Введение

Использует феминистскую перспективу

Феминистская археология применяет феминистскую перспективу при интерпретации прошлых обществ. Она часто фокусируется на гендере, но также рассматривает гендер во взаимосвязи с другими факторами, такими как сексуальность, раса или класс. Феминистская археология критикует бекритичное применение современных западных норм и ценностей к обществам прошлого. Кроме того, она стремится к увеличению представленности женщин в археологии и снижению андроцентрической предвзятости в этой области. В последние годы феминистская археология расширилась, включив в себя интерсекциональные анализы, такие как археология чернокожих феминисток, археология коренных народов и постколониальная археология. Она также стала уделять больше внимания изучению быта, исследованию мужественности и изучению сексуальности.

Появление феминистской археологии

Феминистская археология впервые возникла в конце 1970-х и начале 1980-х годов, вместе с другими возражениями против эпистемологии, провозглашаемой процессуальной школой археологической мысли, таких как символическая и герменевтическая археологии. Статья Маргарет Конки и Джанет Спектор 1984 года «Археология и изучение гендера» суммировала феминистскую критику дисциплины на тот момент: археологи без критического осмысления накладывали современные западные гендерные нормы на общества прошлого, например, в контексте разделения труда; контексты и артефакты, связанные с деятельностью мужчин, такие как изготовление наконечников стрел и разделка туш на местах охоты, получали приоритет в плане времени и финансирования исследований; и сама природа дисциплины формировалась вокруг мужских ценностей и норм. Например, женщинам обычно рекомендовалось заниматься лабораторными исследованиями, а не полевыми работами (хотя в истории дисциплины были исключения), а образ археолога ассоциировался с суровым, мужественным «ковбоем науки». В 1991 году две публикации ознаменовали значительное развитие феминистской археологии: коллективный труд Engendering Archaeology, посвященный женщинам в доисторический период, и тематический выпуск журнала Historical Archaeology, посвященный женщинам и гендеру в постколумбовой Америке. За пределами Америки феминистская археология получила более раннее развитие и более широкую поддержку в археологическом сообществе.

Ранние феминистские исследования

Примечательные проблемы, поднятые ранними феминистскими археологами, касались охоты и изготовления каменных орудий, среди многих других тем. Парадигма «Человек-охотник» в антропологии, названная в честь симпозиума, проведенного в 1960-х годах некоторыми из самых известных имен в археологии, разделила половое разделение труда у гоминид на мужской и женский пол. Мужчины отвечали за охоту, и, предположительно, благодаря этой деятельности развились важные эволюционные черты, такие как увеличение размера мозга. В то же время женщины оставались дома и воспитывали детей. В основе этой модели лежало предположение, что женщины были ограничены в определенных видах деятельности из-за снижения подвижности, связанного с беременностью, и их роли в воспитании маленьких детей. Эта модель подверглась критике со стороны феминистских антропологов за недооценку эволюционной значимости женщин и представление их исключительно как пассивных объектов репродукции и не более того. Адриенн Зильман, прослеживая эволюционные достижения, приписываемые мужчинам как охотникам, указала, что собирательство, осуществляемое женщинами, также могло легко объяснить подобные адаптации. Джоан Геро оспорила андроцентрические объяснения изготовления орудий на нескольких уровнях. Во-первых, распространенное предположение о том, что изготовление орудий почти исключительно связано с мужчинами, почти наверняка было неверным; по крайней мере, женщины гораздо чаще изготавливали собственные орудия по мере необходимости в быту, чем ждали, пока мужчина сделает это за них. Аргумент, лежащий в основе этого предположения, о том, что мужчины обладают большей силой верхней части тела, был отвергнут Геро, которая указала на то, что физическая сила не является необходимым качеством для умелого изготовления каменных орудий. Кроме того, Геро отметила, что значительная часть исследовательского времени и средств направлена на изучение наиболее «мужских» каменных орудий, таких как наконечники стрел и копий, в то время как каменные орудия, вероятно, изготовленные и использовавшиеся женщинами, например, отщепы, оставались относительно без внимания.

Феминистская и гендерная археологии

С момента ранней феминистской критики археологии гендер приобрел огромную популярность в рамках этой дисциплины. Однако большинство археологов не приняли ярлык "феминистка". Разграничение между гендерной и феминистской археологией сформировалось в 1990-х годах. Гендерная археология стала широким понятием, включающим, помимо прочего, феминистские работы, использующие квир-теорию, теорию практики и теорию перформативности. Многие археологи, занимающиеся гендерными исследованиями, избегают определения "феминистка", в основном из-за негативных коннотаций, связанных с этим словом. Другие в рамках дисциплины имеют упрощенное представление об истории и целях феминистской археологии и, как следствие, ошибочно отождествляют ее с постмодернизмом. Некоторые археологи выступают против дальнейшего включения феминистской мысли, которая по своей сути политична, в археологические исследования гендера. Лишь немногие работы в области гендерной археологии активно направлены на оспаривание патриархальных структур власти, помимо исправления андроцентрических исторических представлений. Феминистская археология занимается оспариванием и изменением интерпретационных схем, используемых археологами: "Феминизм – это политика, направленная на изменение властных отношений, основанных на гендере". Известный феминистский философ Элисон Уайли определяет несколько руководящих принципов, необходимых для проведения феминистской археологии:

Предлагать исследовательские вопросы, касающиеся людей, угнетенных системами неравенства, структурированными по гендерному признаку, с целью изменения этих условий. Феминистские исследования должны основываться на опыте женщин и других групп, маргинализованных традиционными гендерными структурами. Исследователи должны нести ответственность перед теми, на кого влияет их исследование; феминистские исследования ни в коем случае не должны эксплуатировать других. Исследователи-феминистки должны проявлять саморефлексию, осознавать свои личные социальные позиции, интересы и ценности и обсуждать, как они взаимодействуют с их исследованиями. В отличие от этого, гендерная археология, не осуществляемая феминистками, лишена этих характеристик. Гендер в настоящее время является распространенной темой исследований в археологии среди археологов, не придерживающихся феминистских взглядов. Такие исследования сосредоточены на выявлении гендерно-специфической деятельности и материальной культуры, а также на гендерных ролях людей прошлого, но не позиционируют себя как откровенно политические. Археологи, не являющиеся феминистками, менее склонны к тому, чтобы занимать определенную позицию в своих работах или размышлять о том, как их позиция влияет на их исследования. Однако изучение гендера вне связи с феминизмом игнорирует цели ранних исследований и представляет гендер и пол в концептуально неполноценном виде. Феминистская критика мужского характера и организации археологии сохраняется.

Альтернативные формы знаний и представления

Одной из важных областей исследований для феминистских археологов, наряду с некоторыми не-феминистками, является децентрализация западных форм истории в пользу альтернативных концепций и интерпретаций прошлого, а также изучение нетрадиционных способов передачи знаний. Растет число работ, связанных с вовлечением общин потомков, предоставляя им возможность высказываться в ходе археологических исследований и интерпретаций прошлого. Общественный запрос на предоставление голоса общинам потомков в споре вокруг африканского кладбища подчеркнул важность такого рода работы. Проводятся параллели между феминистской археологией и археологией коренных народов, с акцентом на то, как обе они стремятся разрушить монополию на доступ к знаниям о прошлом, установленную мужчинами, белыми, представителями среднего класса и Запада. Этот вид работы помогает децентрализовать привилегированное положение западных знаний, не умаляя их значимости. Кроме того, феминистские археологи используют художественный вымысел для доступа к прошлому. Это проявляется в форме пьес, как, например, в «Голосах красных фонарей», основанных на письмах и дневниках проституток начала XX века для изучения феномена проституции. Другой пример можно увидеть в вымышленном персонаже Лори Уилки, сотруднике Федерального писательского проекта, включенном в ее археологическое исследование афроамериканской повитухи на Юге после освобождения. Джанет Д. Спектор интерпретировала значение отдельного артефакта через вымышленный рассказ в книге «Что означает этот шило». Повествование рассматривается как эффективный инструмент, позволяющий археологам создавать многоголосые и более доступные интерпретации и представления. Использование повествования демонстрирует, насколько мощным инструментом является рассказ для придания текстуры, нюансов и человечности опыту женщин, что подтверждается археологическими данными.

Межсекторальный анализ

Распространенной аналитической техникой, используемой феминистскими (и некоторыми нефеминистскими) археологами, является интерсекциональный анализ, который, опираясь на утверждения чернокожих феминисток, возглавивших третье поколение феминизма в США, утверждает, что гендер нельзя рассматривать изолированно, а необходимо изучать его во взаимосвязи с другими формами идентичности. Интерсекциональный анализ не ограничивается феминистской археологией, что демонстрируется широким использованием категорий гендера, расы и класса для изучения идентичности историческими археологами. Хотя многие исследования были сосредоточены на белых женщинах среднего класса недавнего англо-американского прошлого, сопоставление гендера с другими аспектами идентичности начинает применяться к женщинам коренных американцев и афроамериканкам. Работы Кэтлин Диган на испанских колониальных объектах в США и Карибском бассейне стали пионерскими в изучении гендера в испанских колониях. Использование работ чернокожих феминисток, привлекающих внимание к неразрывной связи между гендером и классом в США, стало важным шагом в развитии интерсекционального анализа в археологии. Интерсекциональный подход столкнулся с большим количеством "оппозиционного сознания", которое препятствовало развитию гегемонической феминистской теории, а также с трудностями в преодолении границ и достижении согласия относительно условий принадлежности в сообществе.

Черная феминистская археология

Черная феминистская археология – относительно новое направление в археологии, которое в основном развивалось под руководством чернокожих женщин в исторических контекстах Северной Америки. Она фокусируется на взаимосвязи расы, пола и класса при интерпретации американских археологических данных и отвергает разделение или приоритизацию какой-либо одной формы угнетения. Черная феминистская археология во многом вдохновлена черной феминистской антропологией, с добавлением археологической теории, призванной создать «намеренно грубую и текстурированную аналитическую рамку». Стерлинг полагает, что это укрепляет племенные стереотипы. Также подразумеваются идеи о врожденном насилии и примитивности мужчин. Стерлинг противопоставляет этот взгляд на доисторическую конкуренцию сексуальному насилию, которому подвергались порабощенные чернокожие женщины в Соединенных Штатах, и криминализации отношений между чернокожими мужчинами и белыми женщинами. Взаимодействия по согласию между представителями разных рас считались исторически невозможными, а женщинам не признавалась сексуальная автономия. Плантация Эрмитаж принадлежала седьмому президенту Эндрю Джексону и насчитывала более 160 рабов. В своих исследованиях Баттл Баптист изучает не только физический ландшафт Эрмитажа, но и углубляется в культурные значения, процессы социализации и проявления активности чернокожих в этом пространстве. Исследуя домашнюю сферу с акцентом на расу, она показывает, что виды домашних работ, выполняемых порабощенными женщинами, отличались от тех, что выполняли европейские женщины. Опираясь на социальную память старших поколений, Баттл-Баптист утверждает, что дом – это не просто «четыре стены двадцатифутового жилища». Он простирается на окружающую среду, включая двор, и является местом, где люди могут «перегруппироваться, выработать стратегии выживания, обрести силы и взрастить мысли о сопротивлении». Занимаясь более широкой литературой о домохозяйствах, археологи начали переосмысливать домохозяйства, долгое время считавшиеся автономными аналитическими единицами, как политические пространства, занимаемые социальными акторами, занимающими различные социальные позиции, определяемые полом, расой, возрастом, профессией, социально-экономическим статусом и так далее.

Феминистская археология и изучение мужественности

Феминистские исследования были сосредоточены главным образом на женщинах; однако растет и интерес к изучению и сложной природе мужественности в археологии. Конструкты мужской идентичности и социальное воспроизводство нормативной мужественности – одни из тем, которые рассматривались ограниченным числом археологов. Тем не менее, эта область исследований в целом остается малоизученной. Вдохновленные феминистским подходом, некоторые археологи начали размышлять об археологии как о дисциплине в целом. Феминистские критики выделяют три типа андроцентризма, существующих в археологии: 1) акцент на предполагаемых мужских ролях, таких как охотник, воин, вождь и земледелец; 2) недостаточное изучение деятельности и процессов, традиционно считающихся женскими в западной культуре; 3) интерпретация данных "с точки зрения мужчин среднего возраста, среднего класса, европейцев". Если андроцентризм в археологии не будет преодолен и люди не будут рассматриваться как существа, имеющие гендер, археологи будут упускать истину из-за постоянного воспроизводства современных гендерных стереотипов. Морская археология также начала критически оценивать себя как сильно маскулинную область. Зачастую морская археология изучает войны, кораблекрушения и морские сражения, оставляя социальные аспекты морской жизни в тени и неизученными. Интерпретации прошлого морскими археологами также не учитывают, что существуют и другие способы проявления мужественности и женственности. Например, Б. Л. Восс ставит под сомнение «модель Святого Августина» в колониальный период, используя постколониальные и постструктуралистские феминистские теории. Она анализирует применимость этой модели к шести аспектам жизни и приходит к выводу, что она упрощает сложность колониальной истории.

Влияние феминизма в археологии

Феминистская археология оказала длительное и продолжающееся влияние на археологию. Благодаря внедрению феминистского подхода в археологию, видимость женщин – как в прошлом, так и в настоящем – постоянно возрастает. Одним из важнейших вкладов феминистской археологии является пересмотр прошлых культурных контекстов, что привело к переоценке роли женщин и выявлению ситуаций, в которых их присутствие было более значительным, чем считалось ранее. Однако остаётся проблема: хотя роли женщин и становятся более заметными, их деятельность зачастую не подвергается критическому анализу и остаётся, по словам Маргарет Конки, "не проблематизированной". Кроме того, замена андроцентризма на гиноцентризм, например, при наименовании древних статуэток "богинями", упускает суть значимой феминистской критики. Несмотря на позитивные изменения в археологии, феминистский подход всё ещё недостаточно широко применяется в мейнстриме, и когда это происходит, то чаще всего благодаря усилиям женщин. Когда гендер учитывается в археологических исследованиях, он часто рассматривается лишь как один из множества факторов в рамках более широкой концепции, а не как основополагающий принцип. Кроме того, наблюдается недостаток взаимодействия между основными феминистскими академическими кругами и археологической теорией, что свидетельствует о том, что феминистская археология пока не интегрировалась в мейнстрим феминистской мысли.