Европейское сословие патрициатов в пост-римский период.

Введение

Патрицианство, качество принадлежности к патрициату, возникло в древнем мире, где в таких городах, как Древний Рим, существовал социальный класс патрицианских семей, чьи члены изначально были единственными, кому разрешалось исполнять многие политические функции. В период расцвета европейских городов в XII и XIII веках, патрициат – ограниченная группа семей со специальным конституционным положением – по мнению Анри Пиренна, являлся движущей силой этого процесса. В Центральной Европе XIX века термин стал синонимом высшей буржуазии и не может быть отождествлен со средневековым патрициатом. В морских республиках Итальянского полуострова, а также в немецкоязычных частях Европы, патриции фактически являлись правящим органом средневекового города. Особенно в Италии они были частью дворянства. С возникновением средневековых городов, итальянских городов-государств и морских республик, патрициат стал формально определенным социальным классом правящих богатых семей. Они встречались в итальянских городах-государствах и морских республиках, особенно в Венеции, Генуе, Пизе и Амальфи. Они также были представлены во многих свободных имперских городах Священной Римской империи, таких как Нюрнберг, Равенсбург, Аугсбург, Констанц, Линдау, Берн, Базель, Цюрих и многих других. Как и в Древнем Риме, патрицианский статус обычно передавался по наследству. Однако членство в патрициате могло передаваться и по женской линии. Например, если брак был одобрен родителями невесты, муж патрицианской дочери получал право на членство в патрицианском обществе Императорского Свободного Города Линдау на тех же условиях, что и младший сын патриция (то есть, после уплаты номинального взноса), даже если муж в противном случае считался социально непригодным. Присоединение к патрициату посредством этого механизма называлось "erweibern". В любом случае, только мужчины-патриции могли занимать или участвовать в выборах на большинство политических должностей. Зачастую, как в Венеции, не-патриции практически не имели политических прав. Велись списки лиц, обладающих этим статусом, наиболее известным из которых является Libro d'Oro (Золотая книга) Венецианской республики. После падения династии Гогенштауфенов (1268 год) городские республики все чаще превращались в княжества, такие как Миланское герцогство и Веронское господство. Более мелкие республики были поглощены монархическими государствами или другими республиками, например, Пиза и Сиена – Флоренцией. В результате этих событий, особая роль местных патрициев была ограничена муниципальными делами. Несколько сохранившихся патрицианских конституций, в частности в Венеции и Генуе, были упразднены завоевательными французскими армиями в период после Французской революции, хотя многие патрицианские семьи оставались социально и политически влиятельными, и некоторые сохраняют это влияние по сей день. В современную эпоху термин "патриций" также широко используется для обозначения высшей буржуазии (не отождествляемой с аристократией) во многих странах; в некоторых странах он расплывчато относится к недворянским высшим слоям общества, особенно до XX века.

Post Roman European social class

Patricianship, the quality of belonging to a patriciate, began in the ancient world, where cities such as Ancient Rome had a social class of patrician families, whose members were initially the only people allowed to exercise many political functions. In the rise of European towns in the 12th and 13th centuries, the patriciate, a limited group of families with a special constitutional position, in Henri Pirenne's view, was the motive force. In 19th century Central Europe, the term had become synonymous with the upper Bourgeoisie and cannot be interchanged with the medieval patriciate in Central Europe. In the maritime republics of the Italian Peninsula as well as in German speaking parts of Europe, the patricians were as a matter of fact the ruling body of the medieval town. Particularly in Italy, they were part of the nobility. With the establishment of the medieval towns, Italian city states and maritime republics, the patriciate was a formally defined social class of governing wealthy families. They were found in the Italian city states and maritime republics, particularly in Venice, Genoa, Pisa and Amalfi. They were also found in many of the free imperial cities of the Holy Roman Empire, such as Nuremberg, Ravensburg, Augsburg, Konstanz, Lindau, Bern, Basel, Zürich and many more. As in Ancient Rome, patrician status could generally only be inherited. However, membership in the patriciate could be passed on through the female line. For example, if the union was approved by her parents, the husband of a patrician daughter was granted membership in the patrician society of the Imperial Free City of Lindau as a matter of right, on the same terms as the younger son of a patrician male (i. e., upon payment of a nominal fee), even if the husband was otherwise deemed socially ineligible. Accession to a patriciate through this mechanism was referred to as "erweibern." In any case, only male patricians could hold, or participate in elections for, most political offices. Often, as in Venice, non patricians had almost no political rights. Lists were maintained of who had the status, of which the most famous is the Libro d'Oro (Golden Book) of the Venetian Republic. From the fall of the Hohenstaufen (1268), city republics increasingly became principalities, like the Duchy of Milan and the Lordship of Verona. The smaller ones were swallowed up by monarchical states or sometimes other republics, like Pisa and Siena by Florence. Following these developments, any special role for the local patricians was restricted to municipal affairs. The few remaining patrician constitutions, notably those of Venice and Genoa, were swept away by the conquering French armies of the period after the French Revolution, although many patrician families remained socially and politically important, as some do to this day. In the modern era the term "patrician" is also used broadly for the higher bourgeoisie (not to be equated with aristocracy) in many countries; in some countries it vaguely refers to the non noble upper class, especially before the 20th century.

Патриций в поздней античности и раннем средневековье

В период поздней Римской и Византийской империй титул присваивался губернаторам в западных частях империи, например, на Сицилии. Стилихон, Этий и другие магистры милитум V века наглядно демонстрируют роль и полномочия патриция в этот период. Позднее, подобно роли Джудикатов Сардинии, эта должность приобрела судебный оттенок и использовалась правителями, часто де-факто независимыми от имперской власти, как, например, Альберик II из Сполето, "патриций Рима" с 932 по 954 год. В IX и X веках византийские императоры стратегически использовали титул патрикия для привлечения поддержки местных князей южной Италии в борьбе с Каролингской империей за контроль над регионом. Верность Салернского княжества была приобретена в 887 году путем пожалования титула принцу Гуаймару I, а затем в 955 году – Гисульфу I. В 909 году принц Беневента Ландульф I лично обратился за получением титула в Константинополь как для себя, так и для своего брата Атенульфа II. В ходе формирования союза, приведшего к победе в битве при Гарильяно в 915 году, византийский стратег Николай Пицингли пожаловал титул Иоанну I и Досибилису II Гаетским, а также Григорию IV и Иоанну II Неаполитанским. В то время обычно только один "патриций" действовал в конкретном городе или на территории; в ряде городов Сицилии, таких как Катания и Мессина, должность патриция оставалась частью муниципального управления на протяжении длительного времени. Амальфи управлялся серией патрициев, последний из которых был избран герцогом.

Формирование европейских патрициатов

Хотя их часто ошибочно так описывают, патрицианские семьи итальянских городов изначально не принадлежали к территориальной знати, а были выходцами из среды мелких землевладельцев, управляющих и судебных приставов сеньоров и епископов, против чьей остаточной власти они боролись при создании городских коммун. В Генуе самые ранние записи о торговых товариществах встречаются в документах начала XI века; там типичный молчаливый партнер – член местного мелкого дворянства, располагающий капиталом для инвестиций, а в расширении торговли ведущую роль играли люди, уже занимавшие прибыльные должности в феодальной иерархии, получавшие доходы от арендной платы, таможенных пошлин или рыночных сборов. Затем, в XII и XIII веках, к этому первому патрицианскому классу присоединились семьи, возвысившиеся благодаря торговле – Дориа, Чигала и Леркари. В Милане первые консулы избирались из числа вальвасоров, капитанеев и граждан. Г. Сапори установил, что первые патрициаты итальянских городов, узурпировавшие государственные и финансовые функции сеньоров, формировались из среды мелких вассалов, владельцев наследственных земельных участков и рентиеров, которые сдавали в аренду сельскохозяйственные работы на своих землях. В определенный момент требовалось добиться признания независимости города, а часто и его конституции, либо от Папы Римского, либо от Священной Римской империи. "Свободные" города в Империи продолжали сохранять верность императору, но без каких-либо посредников. В позднем Средневековье и раннее Новое время патриции также приобретали дворянские титулы, иногда просто приобретая владения в окружающем контадо, которые давали право на наследственный феод. Однако на практике статус и богатство патрицианских семей великих республик было выше, чем у большинства дворян, поскольку распространялась денежная экономика, прибыльность и привилегии землевладения снижались, и их признавали равными по статусу. Генуэзская республика имела отдельный, гораздо меньший класс дворянства, происходивший от сельских магнатов, объединивших свои интересы с зарождающимся городским государством. В некоторых городах, таких как Неаполь и Рим, которые никогда не были республиками в постклассический период, также существовали патрицианские классы, хотя большинство их представителей также обладали дворянскими титулами. Республикой Рагуза управлял строгий патрициат, официально учрежденный в 1332 году и впоследствии измененный лишь однажды, после землетрясения в Дубровнике в 1667 году. Впоследствии термин "патриций" стал более расплывчатым и использовался для обозначения аристократии и элитной буржуазии во многих странах.

Though often mistakenly so described, patrician families of Italian cities were not in their origins members of the territorial nobility, but members of the minor landowners, the bailiffs and stewards of the lords and bishops, against whose residual powers they led the struggles in establishing the urban communes. At Genoa the earliest records of trading partnerships are in documents of the early 11th century; there the typical sleeping partner is a member of the local petty nobility with some capital to invest, and in the expansion of trade leading roles were taken by men who already held profitable positions in the feudal order, who received revenues from rents or customs tolls or market dues. Then in the 12th and 13th centuries, to this first patrician class were added the families who had risen through trade, the Doria, Cigala and Lercari In Milan, the earliest consuls were chosen from among the valvasores, capitanei and cives. H. Sapori found the first patriaciates of Italian towns to usurp the public and financial functions of the overlord to have been drawn from such petty vassals, holders of heritable tenancies and rentiers who farmed out the agricultural labours of their holdings. At a certain point it was necessary to obtain recognition of the independence of the city, and often its constitution, from either the Pope or the Holy Roman Emperor "free" cities in the Empire continued to owe allegiance to the Emperor, but without any intermediate rulers. In the late Middle Ages and early modern period patricians also acquired noble titles, sometimes simply by acquiring domains in the surrounding contado that carried a heritable fief. However, in practice the status and wealth of the patrician families of the great republics was higher than that of most nobles, as money economy spread and the profitability and prerogatives of land holding eroded, and they were accepted as of similar status. The Republic of Genoa had a separate class, much smaller, of nobility, originating with rural magnates who joined their interests with the fledgling city state. Some cities, such as Naples and Rome, which had never been republics in post Classical times, also had patrician classes, though most holders also had noble titles. The Republic of Ragusa was ruled by a strict patriciate that was formally established in 1332, which was subsequently modified only once, following the 1667 Dubrovnik earthquake. Subsequently, "patrician" became a vaguer term used for aristocrats and elite bourgeoisie in many countries.

Трансформации внутри патрициата

В некоторых итальянских городах ранний патрициат, сформированный из мелких дворян и феодальных чиновников, проявлял прямой интерес к торговле, особенно к торговле текстилем и дальним торговым операциям со специями и предметами роскоши по мере их расширения, и сам претерпевал изменения в этом процессе. В других же непреклонность патрициата порождала мощные силы, исключенные из его состава, и в результате городского переворота крупные торговые интересы свергали гранди, не разрушая городской порядок, а лишь заполняя его официальные органы представителями из новых слоев общества или переписывая конституцию, чтобы предоставить больше власти "populo". Флоренция в 1244 году вступила в период этих преобразований довольно поздно, после пика, пришедшегося на период между 1197 годом, когда Лукка пошла по этому пути, и 1257 годом, когда Генуя приняла аналогичные изменения. Однако во Флоренции произошли и другие потрясения, ослабившие власть патрицианского класса, в движении, приведшем к принятию Постановлений о правосудии в 1293 году и восстанию Чомпи в 1378 году. Из крупных республик только Венеции удалось сохранить исключительно патрицианское правительство, которое просуществовало до эпохи Наполеона. В Венеции, где исключительный патрициат сохранял за собой всю власть управления Serenissima Repubblica и возводил юридические барьеры для защиты государства, контроль над составом своего патрициата был усилен в поколении после битвы при Кьодже. Венецианцы, чьи претензии на принадлежность к патрициату были спорными, должны были представить Avogadori di comun, учрежденным для разрешения подобных споров, генеалогию, известную как prova di nobiltà – «испытание благородства». Это особенно требовалось от венецианской колониальной элиты в отдаленных регионах венецианской талассократии, таких как Крит, ключевая венецианская колония в период 1211–1669 годов, и пограничная территория между венецианскими и византийскими, а затем османскими зонами влияния. Для венецианцев в Венеции prova di nobiltà была лишь формальным обрядом посвящения во взрослую жизнь, подтвержденным семьей и соседями; для колониальной венецианской элиты на Крите политические и экономические привилегии дополнялись социальными, а для Республики местный патрициат на Крите, связанный узами лояльности с Венецией через родственные связи, имел первостепенное значение.

In some Italian cities an early patriciate drawn from the minor nobles and feudal officials took a direct interest in trade, notably the textile trade and the long distance trade in spices and luxuries as it expanded, and were transformed in the process. In others, the inflexibility of the patriciate would build up powerful forces excluded from its ranks, and in an urban coup the great mercantile interests would overthrow the grandi, without overthrowing the urban order, but simply filling its formal bodies with members drawn from the new ranks, or rewriting the constitution to allow more power to the "populo". Florence, in 1244, came rather late in the peak period of these transformations, which was between 1197, when Lucca followed this route, and 1257, when Genoa adopted similar changes. However Florence was to have other upheavals, reducing the power of the patrician class, in the movement leading to the Ordinances of Justice in 1293, and the Revolt of the Ciompi in 1378. Of the major republics, only Venice managed to retain an exclusively patrician government, which survived until Napoleon. In Venice, where the exclusive patriciate reserved to itself all power of directing the Serenissima Repubblica and erected legal barriers to protect the state increased its scrutiny over the composition of its patriciate in the generation after the Battle of Chioggia. Venetians with a disputed claim to the patriciate were required to present to the avogadori di comun established to adjudicate such claims a genealogy called a prova di nobiltà, a "test of nobility". This was particularly required of Venetian colonial elite in outlying regions of the Venetian thalassocracy, as in Crete, a key Venetian colony 1211–1669, and a frontier between Venetian and Byzantine, then Ottoman, zones of power. For Venetians in Venice, the prova di nobiltà was simply a pro forma rite of passage to adulthood, attested by family and neighbours; for the colonial Venetian elite in Crete the political and economic privileges weighed with the social ones, and for the Republic, a local patriciate in Crete with loyalty ties to Venice expressed through connective lineages was of paramount importance.

Привлечение к патрициату

Активный набор богатой новой крови был также характерен для некоторых более гибких патрициатов, которые привлекали представителей торговой элиты посредством временных партнерств в предпринимательских проектах, которые впоследствии закреплялись брачными союзами. "В таких случаях формировалась высшая группа, состоящая частично из феодальной аристократии, частично из купцов – группа смешанного типа, подобная болонским "магнатам", образованная из дворян, обогатившихся бизнесом, и купцов, возведенных в дворянство городским указом, объединенных вместе законом". Другие, например Венеция, строго ограничивали членство, которое было закрыто в 1297 году, хотя в XIV веке некоторым семьям, так называемым "case nuove" или "новым домам", разрешили вступить, после чего набор новых членов был прекращен.

Немецкие города Священной Римской империи

Начиная с XI века, в свободных немецкоязычных имперских городах сформировался привилегированный класс, который гораздо позже стали называть патрициями. Помимо богатых купцов-больших горожан (Großbürger), он пополнялся из рядов имперских рыцарей, администраторов и министериалов; последние две группы принимались даже если не были свободными людьми. Члены патрицианского общества давали клятвы верности друг другу и непосредственно Священному римскому императору. Немецкие средневековые патриции не называли себя так, предпочитая организовываться в закрытые общества (т.е. Gesellschaften) и подчеркивать свою принадлежность к определенным семьям или «родам» (т.е. Geschlechter), что задокументировано для имперских свободных городов Кельна, Франкфурта-на-Майне и Нюрнберга. Устав о танце 1521 года является примером такой закрытой идентичности. Использование слова «патриций» для обозначения наиболее привилегированного сегмента городского общества восходит не к Средневековью, а к эпохе Возрождения. В 1516 году нюрнбергский советник и юрист Кристоф Шейерль (1481–1542) по поручению Иоганна Штаупица, генерального викария ордена Святого Августина, разработал проект Нюрнбергской конституции, представленный 15 декабря 1516 года в форме письма. Поскольку письмо было составлено на латыни, Шейерль назвал нюрнбергские «роды» «patricii», проводя очевидную аналогию с конституцией Древнего Рима. Его современники вскоре превратили это в заимствованные слова Patriziat и Patrizier для обозначения патрициата и патрициев. Однако это употребление не стало распространенным до XVII и XVIII веков. Патриции занимали места в городских советах и присваивали себе другие важные гражданские должности. Для этого они собирались в патрицианские общества и заявляли о наследственном праве на востребованные должности. Во Франкфурте патрицианские общества начали закрывать доступ новым семьям во второй половине XVI века. Трудолюбивые кальвинистские беженцы из южных Нидерландов внесли значительный вклад в торговлю города, но их продвижение в основном ограничивалось материальной сферой. Это в то время суммировалось следующим образом:

Beginning in the 11th century, a privileged class which much later came to be called Patrizier formed in the German speaking free imperial cities. Besides wealthy merchant Grand Burghers (Großbürger), they were recruited from the ranks of imperial knights, administrators and ministeriales; the latter two groups were accepted even when they were not freemen. Members of a patrician society entered into oaths of loyalty to one another and directly with respect to the Holy Roman Emperor. German medieval patricians, Patrician (post Roman Europe) did not refer to themselves as such. Instead, they organized themselves into closed societies (i. e., Gesellschaften) and would point to their belonging to certain families or "houses" (i. e., Geschlechter), as documented for Imperial Free Cities of Cologne, Frankfurt am Main, Nuremberg. The Dance Statute of 1521 is an example of such closed identification. The use of the word Patrizier to refer to the most privileged segment of urban society dates back not to the Middle Ages but to the Renaissance. In 1516 the Nuremberg councillor and jurist Christoph Scheuerl (1481–1542) was commissioned by Johann Staupitz, the vicar general of the order of St. Augustine, to draft a précis of the Nuremberg constitution, presented on 15 December 1516 in the form of a letter. Because the letter was composed in Latin, Scheuerl referred to the Nuremberg "houses" as "patricii", making ready use of the obvious analogy to the constitution of ancient Rome. His contemporaries soon turned this into the loan words Patriziat and Patrizier for patricianship and patricians. However, this usage did not become common until the 17th and 18th centuries. The Patrizier filled the seats of town councils and appropriated other important civic offices to themselves. For this purpose they assembled in patrician societies and asserted a hereditary claim to the coveted offices. In Frankfurt the Patrizier societies began to bar admittance of new families in the second half of the 16th century. The industrious Calvinist refugees from the southern Netherlands made substantial contributions to the city's commerce. But their advancement was largely limited to the material sphere. At the time this was summed up as

Евреи в любом случае никогда даже не рассматривались для членства в патрицианских обществах. Однако, в отличие от не лютеранских христиан и до их частичной эмансипации, вызванной наполеоновской оккупацией, и им были закрыты другие пути продвижения в обществе. Как и в итальянских республиках, этому противостояли ремесленники, организованные в собственные гильдии (Zünfte). В XIII веке они начали оспаривать привилегии патрициев и их гильдий. В большинстве случаев гильдиям удавалось добиться представительства в городском совете. Однако эти достижения были отменены в большинстве имперских свободных городов в результате реформ 1551–1553 годов, проведенных императором Карлом V (Священной Римской империи, 1519–1556), и патрициат укрепил свое исключительное право на места в городских советах и связанные с ними должности, сделав патрициат единственной группой, имеющей право на избрание в городской совет. В годы становления патрицианского юнкера было принято проходить международную стажировку и получать академическую квалификацию. В течение своей карьеры патриции часто занимали высокие военные и гражданские должности на службе своим городам и императору. Также было распространено, что патриции накапливали богатство как акционеры корпораций, торговавших товарами по всей Европе. На территориях бывшей Священной Римской империи патриции считались равными феодальной знати («землевладельческому дворянству»). Действительно, многие патрицианские общества, такие как Суэнфцен из Линдау, называли своих членов «благородными», а себя – «благородными» или даже «высокоблагородными» обществами. Некоторые патрицианские общества, такие как Бернское, официально предоставили своим членам право использовать благородные предикаты, в то время как другие патриции предпочитали использовать благородный предикат «фон» в связи со своим первоначальным именем или поместьем, например, семьи патрициев Линдау Хайдер фон Гитценвейлер (также фон Хайдер), Функ фон Зенфтенау, Зайттер фон Лоцен (также фон Зайттер), Хальдер фон Моленберг (также фон Хальдер), Куртабат (также фон Куртабат или де Куртабат). В 1696 и 1697 годах император Леопольд подтвердил благородное происхождение (т.е. ebenburtigkeit) нюрнбергских патрициев и их право принимать в свое общество новые семьи. В любом случае, во время поездок в другие части Европы, например, ко двору Людовика XIV, члены патрицианских обществ имперских свободных городов признавались как благородные придворные, что задокументировано в автобиографии линдауского юнкера Суэнфцена Рудольфа Куртабатта. Священная Римская империя прекратила свое существование в 1806 году. Хотя современное «Генеалогическое руководство дворянства» (Genealogisches Handbuch des Adels) и не является арбитром того, кто принадлежит к историческому немецкому патрициату, оно, после соответствующей проверки четвертой палатой Немецкого или Дворянского юридического комитета, включает семьи даже без императорского титула дворянства, если доказано, что их предки принадлежали к наследственным «советническим родам» в немецких имперских городах. В той степени, в которой патриции и их потомки решили использовать благородный предикат после 1806 года, и, следовательно, без императорского подтверждения, такие титулы и предикаты также будут приняты Немецким комитетом по дворянскому праву, если они были приобретены законным путем, подобным приобретательной давности (Ersitzung). В любом случае, в Нидерландах (см. ниже) и многих ганзейских городах, таких как Гамбург, патриции презирали саму идею возведения в дворянство. Действительно, известный натуралист Иоганн Кристиан Зенкенберг заметил: «Честный человек стоит больше, чем вся знать и все бароны. Если бы кто-нибудь сделал меня бароном, я бы назвал его [вульгарным названием женского полового органа] или столь же хорошо бароном. Столько я ценю любой титул». В 1816 году новая конституция Франкфурта отменила привилегию наследственной должности для патрициев. В Нюрнберге последовательные реформы сначала ограничили привилегии патрициев (1794), а затем фактически отменили их (1808), хотя они сохранили некоторые остатки власти до 1848 года.

Jews were in any case never even considered for membership in patricians' societies. Unlike non Lutheran Christians and until their partial emancipation brought on by Napoleonic occupation, however, other avenues to advancement in society were also closed to them. As in the Italian republics, this was opposed by the craftsmen who were organized in guilds of their own (Zünfte). In the 13th century they began to challenge the prerogatives of the patricians and their guilds. Most of the time the guilds succeeded in achieving representation on a town's council. However, these gains were reversed in most Imperial Free Cities through the reforms in 1551–1553 by Emperor Charles V (of the Holy Roman Empire, 1519–1556) and patricians consolidated their exclusive right to city counsel seats and associated offices, making the patriciate the only families eligible for election to the city council. During the formative years of a patrician junker, it was common to pursue international apprenticeships and academic qualification. During their careers patricians often achieved high military and civil service positions in the service of their cities and the emperor. It was also common for patricians to gain wealth as shareholders of corporations which traded commodities across Europe. In the territories of the former Holy Roman Empire, patricians were considered the equal of the feudal nobility (the "landed gentry"). Indeed, many patrician societies such as the Suenfzen of Lindau, referred to their members as "noble" and themselves as a "noble" or even "high noble" societies. Some patrician societies such as that of Bern, officially granted their members the right to use noble predicates whereas other patricians chose to use the noble predicate "von" in connection with their original name or a country estate, see e. g., the Lindau patrician families Heider von Gitzenweiler (also von Heider), Funk von Senftenau, Seutter von Loetzen (also von Seutter), Halder von Moellenberg (also von Halder), Curtabatt (also von Curtabat or de Curtabat). In 1696 and 1697 Emperor Leopold affirmed the noble quality (i. e., ebenburtigkeit") of Nuremberg Patrizier and their right to elevate new families to their society. In any case, when travelling to other parts of Europe for example to the court of Louis XIV, members of the patrician societies of imperial free cities were recognized as noble courtiers as documented in the autobiography of Lindau Suenfzenjunker Rudolf Curtabatt. The Holy Roman Empire ceased to exist in 1806. Although not the arbiter of who belongs to the historical German patriciate, the modern Genealogisches Handbuch des Adels (= Genealogical Handbook of Nobility) following appropriate review by the fourth chamber of the German or Noble Law Committee, will include families even without a title of nobility affirmed by the Emperor, when there is proof that their progenitors belonged to hereditary "council houses" in German imperial cities. To the extent patricians and their descendants chose to avail themselves of a noble predicate after 1806 and, therefore, without imperial affirmation, such titles and predicates would also be accepted by the German Adelsrechtsausschuß if acquired through a legal mechanism akin to adverse possession, i. e., Ersitzung. In any case, in the Netherlands (see below) and many Hanseatic cities such as Hamburg, patricians scoffed at the notion of ennoblement. Indeed, Johann Christian Senckenberg, the famous naturalist, commented, "An honest man is worth more than all the nobility and all the Barons. If anyone were to make me a Baron, I would call him a [female canine organ] or equally well a Baron. This is how much I care for any title." In 1816, Frankfurt's new constitution abolished the privilege of heritable office for the patricians. In Nuremberg, successive reforms first curtailed the patricians privileges (1794) and then effectively abolished them (1808), although they retained some vestiges of power until 1848.

Патриция в Нидерландах

В Нидерландах также существует патрициат. Фамилии, принадлежащие к нему, зарегистрированы в Патрицияте Нидерландов, в разговорной речи известном как "Голубая книга" (см. Список голландских патрицианских семей). Для включения в Патрициат семья должна на протяжении более шести поколений или 150 лет играть активную и значимую роль в нидерландском обществе, занимая высокие должности в правительстве, престижных комиссиях и других видных государственных учреждениях. Чем дольше фамилия упоминается в "Голубой книге", тем выше её авторитет. Самые ранние записи часто относятся к семьям, считавшимся равными низшему дворянству (йонкхерам, рыцарям и баронам), поскольку они являлись младшими ветвями тех же родов или на протяжении длительного времени заключали браки с представителями голландского дворянства. Существуют "регентские семьи", чьи предки активно участвовали в управлении городскими советами, графствами или самой страной во времена Голландской республики. Некоторые из этих семей отказались от получения дворянского титула, поскольку не придавали ему большого значения. В конце XIX века они по-прежнему гордо называли себя "патрисиерами". Другие семьи принадлежат к патрициату, поскольку пользуются таким же уважением, как и дворянство, но по определённым причинам так и не были возведены в дворянский сан. Даже внутри одной и той же влиятельной семьи могут существовать ветви как с дворянскими титулами, так и без них.

Скандинавия

В Дании и Норвегии термин "патрициат" с XIX века стал обозначать небогатый высший класс, включая буржуазию, духовенство, государственных служащих и, как правило, представителей элитных профессий, таких как юристы. Датская серия Danske Patriciske Slægter (позже Patriciske Slægter и Danske patricierslægter) была опубликована в шести томах между 1891 и 1979 годами и подробно описывала датские патрицианские семьи. Термин использовался аналогично и в Норвегии с XIX века, по датской модели; в частности, Генрик Ибсен описывал свое происхождение как патрицианское. Йорген Хаве определяет патрициат в норвежском контексте как широкое собирательное понятие для государственных служащих (embetsmenn) и горожан, часто занимавшихся торговлей или служивших капитанами судов, то есть небогатого высшего класса. Буржуазия часто заключала браки с семьями высших государственных служащих и дворянства; границы между этими группами были размыты.