Религиозный состав и верования в Иордании.

Введение

Религиозное большинство

Хашимитское королевство Иордания – страна с преобладающим мусульманским населением, где 96% населения исповедуют суннитский ислам, а небольшая часть придерживается шиитских течений. Около 20 000 – 32 000 друзов проживают преимущественно на севере Иордании, хотя большинство друзов уже не считают себя мусульманами. Многие мусульмане в Иордании практикуют суфизм. Конституция 1952 года гарантирует свободу вероисповедания, но устанавливает, что король и его преемники должны быть мусульманами, рожденными от мусульманских родителей. К религиозным меньшинствам относятся христиане различных деноминаций (1%) и еще меньшее число последователей других вероисповеданий. Иордания – религиозная и консервативная страна.

Ислам в общественной жизни до 1980-х годов

Несмотря на сильную идентификацию и лояльность к исламу, религиозные практики различались среди различных слоев населения Иордании. Эта неравномерность в практике не обязательно коррелировала с разграничением между сельской и городской местностью или с разным уровнем образования. Религиозное поведение некоторых иорданцев характеризовалось верованиями и обычаями, которые порой противоречили учению ислама. Власти приписывали по крайней мере некоторые из этих элементов доисламским верованиям и обычаям, распространенным в регионе. В повседневной жизни ни сельские жители, ни горожане не были чрезмерно фаталистичны. Они не возлагали прямую ответственность за все происходящее на Бога, а скорее рассматривали события в религиозном контексте, придавая им смысл. Выражение «ин шаа Аллах» (если будет на то воля Аллаха) часто сопровождало заявления о намерениях, а термин «бисмилла» (во имя Аллаха) – совершение важных действий. Такие высказывания не означали отказа от контроля над своей жизнью или событиями. Иорданские мусульмане в целом полагали, что в тех делах, которые они могут контролировать, Бог ожидает от них усердия. Мусульмане использовали и другие способы обращения к присутствию Бога в повседневной жизни. Несмотря на недвусмысленное учение ислама о том, что Бог един и ни одно существо не сравнимо с ним по святости, некоторые люди принимали представление о том, что определенные люди (святые) обладают баракой – особым качеством личной святости и близости к Богу. Считалось, что заступничество этих людей помогает в любых бедах, и в некоторых местах можно было найти их святилища. Преданные часто посещали святилище своего покровителя, особенно в поисках исцеления от болезни или избавления от бесплодия. Верили, что мир населен множеством духовных существ. Злые духи, известные как джинны – огненные, разумные существа, способные принимать человеческий и другие облик – могли причинять всяческое зло. Для защиты сельские жители носили в одежде клочки бумаги с аятами из Корана (амулеты) и часто произносили имя Бога. Считалось, что экземпляр Корана оберегает дом от джиннов. От «сглаза» также можно было защититься тем же способом. Хотя любой грамотный мусульманин мог изготовить амулет, некоторые люди приобрели репутацию особенно умелых в их изготовлении. Чтобы подчеркнуть сложность проведения четкой границы между ортодоксальным и народным исламом, достаточно отметить, что к некоторым религиозным шейхам обращались за способностью изготавливать действенные амулеты. Например, в 1980-х годах в одной деревне на севере Иордании два пожилых шейха (которые также были братьями) прославились своими способностями в определенных областях: один был искусен в предотвращении болезней у детей, а другого искали за его умение лечить бесплодие. Несмотря на свое почтение к исламу, мусульмане не всегда строго соблюдали пять столпов. Хотя большинство людей старались создать впечатление, что выполняют свои религиозные обязанности, многие не постились во время Рамадана. Однако они обычно избегали публичного разговения. Кроме того, большинство людей не вносили требуемую долю закята для поддержки религиозных учреждений, и паломничество в Мекку не было распространенным явлением. Посещаемость общественных молитв и молитв в целом возросла в 1980-х годах в рамках региональной обеспокоенности укреплением исламских ценностей и убеждений. Традиционно социальная сегрегация полов препятствовала участию женщин в большей части официальной религиозной жизни общины. 1980-е годы принесли ряд изменений в религиозной практике женщин. Молодые женщины, особенно студентки университетов, стали чаще молиться в мечетях и, можно сказать, завоевали себе место в общественной сфере ислама. Хотя некоторые женщины в конце 1980-х годов прибегали к неортодоксальным практикам и верованиям, в целом женщины считались более религиозными, чем мужчины. Они постились чаще и молились дома более регулярно. Образование, особенно женское, уменьшило долю народных религиозных элементов в вере и практике и, вероятно, усилило соблюдение более ортодоксальных аспектов ислама.

Despite a strong identification with and loyalty to Islam, religious practices varied among segments of Jordan's population. This unevenness in practice did not necessarily correlate with a rural urban division or differing levels of education. The religious observance of some Jordanians was marked by beliefs and practices that were sometimes antithetical to the teachings of Islam. Authorities attributed at least some of these elements to pre Islamic beliefs and customs common to the area. In daily life, neither rural dwellers nor urbanites were overly fatalistic. They did not directly hold God responsible for all occurrences; rather, they placed events in a religious context that imbued them with meaning. The expression in shari'a Allah often accompanied statements of intention, and the term bismillah (in the name of Allah) accompanied the performance of most important actions. Such pronouncements did not indicate a ceding of control over one's life or events. Jordanian Muslims generally believed that in matters that they could control, God expected them to work diligently. Muslims have other ways of invoking God's presence in daily life. Despite Islam's unequivocal teaching that God is one and that no being resembles him in sanctity, some people accepted the notion that certain persons (saints) have baraka, a special quality of personal holiness and affinity to God. The intercession of these beings was believed to help in all manner of trouble, and shrines to such people could be found in some localities. Devotees often visited the shrine of their patron, especially seeking relief from illness or inability to have children. Numerous spiritual creatures were believed to inhabit the world. Evil spirits known as jinn — fiery, intelligent beings that are capable of appearing in human and other forms — could cause all sorts of malicious mischief. For protection, villagers carried in their clothing bits of paper inscribed with Qur'anic verses (amulets), and they frequently pronounced the name of God. A copy of the Qur'an was said to keep a house safe from jinn. The "evil eye" also could be foiled by the same means. Although any literate Muslim was able to prepare amulets, some persons gained reputations as being particularly skilled in prescribing and preparing them. To underscore the difficulty in drawing a fine distinction between orthodox and popular Islam, one only needs note that some religious shaykhs were sought for their ability to prepare successful amulets. For example, in the 1980s in a village in northern Jordan, two elderly shaykhs (who also were brothers) were famous for their abilities in specific areas: one was skilled in warding off illness among children; the other was sought for his skills in curing infertility. Their reverence for Islam notwithstanding, Muslims did not always practice strict adherence to the five pillars. Although most people tried to give the impression that they fulfilled their religious duties, many people did not fast during Ramadan. They generally avoided breaking the fast in public, however. In addition, most people did not contribute the required proportion of alms to support religious institutions, nor was a pilgrimage to Mecca common. Attendance at public prayers and prayer in general increased during the 1980s as part of a regional concern with strengthening Islamic values and beliefs. Traditionally, social segregation of the sexes prevented women from participating in much of the formal religious life of the community. The 1980s brought several changes in women's religious practices. Younger women, particularly university students, were seen more often praying in the mosques and could be said to have carved a place for themselves in the public domain of Islam. Although some women in the late 1980s resorted to unorthodox practices and beliefs, women generally were considered more religiously observant than men. They fasted more than men and prayed more regularly in the home. Education, particularly of women, diminished the folk religious component of belief and practice and probably enhanced observance of the more orthodox aspects of Islam.

Исламское возрождение 1980-х годов и далее

В 1980-х годах наблюдалось более сильное и заметное следование исламским обычаям и верованиям среди значительных слоев населения. Возросший интерес к более полному включению ислама в повседневную жизнь проявлялся различными способами. Женщины в консервативной исламской одежде и с покрытой головой стали чаще встречаться на улицах городов и сельской местности, а также возросло число мужчин с бородами. Увеличилось посещение пятничных молитв и число соблюдающих пост в Рамадан. Женщины 1980-х годов, особенно студентки университетов, активно участвовали в проявлениях исламского возрождения. Женщины в исламской одежде стали привычным явлением в университетах страны. Например, в мечети Ярмукского университета был большой женский молельный зал, который обычно был полон, и женщины там создавали группы для изучения ислама. В целом, женщины и девушки, принявшие исламскую одежду, делали это, по-видимому, по собственной воле, хотя мужчины нередко настаивали на том, чтобы их сестры, жены и дочери покрывали волосы в общественных местах. Принятие исламской одежды не означало возвращения к раздельному существованию полов или затворничеству женщин. Напротив, женщины, выбравшие исламскую одежду, часто были работающими и студентками, ежедневно общавшимися с мужчинами. Они указывали на отставание культурных установок как на одну из причин ношения такой одежды. Иными словами, в исламской одежде они чувствовали больше уважения и серьезного отношения со стороны однокурсников и коллег. Кроме того, скромная одежда давала женщинам больше свободы передвижения в общественных местах. Усиление религиозности также объясняло новый стиль одежды женщин. В 1980-х годах исламская одежда не являлась показателем социального статуса, особенно богатства, как это было раньше; ее носили женщины всех классов, особенно из низших и средних слоев населения. Росту приверженности исламским практикам способствовали несколько факторов. В 1970-х и 1980-х годах на Ближнем Востоке наблюдался подъем исламизма в ответ на экономический спад и неспособность националистической политики решить региональные проблемы. В этом контексте ислам стал способом выражения социального недовольства. В Иордании оппозиционная политика была запрещена, и с 1950-х годов «Братья-мусульмане» были единственной легальной политической партией. Эти факторы усугублялись публичной поддержкой королем Хусейном шаха Ирана в его противостоянии с аятоллой Хомейни и оппозиционными силами, продолжением отношений с Египтом после заключения мирного договора между Египтом и Израилем в 1979 году и поддержкой королем Ирака в ирано-иракской войне. Хотя исламская оппозиционная политика не получила такого широкого распространения в Иордании, как в Иране и Египте, она была достаточно заметной, чтобы режим быстро взял ее под контроль. К концу 1970-х и на протяжении 1980-х годов государственное телевидение регулярно показывало короля и его брата Хасана, посещающих пятничные молитвы. СМИ уделяли больше времени религиозным программам и передачам. Осознавая, что исламское движение может стать инструментом выражения оппозиции режиму и его политике, и стремясь улучшить отношения с Сирией, в середине 1980-х годов правительство начало продвигать умеренную форму ислама, осуждая фанатизм и нетерпимость.

The 1980s witnessed a stronger and more visible adherence to Islamic customs and beliefs among significant segments of the population. The increased interest in incorporating Islam more fully into daily life was expressed in a variety of ways. Women wearing conservative Islamic dress and the headscarf were seen with greater frequency in the streets of urban as well as rural areas; men with beards also were more often seen. Attendance at Friday prayers rose, as did the number of people observing Ramadan. Women in the 1980s, particularly university students, were actively involved in expressions of Islamic revival. Women wearing Islamic garb were a common sight at the country's universities. For example, the mosque at Yarmouk University had a large women's section. The section was usually full, and women there formed groups to study Islam. By and large, women and girls who adopted Islamic dress apparently did so of their own volition, although it was not unusual for men to insist that their sisters, wives, and daughters cover their hair in public. The adoption of the Islamic form of dress did not signify a return to segregation of the sexes or female seclusion. Indeed, women who adopted Islamic clothing often were working women and students who interacted daily with men. They cited a lag in cultural attitudes as part of the reason for donning such dress. In other words, when dressed in Islamic garb they felt that they received more respect from and were taken more seriously by their fellow students and colleagues. Women also could move more readily in public if they were modestly attired. The increased religious observance also accounted for women's new style of dress. In the 1980s, Islamic dress did not indicate social status, particularly wealth, as it had in the past; Islamic dress was being worn by women of all classes, especially the lower and middle classes. Several factors gave rise to increased adherence to Islamic practices. During the 1970s and 1980s, the Middle East region saw a rise of Islamism in response to the economic recession and to the failure of nationalist politics to solve regional problems. In this context, Islam was an idiom for expressing social discontent. In Jordan, opposition politics had long been forbidden, and since the 1950s the Muslim Brotherhood had been the only legal political party. These factors were exacerbated by King Hussein's public support for the shah of Iran in his confrontation with Ayatollah Khomeini and the forces of opposition, by continued relations with Egypt in the wake of the 1979 Treaty of Peace Between Egypt and Israel, and by the king's support for Iraq in the Iran–Iraq War. Although Islamic opposition politics never became as widespread in Jordan as in Iran and Egypt, they were pervasive enough for the regime to act swiftly to bring them under its supervision. By the close of the 1970s and throughout the 1980s, government controlled television regularly showed the king and his brother Hasan attending Friday prayers. The media granted more time to religious programs and broadcasts. Aware that the Islamic movement might become a vehicle for expressing opposition to the regime and its policies, and in a move to repair relations with Syria, in the mid 1980s the government began to promote a moderate form of Islam, denouncing fanatical and intolerant forms.