Введение
Отсутствие добра (privatio boni), также известное как теория лишения зла, — это теологическая и философская доктрина, согласно которой зло, в отличие от добра, не имеет субстанции, и поэтому рассматривать его как самостоятельную сущность — заблуждение. Вместо этого зло представляет собой отсутствие, или недостаток ("лишение") добра. Это также означает, что всё существующее, в той мере, в какой оно существует, является добром; или же является несуществующим. Эта доктрина часто связана с одной из формулировок проблемы зла: признание существования зла в мире может негативно отразиться на репутации создателя мира, которого в таком случае будет трудно признать всецело добрым. Хотя Платон никогда не формулировал эту доктрину напрямую, она была разработана философом-неоплатоником Плотином, опираясь на его рассуждения о зле, главным образом в восьмом трактате его «Первой Эннеады». Следующая цитата из этого трактата, где зло описывается как небытие, иллюстрирует эту идею: «Поскольку это реальные существа, а первый Принцип превосходит их, зло не может существовать в этих существах, и тем более в Нем, Который выше их; ибо все эти вещи хороши. Следовательно, зло должно быть локализовано в небытии и, можно сказать, являться его формой, относящейся к вещам, которые смешиваются с ним или имеют с ним некоторое родство. Однако это «небытие» не является абсолютным небытием. Его отличие от бытия подобно различию между бытием и движением или покоем, но лишь как его образ, или нечто еще более далекое от реальности. В этом небытии заключены все объекты чувств и все их пассивные изменения; или же зло может быть чем-то еще более низким, например, случайностью или принципом, или одним из элементов, составляющих его сущность. Чтобы получить некоторое представление о зле, его можно представить как контраст между мерой и несоизмеримостью, между неопределенностью и ее целью, между отсутствием формы и творческим принципом формы, между недостатком и самодостаточностью, как вечное безграничие и изменчивость, как пассивность, ненасытность и абсолютную нищету. Это не просто случайные проявления зла, а его сама суть; всё это можно обнаружить, исследуя любую его часть. Другие объекты, участвуя в зле и уподобляясь ему, становятся злыми, но не являются при этом абсолютным Злом.
The absence of good (privatio boni), also known as the privation theory of evil, is a theological and philosophical doctrine that evil, unlike good, is insubstantial, so that thinking of it as an entity is misleading. Instead, evil is rather the absence, or lack ("privation"), of good. This also means that everything that exists is good, insofar as it exists; or as something non existent. It is often associated with a version of the problem of evil: if some things in the world were to be admitted to be evil, this could be taken to reflect badly on the creator of the world, who would then be difficult to admit to be completely good. While Plato never directly stated the doctrine, it was developed, based on his remarks on evil, by the Neoplatonist philosopher Plotinus, chiefly in the eighth tractate of his First Ennead. The following quotation from that tractate, in which evil is described as non being, illustrates this:As these are real beings, and as the first Principle is their superior, evil could not exist in such beings, and still less in Him, who is superior to them; for all these things are good. Evil then must be located in non being, and must, so to speak, be its form, referring to the things that mingle with it, or have some community with it. This "non being," however, is not absolute non being. Its difference from being resembles the difference between being and movement or rest; but only as its image, or something still more distant from reality. Within this non being are comprised all sense objects, and all their passive modifications; or, evil may be something still more inferior, like their accident or principle, or one of the things that contribute to its constitution. To gain some conception of evil it may be represented by the contrast between measure and incommensurability; between indetermination and its goal; between lack of form and the creating principle of form; between lack and self sufficiency; as the perpetual unlimited and changeableness; as passivity, insatiableness, and absolute poverty. Those are not the mere accidents of evil, but its very essence; all of that can be discovered when any part of evil is examined. The other objects, when they participate in the evil and resemble it, become evil without however being absolute Evil.
Древнее и средневековое христианское мышление
Неоплатонизм оказал значительное влияние на святого Августина Гиппонского, с которым это учение наиболее тесно связано. Августин привел аргумент в пользу этой теории в главе 12 (параграф 18) книги VII своих "Исповедей": «И стало мне ясно, что хороши те вещи, которые всё же испорчены, которые, если бы они не были высшей степенью хороши, или если бы они не были хороши вовсе, не могли бы быть испорчены; ибо если бы они были высшей степенью хороши, они были бы неразрушимы, а если бы они не были хороши вовсе, то в них не было бы ничего, что могло бы быть испорчено. Ибо порча вредит, но, если она не может уменьшить добро, она не может навредить. Итак, либо порча не вредит, что невозможно, либо, что более достоверно, всё, что подвержено порче, лишено блага. Но если они лишены всякого блага, они перестанут существовать. Ибо если они существуют и не могут быть испорчены вовсе, они станут лучше, потому что останутся неразрушимыми. И что может быть более чудовищным, чем утверждать, что те вещи, которые потеряли всю свою доброту, становятся лучше? Следовательно, если они будут лишены всякого блага, они больше не будут существовать. Итак, пока они существуют, они хороши; следовательно, всё сущее – хорошо. То зло, происхождение которого я искал, не есть никакая субстанция; ибо если бы оно было субстанцией, оно было бы добром. Ибо оно могло бы быть либо неразрушимой субстанцией, и тогда – высшим благом, либо разрушимой субстанцией, которая, если бы она не была хороша, не могла бы быть разрушена. Я понял, следовательно, и мне стало ясно, что Ты сотворил всё хорошее, и нет никакой субстанции, которая не была бы сотворена Тобой; и поскольку не всё, что Ты сотворил, одинаково, то всё существует; ибо по отдельности они хороши, а вместе – весьма хороши, потому что наш Бог сотворил всё весьма хорошим». В своем "Энхиридионе" Августин по-иному объяснял эту доктрину, анализируя различные примеры зла: «Ибо что есть то, что мы называем злом, как не отсутствие добра? В телах животных болезни и раны означают лишь отсутствие здоровья; ибо когда исцеление совершается, это не значит, что присутствующие зло – болезни и раны – удаляются из тела и обитают в другом месте: они вовсе перестают существовать; ибо рана или болезнь – это не субстанция, а недостаток в плотной субстанции, – сама плоть является субстанцией, а следовательно, чем-то хорошим, из которого эти зла – то есть лишения блага, которое мы называем здоровьем – являются случайностями. Точно так же, то, что называется пороками в душе, – это не что иное, как лишения естественного блага. И когда они исцелены, они не переносятся в другое место: когда они перестают существовать в здоровой душе, они не могут существовать нигде». Благодаря влиянию Августина эта доктрина оказала влияние на значительную часть католической мысли о природе зла. Например, Боэций знаменито доказал в III книге своей "Утешения философией", что «зло – это ничто». Фома Аквинский заключил в статье 1 вопроса 5 первой части своей "Суммы теологии", что «доброта и бытие в действительности тождественны и различаются лишь в понятии». Он уточнил это определение в предисловии к части IV того же труда: «Совершенство и несовершенство, таким образом, в действительности являются лишь способами мышления или понятиями, которые мы формируем, сравнивая между собой индивидуумы одного и того же вида; поэтому я сказал выше (II. Def. vi), что под реальностью и совершенством я подразумеваю одно и то же. Ибо мы привыкли относить все отдельные вещи в природе к одному роду, который называется высшим родом, а именно к категории Бытия, к которой принадлежат абсолютно все индивидуумы в природе. Таким образом, если мы относим индивидуумы в природе к этой категории и, сравнивая их друг с другом, обнаруживаем, что некоторые обладают большей степенью бытия или реальности, чем другие, то, в этой степени, мы говорим, что некоторые более совершенны, чем другие. [ ] Что касается терминов «хороший» и «плохой», то они не указывают на какое-либо положительное качество вещей, рассматриваемых сами по себе, а являются лишь способами мышления или понятиями, которые мы формируем, сравнивая вещи друг с другом. Таким образом, одна и та же вещь может быть одновременно хорошей, плохой и безразличной. Например, музыка хороша для меланхолика, плоха для скорбящего; для глухого она ни хороша, ни плоха. Тем не менее, даже если это так, эти термины следует сохранить. Ибо, поскольку мы хотим сформировать представление о человеке как о типе человеческой природы, который мы можем иметь в виду, нам будет полезно сохранить рассматриваемые термины в указанном мною смысле». Лейбниц также придерживался этой доктрины и использовал её в качестве части своего теологического аргумента о том, что существующий мир является наилучшим из всех возможных миров. Джон Мильтон, согласно предисловию К. С. Льюиса к "Потерянному раю", также верил в эту теорию; введение Джона Леонарда к тому же поэме также использует эту теорию для интерпретации одного из его отрывков. И Льюис, и Леонард ссылаются на Августина как на источник этой теории.
For what is that which we call evil but the absence of good? In the bodies of animals, disease and wounds mean nothing but the absence of health; for when a cure is effected, that does not mean that the evils which were present—namely, the diseases and wounds—go away from the body and dwell elsewhere: they altogether cease to exist; for the wound or disease is not a substance, but a defect in the fleshly substance,—the flesh itself being a substance, and therefore something good, of which those evils—that is, privations of the good which we call health—are accidents. Just in the same way, what are called vices in the soul are nothing but privations of natural good. And when they are cured, they are not transferred elsewhere: when they cease to exist in the healthy soul, they cannot exist anywhere else.|author=|title=|source=
Augustine also mentioned the doctrine in passing in his City of God, where he wrote that "evil has no positive nature; but the loss of good has received the name 'evil.'" Through the influence of Augustine, this doctrine influenced much of Catholic thought on the subject of evil. For instance, Boethius famously proved, in Book III of his Consolation of Philosophy, that "evil is nothing". Thomas Aquinas concluded, in article 1 of question 5 of the First Part of his Summa Theologiae, that "goodness and being are really the same, and differ only in idea". He clarified this definition in the preface to part IV of the same work:Perfection and imperfection, then, are in reality merely modes of thinking, or notions which we form from a comparison among one another of individuals of the same species; hence I said above (II. Def. vi. ), that by reality and perfection I mean the same thing. For we are wont to refer all the individual things in nature to one genus, which is called the highest genus, namely, to the category of Being, whereto absolutely all individuals in nature belong. Thus, in so far as we refer the individuals in nature to this category, and comparing them one with another, find that some possess more of being or reality than others, we, to this extent, say that some are more perfect than others. [ ]
As for the terms good and bad, they indicate no positive quality in things regarded in themselves, but are merely modes of thinking, or notions which we form from the comparison of things one with another. Thus one and the same thing can be at the same time good, bad, and indifferent. For instance, music is good for him that is melancholy, bad for him that mourns; for him that is deaf, it is neither good nor bad. Nevertheless, though this be so, the terms should still be retained. For, inasmuch as we desire to form an idea of man as a type of human nature which we may hold in view, it will be useful for us to retain the terms in question, in the sense I have indicated. Leibniz adhered to the doctrine as well, and employed it as part of his theodical argument that the actual world is the best of all possible worlds. John Milton, according to C. S. Lewis's preface to Paradise Lost, also believed in the theory; John Leonard's introduction to the same poem also uses the theory to interpret one of its passages. Both Lewis and Leonard cite Augustine as a source on the theory.
Критика как теория зла
Различные философы полагали, что теория лишения зла в каком-то отношении несостоятельна, и поэтому в некоторых случаях необходимо признать существование зла, не являющегося лишением. Типичным примером является Бертран Рассел, который критиковал эту доктрину в своем эссе «Элементы этики»: «Вера в то, что, как факт, ничто существующее не является злом, – это убеждение, которое никто не стал бы отстаивать, кроме метафизика, защищающего определенную теорию. Боль, ненависть, зависть и жестокость, безусловно, существуют, и это не просто отсутствие их противоположностей; но теория должна утверждать, что они неразличимы для пустого бессознательного существа, например, устрицы. Действительно, кажется, что вся эта теория была выдвинута исключительно из-за неосознанной предвзятости в пользу оптимизма, и что ее противоположность логически столь же обоснована. Можно утверждать, что зло состоит в существовании, а добро – в несуществовании; что, следовательно, совокупность всего существующего – это худшее из возможных, и что только несуществование является благом. Действительно, буддизм, по-видимому, придерживается подобной точки зрения. Очевидно, что это мнение ложно, но логически оно не более абсурдно, чем его противоположность».
blockquote|[ ] the belief that, as a matter of fact, nothing that exists is evil, is one which no one would advocate except a metaphysician defending a theory. Pain and hatred and envy and cruelty are surely things that exist, and are not merely the absence of their opposites; but the theory should hold that they are indistinguishable from the blank unconsciousness of an oyster. Indeed, it would seem that this whole theory has been advanced solely because of the unconscious bias in favour of optimism, and that its opposite is logically just as tenable. We might urge that evil consists in existence, and good in non existence; that therefore the sum total of existence is the worst thing there is, and that only non existence is good. Indeed, Buddhism does seem to maintain some such view. It is plain that this view is false; but logically it is no more absurd than its opposite.</blockquote>
Жестокость
П. М. С. Хакер в своей книге "Мощь морали" повторил контраргумент о жестокости, который также упоминал Рассел: "Представление о том, что зло является лишь отсутствием добра, освобожденное от теологических догм, не выдерживает критики. Нельзя назвать отсутствием удовольствие, получаемое от страданий других, или радость при виде их мучений".
Противоположность между видами
Иммануил Кант полагал, что, хотя эта доктрина верна по отношению к понятиям рассудка, она тем не менее неверна в отношении мира, как он предстает чувствам. В примечании к разделу «Критики чистого разума» под названием «Амфиболия понятий отражения» он критиковал лейбницианскую школу философии за то, что она не признает возможности простой феноменальной оппозиции: принцип: «Реальности (как простые утверждения) никогда логически не противоречат друг другу» – это совершенно верное положение, применимое к связи понятий, но, будь то природа или вещи сами по себе (о которых у нас нет ни малейшего представления), оно лишено всякого смысла. Ибо реальная оппозиция, в которой A − B = 0, существует повсюду, то есть оппозиция, в которой одна реальность, соединенная с другой в одном и том же субъекте, уничтожает действие другой – факт, который постоянно предстает перед нами в виде различных антагонистических действий и операций в природе, которые, тем не менее, как зависящие от реальных сил, должны называться феноменальными реальностями. Общая механика может даже представить нам эмпирическое условие этой оппозиции в априорном правиле, поскольку она обращает внимание на оппозицию в направлении сил – условие, о котором трансцендентальное понятие реальности ничего не может нам сказать. Хотя М. Лейбниц и не провозгласил это положение с помпезностью нового принципа, он все же использовал его для обоснования новых положений, а его последователи ввели его в свою лейбницио-волфианскую философскую систему. Согласно этому принципу, например, все зло есть лишь следствие ограниченной природы сотворенных существ, то есть отрицания, поскольку они являются единственной противоположностью реальности. (В простом понятии вещи в целом это действительно так, но не в вещах как явлениях.) Таким же образом, сторонники этой системы считают не только возможным, но и естественным соединить и объединить всю реальность в одном существе, поскольку они не признают никакого другого рода оппозиции, кроме противоречия (которое уничтожает само понятие вещи), и оказываются неспособными представить оппозицию взаимного уничтожения, так сказать, в которой одна реальная причина разрушает действие другой, а условия представления которой мы встречаем лишь в чувственности.
Критика как теодицея
Некоторые критики сосредотачиваются на обоснованности теории лишения зла как ответа на так называемую проблему зла. Например, П. М. С. Хакер утверждает: «Даже если зло является лишающим, подобно тьме, неясно, почему это освобождает Бога от ответственности за его допущение – ведь Он мог бы, предположительно, создать вселенную света или вообще не создавать вселенную». Тодд Калдер согласен: одна из проблем с решением проблемы зла, предлагаемым теорией лишения, заключается в том, что оно дает лишь частичное решение, поскольку даже если Бог не сотворяет зло, нам все равно необходимо объяснить, почему Бог допускает существование лишений зла (см. Калдер 2007a; Кейн 1980).