Введение

Американский медиаисследователь Генри Гай Дженкинс III (род. 4 июня 1958 года) — американский медиаисследователь и профессор коммуникаций, журналистики и кинематографического искусства, занимающий совместную должность в Школе коммуникаций и журналистики Анненберга и Школе кинематографического искусства Университета Южной Калифорнии (USC). Он также имеет совместную должность преподавателя в USC Rossier School of Education. Ранее Дженкинс был профессором гуманитарных наук имени Питера де Флореса, а также соучредителем и содиректором (вместе с Уильямом Уриккио) программы сравнительных медиаисследований в Массачусетском технологическом институте (MIT). Он также входил в технический консультативный совет ZeniMax Media, материнской компании издателя видеоигр Bethesda Softworks. В 2013 году он был назначен в состав совета, определяющего лауреатов престижной премии Пибоди. Дженкинс является автором и соавтором более дюжины книг, включая «Любыми средствами массовой информации: новый молодежный активизм» (2016), «Распространяемые медиа: создание ценности и смысла в сетевой культуре» (2013), «Культура конвергенции: столкновение старых и новых медиа» (2006), «Текстовые пираты: телевизионные фанаты и культура участия» (1992) и «Что сделало фисташки?: ранняя звуковая комедия и эстетика водевиля» (1989). Влияние работ Дженкинса (особенно его исследований в области трансмедийного повествования и культуры участия) на медиаисследователей и практиков заметно не только в США и англоязычном мире, но и в Европе, Бразилии и Индии.

Образование и личная жизнь

Дженкинс окончил Университет штата Джорджия, получив степень бакалавра в области политологии и журналистики. Затем он получил степень магистра в области коммуникационных исследований в Университете Айовы и степень доктора философии в области коммуникационных искусств в Университете Висконсин-Мэдисон. Его докторская диссертация "Что делает фисташки такими, какие они есть?": Анархистская комедия и эстетика водевиля (1989) была написана под руководством Дэвида Бордуэлла и Джона Фиска. Вместе с женой, Синтией Дженкинс, он был руководителем студенческого общежития Senior House в MIT, прежде чем в мае 2009 года они перешли в Университет Южной Калифорнии. У них есть сын, Генри Дженкинс IV.

Сравнительные СМИ

Исследования в области медиа, проводимые Дженкинсом, были сосредоточены на нескольких конкретных формах медиа – водевильном театре, популярном кино, телевидении, комиксах и видеоиграх, – а также на эстетической и стратегической парадигме трансмедиа, представляющей собой основу для разработки и распространения историй через различные медиаформаты. В целом, интерес Дженкинса к медиа сконцентрирован на формах популярной культуры. В 1999 году Дженкинс основал магистерскую программу "Сравнительные медиаисследования" в Массачусетском технологическом институте (MIT) как междисциплинарный и прикладной гуманитарный курс, целью которого было "объединить изучение современных медиа (кино, телевидения, цифровых систем) с широким историческим пониманием более ранних форм человеческого самовыражения и стремиться к сравнительному синтезу, отвечающему особенностям формирующейся медиакультуры XXI века". Тот же подход можно увидеть в исследованиях Дженкинса, охватывающих различные медиаформаты.

Водевиль и популярный кино

Интерес Дженкинса к театру водевиля и популярному кино стал одним из первых направлений его исследовательской карьеры. Его диссертация, написанная в Университете Висконсина, была посвящена изучению того, как комедийные номера американского водевиля повлияли на комедию в звуковых фильмах 1930-х годов, в частности, в фильмах с участием братьев Маркс, У. К. Филдса и Эдди Кантора. Диссертация послужила основой для его книги 1992 года «Что же делает фисташки?» : Ранняя звуковая комедия и эстетика водевиля. Ключевым аргументом в работе Дженкинса было то, что водевиль делал акцент на виртуозном исполнении и эмоциональном воздействии, что резко контрастировало с сосредоточенностью классического голливудского кино на мотивации персонажей и повествовании. Подход Дженкинса был частично вдохновлен культурными критиками, которые считали, что раннее кино незаслуженно подвергалось критике со стороны скептически настроенных современников, поскольку представляло собой новый, восходящий феномен популярной культуры. На него также повлияли исследователи киноэстетики, такие как Дэвид Бордуэлл. Этот подход впоследствии помог сформировать научное понимание Дженкинсом видеоигр как еще одного растущего средства массовой культуры, вызывающего множество споров.

Изучение комиксов

Дженкинс, давно увлекающийся комиксами, также является исследователем этой области, и комиксы продолжают оставаться одной из ключевых тем его академических работ и выступлений. Интерес Дженкинса к комиксам простирается от супергеройских комиксов до альтернативных. В его академических публикациях есть работы, посвященные комиксам Брайана Майкла Бендиса, Дэвида У. Мака, Арта Шпигельмана, Базиля Вулвертона, Дина Моттера и других авторов. В декабре 2015 года Social Media Collective при Microsoft Research New England (где Дженкинс в то время был приглашенным исследователем) сообщила, что Дженкинс работает над новой книгой, посвященной комиксам.

Изучение видеоигр

На исследования Дженкинса в области видеоигр повлиял его предшествующий интерес к дебатам о новых формах популярной культуры, а также его параллельный интерес к культуре детства. Ссылаясь на книгу Гилберта Селдеса «Семь живых искусств» (1924), в которой отстаивались эстетические достоинства популярного искусства, часто пренебрежительно оцениваемого критиками, предпочитавшими высокое искусство, Дженкинс назвал видеоигры «Новым живым искусством» и утверждал, что это важнейшая среда для развития растущей цифровой интерактивной культуры. Его работы также касались влияния интерактивности на обучение и разработки образовательных видеоигр (эта работа привела к созданию инициативы Microsoft Games To Teach при MIT Comparative Media Studies в 2001 году, которая в 2003 году трансформировалась в инициативу Education Arcade, реализованную в сотрудничестве с Университетом Висконсина), а также игрового дизайна как дисциплины, формирующей повествовательную архитектуру.

Дебаты о насилии в видеоиграх

Роль Дженкинса в дебатах о насилии в видеоиграх привлекла особое общественное внимание. Он выступал за применение подхода культурологических исследований для понимания изображения насилия в медиа, утверждая, что «не существует такого явления, как насилие в медиа – по крайней мере, не в том виде, в котором мы к нему привыкли, – как чего-то, что можно легко идентифицировать, подсчитать и изучить в лабораторных условиях. Насилие в медиа не существует вне конкретного культурного и социального контекста». Дженкинс также призывал к педагогическому подходу, ориентированному на культурные особенности, в решении этих проблем. Его взгляды, критикующие теории (например, аргументы Джека Томпсона), согласно которым видеоигры с элементами насилия побуждают людей к совершению насильственных действий в реальной жизни, были освещены в ведущих изданиях о видеоиграх, таких как журналы Next Generation, Electronic Gaming Monthly и Game Informer.

Грамотность в новых медиа

Основываясь на своей работе по культуре участия, Дженкинс помог возглавить проект «Новая медиаграмотность» (NML) – часть пятилетней исследовательской инициативы стоимостью 50 миллионов долларов, посвященной цифровому обучению и финансируемой Фондом МакАртура, который объявил о ней в 2006 году. Целью NML было разработать учебные материалы, призванные помочь молодым людям осмысленно участвовать в новой медиасреде. Как объяснил Дженкинс: «Концептуальная основа NML включает в себя понимание вызовов, новых медиаграмотностей и форм участия. Эта основа направляет размышления о том, как предоставить взрослым и молодежи возможность развить навыки, знания, этические принципы и уверенность в себе, необходимые для полноценного участия в культурных изменениях, происходящих в ответ на распространение новых медиатехнологий, а также для изучения преобразований и возможностей, которые эти технологии предоставляют для реформирования образования». Дженкинс представляет ряд социальных навыков и культурных компетенций, которые имеют основополагающее значение для осмысленного участия в культуре участия. В рамках этого проекта были даны конкретные определения новым областям медиаграмотности (как указано здесь), включая: присвоение (в образовании), коллективный интеллект, распределенное познание, критическое мышление, ведение переговоров, создание сетей, перформанс, моделирование, трансмедийную навигацию, разрыв в вовлеченности, проблему прозрачности и проблему этики.

Культура конвергенции

С момента его работы над исследованиями фанатской культуры, которая привела к его книге 1992 года «Текстуальные браконьеры», исследования Дженкинса по различным темам можно рассматривать как единый континуум с общей сквозной темой. Эта тема посвящена тому, как группы и сообщества в эпоху онлайн- и цифровых медиа реализуют свою субъектность в рамках партисипативной культуры. Эта субъектность проявляется через использование и комбинирование множества различных медиаисточников и каналов, как официально одобренных, так и неофициальных; когда фанаты или пользователи объединяются в сообщества для использования своего коллективного опыта, возникает процесс коллективного интеллекта. Один из ключевых аргументов Дженкинса заключается в том, что, учитывая эти культурные явления, конвергенцию медиа следует понимать как учеными, так и практиками не как технологическую конечную точку, а как культурный процесс. Ключевой работой Дженкинса в развитии этого аргумента стала его книга 2006 года «Культура конвергенции: столкновение старых и новых медиа». Как описано в этой книге, культура конвергенции возникает в пост-эпоху вещания, в цифровом медиаландшафте, где аудитория фрагментирована из-за пролиферации каналов и платформ, а пользователи медиа как никогда ранее наделены возможностью участвовать и сотрудничать в создании и распространении контента благодаря доступу к онлайн-сетям и цифровому взаимодействию. Чтобы помочь применить идеи парадигмы конвергентной культуры в индустрии, он основал Консорциум конвергентной культуры, позже переименованный в исследовательскую инициативу «Консорциум будущего развлечений» в 2005 году, когда он был директором программы сравнительных медиаисследований в MIT. Начиная с 2006 года, Консорциум ежегодно проводил конференцию Futures of Entertainment в MIT для академической и индустриальной аудитории. В 2010 году была запущена партнерская ежегодная гибридная конференция для академических и индустриальных кругов Transmedia Hollywood (переименованная в Transforming Hollywood в 2014 году), организованная USC и UCLA.

Расширяемые носители

Основываясь на своих исследованиях конвергентной культуры и являясь прямым следствием дискуссий между индустрией и академическими кругами, стимулированных Консорциумом конвергентной культуры, Дженкинс разработал концепцию распространяемых медиа, которая отличается от теорий, лежащих в основе мемов и вирусного распространения. (Это привело к его книге 2013 года «Spreadable Media: Creating Meaning and Value in a Networked Culture», написанной в соавторстве с Сэмом Фордом и Джошуа Грином). Идея вирусного распространения или мемов использует метафоры, не оставляющие места для осознанной деятельности, в то время как концепция распространяемости Дженкинса фокусируется на активной роли обычного пользователя медиа в обмене, распространении, создании и/или ремиксе медиаконтента. Этот акцент на активном пользователе медиа рассматривается в рамках этой концепции как всё более важный в медиапространстве онлайн/цифровой эпохи, где культура участия важнее, чем когда-либо, и где доминирование крупномасштабного распространения медиаконтента, жёстко контролируемого корпоративными или государственными структурами, было подорвано развитием низового распространения. Концепция распространяемости также контрастирует с идеей «прилипания» в медиастратегии, которая предполагает агрегирование и удержание внимания на конкретных веб-сайтах или других медиаканалах. Распространяемость, напротив, призывает медиастратегов учитывать, как их аудитория и пользователи будут активно распространять контент, используя формальные и неформальные сети, не всегда санкционированные.

Участия в политике (молодежная гражданская деятельность и активизм)

Дженкинс возглавляет инициативы Civic Paths и Media, Activism & Participatory Politics (MAPP) в USC Annenberg с 2009 года. Работа этих инициатив частично поддерживается программой MacArthur Foundation Digital Media & Learning, посвященной молодежи и вовлечению в политику. Основное внимание в рамках этих взаимосвязанных инициатив уделяется изучению инновационных онлайн- и цифровых медиа-практик в молодежных гражданских и активистских движениях, и это является продолжением более ранних исследований Дженкинса в области культуры фанатов, онлайн-сообществ и партисипативной культуры. В 2016 году была опубликована книга "Любыми средствами массовой информации: новый молодежный активизм", написанная в соавторстве с Дженкинсом и основанная на результатах работы Civic Paths и MAPP.

Культура детей

Одним из направлений ранней научной карьеры Дженкинса была детская культура, которую он определил как «популярную культуру, созданную для, посредством или о детях – центральную арену, через которую мы формируем свои представления о будущем и поле битвы, на котором сталкиваются конкурирующие идеологические установки». Ключевые темы исследований Дженкинса в области детской культуры включают изучение детей как потребителей медиа, исследования видеоигр, историю воспитания детей, культурное конструирование детской невинности и дискуссии о насилии в средствах массовой информации.

Критика

Концепция медиаконвергенции, и в особенности конвергентной культуры, предложенная Дженкинсом, вызвала множество научных дискуссий. В 2011 году специальный выпуск академического журнала «Культурные исследования» был посвящен критическому обсуждению понятия конвергентной культуры Дженкинса. Том под названием «Переосмысление «Конвергенции/Культуры»» был отредактирован Джеймсом Хеем и Ником Кадри. Хей и Кадри выделяют ключевые научные критические замечания в адрес работы Дженкинса о конвергентной культуре. К ним относятся: излишний акцент на потенциале участия пользователей; недооценка внутренней корпоративной логики конвергенции; недостаточное внимание к более широкому медиапространству и соответствующим отношениям власти, в рамках которых пользователи взаимодействуют с конвергенцией; и чрезмерно оптимистичная оценка демократического вклада конвергенции. Дженкинс опубликовал развернутый ответ в выпуске 2014 года того же журнала (также опубликованном в сети в 2013 году) под названием «Переосмысливая «Переосмысление конвергенции/культуры»», опровергая критику, представленную в специальном выпуске, и уточняя аспекты своей работы.

Агентство с ограниченным доступом и корпоративные отношения

В специальном выпуске журнала "Культурные исследования" выдвигается заметная критика подхода Дженкинса к культуре конвергенции, заключающаяся в преувеличении им роли пользователя в конвергентном медиапространстве. Дженкинс утверждает, что конвергенция представляет собой фундаментальное изменение в отношениях между производителями и потребителями медиаконтента. С переходом от предположительно пассивных к активным потребителям, роль и субъектность потребителей были переосмыслены, с акцентом на их способности взаимодействовать с медиаконтентом на собственных условиях. Возможность этих "новых" (новизна и значимость этого расширения прав и возможностей оспаривается некоторыми критиками) аудиторий переключаться на интересующий их контент была ключевой для утверждения Дженкинса о том, что конвергенция перестраивает культурную логику медиа, порождая то, что он назвал "культурой участия". Культура участия вытекает из замены предполагаемого пассивного потребителя медиа новым активным пользователем в онлайн-среде, которая больше не регулируется однонаправленной динамикой традиционных СМИ, а двунаправленной динамикой интерактивности. Эти критики интерпретировали подход Дженкинса как технооптимистическое представление о субъектности этих пользователей и, следовательно, посчитали его весьма спорным. Критикуется упрощенное представление Дженкинсом о динамике традиционных СМИ и последующей пассивности аудитории, поскольку он чрезмерно подчеркивает достоинства интерактивности, не учитывая реальные структуры власти, в которых существуют пользователи. В своем ответе в 2014 году Дженкинс отверг характеристику его работы как технооптимистической или технологически детерминированной, подчеркнув, что исход текущих социальных и технологических изменений еще предстоит определить. Он также утверждал, что его критики путают интерактивность (запрограммированную в технологии) и участие (возникающее из социальных и культурных факторов). Дженкинс также возразил, что в его исследованиях всегда в значительной степени учитывался более широкий контекст внеофлайн-структур власти. Это согласуется с традиционными бизнес-моделями СМИ, которые стремились к статической, легко измеримой аудитории для рекламы. В 2012–2013 годах Карпентье и Дженкинс провели развернутый диалог, который прояснил, что их точки зрения имеют много общего, что привело к их совместному авторству статьи о различиях между участием и взаимодействием и о том, как эти два понятия связаны с властью. Марк Андреевчик также критиковал Дженкинса в специальном выпуске 2011 года, подчеркивая, что интерактивность может рассматриваться как предоставление подробной информации о пользователях для эксплуатации маркетологами в аффективной экономике, которой сами пользователи охотно подвергаются. Согласно критике Джинет Верстраете работы Дженкинса в том же выпуске, инструменты медиаконвергенции неотъемлемо корпоративны по своей цели и функции, и даже генерация альтернативных значений посредством совместного творчества неизбежно ограничена коммерческой системой, где "главная цель – генерация капитала и власти посредством дифракции". Таким образом, субъектность пользователя, обеспечиваемая медиаконвергенцией, всегда ограничена. Эта критика культуры конвергенции как способствующей лишению пользователя прав, подхвачена Джеком Братичем, который утверждает, что вместо того, чтобы обязательно и по своей сути способствовать демократии (как интерпретируется позиция Дженкинса), конвергенция может достичь обратного. Сара Банет-Вайзер также подчеркивает, что конвергенция ограничивает возможности тех, кто с ней взаимодействует, в связи с коммерциализацией творчества. Она утверждает, что поскольку конвергенция является "ключевым элементом логики капитализма", демократизация творческого потенциала, обеспеченная медиаконвергенцией через такие платформы, как YouTube, служит коммерческой цели. В этом контексте пользователи становятся работниками, а подавляющее большинство творческого продукта, созданного благодаря конвергенции, в силу прибыльности платформ, на которых он создается, можно рассматривать как побочный продукт стремления к прибыли. В отличие от позиций Братича и Банет-Вайзер, в своем ответе в 2014 году Дженкинс написал: "Эти новые платформы и практики потенциально позволяют реализовывать формы коллективных действий, которые трудно запустить и поддерживать в модели вещания, однако эти платформы и практики не гарантируют какого-либо конкретного результата, не обязательно прививают демократические ценности или развивают общие этические нормы, не обязательно уважают и ценят разнообразие, не обязательно предоставляют ключевые образовательные ресурсы и не гарантируют, что кто-либо прислушается к группам, когда они высказываются о несправедливости, с которой они сталкиваются". Дженкинс придерживается позиции, что он последовательно утверждал – в том числе в своей книге 2006 года "Культура конвергенции" – о том, что конвергенция не имеет никаких предопределенных результатов. Ричард Максвелл и Тоби Миллер в том же выпуске также ссылаются на работы Дженкинса, чтобы критиковать более широкое обсуждение медиаконвергенции, утверждая, что логика конвергенции заключается в непрерывном росте и инновациях, которые неизбежно отдают предпочтение коммерческим интересам перед интересами личности. В своем ответе в 2014 году Дженкинс возразил, что на протяжении всего своего творчества он подчеркивал коллективную, а не индивидуальную субъектность. Хотя он признает, что идея конвергенции "имеет добрые намерения", стремясь к "расширению прав и возможностей личности, демократическому потенциалу новых медиа и [желанию] достичь чего-то более социально полезного, чем коммерческий успех", он подчеркивает, что нет никаких гарантий достижения этих целей. В своем ответе в 2014 году на такую критику Дженкинс признал: "Мой опыт вмешательства смягчил некоторую восторженность, которую люди обнаружили в "Культуре конвергенции", углубив понимание того, насколько сложно добиться перемен. Я также развил более глубокое понимание всех системных и структурных проблем, с которыми мы сталкиваемся при изменении функционирования устоявшихся институтов, всего устаревшего и укоренившегося мышления, которое затрудняет даже самые разумные реформы устоявшихся практик".

"Более активная культура"

В ответе Дженкинса 2014 года на специальный выпуск 2011 года он возразил против аргументов, подобных вышеприведенному аргументу Тернера, заявив, что, хотя мы еще не знаем всей полноты влияния конвергенции, нам "лучше оставаться открытыми для новых возможностей и возникающих моделей". Однако Дженкинс также согласился с тем, что его первоначальное понимание культуры участия могло быть излишне оптимистичным в отношении перспектив конвергенции. Он также предложил использовать перефразировку "более участниковая культура", которая признает радикальный потенциал конвергенции, не характеризуя его пессимистично как инструмент "потребительского капитализма, который всегда будет полностью подавлять все формы низового сопротивления". По его мнению, подобный пессимизм повторит детерминистскую ошибку чрезмерно оптимистичного подхода. Как написал Дженкинс в своем ответе 2014 года: "Сегодня я гораздо чаще говорю о движении к более участниковой культуре, признавая, что многие люди по-прежнему исключены даже из минимальных возможностей участия в сетевой культуре, и отмечая, что новые тактики низовой инициативы сталкиваются с целым рядом корпоративных стратегий, направленных на сдерживание и коммерциализацию популярного стремления к участию. В результате элиты по-прежнему оказывают большее влияние на процесс принятия политических решений, чем низовые сети, даже если мы наблюдаем новые способы внедрения альтернативных точек зрения в этот процесс".