable definition [of subversive activity] is trying to achieve some political purpose by illegal means, or improper means, and trying to destroy the institutions of the country by nondemocratic means, I suppose, if that's understandable. Less than a year after Higgitt's testimony, in April 1972, the Cuba Trade Commission in Montreal was bombed, killing one Cuban and injuring seven others. Seven Cubans were detained and six were charged with weapons possession and interfering with a police investigation which saw the RCMP locate an electronic bomb firing device as well as a Cuban code book. From Havana, an angered Cuban President, Fidel Castro, charged the police with “brutal and fascist methods” in their handling of the affair. The FBI concluded that the electronic firing device was "quite similar" to that which the US Coast Guard recovered from the attempted bombing of the British deep sea freighter Lancastrian Prince three hundred miles east of Miami, Florida in 1968. Higgitt also directed RCMP operations during the FLQ Crisis in Quebec in 1970, which was the last time the War Measures Act would be invoked until Justin Trudeau declared a public order emergency in 2022. During the late 1960s and early 1970s, relations between Canada and France were strained because of what was perceived as official French sympathy for those in Quebec who wanted to take the province out of the Canadian confederation. According to an August 1981 report of the Canadian Broadcasting Corporation (CBC), the Trudeau government at the time believed that French intelligence agents in Quebec were funneling money to pro separatist groups. In June 1970, a bomb had gone off at National Defense Headquarters in Ottawa, killing telecommunications operator Jeanne d'Arc Saint Germain. The bombing was attributed to the FLQ. Other bombings in Montreal over the month of July increased the pressure on the RCMP to bring to justice those responsible and to identify their supporters. The CBC said that in the fall of 1970, Trudeau met with Higgitt and John Starnes, and approved plans for spying on French diplomats. Trudeau was said to have told Higgitt and Starnes that he would deny any knowledge of the operation if it was ever discovered.

Вождь Канай

Хиггитт организовал празднование столетия Королевской канадской конной полиции (РККП) в 1973 году. В начале июля того же года, в рамках официальных церемоний, посвященных столетию, Хиггитт вместе с королевой Елизаветой встретился с вождем Дэвидом Ахенакевом, лидером Федерации индейских народов Саскачевана, а позже с активистом кри Гарольдом Кардиналом из Индейской ассоциации Альберты. Как сообщали многие канадские СМИ того времени, Ахенакев отклонился от программы после того, как преподнес королеве трубку мира и подтвердил неизменную верность коренных народов Саскачевана ей и договорам, заключенным между индейцами и канадским правительством: Ахенакев заявил королеве и Хиггитту, что коренные народы «на протяжении многих лет находились в положении заключенных, скованных игом зависимости, навязанным правительством», и что «за эти годы некоторые из ваших представителей не выполняли своих обязательств». Хиггитт также встретился с вождем Джо Кроуфутом, 77-летним членом племени Блэкфутов в Клуни, Альберта, и внуком вождя Кроуфута Конфедерации Блэкфутов, народа Кайнай, который в 1877 году заключил мир с первым комиссаром Северо-Западной конной полиции, подполковником Джеймсом Маклиодом. Хиггитт сказал Кроуфуту: «Вы вознесли нас на пьедестал. Вы возложили на нас огромную ответственность – вести себя так, чтобы вы никогда не пожалели, что сделали это». В конце июля 1973 года в Стендоффе, Альберта, Хиггитт был удостоен звания вождя Кайнай племенем Кровавых. Хиггитту было дано имя «Великий вождь», и его наградили головным убором и трубкой мира от Джо Чиф Боди, Боба Блэк Плюма и ветерана войны из резервации Кровавых Пэт Иглчайлда. В свою очередь, Хиггитт и сержант Б. Торстад, унтер-офицер, отвечающий за отделение РККП в Кардстоне, вручили вождю Джиму Шоту Обе Стороны почетную винтовку Winchester, выпущенную к столетию РККП, в знак признательности за сто лет мирных отношений между племенем Кровавых и РККП, пообещав, что РККП продолжит служить народу Кайнай и Конфедерации Черноногих. Столетние шейные медальоны также были вручены другим действующим вождям племен, участвовавшим в подписании Договора № 7: вождям Лео Претти Янг Мэн племени Блэкфутов, вождям Гордону Кроучайлду племени Сарси, вождям Джону Сноу племени Уэсли и вождям Фрэнку Какиттсу племени Чиникуэй. В своем обращении к Хиггитту и собравшимся вождям принцесса индейцев Альберты Дженни Фокс сказала: «Я очень рада видеть здесь так много людей, чтобы почтить РККП и новых членов вождества Кайнай. Несмотря на всю критику и несправедливость, которую некоторые высказывают в адрес РККП, мы должны признать одну вещь: они дали нам одно из самых важных благ в нашем обществе сегодня – закон и порядок». Хиггитт также был назначен командором в Благороднейшем ордене больницы Святого Иоанна в Иерусалиме (Орден Святого Иоанна) и был удостоен знаков этого звания в 1971 году генерал-губернатором Роландом Миченером. Он был награжден Канадской медалью столетия и медалью РККП за долгую службу.

Higgitt organized the RCMP Centennial Celebrations in 1973. In early July of that year, in formal ceremonies marking the Centenary, Higgitt along with Queen Elizabeth met Chief David Ahenakew, leader of the Federation of Saskatchewan Indian Nations, and later with Cree activist Harold Cardinal, Indian Association of Alberta. As many Canadian news media outlets of the time reported, Ahenakew went off program after presenting the Queen with a peace pipe and affirming the Indigenous Peoples of Saskatchewan's ongoing faithfulness to her and the treaties made between Indians and the Canadian Government: Ahenakew told the Queen and Higgitt that Indigenous Peoples "have been prisoners under the yoke of dependency imposed by the Government", and that "over the years some of your representatives have not respected their commitments". Higgitt also met with Chief Joe Crowfoot, 77 year old member of the Blackfoot tribe at Cluny, Alberta, and grandson of Chief Crowfoot of the Blackfoot Confederacy, Kainai Nation, who in 1877 negotiated peace with the Mounties' first Commissioner, Lieutenant Colonel James Macleod. Higgitt told Crowfoot, "You put us on a pedestal. You gave us a very heavy responsibility then one of conducting ourselves so that you will never be sorry you put us up there in the first place." In late July 1973, in Standoff, Alberta, Higgitt was honored with a Kainai Chieftainship by the Blood Indian Band. Higgitt was given the Blackfoot name "Great Chief" and was presented with a head dress and peace pipe by Joe Chief Body, Bob Black Plume, and Blood Reserve war veteran Pat Eaglechild. In turn, Higgitt and Sgt. B. Thorstad, NCO in charge of the RCMP's Cardston Detachment, presented Chief Jim Shot Both Sides with an honorary RCMP Centenary Winchester Rifle in appreciation of the one hundred years of peaceful association between the Blood Tribe and the RCMP; pledging that the RCMP would continue to work in the service of the Kainai and the Blackfoot Confederacy. Centennial neck medallions were also given to other present day Chiefs of the tribes involved in the signing of Treaty 7: Chief Leo Pretty Young Man of the Blackfoot Band, Chief Gordon Crowchild of the Sarcee Band, Chief John Snow of the Wesley Band, and Chief Frank Kaquitts of the Chiniquay Band. In her address to Higgitt and the assembled Chiefs, Alberta Indian Princess Jenny Fox said: "I'm very happy to see so many people down here to honor the RCMP and new members of the Kainai Chieftainship. In spite of all the criticism and unfairness that some people give to the RCMP, we have to admit one thing, and that is that they have given us one of the most important things in our society today, that which is law and order". Higgitt was also appointed Commander in the Most Venerable Order of the Hospital of St. John of Jerusalem (Order of St. John), invested with the insignia of that rank in 1971 by Governor General Roland Michener. He was awarded the Canadian Centennial Medal and the RCMP Long Service Medal.

Президент Интерпола

Хиггит служил в Лондоне в качестве офицера связи Королевской канадской конной полиции (РККП) для Соединенного Королевства и Западной Европы, а также был членом канадской делегации на Генеральных ассамблеях Интерпола в 1961 году в Копенгагене и 1962 году в Мадриде. В качестве комиссара РККП он также возглавил канадскую делегацию в Мехико в 1969 году. В 1971 году, когда Хиггит был комиссаром РККП, Канада и РККП приняли 40-ю Генеральную ассамблею Интерпола в Оттаве, на которой присутствовали пятьдесят делегаций, представляющих национальные правоохранительные органы по всему миру. В 1972 году на 41-м пленарном заседании Интерпола во Франкфурте Хиггит был избран президентом Интерпола. Это было первое избрание президента из-за пределов Европы. Первый год Хиггита в качестве президента Интерпола совпал с его последним годом в качестве комиссара РККП. Хиггит определил подделку валюты и растущую мировую торговлю наркотиками в качестве главных приоритетов Интерпола. В одном из первых шагов в качестве президента Хиггит и Пол Дикопф вместе с генеральным секретарем Интерпола Жаном Непоте, представляющим Исполнительный комитет Интерпола, встретились в Вашингтоне с Кеннетом С. Джаннулесом из Секретной службы США, чтобы обсудить программу Интерпола по сбору информации о наркотиках. Хиггит также стремился оградить Интерпол от политики, заявив на 45-й ежегодной Генеральной ассамблее Интерпола в Аккре, Гана, что Интерпол действует без расовой дискриминации и политического влияния. Аналогично, Хиггит заявил в 1974 году лондонской газете Sunday Times, что если Интерпол превратится в политический орган, подобный Организации Объединенных Наций, обсуждая определения терроризма, он столкнется с растущими неудачами в своей разведывательной деятельности и в конечном итоге распадется. Это заявление последовало за резней в аэропорту Лод в Израиле, спланированной и осуществленной в 1972 году Японской Красной армией, марксистской группировкой, выросшей из студенческого протестного движения в японских университетах и к 1970-м годам расширившей сферу своей деятельности по всему миру. 1972 год также ознаменовался тем, что министр юстиции Канады Джон Тернер и Комитет Палаты общин по вопросам правосудия и правовых вопросов заинтересовались методами сбора информации Службой безопасности и Отделом уголовных расследований РККП; в частности, были ли какие-либо из этих методов незаконными. Хиггит предстал перед Комитетом 29 мая 1973 года, чтобы дать показания. Он отрицал, что РККП занимается прослушиванием телефонных разговоров, хотя подозрения в отношении РККП побудили Тернера предложить поправки к Уголовному кодексу, которые запретили бы все формы электронного прослушивания, за исключением полиции, которой потребовалось бы получить ордер на обыск либо от судьи по уголовным делам, либо от генерального прокурора по делам национальной безопасности. Не было никаких признаков того, что Хиггит знал во время дачи показаний, что Отдел уголовных расследований РККП использовал или использует прослушивание.

Higgit served in London as the RCMP Liaison Officer for the United Kingdom and Western Europe, and was a member of the Canadian Delegation to the General Assemblies of Interpol in 1961, in Copenhagen, and 1962, in Madrid. As RCMP Commissioner he also led the Canadian Delegation to Mexico City in 1969. In 1971, while Higgitt was RCMP Commissioner, Canada and the RCMP hosted the 40th General Assembly of Interpol in Ottawa, which featured fifty delegations representing national policing organizations across the world. In 1972, at Interpol's 41st Plenary Meeting in Frankfurt, Higgitt was elected President of Interpol. This marked the first time a president from outside Europe was elected. Higgitt's first year as President of Interpol coincided with his final year as RCMP Commissioner. Higgitt set currency counterfeiting and the growing global narcotics trade as Interpol's top priorities., and in one of his first moves as president, Higgitt and Paul Dickopf, along with Interpol Secretary General Jean Népote, representing the Interpol Executive Committee, met in Washington with Kenneth S. Giannoules of the United States Secret Service to discuss Interpol's Narcotics Intelligence Program. Higgitt also sought to keep politics out of Interpol, telling the 45th Annual General Assembly of Interpol in Accra, Ghana, that Interpol operated under no racial discrimination nor political influence. Likewise, Higgitt told the London Sunday Times in 1974 that if Interpol became a political body like the United Nations, debating definitions of terrorism, it would find itself increasingly unsuccessful in its intelligence gathering operations and eventually break apart. This statement came in the wake of the Lod Airport massacre in Israel, planned and carried out in 1972 by the Japanese Red Army, a Marxist group that had grown out of the student protest movement at Japanese universities and by the 1970s had expanded its field of operations across the globe. 1972 was also the year Canadian Justice Minister, John Turner, and the Commons Justice and Legal Affairs Committee became interested in the intelligence gathering methods of the RCMP's Security Service and Criminal Investigations Branch; in particular whether any of their methods were unlawful. Higgitt appeared before the Committee on May 29, 1973, to testify. He denied that the RCMP engaged in wiretapping surveillance practices, even though suspicion about the RCMP had prompted Turner to propose Criminal Code amendments which would outlaw all forms of electronic eavesdropping, except by police, who would be required to obtain a search warrant either from a judge in criminal cases or the solicitor general in national security cases. There was no indication that Higgitt knew at the time of his testifying that the RCMP's Criminal Investigations Branch had used or was using wiretapping.

Выход на пенсию

Комиссар Хиггитт вышел в отставку из Интерпола в 1976 году, после чего несколько лет занимал должность президента Совета по безопасности Канады. В мае 1978 года, продвигая Неделю безопасности детей, Хиггитт написал: «Всё, что мы предлагаем нашим детям, будет бессмысленно, если мы не сможем предложить им самое важное из всего: безопасную и счастливую жизнь». В октябре 1978 года, вскоре после того, как правительство Канады выдворило из Оттавы тринадцать подозреваемых советских шпионов – крупнейшее дипломатическое изгнание в канадской истории, – Хиггитт был вызван для дачи показаний перед Королевской комиссией по расследованию определенных действий RCMP. Хиггитт свидетельствовал, что не знал о том, что сотрудники сожгли сарай, украли динамит, распространили фальшивое террористическое коммюнике и получили списки членов партии Parti Québécois – четыре из одиннадцати направлений расследования, проводимого комиссией. В дополнительных показаниях в 1980 году Хиггитт заявил, что в качестве комиссара RCMP он и генеральный директор Службы безопасности RCMP Джон Кеннет Старнс обсуждали с министрами кабинета, включая Тернера и других высокопоставленных представителей канадского правительства, возможность наблюдения за иностранными агентами посредством электронного прослушивания и применения аналогичных методов сбора разведывательной информации после взрывов во время кризиса FLQ. Хиггитт утверждал, что его «политические руководители» в Оттаве дали молчаливое согласие на использование прослушки и других форм электронного наблюдения. Хиггитт умер в Оттаве 2 апреля 1989 года и был похоронен на кладбище RCMP в Реджине, Саскачеван. В 1972 году он сказал газете Winnipeg Free Press: «Если бы мне пришлось начать всё сначала, я бы сделал ровно то же самое. И меня бы ничуть не волновало, останусь ли я комиссаром или нет». «Пока одинокий горнист RCMP играл "Последний пост", группа офицеров в алых мундирах и немногочисленные родственники и друзья воздали должное человеку, известному многим как великий канадец». Во время панихиды в часовне RCMP в Реджине помощник комиссара Кортландт Макдоннелл назвал своего бывшего начальника образцом для подражания для всех сотрудников RCMP. «Вся его жизнь была посвящена не только народу Канады, но и демократии».

Commissioner Higgitt retired from Interpol in 1976; going on to serve for several years as president of Canada's Safety Council. In May 1978, Higgitt, promoting Child Safety Week, wrote "Whatever we offer to our children will be meaningless if we are unable to offer them the most important thing of all: a safe, happy life." In October 1978, just after the Canadian Government expelled thirteen suspected Soviet spies from Ottawa, the largest diplomatic expulsion in Canadian history, Higgitt was called before the Royal Commission of Inquiry Concerning Certain Activities of the RCMP. Higgitt testified that he was unaware that the force had burned a barn, stolen dynamite, issued a fake terrorist communique and taken Parti Quebecois membership lists—four of eleven areas of investigation by the Inquiry. In a follow up testimony in 1980, Higgitt said that in his capacity as RCMP Commissioner, he and Director General of the RCMP's Security Service, John Kennett Starnes, had discussed with Cabinet Ministers, including Turner and other senior Canadian Government officials, the possibility of surveilling foreign agents via electronic eavesdropping, and of similar intelligence gathering methods in the wake of the bombings during the FLQ crisis. Higgitt maintained that his "political masters" in Ottawa had given their implied consent to the use of wiretapping and other forms of electronic surveillance. Higgitt died in Ottawa on April 2, 1989, and was buried in the RCMP cemetery in Regina, Saskatchewan. He told the Winnipeg Free Press in 1972, "If I had it to do over again, I would do exactly the same thing I have done. And I wouldn't be the slightest bit concerned whether I ended up as Commissioner or not." "As a lone Mountie bugler played the Last Post, a troop of scarlet clad fellow officers and a small gathering of family and friends paid their last respects to a man known by many as a great Canadian". During his eulogy in the RCMP Chapel, Regina, Assistant Commissioner Cortlandt Macdonell praised his former commanding officer as the man who set the standard for his fellow Mounties. "His indeed was a lifetime dedicated not only to the people of Canada but to democracy".