Джозеф Гримальди: Король клоунады и английской комедии эпохи Регентства

Введение

Английский актер, комик и танцор Джозеф Гримальди (18 декабря 1778 – 31 мая 1837) был английским актером, комиком и танцором, ставшим самым популярным артистом в Англии эпохи Регентства. В начале XIX века он расширил роль Клоуна в арлекинаде, которая являлась частью британских пантомим, особенно в театрах «Роял Друри Лейн», «Садлерс Уэллс» и «Ковент-Гарден». Он стал настолько доминирующим на лондонской комедийной сцене, что роль Клоуна в арлекинаде стала известна как «Джоуи», и как это прозвище, так и грим белого клоуна Гримальди использовались и продолжают использоваться клоунами разных типов. Гримальди был автором таких крылатых фраз, как «Вот мы снова здесь!», которые до сих пор звучат в современных пантомимах. Рожденный в Лондоне в семье артиста, Гримальди начал выступать в детстве, дебютировав на сцене «Друри Лейн» в 1780 году. В следующем году он добился успеха в театре «Садлерс Уэллс»; его первой значительной ролью стал Маленький Клоун в пантомиме «Триумф веселья, или Свадьба Арлекина» в 1781 году, где он играл вместе со своим отцом. После непродолжительного обучения он участвовал в различных малобюджетных постановках и стал востребованным детским актером. Он исполнял главные роли в «Валентине и Орсоне» (1794) и «Талисмане, или Арлекин счастлив» (1796), последний из которых принес ему более широкую известность. К концу 1790-х годов Гримальди снялся в пантомиме «Робинзон Крузо», что закрепило за ним репутацию ключевого исполнителя пантомимы. Последовало множество постановок, но его карьера в «Друри Лейн» становилась все более сложной, и он покинул театр в 1806 году. В конце того же года он выступил в театре «Ковент-Гарден» в пантомиме Томаса Джона Дибдина «Арлекин и Мать-гусыня, или Золотое яйцо», где, возможно, он создал свой самый известный образ Клоуна. Гримальди одновременно работал в театрах «Ковент-Гарден» и «Садлерс Уэллс», и его стали считать ведущим лондонским Клоуном и комическим актером, добиваясь успеха в обоих театрах. Его популярность в Лондоне привела к тому, что его стали приглашать в провинциальные театры по всей Англии, где он получал высокие гонорары. Его сотрудничество с «Садлерс Уэллс» прекратилось в 1820 году, главным образом из-за ухудшения отношений с руководством театра. После многочисленных травм, полученных за годы энергичных выступлений в роли клоуна, его здоровье также быстро ухудшалось, и он ушел со сцены в 1823 году. Он еще несколько лет время от времени появлялся на сцене, но его выступления были ограничены ухудшающимся физическим состоянием. В последние годы жизни Гримальди жил в относительной безвестности, став подавленным, обедневшим алкоголиком. Он пережил свою жену и сына-актера Джозефа Сэмюэля, скончавшись дома в Ислингтоне в 1837 году в возрасте 58 лет.

English actor, comedian and dancer

Joseph Grimaldi (18 December 1778 – 31 May 1837) was an English actor, comedian and dancer, who became the most popular English entertainer of the Regency era. In the early 19th century, he expanded the role of Clown in the harlequinade that formed part of British pantomimes, notably at the Theatre Royal, Drury Lane and the Sadler's Wells and Covent Garden theatres. He became so dominant on the London comic stage that the harlequinade role of Clown became known as "Joey", and both the nickname and Grimaldi's whiteface make up design were, and still are, used by other types of clowns. Grimaldi originated catchphrases such as "Here we are again! ", which continue to feature in modern pantomimes. Born in London to an entertainer father, Grimaldi began to perform as a child, making his stage debut at Drury Lane in 1780. He became successful at the Sadler's Wells Theatre the following year; his first major role was as Little Clown in the pantomime The Triumph of Mirth; or, Harlequin's Wedding in 1781, in which he starred alongside his father. After a brief schooling, he appeared in various low budget productions and became a sought after child performer. He took leading parts in Valentine and Orson (1794) and The Talisman; or, Harlequin Made Happy (1796), the latter of which brought him wider recognition. Towards the end of the 1790s, Grimaldi starred in a pantomime version of Robinson Crusoe, which confirmed his credentials as a key pantomime performer. Many productions followed, but his career at Drury Lane was becoming turbulent, and he left the theatre in 1806. In his new association with the Covent Garden theatre, he appeared at the end of the same year in Thomas John Dibdin's Harlequin and Mother Goose; or, The Golden Egg, which included perhaps his best known portrayal of Clown. Grimaldi's residencies at Covent Garden and Sadler's Wells ran simultaneously, and he became known as London's leading Clown and comic entertainer, enjoying many successes at both theatres. His popularity in London led to a demand for him to appear in provincial theatres throughout England, where he commanded large fees. Grimaldi's association with Sadler's Wells came to an end in 1820, chiefly as a result of his deteriorating relationship with the theatre's management. After numerous injuries over the years from his energetic clowning, his health was also declining rapidly, and he retired in 1823. He appeared occasionally on stage for a few years thereafter, but his performances were restricted by his worsening physical disabilities. In his last years, Grimaldi lived in relative obscurity and became a depressed, impoverished alcoholic. He outlived both his wife and his actor son, Joseph Samuel, dying at home in Islington in 1837, aged 58.

История семьи и ранние годы

Грималди родился в Клэр-Маркет, в Вестминстере, Лондоне, в семье танцоров и комических актеров. Его прадед, Джон Баптист Грималди, был дантистом по профессии и любителем сцены, который в 1730-х годах переехал из Италии в Англию. Там он исполнял роль Панталуна в паре с Арлекином Джона Рича. Сын Джона Баптиста, дед Грималди по отцовской линии, Джованни Баттиста Грималди, начал выступать в раннем возрасте и провел большую часть своей карьеры в Италии и Франции, где Джон Баптист познакомил его с Джоном Ричем. Джованни затем обманул Рича и бежал на континент, где впоследствии умер. Его первое лондонское выступление состоялось в Королевском театре. Позже Дэвид Гаррик пригласил его играть Панталуна в пантомимах в театре «Друри-Лейн», где он получил высокую оценку и в конечном итоге стал балетмейстером. Она поступила в ученицы к Джузеппе Грималди в 1773 году в качестве танцовщицы и оратора, и вскоре после этого стала его любовницей, хотя ей было меньше четырнадцати лет.

Отец Грималди был неутомимым ловеласом, у которого было по крайней мере десять детей от трех разных женщин. В 1778 году он делил свое время между двумя лондонскими адресами, где жили его любовницы, Брукер и Энн Перри. Обе женщины родили в том же году: Перри – дочь по имени Генриетта, а Брукер – сына Джозефа. Хотя Джузеппе Грималди был в восторге от рождения своего первого сына, он мало времени проводил с Брукер, живя в основном с Перри и, вероятно, имея и другие любовницы. Около 1780 года Брукер родила второго сына, Джона Баптиста. Стремясь создать актерскую династию, Джузеппе оставил Перри и его дочь и переехал с Брукер и своими двумя сыновьями на Литтл Расселл-стрит, Хай-Холборн. Джузеппе, часто проявлявший эксцентричное и навязчивое поведение, был строгим дисциплинарщиком и часто наказывал детей за непослушание.

Ранние годы в Садлерс-Уэллс и Дрюри-Лейн

С двух лет отец учил Гримальди играть персонажей арлекинады. Хотя он и его младший брат Джон Батист оба проявляли актерский талант, Джозеф был подготовлен к лондонской сцене. Шеридан нанял десятки детей, включая Гримальди, в качестве статистов в Дрюри-Лейн. В День бокса 1781 года Гримальди исполнил роль Маленького Клоуна в пантомиме «Триумф веселья, или Свадьба Арлекина» на сцене Дрюри-Лейн. Благодаря этому выступлению он получил дальнейшие предложения о работе от руководства и стал известным юношеским актером в Дрюри-Лейн. Одновременно он был востребованным актером в «Садлерс-Уэллс», где играл множество второстепенных ролей, включая обезьян, импов, фей и демонов. Хотя оба театра ставили похожие постановки, они привлекали разную публику: Дрюри-Лейн – состоятельных зрителей, а «Садлерс-Уэллс» – шумную рабочую публику. Несмотря на то, что сценическая карьера Гримальди развивалась успешно, Джузеппе отдал его в академию мистера Форда, школу-интернат в Питни, где обучались дети театральных деятелей. Хотя Гримальди с трудом давалось чтение и письмо, он проявил талант к рисованию, о чем свидетельствуют сохранившиеся в Театральной коллекции Гарвардского университета его рисунки. Успех на лондонской сцене позволил Гримальди наслаждаться обеспеченной жизнью, в отличие от других рабочих семей, живших в Клэр-Маркете и Холборне. К шести годам Гримальди был признан прессой выдающимся актером, а один из критиков Gazetteer отметил, что «младший сын Гримальди выступает поразительно». Однажды вечером, играя обезьяну, Гримальди был выведен на сцену отцом, который прикрепил цепь к его поясу. Джузеппе раскручивал маленького сына над головой «с огромной скоростью», когда цепь лопнула, и юный Гримальди упал в оркестровую яму. С 1789 года Гримальди выступал вместе со своими братьями и сестрами в номере под названием «Три молодых Гримальди». В результате, в девять лет Гримальди стал основным добытчиком в семье. Шеридан платил ему выше среднего заработок – 1 фунт стерлингов в неделю в Дрюри-Лейн и разрешил матери работать там танцовщицей. Однако владельцы «Садлерс-Уэллс» проявили меньше поддержки, снизив оплату Гримальди с 15 шиллингов до 3 шиллингов в неделю, на этом уровне она оставалась следующие три года. Джон Филипп Кембл принял на себя обязанности продюсера (режиссера) в Дрюри-Лейн в конце 1788 года, когда Шеридан был повышен до главного казначея. Шеридан часто приглашал Гримальди на небольшие роли в постановках Кембла и продолжал разрешать ему одновременно работать в «Садлерс-Уэллс». Его выступления на сцене в течение следующих двух лет не принесли ему такого же успеха, как под руководством отца, и роль выдающегося Клоуна в лондонских постановках вскоре перешла к Жану-Батисту Дюбуа, разностороннему французскому акробату, наезднику, певцу и силачу с внушительным репертуаром комических трюков. Гримальди работал помощником Дюбуа, хотя впоследствии он отрицал, что был его учеником. В 1791 году театр Дрюри-Лейн был снесен, и Гримальди был передан в театр Хеймаркет, где он ненадолго появился в опере «Кимон», в которой снялся тенор Майкл Келли. 21 апреля 1794 года открылся новый театр Дрюри-Лейн, и Гримальди, которому было 15 лет, вернулся на место одного из главных юношеских актеров. В том же году он сыграл свою первую значительную роль после смерти отца – карлика в «Валентине и Орсоне». Два года спустя, в «Садлерс-Уэллс», он исполнил роль Хага Морада в рождественской пантомиме Томаса Джона Дибдина «Талисман, или Арлекин обрел счастье». Пантомима имела успех, и Гримальди получил восторженные отзывы. Руководство Дрюри-Лейн стремилось использовать его успех, и позже в том же году он был утвержден на роль в «Лодоиске», парижском хите, адаптированном для лондонской сцены Кемблом. Гримальди играл Камасина, роль, требовавшую акробатических навыков и умения владеть шпагой, которые он приобрел в детстве. Он завоевал еще большее признание в роли Пьеро в рождественской пантомиме «Робинзон Крузо» в Дрюри-Лейн в 1796 году. В 1796 году Гримальди встретил свою будущую жену, Марию Хьюз. Старшую дочь владельца театра «Садлерс-Уэллс», Ричарда Хьюза, Мария была представлена Гримальди его матерью, Ребеккой Брукер, и вскоре между ними вспыхнул роман. Они поженились 11 мая 1799 года и переехали в 37 Penton Street, Pentonville. Позже в том же году Гримальди...

From the age of two, Grimaldi was taught to act the characters in the harlequinade by his father. Although he and his younger brother John Baptiste both displayed acting talent, Joseph was groomed for the London stage. Sheridan employed dozens of children, including Grimaldi, as extras at Drury Lane. On Boxing Day 1781, Grimaldi took the part of Little Clown in the pantomime The Triumph of Mirth; or, Harlequin's Wedding at Drury Lane. As a result of his performance, he received further work offers from the management and became an established juvenile performer at Drury Lane. At the same time, he was a prolific performer at Sadler's Wells where he played a host of minor roles, including monkeys, imps, fairies and demons. Though the two theatres staged similar productions, they appealed to different audiences: Drury Lane to the wealthy classes of society and Sadler's Wells to the boisterous working class. Although Grimaldi's stage career was flourishing, Giuseppe enrolled him at Mr Ford's Academy, a boarding school in Putney, which educated the children of theatrical performers. Although Grimaldi struggled with reading and writing, he showed a talent for art, as evidenced by some of his drawings that survive in the Harvard Theatre Collection. Their success on the London stage allowed the Grimaldis to enjoy an affluent lifestyle in contrast to other working class families living in Clare Market and Holborn. By the age of six, Grimaldi was considered a prominent stage performer by the press, with one critic from the Gazetteer commenting that "the infant son of Grimaldi performs in an astonishing manner". One evening, Grimaldi was playing the part of a monkey and was led onto the stage by his father, who had attached a chain to Grimaldi's waist. Giuseppe swung his young son around his head "with the utmost velocity", when the chain snapped, causing young Grimaldi to land in the orchestra pit. From 1789 Grimaldi would appear alongside his siblings in an act entitled "The Three Young Grimaldis". As a result, at age 9, Grimaldi became the family's principal breadwinner. Sheridan paid him an above average wage of £1 a week at Drury Lane, and allowed his mother to work at Drury Lane as a dancer. However, the proprietors of Sadler's Wells were less supportive, cutting Grimaldi's pay from 15 shillings to 3 shillings a week, at which level it remained for the next three years. John Philip Kemble took over the producer's (director's) duties at Drury Lane later in 1788 when Sheridan was promoted to chief treasurer. Sheridan often employed Grimaldi in minor roles in Kemble's productions and continued to allow him to work concurrently at Sadler's Wells. His stage performances over the next two years did not garner him the kind of success he had experienced under the management of his father, and the role of pre eminent Clown in London productions soon fell to Jean Baptiste Dubois, a versatile French acrobat, horseman, singer and strongman, with a formidable repertoire of comic tricks. Grimaldi worked as Dubois' assistant, although in later life he denied that he had been the Frenchman's student. In 1791 the Drury Lane Theatre was demolished, and Grimaldi was loaned to the Haymarket Theatre, where he appeared, briefly, in the opera Cymon, which starred the tenor Michael Kelly. On 21 April 1794, the new Drury Lane theatre opened, and Grimaldi, now 15 years old, resumed his place as one of the principal juvenile performers. The same year, he played his first major part since his father's death; as the dwarf in Valentine and Orson. Two years later, at Sadler's Wells, he played the role of Hag Morad in the Thomas John Dibdin Christmas pantomime The Talisman; or, Harlequin Made Happy. The pantomime was a success, and Grimaldi received rave reviews. The Drury Lane management were eager to capitalise on his success, and later that year he was cast in Lodoiska, a Parisian hit adapted for the London stage by Kemble. Grimaldi played Camasin, a role that required the acrobatic and sword fighting skills that he had learned as a child. He won wider admiration as Pierrot in the 1796 Christmas pantomime of Robinson Crusoe at Drury Lane. Grimaldi met his future wife, Maria Hughes in 1796. The eldest daughter of the proprietor of the Sadler's Wells theatre, Richard Hughes, Maria was introduced to Grimaldi by his mother, Rebecca Brooker, and a romance soon blossomed. They married on 11 May 1799 and moved to 37 Penton Street, Pentonville. Later that year, Grimaldi appeared in a succession of shows including A Trip to Scarborough (as a countryman) and Rule a Wife and Have a Wife (as a maid). The roles he took in these productions were eccentric and usually reserved for low comedians. Despite this, he was praised for his characterisations and was deemed a player of legitimate adult roles at Drury Lane, which qualified him to become a member of the prestigious Drury Lane Theatrical Fund.

Последние годы в Дрюри Лейн

В 1798 году театр «Дрюри-Лейн» приостановил традицию ежегодной рождественской пантомимы, что вынудило Гримальди искать работу в другом месте в праздничный период. Для этой масштабной постановки, в которой участвовали два клоуна (Дюбуа и Гримальди), Дибдин представил новые эскизы костюмов. Костюм клоуна был «кричаще красочным, украшенным крупными ромбами и кругами, с бахромой из кистей и оборок», вместо поношенной одежды слуги, которая использовалась на протяжении столетия. Постановка имела успех, и новый дизайн костюма был скопирован другими в Лондоне. Позднее, в 1800 году в «Дрюри-Лейн», он сыграл роль офицера в «Колесе Фортуны» Ричарда Камберленда, еврейского торговца в «Индийце», клоуна в «Робинзоне Крузо» и Второго могильщика в «Гамлете» вместе с Джоном Филиппом Кемблом. Жена Гримальди, Мария, и их нерожденный ребенок умерли во время родов 18 октября 1800 года. Одним из увлечений Гримальди было коллекционирование бабочек. Он собрал до 4000 экземпляров в шкафах. В 1800 году воры проникли в его дом, пока он был на репетиции, и уничтожили большую часть его коллекции, что заставило его отказаться от коллекционирования бабочек и заняться разведением голубей. Диккенс описал это преступление как «самую бесчеловечную жестокость и отсутствие всякого интереса к научным занятиям». С приближением рождественского сезона и сохраняющейся популярности «Питера Уилкинса» в театральных кругах, Кембл решил поставить первую пантомиму «Дрюри-Лейн» за три года – «Арлекинский амулет, или Магия Моны», с Гримальди в роли Панча, а затем Клоуна, вместо Дюбуа. В этой постановке Арлекин стал «романтичным и переменчивым, а не озорным», оставив Клоуна Гримальди «неоспоримым источником» хаоса. Гримальди придумал крылатую фразу «Вот мы снова!», которая до сих пор используется в пантомимах. Поздней весной того же года Гримальди и Дюбуа вновь появились вместе в «Садлерс-Уэллс» в пантомиме Дибдина «Арлекин-алхимик», где был устроен показной поединок между двумя клоунами, и зрители решали, кто сможет сделать более уродливую гримасу. Гримальди неизменно побеждал. Во время спектакля он случайно ранил себя на сцене, выстрелив себе в ногу, и был прикован к постели на пять недель. Его мать, обеспокоенная хрупким и все еще скорбящим состоянием сына, наняла танцовщицу из «Дрюри-Лейн», Мэри Бристоу, чтобы ухаживать за ним полный рабочий день в течение этих недель. Между ними завязалась близкая дружба, переросшая в любовные отношения, и они поженились 24 декабря 1801 года. После ссоры с Кемблом в «Дрюри-Лейн» Гримальди был уволен и начал выступать в соседнем Королевском театре в Ковент-Гардене. Он также принял предложение своего тестя в театре в Эксетере. В 1801 году в «Дрюри-Лейн» не было ни рождественской, ни пасхальной пантомимы, и Кембл заметил снижение посещаемости своего театра. Гримальди начал выступать в провинциальных театрах, впервые появившись в Рочестере, Кент, в 1801 году. В марте 1802 года он вернулся в Кент, где выступил в пантомиме, заработав 300 фунтов стерлингов за два дня работы. Его увольнение из «Дрюри-Лейн» было недолгим, и через несколько месяцев он был восстановлен в обновленной версии «Арлекинского амулета». «Садлерс-Уэллс» закрылся на ремонт в конце сезона 1801 года и вновь открылся 19 апреля 1802 года; Гримальди вернулся, чтобы сыграть главную роль в пасхальной пантомиме, для которой он разработал облик своего постоянного персонажа Клоуна «Джоуи». Он начал с нанесения белой основы на лицо, шею и грудь, а затем добавил красные треугольники на щеки, густые брови и большие красные губы, изогнутые в озорной ухмылке. Дизайн Гримальди используется многими современными клоунами. По словам биографа Гримальди, Эндрю Макконнелла Стотта, это был один из самых важных театральных дизайнов 1800-х годов. Позже, в 1802 году, Дюбуа покинул труппу «Садлерс-Уэллс», сделав Гримальди единственным постоянным клоуном. Гримальди снялся в «Святом Георгии, чемпионе Англии» вместе со своим другом Джеком Болоньей. За этим последовала «Ко и Зоа, или Красавица-дикарка». Критик из «The Times» отметил, что сцена смерти пары была «истинно трогательной». Партнерство Болоньи и Гримальди на сцене к тому времени стало самым популярным на британской сцене; «Morning Chronicle» считал, что они «не имеют себе равных» по сравнению с другими номерами в гарлекинаде. 21 ноября 1802 года его жена Мэри родила Гримальди единственного ребенка, сына, Джозефа Самуэля, которого они назвали «JS». Гримальди познакомил своего маленького сына с эксцентричной атмосферой как в «Дрюри-Лейн», так и в «Садлерс-Уэллс» с 18-месячного возраста. Хотя он и хотел, чтобы его сын пошел по его стопам на сцену, Гримальди считал, что для мальчика важнее получить образование и в конечном итоге отдал его в Академию мистера Форда. Гримальди вернулся в «Дрюри-Лейн» в конце 1802 года и снялся в постановке «Синяя борода», за которой последовала рождественская пантомима «Любовь и магия». В 1803 году контракт Гримальди с «Садлерс-Уэллс» был продлен еще на три года. Он сыграл Руфо Разбойника в «Красной Шапочке», сэра Джона Булля в «Новой метле» и Аминадаба в «Смелом шаге для жены» Сузанны Сентливр. Начались наполеоновские войны, и новые владельцы «Садлерс-Уэллс» и «Дрюри-Лейн» рассчитывали на Гримальди, чтобы удовлетворить публику, жаждущую комического облегчения. «Золушка, или Маленькая стеклянная туфелька» была представлена в «Дрюри-Лейн» 3 января 1804 года. Гримальди сыграл роль Педро, слуги сестер Золушки. Постановка имела большой успех для театра, усиленная музыкальным сопровождением Майкла Келли; однако Гримальди и критики забеспокоились, что театр недостаточно использует его таланты и что он был неправильно выбран на эту роль. Сезон «Садлерс-Уэллс» начался на Пасху в 1805 году, и Гримальди и Джек Болонья пережили успешный период. В «Дрюри-Лейн» была поставлена опера «Лодойска», в которой Гримальди, его мать и его жена сыграли главные роли. Через несколько недель после назначения на новую должность руководство назначило Джеймса Д’Эгвиля новым балетмейстером. Дебютной постановкой Д’Эгвиля стала «Возвращение Терпсихоры», в которой Гримальди сыграл Пана, роль, которую он считал одной из лучших в своей карьере. Однако в октябре того же года театр снизил его заработную плату. Дополнительные 2 фунта стерлингов, которые ему были обещаны, были вычтены из его зарплаты после закрытия «Терпсихоры», и он обратился за советом к Томасу Дибдину. Дибдин посоветовал ему покинуть «Дрюри-Лейн» и поселиться в соседнем театре Ковент-Гарден. Гримальди написал Томасу Харрису, менеджеру театра Ковент-Гарден, надеясь убедить его ставить рождественские пантомимы. Харрис уже поддерживал эти представления и использовал писательский талант как Чарльза Дибдина, так и его соавтора Чарльза Фарли. Гримальди встретился с Харрисом и получил контракт. Однако, прежде чем присоединиться к этому театру, ему пришлось выполнить предыдущие обязательства в «Дрюри-Лейн», выступив в плохо принятой пантомиме «Арлекин у камина».

In 1798, Drury Lane suspended its tradition of staging an annual Christmas pantomime, which meant that Grimaldi had to seek work elsewhere during the festive period. For this elaborate production, which featured two Clowns (Dubois and Grimaldi), Dibdin introduced new costume designs. Clown's costume was "garishly colourful patterned with large diamonds and circles, and fringed with tassels and ruffs," instead of the tatty servant's outfit that had been used for a century. The production was a hit, and the new costume design was copied by others in London. At Drury Lane later in 1800, he starred as an officer in The Wheel of Fortune by Richard Cumberland, a Jewish pedlar in The Indian, as Clown in Robinson Crusoe, and as the Second Gravedigger in Hamlet, alongside John Philip Kemble. Grimaldi's wife Maria and their unborn child died during childbirth on 18 October 1800. One of Grimaldi's hobbies was butterfly collecting. He accumulated as many as 4000 specimens in cabinets. In 1800 thieves broke into his home while he was away rehearsing and destroyed most of his cabinets, leading him to give up butterfly collecting and shift to pigeon rearing. Dickens described the crime as "the most heartless cruelty, and absence of all taste for scientific pursuits." With the Christmas season approaching, and the success of Peter Wilkins still a topic of conversation within theatrical circles, Kemble decided to stage the first Drury Lane pantomime in three years, Harlequin Amulet; or, The Magick of Mona, with Grimaldi as Punch and then as Clown, instead of Dubois. In this production, Harlequin became "romantic and mercurial, instead of mischievous", leaving Grimaldi's Clown as the "undisputed agent" of chaos. Grimaldi originated the catchphrase "Here we are again! ", which is still used in pantomime. Grimaldi and Dubois appeared together again later that spring at Sadler's Wells in Dibdin's Harlequin Alchemist, which set up a mock duel between the two Clowns, with the audience deciding who could pull the most hideous face. Grimaldi consistently won. During the run, he accidentally injured himself on stage by shooting himself in the foot and was confined to bed for five weeks. His mother became so concerned at her son's fragile and still grief stricken state that she employed a dancer at Drury Lane, Mary Bristow, to care for him full time during those weeks. They formed a close friendship, which resulted in a loving relationship, and they married on 24 December 1801. After a falling out with Kemble at Drury Lane, Grimaldi was dismissed and began appearing at the nearby Theatre Royal, Covent Garden. He also took up an engagement at his father in law's theatre in Exeter. There was no Christmas 1801 or Easter 1802 pantomime at Drury Lane, and Kemble noticed a reduction in his theatre's audiences. Grimaldi began to appear in provincial theatres, with the first appearance being in Rochester, Kent, in 1801. In March 1802, he returned to Kent where he performed in pantomime, earning £300 for two days work. His dismissal from Drury Lane was short lived, and he was reinstated within a few months in a revival of Harlequin Amulet. Sadler's Wells closed for refurbishment at the end of its 1801 season and re opened on 19 April 1802; Grimaldi returned to take a major role in the Easter pantomime, for which he designed the look of his recurring Clown character "Joey". He began by painting a white base over his face, neck and chest before adding red triangles on the cheeks, thick eyebrows and large red lips set in a mischievous grin. Grimaldi's design is used by many modern clowns. According to Grimaldi's biographer Andrew McConnell Stott, it was one of the most important theatrical designs of the 1800s. Later in 1802, Dubois left the Sadler's Wells company, making Grimaldi the sole resident Clown. Grimaldi starred in St. George, Champion of England opposite his friend Jack Bologna. This was followed by Ko and Zoa; or, the Belle Savage. A critic from The Times remarked that the pair's death scene together was "truely affecting". Bologna and Grimaldi's on stage partnership had by now become the most popular on the British stage; the Morning Chronicle thought they "stood unrivalled" compared to other acts within the harlequinade. On 21 November 1802, his wife Mary bore Grimaldi his only child, a son, Joseph Samuel, whom they called "JS". Grimaldi introduced his young son to the eccentric atmosphere at both Drury Lane and Sadler's Wells from the age of 18 months. Although eager to have his son follow him onto the stage, Grimaldi felt that it was more important for the boy to have an education and eventually enrolled him at Mr Ford's Academy. Grimaldi returned to Drury Lane late in 1802 and starred in a production of Bluebeard, followed by the Christmas pantomime Love and Magic. In 1803 Grimaldi's contract at Sadler's Wells was extended for another three years. He starred as Rufo the Robber in Red Riding Hood, as Sir John Bull in New Broom and Aminadab in Susanna Centlivre's A Bold Stroke for a Wife. The Napoleonic Wars had started, and the new proprietors of Sadler's Wells and Drury Lane looked to Grimaldi to satisfy audiences eager for comic relief. Cinderella; or, the Little Glass Slipper was presented at Drury Lane on 3 January 1804. Grimaldi played the part of Pedro, a servant to Cinderella's sisters. The production was a major success for the theatre, enhanced by Michael Kelly's musical score; however Grimaldi and the critics grew concerned that the theatre was underusing his talents and that he was miscast in the role. The Sadler's Wells season commenced at Easter 1805, and Grimaldi and Jack Bologna enjoyed a successful period. Drury Lane staged the opera Lodoiska, in which Grimaldi, his mother and his wife all had starring roles. A few weeks into his new assignment, management appointed James D'Egville as the new ballet master. D'Egville's debut production was Terpsichore's Return, in which Grimaldi played Pan, a role which he considered to be one of his best assignments to date. That October, however, the theatre reduced his wages. The extra £2 that he had been promised had been deducted from his salary when Terpsichore closed, and he approached Thomas Dibdin for advice. Dibdin advised him to leave Drury Lane and to take up a residency at the nearby Covent Garden Theatre. Grimaldi wrote to Thomas Harris, the manager of the Covent Garden Theatre, hoping to persuade him to stage Christmas pantomimes. Harris was already a supporter of the shows and had employed the writing talents of both Charles Dibdin and his co writer Charles Farley. Grimaldi met with Harris and obtained a contract. Before joining that theatre, however, he had to satisfy prior commitments at Drury Lane, appearing in the poorly received Harlequin's Fireside.

Годы в Ковент-Гардене

В 1806 году Гримальди купил второй дом, коттедж в Финчли, в который он уезжал на отдых между сезонами. Его пригласили выступить в амфитеатре Астли в Дублине в пьесе Томаса Дибдина и его брата Чарльза. Дибдины арендовали театр, но он нуждался в серьезном ремонте. В результате аудитория была немногочисленной, и кассовые сборы снизились. Гримальди пожертвовал свой гонорар на ремонт театра. Компания Дибдинов с Гримальди переехала в близлежащий театр Кроу-стрит, где они дали благотворительный концерт в поддержку Астли. После двух спектаклей труппа вернулась в Лондон. "Арлекин и сорок девиц" открыли пасхальный сезон в Садлерс-Уэллс и шли весь сезон. Гримальди исполнил песню "Me and my Neddy", которая имела большой успех как у него, так и у театра. 9 октября 1806 года, с большими ожиданиями, он выступил в театре Ковент-Гарден в роли Орсона, напротив Валентина Чарльза Фарли в пьесе Томаса Дибдина "Валентин и Орсон". Гримальди, считавший роль Орсона самой сложной в своей карьере как физически, так и морально, тем не менее, с энтузиазмом исполнял ее во время гастролей по провинциям. Пожалуй, самой известной пантомимой Гримальди была "Арлекин и Мать-гусыня" Томаса Дибдина, или "Золотое яйцо", премьера которой состоялась 29 декабря 1806 года в театре Ковент-Гарден. Как и в большинстве пантомим, он играл двойную роль: сначала Бугля, богатого, но грубого эксцентричного ловеласа, а после превращения в арлекину – Клоуна. "Мать-гусыня" имела ошеломительный успех у лондонской публики и принесла необычайную прибыль в размере 20 000 фунтов стерлингов. За два года было дано 111 представлений, что стало рекордом для любой лондонской театральной постановки того времени. Однако Гримальди считал это выступление одним из худших в своей карьере и впал в депрессию. Критики думали иначе, приписывая успех пантомимы игре Гримальди. Кембл заявил, что Гримальди "доказал себя великим мастером своего искусства", а актриса миссис Джордан назвала его "гением, до которого еще никому не удавалось дотянуться". На спектаклях постоянно был полный зал. В сентябре 1808 года пожар в театре Ковент-Гарден уничтожил большую часть декораций к "Матери-гусыне"; постановку перенесли в театр Хеймаркет, где она завершила свой показ. Пока Кембл и Харрис собирали средства и восстанавливали Ковент-Гарден, Гримальди выступал в Манчестере и Ливерпуле. Театр Ковент-Гарден вновь открылся в декабре 1809 года с возобновлением "Матери-гусыни". В попытке возместить расходы на восстановление Кембл повысил цены на места в театре, что вызвало бурные протесты публики в течение более двух месяцев, и руководство было вынуждено вернуть старые цены. В 1809–1810 годах Гримальди играл в "Дон Жуане", где он исполнил роль Скарамуша, и в "Замках на песке" в роли Клоуна. Позже, в 1810 году, он выступил в Бирмингеме на благотворительном представлении в поддержку своей сестры. В следующем году Гримальди впервые исполнил песню "Tippitywitchet" в Садлерс-Уэллс в пантомиме Чарльза Дибдина "Bang up, or, Harlequin Prime"; она стала одной из его самых популярных песен.

In 1806, Grimaldi bought a second home, a cottage in Finchley, to which he retired between seasons. He was engaged to appear at Astley's Amphitheatre in Dublin, in a play by Thomas Dibdin and his brother Charles. The Dibdins leased the theatre, but it was badly in need of repair. As a result audiences were small, and the show's box office takings suffered. Grimaldi donated his salary to help pay for the renovation of the theatre. The Dibdin company, with Grimaldi, transferred to the nearby Crow Street Theatre where they performed a benefit concert in aid of Astley's. After two more plays, the company moved back to London. Harlequin and the Forty Virgins opened the Easter season at Sadler's Wells and lasted the entire season. Grimaldi sang "Me and my Neddy", which proved very successful for both him and the theatre. Amid great expectations, he appeared at the Covent Garden Theatre on 9 October 1806 playing Orson opposite Charles Farley's Valentine in Thomas Dibdin's Valentine and Orson. Grimaldi, who considered the role of Orson to be the most physically and mentally demanding of his career, nevertheless performed the part with enthusiasm on tour in the provinces. Perhaps the best known of Grimaldi's pantomimes was Thomas Dibdin's Harlequin and Mother Goose; or, The Golden Egg, which opened on 29 December 1806 at the Covent Garden Theatre. As in most pantomimes, he played a dual role, in this case first as "Bugle", a wealthy but abrasive eccentric womaniser, and after the transformation to the harlequinade, as Clown. Mother Goose was a runaway success with its London audiences and earned an extraordinary profit of £20,000. It completed a run of 111 performances over a two year residency, a record for any London theatre production at the time. Grimaldi, however, considered the performance to be one of the worst of his career and became depressed. Critics thought differently, attributing the pantomime's success to Grimaldi's performance. Kemble stated that Grimaldi had "proved himself [as] the great master of his art", while the actress Mrs Jordan called him "a genius yet unapproached". The production regularly played to packed audiences. In September 1808, a fire at the Covent Garden theatre destroyed much of the Mother Goose scenery; the production transferred to the Haymarket Theatre where it completed its run. While Kemble and Harris raised funds and renovated Covent Garden, Grimaldi made provincial appearances in Manchester and Liverpool. The Covent Garden theatre re opened in December 1809 with a revival of Mother Goose. In an attempt to recover the costs incurred by the rebuilding, Kemble raised the theatre's seat prices, causing audiences to protest violently for more than two months, and the management was forced to reinstate the old prices. Grimaldi's 1809–10 productions included Don Juan, in which he appeared as Scaramouche, and Castles in the Air, as Clown. Later in 1810, he appeared in Birmingham in a benefit performance in aid of his sister in law. The following year, Grimaldi sang "Tippitywitchet" for the first time at Sadler's Wells in Charles Dibdin's pantomime Bang up, or, Harlequin Prime; it became one of his most popular songs.|group= n

К 1812 году, несмотря на успех Гримальди как исполнителя, он был близок к банкротству из-за расточительных трат своей жены, нескольких краж, совершенных его бухгалтером, и расходов на поддержание идиллического образа жизни в деревне и частного образования своего сына Дж. Напряженное финансовое положение заставило Гримальди соглашаться на как можно больше провинциальных выступлений. В том же году он отправился в Челтенхэм и снова сыграл Скарамуша в возобновлении "Дон Жуана". В соседнем Глостере он встретил поэта лорда Байрона, на стихотворении которого была основана пьеса, на ужине. Байрон был в восторге от встречи со знаменитым Клоуном, заявив, что испытал "великое и безграничное удовлетворение от знакомства с человеком с такими редкими и глубокими талантами". Гримальди вернулся в Лондон, чтобы сыграть роль королевы Ронабелляны с большим успехом в рождественской пантомиме Ковент-Гардена "Арлекин и красный гном", или "Адамантовый камень". После этого он все чаще играл роли "дам". Позже, в 1814 году, он сыграл главную роль в возобновлении "Дон Жуана" в Садлерс-Уэллс, а Дж.С. исполнил вторую роль Скарамуша. Сборы в кассах были необычайно высокими и убедили Гримальди в том, что его сын способен продолжить его карьеру. В конце года Гримальди столкнулся с двумя неудачами: он был прикован к дому на несколько месяцев из-за болезни и узнал о смерти своего друга, наставника и бывшего тестя Ричарда Хьюза в декабре. В начале 1815 года Гримальди и его сын сыграли роли отца и сына Клоунов в "Арлекине и Фортунио", или "Шинг Му и Тун Тон". "Арлекин и Фортунио", или "Шинг Му и Тун Тон" была первой известной пантомимой, в которой появилась ранняя версия роли главного мальчика, сыгранная Марией де Камп в мужском костюме. Роль главного мальчика не стала регулярной частью пантомимы еще 40–50 лет. Театральные правила были приняты по всей стране и часто строго соблюдались. В Садлерс-Уэллс было запрещено пьянство, ругань, споры, кража одежды из гримерок и пускание ветров. Актерам не разрешалось разговаривать друг с другом за кулисами, а актрисам – брать на бис. Дибдин испытывал трудности, и после тура Гримальди использовал проблемы в Садлерс-Уэллс, чтобы договориться о выгодном контракте. Дибдин согласился на повышение зарплаты, но был недоволен другими требованиями Гримальди и в конечном итоге отдал должность постоянного Клоуна малоизвестному Синьору Паоло.

By 1812, despite Grimaldi's success as a performer, he was close to bankruptcy as a result of his wife's extravagant spending, a number of thefts by his accountant and the cost of maintaining both an idyllic country lifestyle and his son JS's private education. The strain on Grimaldi's finances caused him to accept as many provincial engagements as he could. That year, he travelled to Cheltenham and appeared again as Scaramouche in a revival of Don Juan. In nearby Gloucester he met the poet Lord Byron, on whose poem the play was based, at a dinner party. Byron was in awe at meeting the famous Clown, stating that he felt "great and unbounded satisfaction in becoming acquainted with a man of such rare and profound talents". Grimaldi returned to London to star as Queen Ronabellyana with much success in the Covent Garden Christmas pantomime, Harlequin and the Red Dwarf; or, The Adamant Rock. After this, he increasingly played "dame" roles. Later in 1814, he played the title role in a revival of Don Juan at Sadler's Wells, with JS in his second role as Scaramouche. The receipts at the box office were unusually large and confirmed, in Grimaldi's mind, that his son was capable of sustaining his own career. Grimaldi suffered two setbacks towards the end of the year, becoming housebound for a few months due to illness and learning of the death of his friend, mentor and former father in law, Richard Hughes, in December. In early 1815, Grimaldi and his son played father and son Clowns in Harlequin and Fortunio; or, Shing Moo and Thun Ton. refn|Harlequin and Fortunio; or, Shing Moo and Thun Ton was the first known pantomime to feature an early variation of what would become the principal boy role, played as a breeches role by Maria de Camp. The principal boy role would not become a regular pantomime part for another 40 to 50 years. refn|Theatre rules were adopted nationwide and were often enforced vigorously. At Sadler's Wells, drunkenness, swearing, arguing, stealing clothes from the dressing rooms and breaking wind were all forbidden. Performers were not allowed to converse with each other off stage, and female performers were not allowed to take encores. Dibdin was struggling, and after the tour Grimaldi used the problems at Sadler's Wells to negotiate a lucrative contract. Dibdin agreed to a salary increase but bristled at Grimaldi's other demands and eventually gave the position of resident Clown to the little known Signor Paulo.

Поздняя карьера

В 1815 году Гримальди сыграл Клоуна в пантомиме «Арлекин и Сильфа дуба», или «Слепой нищий из Бетнал-Грина» в Ковент-Гардене, за которой последовала рождественская пантомима «Робинзон Крузо», или «Смелый буканьер», где он исполнил роль Пятницы при Чарльзе Фарли в главной роли. В 1818 году Гримальди совершил прибыльный, но изнурительный тур по Шотландии, Манчестеру и Ливерпулю. Он получил ушибы и растяжения после двух падений, второе из которых ненадолго лишило его возможности ходить. Он и Мэри переехали в дом 56 по улице Эксумоут-Маркет, Ислингтон, где он восстановился после травм, прежде чем отправиться в турне с сыном. На Пасху 1819 года он выступил в пантомиме «Говорящая птица», или «Перизада Колумбина» на музыку Чарльза Дибдина. Зрители с восторгом повторяли последнее слово – «джин», а Гримальди с притворным возмущением упрекал их: «О, как стыдно!». Песню «Hot Codlins» до сих пор исполняют клоуны, часто открывая ею спектакли и пантомимы. Несмотря на успех Синьора Пауло в «Садлерс-Уэллс», вдова Ричарда Хьюза, Люси, являвшаяся мажоритарным акционером театра, умоляла Гримальди вернуться. Он согласился на условиях продажи ему восьмой доли в театре, сохранения должности штатного Клоуна и получения зарплаты в 12 гиней в неделю. Она согласилась с его условиями, и он исполнил роль Гримальдиката в пасхальной пантомиме 1818 года «Маркиз де Карабас», или «Кот в сапогах». Спектакль провалился и был снят с репертуара после одного представления. Гримальди был освистан со сцены после того, как импровизированная шутка (поедание реквизитной мыши) оскорбила зрителей и спровоцировала драку между двумя женщинами в зале. Зрители также были недовольны слабой игрой Гримальди; позже он считал, что это ознаменовало начало упадка его карьеры. Дибдин покинул «Садлерс-Уэллс» в том же году; его удача резко изменилась к худшему, и он провел некоторое время в тюрьме за долги. Дебют Гримальди в качестве владельца театра также оказался неудачным. Хотя Джек Болонья, Мэри, Дж. С. и жена Болоньи Луиза были выбраны на роли в единственной пантомиме, заказанной Гримальди, «Судьбы», или «Святой день Арлекина», он недооценил объем работы, необходимой для управления театром, и напряжение управления ускорило и без того быстрое ухудшение его здоровья. Акции «Садлерс-Уэллс» были проданы, а доля Гримальди перешла к Дэниелу Эгертону. Эгертон хотел оставить Гримальди на зарплате, но предложил отдать его в аренду другим театрам. Гримальди отказался от контракта на этих условиях и вместо этого выступил вместе с Дж. С. в нескольких ангажементах в Ирландии. Во время пасхального сезона 1820 года Гримальди появился в Королевском театре в Ковент-Гардене в пантомиме «Арлекин и Золушка», или «Маленькая стеклянная туфелька». Гримальди сыграл жену главного героя, барона Помпозини; эта роль, вероятно, была одним из первых примеров пантомимической дамы. В последние месяцы 1820 года здоровье Гримальди ухудшилось, и он часто страдал от эмоциональных срывов, спазмов желудка, одышки и сильных ревматических болей. Эти недуги не повлияли на его желание выступать. В сентябре того же года он появился в Ковент-Гардене в роли Касрака в «Аладдине», а затем в рождественской пантомиме «Арлекин и брат Бэкон»; пантомима имела особый успех. В мае 1821 года Гримальди потерял сознание после спектакля «Ундина», или «Дух вод». Врачи диагностировали у него «преждевременную старость». В начале 1820-х годов Гримальди ненадолго поправился и заключил шестинедельный контракт в театре «Кобург», где он выступил в роли Клоуна в пантомиме «Сальмагунди», или «Пир Клоуна всех сортов», которая продержалась на сцене неделю, прежде чем ее сменили «Споры в Китае», или «Арлекин и торговцы из Гонконга». Обе постановки имели успех, но Гримальди заболел на полпути к последней. В 1822 году Гримальди, будучи в плохом состоянии здоровья, отправился в Челтенхэм, чтобы выполнить контракт в качестве Клоуна в пантомиме «Арлекин и Огриха», или «Спящая красавица в лесу», где Клоуна играл другой актер. Несмотря на то, что репетиции были прерваны из-за быстрого ухудшения здоровья Гримальди, критики высоко оценили его выступления. Рефн|Спа Челтенхэм был известен своими якобы целебными свойствами. Гримальди принял это во внимание, решив принять участие в пантомиме, несмотря на болезнь; он регулярно пил воду во время своего визита и между выступлениями. В 1813 году газета The Times отметила: «Хотя Гримальди официально вышел на пенсию, он до 1824 года продолжал получать половину своей прежней скромной зарплаты из Дрюри-Лейн. Вскоре после прекращения выплат гонорара Гримальди обнищал из-за ряда неудачных бизнес-предприятий и из-за того, что он доверил управление своими провинциальными доходами людям, которые его обманули. Несмотря на свои недуги, он предлагал свои услуги в качестве эпизодического актера в рождественских пантомимах. Вместе с Болоньей в 1827 году он ненадолго вновь появился в «Садлерс-Уэллс», где давал уроки актерского мастерства миму Уильяму Пейну, будущему отцу братьев Пейн. Он также начал работать на Ричарда Бринсли Пика, тезке Ричарда Бринсли Шеридана, который был драматургом в Английском оперном театре. Пик нанял Гримальди для исполнения главной роли в пантомиме «Остров обезьян» вместе со своим сыном Дж. С. Однако здоровье Гримальди ухудшилось, и он был вынужден отказаться от участия перед открытием спектакля; его сцену вырезали. Раннее окончание карьеры, беспокойство о деньгах и неопределенность в отношении будущего сына привели его в состояние все большей депрессии. В 1828 году для него было проведено два «прощальных» благотворительных представления. В первом он появился в роли Хока, немецкого солдата, и пьяного матроса в мелодраме Томаса Дибдина «Шестерки», или «Бесы» в «Садлерс-Уэллс» перед аудиторией в 2000 человек. Не в силах долго стоять, он спел дуэт с Дж. С. и завершил вечер сценой из «Матушки Гусыни». Его последнее прощальное благотворительное представление 27 июня 1828 года состоялось в Дрюри-Лейн. С 1828 по 1836 год Гримальди полагался на благотворительные взносы, чтобы заменить потерянный доход. Отношения между Гримальди и его сыном впервые испортились в начале 1820-х годов. Дж. С., который сделал карьеру, подражая игре своего отца, получал благоприятные отзывы в роли Клоуна, но его успех постоянно мерк на фоне успеха отца. Он стал испытывать обиду на отца и публично избегал любых ассоциаций с ним. Дж. С. стал алкоголиком и был все более ненадежным. В 1823 году он отдалился от своих родителей, которые видели своего сына лишь изредка в течение следующих четырех лет, поскольку Дж. С. намеренно избегал их. Дж. С. наконец вернулся домой в 1827 году, когда Гримальди и Мэри проснулись ночью и обнаружили своего сына, стоящего на улице, в бреду, истощенным и неопрятным. После участия в нескольких рождественских пантомимах и благотворительных представлениях для своего отца Дж. С. остался без работы и на некоторое время был заключен в тюрьму за долги; его алкоголизм также усугубился. В 1832 году Гримальди, Мэри и их сын переехали в Вулич, но Дж. С. часто злоупотреблял гостеприимством своих родителей, приводя домой проституток и устраивая драки в доме со своими друзьями-алкоголиками. Он переехал позже в том же году и умер в своей комнате 11 декабря 1832 года в возрасте 30 лет. Почти парализованный Гримальди и Мэри, пережившая инсульт за несколько дней до смерти Дж. С., заключили пакт о самоубийстве. Они приняли некоторое количество яда, но результатом стали лишь продолжительные спазмы в животе. Разочарованные неудачей, они отказались от идеи самоубийства. Мэри умерла в 1834 году, и Гримальди переехал в дом 33 по улице Саутгемптон-стрит, Ислингтон. 31 мая 1837 года он пожаловался на сжатие в груди, но достаточно оправился, чтобы посетить местный паб «Маркиз Корнуоллис», где провел приятный вечер, развлекая посетителей и выпивая в избытке. Он вернулся домой тем вечером и был найден мертвым в постели своей горничной на следующее утро. Коронер зафиксировал, что он «умер по воле Божьей». Гримальди был похоронен на кладбище церкви Святого Иакова в Пентонвилле 5 июня 1837 года. Кладбище и прилегающая к нему территория позже были названы парком имени Джозефа Гримальди.

In 1815, Grimaldi played Clown in Harlequin and the Sylph of the Oak; or, The Blind Beggar of Bethnal Green at Covent Garden, followed by the Christmas pantomime Robinson Crusoe; or, The Bold Buccaneer, in which he played Friday to Charles Farley's title character. Grimaldi conducted a remunerative but gruelling tour to Scotland, Manchester and Liverpool in 1818. He sustained bruising and strains from two falls, the second of which left him briefly unable to walk. He and Mary moved to 56 Exmouth Market, Islington, where he recovered from his injuries before going on tour with his son. At Easter 1819, in The Talking Bird, or, Perizade Columbine, with lyrics by Charles Dibdin. The audience shouted back the last word, "gin" with glee, and Grimaldi would scold them in a shocked tone: "Oh! For Shame!". "Hot Codlins" is still sung by Clowns, often to open performances of plays and pantomimes. Despite Signor Paulo's success at Sadler's Wells, Richard Hughes's widow Lucy, who was a majority shareholder at the theatre, pleaded with Grimaldi to return. He agreed on the conditions that he was sold an eighth share in the theatre, remained the resident Clown and received a salary of 12 guineas a week. She agreed to his terms, and he took the part of Grimaldicat in the 1818 Easter pantomime The Marquis De Carabas; or, Puss in Boots. The show was a disaster and closed after one night. Grimaldi was booed off the stage after an impromptu joke (eating a prop mouse) upset the audience and caused two female audience members to fight in the auditorium. The audience was also angry at Grimaldi's weak performance; later he felt that this marked the beginning of his career's decline. Dibdin left Sadler's Wells that year; his fortunes changed rapidly for the worse, and he spent time in a debtors' prison. Grimaldi's debut as a theatre proprietor was also a failure. Although Jack Bologna, Mary, JS and Bologna's wife Louisa were all cast in Grimaldi's only commissioned pantomime, The Fates; or, Harlequin's Holy Day, he had underestimated the amount of work required to run a theatre, and the strain of management hastened the already rapid deterioration in his health. The shares in Sadler's Wells were sold, with Grimaldi's going to Daniel Egerton. Egerton wanted to keep Grimaldi on the payroll but proposed loaning him to other theatres. Grimaldi refused a contract on these terms and instead appeared alongside JS in a few engagements in Ireland. During the Easter season of 1820, Grimaldi appeared at the Theatre Royal, Covent Garden, in Harlequin and Cinderella; or, the Little Glass Slipper. Grimaldi played the wife of the lead character Baron Pomposini; the role was probably an early example of a pantomime dame. In the latter months of 1820, Grimaldi's health worsened, and he suffered frequent emotional breakdowns, gastric spasms, breathlessness and severe rheumatoid pain. These ailments did not affect his desire to perform. That September he appeared at Covent Garden, as Kasrac in Aladdin followed by the Christmas pantomime Harlequin and Friar Bacon; the pantomime was particularly successful. In May 1821, Grimaldi collapsed after a performance of Undine; or, the Spirit of the Waters. Doctors diagnosed him as suffering from "premature old age". In the early 1820s, Grimaldi made a brief recovery and held a six week engagement at the Coburg Theatre where he appeared as Clown in Salmagundi; or, the Clown's Dish of All Sorts; a pantomime which ran for a week before being replaced by Disputes in China; or, Harlequin and the Hong Merchants. Both productions were successful, but Grimaldi was taken ill half way through the latter's run. In 1822, Grimaldi travelled to Cheltenham, in poor health, to fulfil an engagement as Clown by another actor in Harlequin and the Ogress; or, the Sleeping Beauty in the Wood. Despite the rehearsals being cut short due to Grimaldi's rapidly deteriorating health, critics praised his performances. refn|The Cheltenham Spa was famous for its supposedly curative powers. Grimaldi factored this into his decision to take the engagement in ill health; he regularly drank the water during his visit and between performances. The Times noted in 1813:

Although officially retired, Grimaldi still received half of his former small salary from Drury Lane until 1824. Soon after the fee stopped, Grimaldi fell into poverty after a number of ill conceived business ventures and because he had entrusted management of his provincial earnings to people who cheated him. Despite his disabilities, he offered his services as a cameo performer in Christmas pantomimes. Along with Bologna, in 1827 he re appeared briefly at Sadler's Wells where he gave some acting instruction to the mime artist William Payne, the future father of the Payne Brothers. He also started working for Richard Brinsley Peake, namesake of Richard Brinsley Sheridan, who was the dramaturge at the English Opera House. Peake hired Grimaldi to star in Monkey Island alongside his son JS. However, Grimaldi's health deteriorated further and he was forced to quit before the show opened; his scene was cut. The early end to his career, worries about money, and the uncertainty over his son's future made him increasingly depressed. In 1828, two "farewell" benefit performances were held for him. In the first, he appeared as Hock the German soldier and a drunken sailor in Thomas Dibdin's melodrama The Sixes; or, The Fiends at Sadler's Wells to an audience of 2,000 people. Unable to stand for long periods of time, he sang a duet with JS and finished the evening with a scene from Mother Goose. His last farewell benefit performance on 27 June 1828 was at Drury Lane. Between 1828 and 1836, Grimaldi relied on charity benefits to replace his lost income. The relationship between Grimaldi and his son first became strained during the early 1820s. JS, who had made a career of emulating his father's act, received favourable notices as Clown, but his success was constantly overshadowed by that of his father. He became resentful of his father and publicly shunned any association with him. JS became an alcoholic and was increasingly unreliable. In 1823, he became estranged from his parents, who saw their son only occasionally over the next four years, as JS went out of his way to avoid them. JS finally returned home in 1827, when the Grimaldis were awakened one night to discover their son standing in the street, feverish, emaciated and dishevelled. After appearing in a few Christmas pantomimes and benefits for his father, JS fell into unemployment and was incarcerated in a debtors' prison for a time; his alcoholism also further worsened. In 1832, Grimaldi, Mary and their son moved to Woolwich, but JS often abused his parents' hospitality by bringing home prostitutes and fighting in the house with his alcoholic friends. He moved out later that year and died at his lodgings on 11 December 1832, aged 30. With Grimaldi almost crippled, and Mary having suffered a stroke days before JS's death, they made a suicide pact. They took some poison, but the only result was a long bout of stomach cramps. Dismayed at their failure, they abandoned the idea of suicide. Mary died in 1834, and Grimaldi moved to 33 Southampton Street, Islington, On 31 May 1837 he complained of a tightening of the chest but recuperated enough to attend his local public house, The Marquis of Cornwallis, where he spent a convivial evening entertaining fellow patrons and drinking to excess. He returned home that evening and was found dead in bed by his housekeeper the following morning. The coroner recorded that he had "died by the visitation of God". Grimaldi was buried in St. James's Churchyard, Pentonville, on 5 June 1837. The burial site and the area around it was later named Joseph Grimaldi Park.

Наследие и репутация

После смерти Грималди Чарльз Диккенс был приглашен Ричардом Бентли отредактировать и улучшить неуклюже написанную биографию Томаса Эггертона Уилкса о Грималди, основанную на собственных записках клоуна. Диккенс выполнил эту работу под своим обычным псевдонимом "Боз". В детстве Диккенс видел выступление Грималди в театре "Звезда" в Рочестере в 1820 году. "Воспоминания Джозефа Грималди", иллюстрированные Джорджем Крюкшенком, к удивлению Диккенса, пользовались большим успехом. Слава Грималди была основана прежде всего на его многочисленных триумфах в роли Клоуна в пантомимах. Его Клоун сатирически изображал многие аспекты современной британской жизни и комически высмеивал нелепости моды. Грималди быстро стал самым известным Клоуном в Лондоне, постепенно превращая образ Клоуна из неуклюжего деревенского простака в самого важного персонажа арлекинады, даже более значимого, чем Арлекин. Он расширил роль Клоуна, включив в нее множество комических амплуа, от соперника в любви до домашнего повара или няни. Популярность Грималди изменила структуру вечернего представления, так что первая, относительно серьезная часть пантомимы вскоре сведена была "почти к предлогу для определения персонажей, которые должны были превратиться в героев арлекинады". Он стал настолько доминирующим в арлекинаде, что более поздних Клоунов стали называть "Джоуи", а это прозвище, наряду с его дизайном грима, впоследствии распространилось и на другие типы клоунов. В 1846 году один из авторов "Сборника Бентли" писал: "Для тех, кто никогда не видел его, описание бесполезно; для тех, кто видел, никакая похвала не сможет передать их восхищение. Поэтому мы качаем головой и говорим: "Ах! Вам следовало увидеть Грималди!" Другой автор отмечал, что его выступления возвышали его роль благодаря "острому наблюдению за слабостями и абсурдами общества. Он – лучший практический сатирик, которого когда-либо знал свет. Он был настолько естественно экстравагантен, что [никто не стеснялся] смеяться до слез, глядя на Джо и его комические выходки". Британский драматург Джеймс Планше в рифмованном двустишии выразил опасение, что смерть Грималди означает конец жанра: "Ушли лучшие дни пантомимы; Грималди, Барнс, Болонья – мертвы!" Грималди стал "безусловно самым популярным английским артистом своего времени". Ричард Финдлэйтер, автор биографии Грималди 1955 года, заметил: "Вот Джоуи Клоун, первый из десяти тысяч Джоуи, взявших его имя; вот гений английского веселья, в праздничном великолепии своего правления в Садлерс-Уэллс и Ковент-Гарден. При жизни [Грималди] обычно признавался самым забавным и любимым человеком в британском театре". Поздний биограф, Эндрю Макконнелл Стотт, писал, что "Джоуи был первым великим экспериментом в создании комического персонажа, и, сместив акцент в клоунаде с трюков и нелепостей на характер, сатиру и полное ощущение личности, он заложил основы для всех тех поздних комиков, чей юмор прежде всего проистекает из сильного чувства идентичности". Сегодня память о Грималди чтят ежегодной поминальной службой в первое воскресенье февраля в церкви Святой Троицы в Хакни. Служба, которая проводится с 1940-х годов, привлекает сотни клоунов-исполнителей со всего мира, посещающих ее в полном клоунском костюме. В 2010 году в парке Джозефа Грималди был установлен музыкальный мемориал в форме гроба, посвященный Грималди, сделанный из музыкальных напольных плиток. Бронзовые плитки настроены таким образом, что при танце на них можно играть мелодию "Hot Codlins". В 2017 году вышел фильм "Грималди: Самый забавный человек в мире", посвященный жизни Грималди, в котором снялись братья Чакл, Вики Мишель и Дэвид Эссекс.

After Grimaldi's death, Charles Dickens was invited by Richard Bentley to edit and improve Thomas Egerton Wilks's clumsily written life of Grimaldi, which had been based on the clown's own notes, which Dickens did under his regular nom de plume, "Boz". As a child, Dickens saw Grimaldi perform at the Star Theatre, Rochester, in 1820. The Memoirs of Joseph Grimaldi, illustrated by George Cruikshank, sold well, to Dickens's surprise. Grimaldi's fame was established primarily by his numerous successes as Clown in pantomimes. His Clown satirised many aspects of contemporary British life, and made comic mockery of absurdities in fashion. Grimaldi quickly became the most famous Clown in London, gradually transforming the Clown character from a pratfalling country bumpkin into the most important character in the harlequinade, more important even than Harlequin. He expanded the role of Clown to include a range of comic impersonations, from the rival suitor, to household cook or nurse. Grimaldi's popularity changed the balance of the evening's entertainment, so that the first, relatively serious, section of the pantomime soon dwindled to "little more than a pretext for determining the characters who were to be transformed into those of the harlequinade." He became so dominant in the harlequinade that later Clowns were known as "Joey", and the term, as well as his make up design, were later generalised to other types of clowns. A contributor to Bentley's Miscellany wrote in 1846: "To those who never saw him, description is fruitless; to those who have, no praise comes up to their appreciation of him. We therefore shake our heads and say 'Ah! You should have seen Grimaldi!'" Another writer commented that his performances elevated his role by "acute observation upon the foibles and absurdities of society. He is the finest practical satyrist that ever existed. He was so extravagantly natural, that [no one was] ashamed to laugh till tears coursed down their cheeks at Joe and his comicalities." The British dramatist James Planché worried, in a rhymed couplet, that Grimaldi's death meant the end of a genre: "Pantomime's best days are fled; Grimaldi, Barnes, Bologna dead!" Grimaldi became "easily the most popular English entertainer of his day". Richard Findlater, author of a 1955 Grimaldi biography, commented: "Here is Joey the Clown, the first of 10,000 Joeys who took their name from him; here is the genius of English fun, in the holiday splendour of his reign at Sadler's Wells and Covent Garden during his lifetime [Grimaldi] was generally acclaimed as the funniest and best loved man in the British theatre." A later biographer, Andrew McConnell Stott, wrote that "Joey had been the first great experiment in comic persona, and by shifting the emphasis of clowning from tricks and pratfalls to characterisation, satire and a full sense of personhood, he had established himself as the spiritual father of all those later comedians whose humour stems first and foremost from a strong sense of identity." Grimaldi is remembered today in an annual memorial service on the first Sunday in February at Holy Trinity Church in Hackney. The service, which has been held since the 1940s, attracts hundreds of clown performers from all over the world who attend the service in full clown costume. In 2010 a coffin shaped musical memorial dedicated to Grimaldi, made of musical floor tiles, was installed in Joseph Grimaldi Park. The bronze tiles are tuned so that when danced upon it is possible to play "Hot Codlins". A 2017 film, Grimaldi: The Funniest Man in the World, revolves around Grimaldi's life and starred the Chuckle Brothers, Vicki Michelle and David Essex.