Ликвидация безграмотности в Советской России (1920-е – 1930-е годы)

Введение

Кампания 1920-х – 1930-х годов по ликвидации неграмотности в Советском Союзе

Ликбез (ликбе́з, от ликвида́ция безгра́мотности, – устранение неграмотности) – кампания по искоренению неграмотности в Советской России и Советском Союзе в 1920-е и 1930-е годы. Этот термин также использовался для обозначения различных школ и курсов, созданных в рамках этой кампании. В настоящее время в русском языке этот термин иногда употребляется в качестве сленга для обозначения обучения неподготовленной аудитории основам какой-либо науки, процесса или явления.

Предыстория

В 1897 году общий уровень грамотности в Российской империи оценивался в 24%, при этом уровень грамотности в сельской местности составлял 19,7%. Населению было доступно мало школ, особенно в сельской местности. Вплоть до начала XX века в земских школах отсутствовали четкие учебные планы и методические рекомендации. В 1891 году школы грамотности перешли под управление церкви и сохраняли преимущественно религиозную программу обучения, с акцентом на преподавание старославянского языка. Крестьяне в основном занимались самообразованием и часто обращались в школы, организованные политическими диссидентами, в поздний период царствования. Столкнувшись с растущим недовольством населения, царь Александр II издал указ о повышении платы за обучение, что препятствовало дальнейшей социальной мобильности крестьян, которым была предоставлена свобода передвижения. Во время правления царя Николая II (1894–1917) либералы добивались создания всеобщей системы образования, которая, по мнению исследователей, могла бы получить дальнейшее развитие, если бы не Первая мировая война.

Большевистская кампания по распространению грамотности

Когда партия большевиков пришла к власти в 1917 году, они столкнулись с разваливающейся империей, печально известной своей отсталостью и неразвитой системой образования. В 1917 году на территории, оставшейся под контролем царского правительства, по оценкам, 37,9% мужчин старше семи лет умели читать и писать, в то время как грамотность среди женщин составляла всего 12,5%. Взгляды Ленина на грамотность основывались на ее экономических и политических преимуществах. "Без грамотности, – заявлял он, – не может быть политики, могут быть только слухи, сплетни и предрассудки". Кампания по ликвидации безграмотности (ликбез) началась 26 декабря 1919 года, когда Владимир Ленин подписал декрет советского правительства "О ликвидации безграмотности среди населения РСФСР". Согласно этому декрету, все граждане в возрасте от 8 до 50 лет должны были научиться читать и писать на родном языке. Было создано 40 000 ликбезовских пунктов (ликпунктов) в качестве центров образования и повышения грамотности. Борясь за время и финансирование во время Гражданской войны в России 1917–1923 годов, Наркомпрос, советское министерство образования, оперативно сформировал Всероссийскую чрезвычайную комиссию по ликвидации безграмотности (ВЧКл/б), которая отвечала за подготовку учителей, а также организацию и пропаганду кампании по ликвидации безграмотности. Для различных секторов советского общества были установлены конкретные процентные квоты по грамотности, начиная от крестьянства и заканчивая профсоюзами. Например, профсоюзная кампания ставила целью достичь 100% грамотности среди своих рабочих к 1923 году. Большевики также полагали, что посредством кампаний по ликвидации безграмотности они смогут легко продвигать партийную идеологию и формировать мировоззрение населения. Женщины, учитывая их низкий уровень грамотности, рассматривались как обладающие наибольшим потенциалом для того, чтобы стать "модернизаторами" советского общества. Образование крестьянок, по мнению большевиков, должно было разрушить патриархальное доминирование в сельской местности. Ленин писал в работе "Эмансипация женщин", что неграмотность женщины ослабит "боевой дух" членов партии мужского пола и помешает женам понимать идеалы своих мужей. В Азербайджанской Советской Социалистической Республике кампания по женской грамотности в основном проводилась членами Клуба имени Али Байрамова, женской организации, основанной азербайджанскими большевичками в Баку в 1920 году. Чтобы расширить свое влияние на крестьянство, большевики построили читальные залы в деревнях по всей стране. Эти залы служили скорее центрами пропаганды, чем библиотеками: грамотный крестьянин выступал в роли "красного чтеца" и проводил обсуждения текстов, направленных партийными директивами, с членами местной общины. Посещение чаще всего было обязательным, поскольку читальные залы оказались одним из самых эффективных инструментов партийной пропаганды, где формировались кампании и местные жители узнавали о событиях в мире. Однако к 1923 году стало очевидно, что кампания имеет свои недостатки. Во-первых, Наркомпросу было трудно конкурировать за финансирование с Политбюро. Бюджет Наркомпроса на образование в области грамотности снизился с 2,8% в 1924–1925 годах до 1,6% в 1927–1928 годах. Ликбезовские школы не создавались на местах по приказу партийных элит, а в значительной степени зависели от инициативы снизу. Наркомпросу также было трудно найти образованных учителей, готовых жить в изолированных условиях сельской местности. Во многих случаях крестьяне и рабочие студенты встречали своих педагогов и учителей грамотности с враждебностью из-за их "мелкобуржуазного" происхождения. Для решения этой проблемы местные власти установили систему поощрений для работников, посещавших занятия, предоставляя им особые привилегии. В некоторых крайних случаях, во время голода 1922 года, многие районы требовали, чтобы неграмотные мужчины и женщины посещали школу грамотности, чтобы получить свои продовольственные карточки. Опасаясь, что они не достигают населения и не вызывают того читательского ажиотажа, на который надеялись, Политбюро решило активно финансировать и поддерживать клубы и общества, такие как общество "Вниз с неграмотностью".

When the Bolshevik Party came to power in 1917, they faced a crumbling empire infamous for its perceived backwardness and poor education system. In 1917, within the remaining Tsarist territories, an estimated 37.9% of the male population above seven years old was literate and only 12.5% of the female population was literate. Lenin's views on literacy were rooted in its economic and political benefits. "Without literacy," he declared, "There can be no politics, there can only be rumors, gossip and prejudice." The likbez campaign was started on December 26, 1919, when Vladimir Lenin signed the decree of the Soviet government "On Eradication of Illiteracy Among the Population of the RSFSR" ("О ликвидации безграмотности среди населения РСФСР"). According to this decree, all people aged 8 to 50 were required to become literate in their native language. 40,000 likbez stations (ликпункты) were set up as centers for education and achieving literacy. Fighting for time and funding during the ensuing Russian Civil War of 1917–23, Narkompros, the Soviet Ministry of Education, quickly assembled the VeCheKa Likbez (Всероссийской чрезвычайной комиссии по ликвидации безграмотности (ВЧКл/б), the All Russia Extraordinary Commission for the Liquidation of Illiteracy) which was to be responsible for the training of literacy teachers as well as organizing and propagating the literacy campaign. From the peasantry to trade unions, specific literacy percentage quotas were set for different sectors of Soviet society. For example, the trade union campaign aimed for 100% literacy for its workers by 1923. The Bolsheviks also believed that through literary campaigns they could easily promote Party ideology and shape the population's outlook. Women, given their low literacy rate, were regarded as having the highest potential for becoming the "modernizers" of Soviet society. Through the education of peasant women, the Bolsheviks hoped to break down the patriarchal domination of rural society. Lenin had written in The Emancipation of Women that a woman's illiteracy would impair the "fighting spirit" of male party members and prevent wives from grasping their husbands' ideals. In the Azerbaijan Soviet Socialist Republic, the women's literacy campaign was largely carried out by members of the Ali Bayramov Club, a women's organization founded by Azeri Bolshevik women in Baku in 1920. To further extend their reach to the peasant community, the Bolsheviks built reading rooms in villages across the country. Serving as a propaganda center rather than library, a literate peasant would act as the room's "red reader" and lead discussions on texts sent by the Party directive with members of the local community. Attendance was most often mandatory, as the reading rooms proved to be one of the Party's most successful propaganda tools, where campaigns would take shape and the locals would hear about happenings in the outside world. By 1923, however, it was clear that the campaign had its shortcomings. For one thing, Narkompros was having difficulty competing for funding from the Politburo. The Narkompros budget for literacy education dropped from 2.8% in 1924–5 to 1.6% in 1927–8. Likbez literary schools were not established locally by order of Party elites—instead, they relied heavily on grassroots demand. Narkompros also found it hard to find educated teachers actually willing to live in the isolated conditions of the countryside. In many cases, peasant and proletariat students met their educators and literacy teachers with hostility due to their "petty bourgeois" backgrounds. To solve this problem, local governments established a system of rewards for workers who attended class, granting special privileges to those who did. In some extreme cases, during the 1922 famine, many districts required their illiterate male and female populations to attend literacy school in order to earn their food points. Fearing they were not reaching out to the population and making the popular reading frenzy that they had hoped, the Politburo decided to heavily fund and promote clubs and societies such as the Down with Illiteracy society.

Раннее распространение

Пропаганда грамотности вошла в популярную советскую культуру благодаря политике ликбеза, укорененной в большевистском стремлении к массовой грамотности сразу после прихода большевиков к власти. После Октябрьской революции 1917 года Анатолий Луначарский, народный комиссар просвещения, сознательно внедрял политическую пропаганду в советские школы, особенно в трудовые школы, учрежденные в 1918 году на основании Положения об единой трудовой школе. Эти пропагандистские брошюры, обязательные тексты и плакаты художественно воплощали ключевые ценности советского движения за грамотность как в сельской местности, так и в городах, а именно концепцию, сформулированную Лениным: «Без грамотности не может быть политики, могут быть только слухи, сплетни и предрассудки». Эта концепция, советская оценка значимости грамотности, позднее нашла отражение в работах, таких как «Литература и революция» Троцкого (1924), где Троцкий описывает литературу и чтение как движущие силы в формировании нового коммунистического человека. В первые годы кампании «Ликбез» государство принудительно зачисляло миллионы неграмотных советских граждан из городов и деревень в школы грамотности, требуя от них усвоения ленинской идеологии про-грамотности. В этот период комсомольцам и отрядам юных пионеров было поручено распространять пропаганду грамотности в виде брошюр и устно среди неграмотных жителей деревень. Особенно в детском образовании государство представляло привитие грамотности как средство, позволяющее детям в полной мере развивать такие желательные качества, как любопытство и терпение. Пик кампании по ликвидации безграмотности, проводимой Народным комиссариатом просвещения (Наркомпросом) РСФСР, пришелся на десятую годовщину Октябрьской революции – 7 ноября 1927 года. Российский транспортный профсоюз, располагавший годовым бюджетом в 40–50 миллионов рублей на образовательные цели, в основном отвечал за реализацию инициатив по грамотности, распространение пропагандистских брошюр и обеспечение школ, спонсируемых профсоюзом, книгами и учебными материалами. Государственные методические материалы 1920-х годов, посвященные положению домашних работников, уделяли особое внимание грамотности, связанной с членством в профсоюзе. Эти рассказы, частушки, стихи, карикатуры и пьесы распространялись через брошюры, журналы и стенные газеты и обычно рассказывали о молодых, одиноких, неграмотных женщинах из деревни. В этих пропагандистских произведениях удача угнетенных женщин начинала меняться, когда они знакомились с местными советскими чиновниками. В сюжете большинства этих работ главные героини, обычно бежавшие из родных деревень после пережитого сексуального насилия, обретали новую жизнь после встречи с советскими чиновниками в своих новых городских домах. В этих пропагандистских историях об успехе грамотность была средством, с помощью которого женщины могли повысить свой статус как работниц в профсоюзах и советском обществе. В 1924 году 90% домашних работников, прибывших из деревень, были неграмотны и в советской литературе и пропаганде их называли «третьим фронтом» – частью населения, которую необходимо было поднять с помощью грамотности.

Pro literacy propaganda came into popular Soviet culture with the government's policy of likbez rooted in the Bolshevik push for mass literacy directly following the Bolshevik rise to power. After the 1917 Bolshevik Revolution, Anatoly Lunachersky, the Soviet People's Commissariat for Education made a conscious effort to introduce political propaganda into Soviet schools, particularly the labour schools that had been established in 1918 under the Statute on the Uniform Labour School. These propaganda pamphlets, required texts, and posters artistically embodied the core values of the Soviet push for literacy in both rural and urban settings, namely the concept espoused by Lenin that "Without literacy, there can be no politics, there can only be rumors, gossip and prejudice." This concept, the Soviet valuing of literacy, was later echoed in works like Trotsky's 1924 Literature and Revolution, in which Trotsky describes literature and reading as driving forces in the forging of a new Communist man. In the early years of the Likbez campaign, the State compulsarily enrolled millions of illiterate Soviets from both town and country in literacy schools, requiring these citizens to engage with the Leninist ideology of pro literacy. In this period, Komsomol members and Young Pioneer detachments were also commissioned to spread pro literacy propaganda in the form of pamphlets and word of mouth to village illiterates. In children's education, particularly, inoculation of illiteracy was presented by the State as a means by which children could most fully develop desirable qualities such as curiosity and patience. The height of the Russian Soviet Federated Socialist Republic's (RSFR) People's Commissariat of Enlightenment (Narkompros) literacy campaign lasted until the tenth anniversary of the October Revolution, 7 November 1927. The Russian Transport Union, with its educational administration's 40 50 million ruble annual spending capacity, was largely in charge of seeing to the promulgation of literacy initiatives, transmission of pro literacy pamphlets, and dissemination of books and reading materials to Union sponsored schools. State sponsored prescriptive materials in the 1920s concerning the plight of the domestic worker had a specific focus on literacy stemming from Union membership. These short stories, chastushki, poems, cartoons, and plays were spread through pamphlets, journals, and wall newspapers and were usually tales about young, single, illiterate women from the countryside. In these pieces of propaganda, it was when the downtrodden women became acquainted with local Soviet officials that the women's luck began to change. In the plot lines of most of these works, the main characters, who had usually fled their countryside homes after being taken advantage of sexually, experienced reversals of fortunes after meeting Soviet officials in their new, urban homes. In these rags to riches propaganda tales, literacy was the vehicle by which women were able to lift up their status as workers within Unions and Soviet society. In 1924, 90% of domestic workers coming from villages were illiterate and were referred to in Soviet literature and propaganda as the "third front," a subset of the population which needed to be raised up through literacy.

Плакаты в поддержку грамотности

Пропагандистские плакаты в пользу грамотности были недорогим способом для Государственного издательства в Ленинграде и других советских государственных органов охватить широкую аудиторию. Пропагандистские плакаты были важным оружием большевиков во время Гражданской войны 1918–1921 годов, и они оставались в употреблении даже после её окончания. После Гражданской войны и введения Лениным политики НЭП, пропагандистские плакаты стали всё чаще изображать преобразование советской повседневной жизни. Плакаты, пропагандирующие грамотность, продвигали коммунистическую идеологию среди населения, показывая преимущества грамотности для каждого человека в отдельности. Женский отдел (Женотдел) Русской Советской партии особенно активно распространял брошюры и плакаты в поддержку грамотности в период кампании "Ликбез". Использование женщин в качестве главных героинь было ключевым элементом пропагандистской литературы эпохи "Ликбеза". Сюжет о том, как женщины улучшают своё положение в советском обществе благодаря грамотности, впервые появился в широко распространённых историях о служанках, добившихся успеха в начале 1920-х годов. Например, к пятой годовщине российского декрета о ликвидации безграмотности (декабрь 1924 года) Государственный комиссионный орган Иваново-Вознесенска (губернии) опубликовал брошюру, в которой связал отставание женщин в достижении полного равенства с их мужьями с невежеством и неграмотностью. Освоив грамоту, главная героиня брошюры, Рябникова, обретает независимость и вырывается из-под гнёта властного мужа, чтобы стать полезным членом советского общества. Более того, образы женщин стали центральными в советских пропагандистских плакатах, призывающих к грамотности, в период кампании "Ликбез". Советские художники создали женский образ, соответствующий широко используемому образу рабочего или кузнеца, только в 1920 году, после Гражданской войны.

Кампания для нерусскоязычных

В нерусскоязычных районах советского населения Наркомпрос проводил политику коренизации (буквально "укоренение") в отдельных автономных регионах и республиках, доходящую до того, что обучение русскому языку рассматривалось как контрреволюционное преступление. Для различных национальностей иерархия ABCD, система, ранжировавшая 120 языков Советского Союза по их коммуникативной значимости, определяла конкретный план достижения грамотности для каждой национальности. В 1924 году учебники печатались лишь на 25 языках Советского Союза. Однако к 1934 году их печатали уже на 104 языках.