Апрельское восстание в Болгарии и «Болгарские ужасы»

Введение

Апрельское восстание (Априлско въстание) – восстание, организованное болгарами в Османской империи с апреля по май 1876 года. Восстание было подавлено нерегулярными отрядами баши-бузуков, которые устроили безразборную резню как повстанцев, так и мирных жителей (см. Батакская резня). Американское сообщество вокруг Робертского колледжа в Стамбуле, протестантская миссия в Пловдиве во главе с Дж. Ф. Кларком, а также два других американца – журналист Януарий МакГахан и дипломат Юджин Шойлер – сыграли незаменимую роль в донесении информации об османских зверствах до широкой европейской общественности. Их репортажи о событиях, получившие в прессе название «Болгарские ужасы» и «Преступление века», вызвали волну возмущения по всей Европе и побудили как простых людей, так и известных интеллектуалов требовать реформы несостоятельной османской системы управления болгарскими землями. Сдвиг в общественном мнении, особенно в Британской империи – ближайшем союзнике Османской империи, – в конечном итоге привел к восстановлению независимого болгарского государства в 1878 году.

Предыстория

В Европе в XVIII веке классическими ненациональными государствами были многоэтнические империи, такие как Османская империя и Австро-Венгерская империя, чье население принадлежало ко многим этническим группам и говорило на многих языках. Идея национального государства приобрела большее значение в XIX веке. Наиболее заметной особенностью была степень, в которой национальные государства использовали государство как инструмент национального единства в экономической, социальной и культурной сферах. К XVIII веку османы значительно отстали от остальной Европы в науке, технологиях и промышленности. Однако болгарское население также подвергалось социальному и политическому угнетению под османским владычеством. Кроме того, более непосредственными причинами большей мобилизации по сравнению с предыдущими восстаниями стали серьезные внутренние и внешние проблемы, с которыми Османская империя столкнулась в середине 1870-х годов. В 1875 году налоги, взимаемые с немусульман, были повышены из-за опасения государственного банкротства, что, в свою очередь, усилило напряженность между мусульманами и христианами и привело к восстанию в Герцеговине и восстанию в Стара-Загоре в Болгарии. Неспособность османов успешно подавить восстание в Герцеговине продемонстрировала слабость османского государства, а жестокости, совершенные при его подавлении, подорвали его международную репутацию. В конце XIX века болгарская элита переняла европейские идеи национализма.

Подготовка

В ноябре 1875 года активисты Болгарского революционного центрального комитета встретились в румынском городе Гюржиу и решили, что политическая обстановка благоприятствует всеобщему восстанию. Восстание было запланировано на апрель или май 1876 года. Территория страны была разделена на пять революционных округов с центрами в Враце (лидер Стоян Заимов), Велико-Тырново (Стефан Стамболов), Сливене (Иларион Драгостинов), Пловдиве (Панайот Волов, позже передавший свой пост своему помощнику Георгию Бенковскому) и Софии (Никола Обретенов). Повстанцы в течение некоторого времени накапливали оружие и боеприпасы и даже изготовили самодельную пушку из вишневого дерева. В процессе подготовки к восстанию организаторы отказались от идеи создания пятого революционного округа в Софии из-за крайне тяжелого положения местных революционных комитетов и перенесли центр четвертого революционного округа из Пловдива в Панагюриште. 14 апреля 1876 года в местности Обориште близ Панагюриште состоялось общее собрание комитетов четвертого революционного округа для обсуждения провозглашения восстания. Однако один из делегатов раскрыл заговор османским властям. В результате османская полиция предприняла попытку арестовать 2 мая 1876 года лидера местного революционного комитета в Копривщице, Тодора Кабельшкова. В протоколе Болгарского революционного центрального комитета от 17 апреля 1876 года, председательствовавшем Бенковски, обсуждались меры возмездия против турецкого и мусульманского населения в смешанных регионах, оказывавшего сопротивление восстанию. Эти меры включали убийства, поджоги имущества и домов, а также конфискацию имущества. С другой стороны, мусульмане, не оказывавшие сопротивления, должны были пользоваться той же защитой, что и болгарское население. Комитет также одобрил поджоги городов и сел. Однако нет свидетельств того, что этот план был реализован.

Вспышка и подавление

В соответствии с решениями, принятыми в Оборище, местный повстанческий комитет атаковал и окружил штаб-квартиру османской полиции в Копривщице 20 апреля 1876 года. По меньшей мере два османских полицейских были убиты, а командир, Несип Ага, был вынужден освободить арестованных подозреваемых повстанцев. Несипу Аге и его ближайшим чиновникам удалось избежать осады. Однако из-за этого инцидента болгарским повстанцам пришлось объявить восстание на две недели раньше запланированной даты. В течение нескольких дней восстание распространилось на всю Среднюю Гору и на ряд городов и деревень на северо-западе Родопов. Восстание вспыхнуло в других революционных районах, хотя и в гораздо меньшем масштабе. Области Габрово, Трявна и Павликены также восстали в силе, наряду с несколькими деревнями к северу и югу от Сливена и около Берово (в современной Северной Македонии). Ответ Османской империи был немедленным и суровым. Нерегулярные баши-базуки, иногда сопровождаемые отрядами армии, были быстро мобилизованы. Эти силы атаковали первые города повстанцев уже 25 апреля. Османы подвергали массовым убийствам гражданское население, основными местами стали Панагуриште, Перуштица, Клисура и Батак (см. Батакская резня). Отказ Порты отправить дополнительные регулярные армейские отряды и решение беев Эдирны и Филибе вместо этого вооружить баши-базуков в значительной степени определили число жертв и последствия подавления восстания. Таким образом, деревня Братсигово, которая была одним из наиболее подготовленных центров восстания и сумела ожесточенно сопротивляться вражеским атакам в течение нескольких дней, понесла всего 250 потерь, из которых очень мало гражданских лиц, после боя с регулярным османским армейским подразделением. Лидер братсиговского сопротивления, Васил Петлешков, также взял на себя всю вину за произошедшее. Напротив, Перуштица, Панагуриште и Батак, столкнувшиеся с войсками баши-базуков, понесли огромные потери, по оценкам Шейлера, приблизительно 1000, 3000 и 5000 человек соответственно. Шейлер охарактеризовал восстание как плохо подготовленное и не заслуживающее жестокости османского ответа. Учитывая плохую подготовку повстанцев, но огромные последствия их действий, американский протестантский миссионер и писатель Генри Отис Дуайт назвал восстание «самой безумной выходкой, которая когда-либо вела людей к смерти». После посещения 3 городов и 11 деревень Шейлер составил отчет, в котором подробно описано сожжение 65 деревень, разрушение 5 монастырей и убийство по меньшей мере 15 000 человек – как повстанцев, так и некомбатантов. Яннуарий МакГахан также оценил число болгарских жертв в 15 000 человек, с оговоркой, что эта цифра не включает восстание к северу от Балкан. Последующие расследования французских и российских консулов оценили число болгарских жертв в 25 000–40 000 человек. По словам Баринга, гражданское мусульманское население существенно не пострадало от восстания. Это также подтверждается в докладах Юджина Шейлера и Джеймса Ф. Кларка, которые свидетельствуют, что было убито очень мало мирных мусульман. По словам Шейлера, число мусульманских жертв составило 115 человек, из которых 12 женщин и детей.

In conformity with the decisions taken at Oborishte, the local rebel committee attacked and surrounded the headquarters of the Ottoman police in Koprivshtitsa on 20 April 1876. At least two Ottoman police officers were killed, and the commander, Necip Aga, was forced to release arrested rebel suspects. Necip Aga and his close officials managed to escape the siege. However, due to this incident, the Bulgarian rebels had to proclaim the insurrection two weeks in advance of the planned date. Within several days, the rebellion spread to the entire Sredna Gora and to a number of towns and villages in the northwestern Rhodopes. The insurrection broke out in the other revolutionary districts, though on a much smaller scale. The areas of Gabrovo, Tryavna, and Pavlikeni also revolted in force, along with several villages north and south of Sliven and near Berovo (in present day North Macedonia). Ottoman response was immediate and severe. Irregular bashi bazouks, sometimes accompanied by army detachments, were swiftly mobilized. These forces attacked the first insurgent towns as early as 25 April. The Ottomans massacred civilian populations, the principal places being Panagurishte, Perushtitza, Klisura, and Batak (see Batak massacre). The Porte's refusal to send additional regular army detachments, and the decision of the Beys of Edirne and Filibe to instead arm bashi bazouk forces greatly determined the number of casualties and the aftermath of the uprising's suppression. Thus, the village of Bratsigovo, which was one of the best prepared centres of the rebellion and managed to fiercely resist enemy attacks for days, suffered only 250 casualties, very few of whom civilian, after fighting a regular Ottoman army unit. The leader of the Bratsigovo resistance, Vasil Petleshkov, also assumed all blame for what had happened. By contrast, Perushtitza, Panagurishte and Batak, which faced bashi bazouk forces, all suffered enormous casualties, estimated by Schuyler at approx. 1,000, 3,000 and 5,000, respectively. Schuyler qualified the uprising as poorly prepared and undeserving of the brutality of the Ottoman response. In view of the poor preparation of the insurgents, but the enormous repercussions of their deeds, American Protestant missionary and author Henry Otis Dwight called the revolt "the maddest freak that ever led men to death". After visiting 3 cities and 11 villages, Schuyler compiled a report detailing the burning of sixty five villages, the demolition of five monasteries and the slaughter of at least 15,000 people—rebels and non combatants alike. Januarius MacGahan also put the number of Bulgarian casualties at 15,000, with the reservation that the figure does not cover the insurrection north of the Balkan. Subsequent investigations by the French and Russian Consuls estimated the number of Bulgarian casualties at 25,000–40,000. According to Baring, the civilian Muslim population was not materially affected by the rebellion. This is also substantiated in the reports of Eugene Schuyler and James F. Clarke, who testify that very few peaceful Muslims were killed. According to Schuyler, Muslim casualties numbered 115, of whom 12 women and children.

Современные споры

Современные свидетели единодушны в масштабах разрушения человеческих жизней и имущества среди повстанцев и согласны с тем, что число мусульманских жертв было невелико. Однако среди современных западных историков существуют разногласия по обоим этим вопросам. Некоторые из них не только оспаривают количество мусульманских жертв, но и принижают или отрицают болгарские потери. Так, американский историк Джастин Маккарти утверждает, что во время восстания было убито более 1000 мусульман и многие были изгнаны, в то время как число болгарских жертв, по его оценкам, составляет от 3000 до 12 000 человек. Он также подчеркивает, что российские зверства против мусульман во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов были гораздо более жестокими, чем те, что были совершены против восставших болгар. В книге «История Османской империи и современной Турции» Стэнфорд Шоу утверждает, что в ходе восстания было убито гораздо больше мусульман, чем христиан, и оценивает болгарские потери менее чем в 4000 человек. С другой стороны, Барбара Джелавич, признавая, что начало Апрельского восстания сопровождалось массовым убийством мусульманских гражданских лиц, поддерживает оценку Баринга в 12 000 болгарских жертв. По словам британского историка Ричарда Шеннона, повстанцы убили менее 200 мусульман, и лишь немногие из них были комбатантами. Согласно докладу, составленному Шейлером и американским журналистом Януариусом МакГаханом, османское правительство в то время заявляло не более чем о 500 убитых мусульман, большинство из которых погибли в бою. Этому противоречит американский историк Ричард Миллман, утверждающий, что Шейлер лично посетил лишь 11 из 11 деревень, о которых он сообщал, хотя сам Шейлер признает это на первой странице своего доклада, а также в отношении Панагюриште. Миллман также утверждает, что общепринятое представление о массовых убийствах в значительной степени является мифом. Маккарти, Шоу и Миллман обвиняют Баринга, МакГахана, Шейлера и действия Гладстона в проявлении колониального мышления, укоренившейся антитурецкой предвзятости, практики «другого», предвзятых представлений о турецком варварстве и вине или, в лучшем случае, пророссийских настроеностях. Однако Маккарти, Шоу и Миллман сами неоднократно подвергались критике со стороны других западных историков за то, что они являются «апологетами турецкого государства», демонстрируют «неопровержимую предвзятость в пользу официальной турецкой позиции» (Маккарти), страдают от «турецкого националистического предубеждения», предлагают «яростно антиармянскую и эллинофобскую интерпретацию современной турецкой истории» (Шоу), являются «безнадежно протурецкими и про Дизраэли» (Миллман) и т.д. В контексте числа жертв Апрельского восстания особенно актуальна критика историка Хакема Аль Рустома, утверждающего, что «Джастин Маккарти является апологетом турецкого государства и поддерживает официальную версию истории, отрицающую Геноцид армян. Следовательно, он мог преувеличить число мусульманских жертв на Балканах, чтобы преуменьшить число армянских жертв в Анатолии». Маккарти и Шоу отрицают Геноцид армян. Маккарти также является членом и получает гранты от Института турецких исследований. Современные болгарские историки, как правило, принимают число болгарских жертв к концу восстания в размере около 30 000 человек. По британским и французским данным, во время восстания было убито от 12 000 до 15 000 болгарских гражданских лиц. Но позвольте мне рассказать вам о том, что мы видели в Батаке. Количество убитых детей в этих массовых убийствах огромно. Их часто насаживали на штыки, и у нас есть несколько свидетельств очевидцев, которые видели маленьких детей, которых несли по улицам, здесь и в Олук-Кни, на кончиках штыков. Причина проста: мусульманин, убивший определенное количество неверных, гарантированно попадает в рай, независимо от своих грехов. Это была куча черепов, смешанных с костями из всех частей человеческого тела, почти целые и гниющие скелеты, одежда, человеческие волосы и гнилая плоть, лежащие там в одной зловонной куче, вокруг которой буйно росла трава. От нее исходил отвратительный запах, как от мертвой лошади, и именно здесь собаки искали поспешную трапезу, когда наше неожиданное появление прервало их. Земля здесь усеяна скелетами, к которым прилипли предметы одежды и куски гнилой плоти. Воздух был тяжелым, с легким, отвратительным запахом, который усиливается по мере продвижения. Это становится ужасно. |Свидетельский рассказ Дж. А. МакГахана о турецких зверствах в Болгарии| в письме в лондонскую Daily News от 22 августа 1876 года.

While contemporary witnesses are unanimous on the scale of destruction of human life and property among the rebels and agree that there were few Muslim casualties, there is disagreement on both issues among modern Western historians. Some of them not only take issue with the number of Muslim victims but also disparage or negate Bulgarian casualties. Thus, American historian Justin McCarthy claims that more than 1,000 Muslims were slaughtered and many more expelled during the revolt, while putting Bulgarian casualties at 3,000–12,000. He also stresses that Russian atrocities against Muslims during the Russo Turkish War of 1877–1878 were far worse than those against insurgent Bulgarians. In History of the Ottoman Empire and Modern Turkey, Stanford Shaw claims that far more Muslims than Christians were killed in the uprising. He also estimates Bulgarian casualties at fewer than 4,000. On the other hand, Barbara Jelavich, who admits that the beginning of the April Uprising was accompanied by a massacre of Muslim civilians, upholds Baring's estimate of 12,000 Bulgarian casualties. According to British historian Richard Shannon, the insurgents killed less than 200 Muslims, very few of whom were non combatants. According to the report written by Schuyler and American journalist Januarius MacGahan, the Ottoman government at the time did not claim more than 500 Muslims killed—most of whom in battle. This is countered by American historian Richard Millman, who states that Schuyler visited in person only 11 of the villages he reported on, even though Schuyler himself admits that on the first page of his report. and Panagyurishte. Millman also claims that the accepted reality of the massacres is largely a myth. McCarthy, Shaw and Millman all blame the accounts of Baring, MacGahan, Schuyler and Gladstone's actions on a colonial mindset, an ingrained anti Turkish bias, "othering", preconceived ideas of Turkish barbarism and guilt or, at best, on pro Russian leaning. However, McCarthy, Shaw and Millman have in turn themselves been accused by fellow Western historians of being an "apologist for the Turkish state", of having "an indefensible bias toward the Turkish official position" (McCarthy), of suffering from a "Turkish nationalist bias", of offering a "vehemently anti Armenian and Hellenophobic interpretation of modern Turkish history" (Shaw), of "being irredeemably pro Turkish and pro Disraeli" (Millman), etc. multiple times throughout their careers. Most relevant in the context of the April Uprising's casualty figures is fellow historian Hakem Al Rustom's critique that
"Justin McCarthy is an apologist for the Turkish state and supports the official version of history, which denies the Armenian genocide. He thus might have exaggerated the number of Muslim victims in the Balkans in order to underplay the number of Armenian victims in Anatolia." Both McCarthy and Shaw are Armenian Genocide denialists. McCarthy is also a member of, and has received grants from, the Institute of Turkish Studies. Contemporary Bulgarian historians generally accept the number of Bulgarian casualties at the end of the uprising to be around 30,000. According to British and French figures, 12,000–15,000 Bulgarian civilians were massacred during the uprising. But let me tell you what we saw at Batak The number of children killed in these massacres is something enormous. They were often spitted on bayonets, and we have several stories from eye witnesses who saw the little babes carried about the streets, both here and at Olluk Kni, on the points of bayonets. The reason is simple. When a Mohammedan has killed a certain number of infidels he is sure of Paradise, no matter what his sins may be It was a heap of skulls, intermingled with bones from all parts of the human body, skeletons nearly entire and rotting, clothing, human hair and putrid flesh lying there in one foul heap, around which the grass was growing luxuriantly. It emitted a sickening odour, like that of a dead horse, and it was here that the dogs had been seeking a hasty repast when our untimely approach interrupted them The ground is covered here with skeletons, to which are clinging articles of clothing and bits of putrid flesh. The air was heavy, with a faint, sickening odour, that grows stronger as we advance. It is beginning to be horrible. |Eyewitness account of J. A. MacGahan on Turkish atrocities in Bulgaria|in a letter to the London Daily News of August 22, 1876

Статья о массовых убийствах в Daily News от 23 июня вызвала вопрос в парламенте о поддержке Великобританией Турции и требование проведения расследования. Премьер-министр Бенджамин Дизраэли пообещал провести расследование, чтобы выяснить, что произошло на самом деле. В июле британское посольство в Стамбуле направило второго секретаря, Уолтера Баринга, в Болгарию для расследования сообщений о зверствах. Баринг не говорил по-болгарски (хотя говорил по-турецки), а британская политика официально поддерживала Турцию, поэтому болгарская община в Стамбуле опасалась, что он не предоставит полную картину произошедшего. Они попросили американского консула в Стамбуле, Юджина Шейлера, провести собственное расследование. Шейлер отправился в Болгарию 23 июля, через четыре дня после Баринга. Его сопровождал известный американский военный корреспондент Януариус МакГахан, немецкий корреспондент и русский дипломат, князь Алексей Церетелев. Группа Шейлера три недели провела, посещая Батак и другие деревни, где произошли массовые убийства. В официальном докладе Шейлера, опубликованном в ноябре 1876 года, говорилось, что пятьдесят восемь деревень в Болгарии были разрушены, пять монастырей разрушены, и в общей сложности было убито пятнадцать тысяч человек. Доклад был перепечатан в виде брошюры и широко распространен в Европе, критикуя правительство Дизраэли за его безразличие к жестоким репрессиям Османской империи против Апрельского восстания. Гладстон ясно дал понять, что его враждебность была направлена против турецкого народа, а не против мусульманской религии. Он сказал, что турки: «в целом, со дня своего первого появления в Европе, были единственным антигуманным видом человечества. Везде, куда бы они ни пошли, за ними тянулась широкая полоса крови, и насколько бы не простиралась их власть, цивилизация исчезала из виду. Они везде представляли собой правление силой, в отличие от правления законом. В качестве руководства для этой жизни у них был неумолимый фатализм, а в качестве награды в загробной жизни – чувственный рай». Политическое воздействие докладов было немедленным и драматичным. Как лидер оппозиции, Гладстон призвал правительство отказаться от поддержки Турции. «Я взываю к своим соотечественникам, – писал он, – на которых больше, чем на любой другой народ в Европе, возложена ответственность, требовать и настаивать на том, чтобы наше правительство, которое действовало в одном направлении, начало действовать в другом и приложило все свои усилия для сотрудничества с государствами Европы в целях ликвидации турецкой исполнительной власти в Болгарии. Пусть турки унесут свои злоупотребления единственным возможным способом, а именно, унося себя самих».

An article about the massacres in the Daily News on 23 June provoked a question in Parliament about Britain's support for Turkey, and demands for an investigation. Prime Minister Benjamin Disraeli promised to conduct an investigation about what had really happened. In July, the British Embassy in Istanbul sent a second secretary, Walter Baring, to Bulgaria to investigate the stories of atrocities. Baring did not speak Bulgarian (although he did speak Turkish) and British policy was officially pro Turkish, so the Bulgarian community in Istanbul feared he would not report the complete story. They asked the American Consul in Istanbul, Eugene Schuyler, to conduct his own investigation. Schuyler set off for Bulgaria on 23 July, four days after Baring. He was accompanied by a well known American war correspondent, Januarius MacGahan, by a German correspondent, and by a Russian diplomat, Prince Aleksei Tseretelev. Schuyler's group spent three weeks visiting Batak and other villages where massacres had taken place. Schuyler's official report, published in November 1876, said that fifty eight villages in Bulgaria had been destroyed, five monasteries demolished, and fifteen thousand people in all massacred. The report was reprinted as a booklet and widely circulated in Europe. attacked the Disraeli government for its indifference to the Ottoman Empire's violent repression of the April Uprising. Gladstone made clear his hostility focused on the Turkish people, rather than on the Muslim religion. The Turks he said:
" were, upon the whole, from the black day when they first entered Europe, the one great anti human specimen of humanity. Wherever they went, a broad line of blood marked the track behind them; and as far as their dominion reached, civilisation disappeared from view. They represented everywhere government by force, as opposed to government by law. For the guide of this life they had a relentless fatalism: for its reward hereafter, a sensual paradise." The political impact of the reports was immediate and dramatic. As the leader of the opposition, Gladstone called upon the government to withdraw its support for Turkey. "I entreat my countrymen", he wrote, "upon whom far more than upon any other people in Europe it depends, to require and to insist that our government, which has been working in one direction, shall work in the other, and shall apply all its vigour to concur with the states of Europe in obtaining the extinction of the Turkish executive power in Bulgaria. Let the Turks now carry away their abuses in the only possible manner, namely, by carrying off themselves "

Известные европейцы, в том числе Чарльз Дарвин, Оскар Уайльд, Виктор Гюго и Джузеппе Гарибальди, выступили против турецкого поведения в Болгарии. Когда в 1877 году началась война с Россией, турецкое правительство попросило Великобританию о помощи, но британское правительство отказало, сославшись на общественное возмущение, вызванное болгарскими массовыми убийствами, в качестве причины.

Политические дела и пропаганда

В течение 19-го века Британская империя обычно поддерживала османов в их конфликтах с Российской империей, общим соперником в то время, чтобы сдержать её панславянское и православное христианское влияние на Балканах. Уильям Гладстон занял пророссийскую позицию в конфликте и не беспокоился о расширении российской силы и влияния. В отличие от этого, в работах Фредерика Бернаби представлено протурецкое понимание событий. Чтобы исследовать сообщения о массовых убийствах в британских СМИ, Бернаби отправился в путешествие по османским землям; его мемуары были опубликованы под названиями «Поездка в Хиву: путешествия и приключения в Центральной Азии» (1876) и «На лошади через Малую Азию» (1877). По словам Бернаби, многие западные сообщения о зверствах были преувеличены, а иногда и сфабрикованы, а зверства против мусульман были упущены из отчетов прессы. Хозяин дома Бернаби в Анкаре жалуется ему на это, говоря: «Ваши газеты всегда публиковали рассказы о болгарских женщинах и детях, которые были убиты, и никогда не вдаются в подробности о турецких женщинах, убитых болгарами, или о наших солдатах, которым отрезали носы и калечили повстанцы в Герцеговине. Турчин ценит свой нос не меньше христианина». Целью Бернаби было представить альтернативу общему русофильскому настрою в Британии. По словам турецкого историка Синана Аклы, его попытки имели смешанные результаты и лишь частично увенчались успехом в изменении общественного мнения. В результате Великие державы созвали Константинопольскую конференцию в декабре 1876 года, где султану было представлено совместное предложение, предусматривающее создание двух автономных болгарских провинций, в значительной степени совпадающих с границами Болгарского экзархата. Разделяя автономию на две части и обеспечивая обширный международный контроль за делами провинций, предложение отражало все желания Британской империи и развеяло её опасения, что провинции станут российскими марионетками. Таким образом, десятилетия борьбы болгар за самоуправление и свободу, наконец, принесли свои плоды. И болгары достигли этого целиком сами – благодаря усилиям как духовенства, так и молодой болгарской буржуазии, которая успешно аргументировала и убедила Великого визиря Али-пашу в необходимости отдельной болгарской церкви и общины, тем самым инициировав процесс строительства болгарской нации даже под иностранным правлением, и благодаря крови, пролитой горячими революционерами, которым удалось вызвать сейсмический сдвиг в европейском общественном мнении. Однако 20 января 1877 года великий визирь Мидхат-паша официально и окончательно отклонил предложение об автономии. Болгарская историография традиционно возлагает вину за провал конференции на главного злодея в современной болгарской истории – англичан. Однако более новые исследования указывают на то, что силу, саботировавшую конференцию, представляла сама Российская империя. Русские уже разделали османские владения в Европе между собой и Австро-Венгрией в силу тайного Рейхштадтского соглашения и Будапештской конвенции и потеряли бы больше всего от болгарского государства, которое не находилось бы под их контролем – а именно, от их вековой мечты о контроле над турецкими проливами и обладании теплым портом (также известным как «греческий план» Екатерины Великой). Дата окончательного заключения Будапештской конвенции, 15 января 1877 года, всего за пять дней до отклонения Мидхат-пашей предложения об автономии, и её положения, в которых Российская империя явно обязуется не создавать большое славянское государство, а две небольшие автономные болгарские княжества/провинции к северу и югу от Балканских гор, даже заставили некоторых исследователей назвать Сан-Стефанский договор «трюком» или «шарадой». Как бы то ни было, отказ Османской империи от предложения об автономии дал русским долгожданный предлог для объявления войны Османской империи, предотвратив при этом вмешательство Соединенного Королевства из-за общественного мнения. Менее чем через два года после восстания Болгария, или по крайней мере её часть, снова обрела свободу.

During the 19th century, British Empire typically supported Ottomans against their conflicts against Russian Empire, a common rival at the time, to curb its pan Slavist and Orthodox Christian influence in Balkans. William Gladstone assumed a pro Russian position on the conflict and was not concerned with the expansion of Russia's power projection. In contrast, the works of Frederick Burnaby present a pro Turkish understanding of events. To investigate the accounts of massacres in British media, Burnaby embarked on a travel through Ottoman lands; his memoirs were published under the titles A Ride to Khiva: Travels and Adventures in Central Asia (1876) and On Horseback through Asia Minor (1877). According to Burnaby, many Western accounts of atrocities were exaggerated and sometimes fabricated and atrocities against Muslims were omitted from the press reports. The landlord of Burnaby in Ankara complains to him about this as such,
text=Your newspapers always published the accounts of the Bulgarian women and children who were slaughtered, and never went into any particulars about the Turkish women who were massacred by the Bulgarians, or about our soldiers whose noses were cut off, and who were mutilated by the insurgents in the Herzegovina. A Turk values his nose quite as much as a Christian. Burnaby's goal was to present a counter narrative to the general Russophile attitude in Britain. According to Turkish historian Sinan Akıllı, his attempts manifested mixed results and were only partially successful in reversing the public opinion. As a result, the Great Powers called the Constantinople Conference in December 1876, where they presented the Sultan with a combined proposal that envisaged the creation of two autonomous Bulgarian provinces, largely overlapping with the borders of the Bulgarian Exarchate. By splitting the autonomy in two and ensuring extensive international oversight of provincial affairs, the proposal reflected all of the British Empire's wishes and allayed its fears that the provinces would become Russian puppets. Thus, the decades long Bulgarian struggle for self governance and freedom appeared to finally bear fruit. And this the Bulgarians had achieved entirely by themselves—through the efforts of both clergy and the young Bulgarian bourgeoisie, which had successfully argued before and succeeded in convincing Grand Vizier Âli Pasha in the need for a separate Bulgarian church and millet, thus initiating the Bulgarian nation building process even under foreign rule, and through the blood shed by the hothead revolutionaries who had managed to cause a seismic shift in European public opinion. However, on 20 January 1877, Grand Vizier Midhat Pasha officially and finally rejected the autonomy proposal. Bulgarian historiography has traditionally cast the blame for the failure of the Conference on the go to villain in modern Bulgarian history, the English. However, newer research rather indicates that the power that sabotaged the Conference was the Russian Empire itself. The Russians had already apportioned Ottoman holdings in Europe amongst themselves and Austria Hungary by virtue of the secret Reichstadt Agreement and Budapest Convention and stood to lose the most from a Bulgarian state that was not under their control—namely, their century old dream of controlling the Turkish Straits and having a warm water port (a. k. a. Catherine the Great's "Greek Plan"). The date of finalisation of the Budapest Convention, 15 January 1877, mere five days before Midhat Pasha's rejection of the autonomy proposal, and its clauses, where the Russian Empire explicitly undertakes not to create a large Slavic state but rather two small autonomous Bulgarian principalities/provinces north and south of the Balkan mountains have even caused several researchers to call the Treaty of San Stefano a "trick" or a "charade". Whatever the truth, the Ottoman Empire's rejection of the autonomy proposal gave the Russians the much desired excuse to declare war on the Ottoman Empire, while preventing the United Kingdom from interfering because of public opinion. Less than two years after the uprising, Bulgaria, or at least a part of it, would be free again.

Первичные источники

Гладстон, Уильям Эварт. Болгарские ужасы и Восточный вопрос (J. Murray, 1876) онлайн.