Законы Имперского Китая: Традиции и Развитие

Введение

Законы имперского Китая

Традиционное китайское право относится к законам, постановлениям и правилам, действовавшим в Китае до 1911 года, когда пала последняя имперская династия. Оно непрерывно развивалось, по крайней мере, с XI века до нашей эры. Эта правовая традиция отличается от систем общего и гражданского права, принятых на Западе, а также от исламского и классического индуистского права и во многом противоречит концепциям современного китайского права. Она включает в себя элементы как легистской, так и конфуцианской традиций социального порядка и управления. Характерной чертой традиционной китайской уголовной процедуры является то, что она представляла собой следственную систему, в которой судья, как правило, окружной магистрат, проводил публичное расследование преступления. Это сопоставимо с системой, используемой в странах гражданского права, но отличается от общего права, где применяется состязательная система, в которой судья выносит решение, основываясь на аргументах адвокатов, представляющих обвинение и защиту. "Китайцы традиционно относились с презрением к роли адвоката и считали таких людей паразитами, стремящимися нажиться на чужих бедах. Магистрат видел себя искателем истины, а не сторонником какой-либо из сторон". Два традиционных китайских термина приблизительно соответствуют понятию "закон" в современном западном понимании. Первый, fǎ, означает прежде всего "норму" или "образец". Второй, lǜ, обычно переводится как "устав" или "закон".

Раннее развитие

Законы были разработаны правительственными чиновниками для регулирования древнего китайского общества. Законы аристократических обществ раннего Китая делали существенный акцент на поддержании чётких рангов и иерархии среди дворян, помимо контроля над народом. В результате, lǐ (禮), означающее "ритуал" или "этикет", регулировало поведение дворян, а xíng (刑), свод правил о наказаниях, – поведение простолюдинов и рабов. Ранние правители династии Чжоу издавали или применяли законы, которые уже воплощали ценности системы первородства, наиболее ярким примером которой является сыновняя почтительность. Самым ранним сохранившимся документом о законе в Китае считается Кан Гао (康誥), набор наставлений, изданных королём Чжоу У молодому принцу для управления уделом. Кан Гао является главой Книги Документов. В VI веке до н.э. несколько независимых государств, на которые распалось царство Чжоу, кодифицировали свои уголовные законы и выгравировали их на бронзовых котлах. Например, сохранились по крайней мере две кодификации государства Чжэн – 536 г. до н.э. и 504 г. до н.э., первая на котлах, а вторая – на бамбуковых табличках. Кроме того, к известным кодексам относятся кодексы Вэй, составленные Ли Куем. Такая кодификация была частью усилий правителей по повышению эффективности центрального управления государством. Однако она вызвала критику со стороны консервативных государственных деятелей, включая Конфуция, которые считали, что она стирает грань между "благородными" и "простолюдинами". Пять видов наказаний также относятся к этому периоду.

Легализм и Цинь

В 221 году до н.э. государство Цинь наконец одержало верх над своими соперниками, и таким образом была основана династия Цинь. Одной из причин успеха стало принятие, по совету лорда Шан Яна, масштабных уголовных и административных кодексов в IV веке до н.э. Законы предусматривали суровые наказания за неисполнение обязанностей, возложенных государством, и в целом наказывали всех одинаково. На этом этапе право отличалось чисто легалистским духом, враждебным к моральным ценностям, проповедуемым конфуцианской школой мысли. Легалистская школа, представленная такими мыслителями, как Хань Фэй-цзы, настаивала на том, что правитель должен всегда полагаться на уголовное право и применение суровых наказаний как основной инструмент управления. При этом моральные соображения и социальный статус должны были быть строго исключены. Еще одной характерной чертой легалистского мышления было равенство перед законом. В отношении законодательной техники легалисты подчеркивали, что правила, издаваемые правителем для наказания за преступления, должны быть ясными и понятными простому народу и должным образом доводиться до сведения населения. Государством Цинь применялись многочисленные телесные наказания, такие как смерть кипячением, колесование, избиение и постоянное увечье в виде татуировок и кастрации. Лица, совершившие преступления, также приговаривались к каторжным работам на благо государства. Легализм сохранился в смягченном виде после того, как династия Хань сменила династию Цинь. Было признано, что необходимы сложные уголовные и административные кодексы, позволяющие императору управлять страной через иерархию министров и чиновников, все они в конечном итоге были ответственны перед ним. Имперские правовые системы сохранили изначальный легалистский принцип детального определения полномочий чиновников и установления наказаний за проступки, будь то умышленные или нет. Законодатели династии Хань учли конфуцианские ценности и ввели правила, направленные на их реализацию. К 167 году до н.э. закон изменился таким образом, что кастрация перестала использоваться как самостоятельное наказание, а стала альтернативой смертной казни.

In 221 BC, the state of Qin finally obtained supremacy over its rivals and thus the Qin dynasty was founded. One of the reasons for its success was the adoption, on the advice of Lord Shang Yang, of far reaching penal and administrative codes in the 4th century BC. The laws imposed severe punishments for failure to comply with duties imposed by the state and on the whole punished all alike. During this stage, law was marked by a purely Legalist spirit, hostile to the moral values advocated by the Confucian school of thought. The Legalist school, as represented by such thinkers as Han Fei Zi, insisted that the ruler must always rely on penal law and the imposition of heavy punishments as the main instrument of the government. At the same time, moral considerations and social standing should be rigorously excluded. Another hallmark of Legalist thinking was that equality should be before the law. On the question of legislative technique, the Legalists stressed that the rules enacted by the ruler for punishment of offences should be clear and intelligible to the ordinary people, and they should be properly communicated to the populace. Multiple corporal punishments were implemented by the Qin, such as death by boiling, chariots, beating, and permanent mutilation in the form of tattooing and castration. People who committed crimes were also sentenced to hard labor for the state. Legalism survived in a diluted form after the Han dynasty succeeded the Qin. It was recognised that there was a need for complex penal and administrative codes that enabled the emperor to govern the country through a hierarchy of ministers and officials, all ultimately responsible to him. Imperial legal systems all retained the original Legalist insistence that the powers of officials be defined in detail and that punishments be prescribed for transgressions, whether inadvertent or not. Han lawmakers took account of Confucian values and introduced rules designed to implement them. By 167 BC the law had changed so that castration was not used as a punishment itself; instead becoming an optional replacement for execution.

Различные виды права

Традиционное китайское право можно разделить на "официальное" право и "неофициальное" право. "Официальное право" исходит из власти императора. Доктрина разделения властей была неизвестна в Китае до XX века. В частности, судебные и административные функции исполнялись магистратами, а не отдельными должностными лицами. Император делегировал значительную часть своих административных и судебных полномочий своим чиновникам, сохраняя за собой законодательную функцию. Официальное право само по себе может быть разделено на два основных компонента: уголовное право и административное право. Первое предусматривало наказания за определенные действия, а второе определяло обязанности чиновников. В отличие от этого, "неофициальное" право представляло собой обычное право народа, правила, которые формировались на местах или в торговых гильдиях для урегулирования вопросов, представляющих общий интерес. Ни одно из стандартных слов для обозначения права – fa (法) или lü (律) – никогда не применялось к правилам такого рода. Из этих видов права только уголовное право было систематически изучено западными исследователями. Сложность китайской административной системы затрудняет для западных ученых получение общего представления о правовых принципах, которые ею регулируются. Изучение неофициального права также было ограничено, отчасти из-за того, что данные содержатся в разнообразных источниках, доступ к которым крайне затруднен. Недостаток доступа к исходным материалам привел к тому, что ранние ученые, как китайские, так и западные, ошибочно полагали, что в Имперском Китае отсутствовала система гражданского права.

Уголовный закон

Центральным элементом уголовного права является "кодекс наказаний", издаваемый каждой династией при ее основании. Хотя фрагменты законов сохранились со времен Цинь и Хань, первым сохранившимся полным кодексом был Кодекс Кайхуан, разработанный во время династии Суй и принятый последующими династиями, включая Тан в 653 году. Этот кодекс послужил образцом для всех последующих традиционных уголовных кодексов благодаря определению Пяти наказаний и Десяти тягчайших преступлений. Только монгольская династия Юань не издала уголовный кодекс, однако сохранившиеся юридические материалы той эпохи все еще демонстрируют сильное влияние кодекса Тан. Уголовные кодексы содержали лишь правила, предписывающие наказания за конкретные правонарушения, определяющие общие принципы назначения наказаний или устанавливающие правила толкования. Каждому правонарушению соответствовало конкретное наказание. Задача магистрата заключалась в установлении точного наименования правонарушения, выявленного по фактам. Определение соответствующего наказания следовало автоматически. Уголовный кодекс рассматривался как неотъемлемая часть государственных правил, однако наказания все равно должны были быть гуманными. Калечащие наказания, характерные для более раннего законодательства, к VIII веку больше не применялись. Пять основных наказаний, установленных кодексом Тан, в порядке убывания строгости: смертная казнь, пожизненная ссылка, каторжные работы, порка тяжелой палкой и порка легкой палкой. Они оставались основными наказаниями вплоть до конца династии Цин. Уголовные кодексы делились на разделы "Общие положения" и "Конкретные правонарушения". Каждая династия сохраняла основное содержание, хотя кодексы Мин и Цин внесли некоторые изменения в классификацию правонарушений. Кодексы Тан и Сун состояли из ряда статей (律), многие из которых были приняты, иногда без изменений, кодексами Мин и Цин. После установления статей кодекса в начале правления династии основатель или его преемники неохотно шли на их изменение. Следовательно, для решения проблемы меняющихся обстоятельств Мин начала практиковать добавление подзаконных актов (例) к кодексу. Эта практика широко распространилась при династии Цин, в результате чего к концу XIX века уголовный кодекс утратил некоторую внутреннюю согласованность и стал громоздким инструментом. Подзаконные акты, как правило, были более конкретными и подробными, чем статьи. К уголовным кодексам добавлялись пояснительные комментарии. Наиболее авторитетными были те, которые были утверждены троном для включения в кодекс. Часто они сами содержали правила, отсутствовавшие в статьях или подзаконных актах. В случаях, когда не могла быть применена однозначная статья или подзаконный акт, предыдущие решения Палаты наказаний могли служить "прецедентами". Некоторые нормы уголовного кодекса, особенно касающиеся гражданских дел, устарели или не применялись. Жан Эскара предположил, что уголовное право в целом должно было служить руководством к образцовому поведению, а не набором применимых правил. Хотя эта точка зрения в значительной степени была отвергнута, очевидно, что многие правила, касающиеся семейных отношений, были сохранены из-за их символической ценности. После периода Хань все правила кодекса, которые не были лю, назывались лин (постановления) и ге (решения), иногда ши (образцы), а часто и чжи (указы).

The centrepiece of the penal law is the "code of punishments" issued by each dynasty at its inception. Although fragments of laws survive from the Qin and Han, the first surviving complete code was the Kaihuang Code developed during the Sui dynasty and adopted by later dynasties including the Tang in 653. This code provided the model for all the later traditional penal codes through its definition of the Five Punishments and Ten Abominations. Only the Mongol Yuan dynasty failed to issue a penal code, but the collections of legal materials from that dynasty still show the strong influence of the Tang code. The penal codes contain only rules that prescribe punishments for specific offences, rules that define generally the allocation of punishment, or those that establish principles of interpretation. Each offence was allocated a specific punishment. The task of the magistrate was to identify the proper name of the offence disclosed by the facts. Determination of the correct punishment automatically followed. The penal code was seen as indispensable part of government rules, yet punishments were still to be humane. The mutilating punishments that had characterised earlier law were no longer used by the 8th century. The five regular punishments established by the Tang code were, in descending order of severity: death, life exile, penal servitude (forced labour), beating with a heavy stick, or beating with a light stick. They remained the regular punishments until the closing years of the Qing. The penal codes were divided into a "General Principles" and a "Specific Offences" section. Each dynasty retained the same basic content, though the Ming and Qing codes introduced some variation in the classification of offences. The Tang and Song codes consisted of a number of articles (律), many of which were adopted, sometimes without alteration, by the Ming and Qing codes. Once the articles of the code had been established at the beginning of the dynasty, there was a reluctance on the part of the founding emperor or his successors to change them. Consequently, to deal with the problem of changing circumstances, the Ming started the practice of adding sub statutes (例) to the code. The practice grew extensively under the Qing, with the result that, by the end of the 19th century, the penal code had lost something of its internal coherence and become an unwieldy instrument. Sub statutes tended to be more specific and detailed than articles. Explanatory commentaries were added to the penal codes. The most authoritative were those approved by the throne for inclusion in the code. These often themselves contained rules not found in the articles or sub statutes. In cases where no ambiguous article or sub statute could be invoked, previous decisions by the Board of Punishments might function as "precedents". Some rules in the penal codes, especially those relating to civil matters, were obsolete or not enforced. Jean Escarra, has suggested that the penal law as a whole was intended to function as a guide to model conduct and not as a set of enforceable rules. Whilst this view has largely been rejected, it is clear that many of the enforced rules on family relationships were retained on account of their symbolic value. After the Han period, all rules of a code which were not lü were called ling (ordinances) and ge (rulings), sometimes shi (models), and often zhi (decrees).

Административное право

Административное право было хорошо развито в Китае уже в очень ранний период; основная его структура была заложена династией Чжоу. В административной системе император был верховным и, следовательно, стоял над законом. Он мог создавать законы, отменять действующие и отменять административные решения, принятые от его имени. Однако, несмотря на самодержавие, само существование сложного бюрократического аппарата служило сдерживающим фактором для произвольного осуществления власти. Иногда он мог изменить смертный приговор, представленный ему центральными судебными органами на утверждение, но всегда делал это, ссылаясь на обстоятельства конкретного дела и объясняя в своем эдикте причины внесенного изменения. Порой он даже принимал возражения своих чиновников о том, что изменение было необоснованным, и признавал необходимость действовать в соответствии с существующим законом.

Гражданское право

Обычное право, которое на Западе именуется частным или гражданским правом, охватывало правила, регулирующие договорные отношения и имущественные вопросы. В отличие от западных правовых систем, где гражданское право предшествовало уголовному, в традиционном китайском праве наблюдалась обратная ситуация. Магистраты, опираясь на положения Уголовного кодекса, могли выводить принципы гражданского права либо непосредственно, если соответствующий вопрос был отражен в кодексе (например, вопросы долга и ростовщичества, сделки с землей, заимствования и залога имущества, а также купля-продажа товаров на рынках), либо косвенно, усматривая в уголовном законе основания для частного гражданского иска. Несмотря на распространенное представление о нежелании китайских магистратов выступать в качестве арбитров в гражданских спорах, более поздние исследования показывают, что основная часть их работы заключалась именно в урегулировании таких споров. С этой точки зрения, нежелание магистратов браться за дела было обусловлено, главным образом, небольшим штатом гражданской администрации и высокой загруженностью магистратов. Более того, ученые начала XXI века, такие как Филипп Хуан (黃宗智), утверждают, что традиционная китайская система правосудия была справедливой, эффективной и широко использовалась для разрешения споров. Право пользования землей делилось на права на верхний слой почвы (tianpi) и на подпочву (tiangu). Владельцы прав на подпочву имели постоянный claim на землю при условии уплаты налогов и получения официальных печатей от правительства, однако не обладали правом активно использовать землю. Вместо этого, владельцы прав на верхний слой почвы выплачивали владельцу подпочвы фиксированную ренту (или часть дохода от урожая) за право обрабатывать землю, проживать на ней, а также самостоятельно продавать или сдавать в аренду права на верхний слой почвы третьим лицам. Пока права на верхний слой почвы принадлежали другому лицу, владелец подпочвы не имел права активно использовать землю или выселять владельца верхнего слоя почвы. Земля, как и другие формы собственности, рассматривалась как коллективное достояние семьи, а не отдельных ее членов. Еще одной концепцией в имперском китайском имущественном праве был дианмай (典賣/典卖), более известный как хуомай (活賣/活卖), или условная продажа имущества, позволявшая продавцу (то есть его семье) выкупить землю по первоначальной цене (без процентов). Считалось, что земля, принадлежавшая семье на протяжении многих поколений, должна оставаться в ее владении. Начиная с династии Суй, женщины не могли владеть имуществом напрямую, и для сохранения земли в семье она должна была передаваться по наследству между мужчинами в соответствии с принципом первородства.

Customary law, dealt with what in the West is termed private law or civil law. In particular, it comprises rules governing matters of contract and property. In contrast with Western systems in which civil law preceded criminal law, in traditional Chinese law, the reverse was true. From the provisions of the penal code, magistrates could either derive principles of civil law either directly, if a matter was stated in the penal code (such as matters regarding debt and usury, dealings with land, the borrowing and pledging of property, and the sale of goods in markets), or indirectly reading into a criminal statute a basis for a private civil suit. Although the stereotypical view of Chinese magistrates was that they were reluctant to intervene as arbiters in any kind of civil dispute, more recent studies have argued that most of a magistrate's work involved the settlement of civil disputes. In this view, the reluctance of magistrates to take on case work had to do largely with the fact that the Chinese civil administration was small, and that the workload on magistrates was very large. Moreover, scholars in the early 21st century, such as Philip Huang (黃宗智), have argued that the traditional Chinese system of justice was fair, efficient, and frequently used in the settlement of disputes. Use of property was divided into topsoil (tianpi) and subsoil (tiangu) rights. Landlords with subsoil rights had a permanent claim to the property if they paid taxes and received official seals from the government, but did not have rights to actively use the land. Instead, those with topsoil rights paid the subsoil landlord a fixed rent (or part of the proceeds of what was produced on the land) for not only the right to farm and live on the land, but the right to independently sell or lease the topsoil rights to another party. So as long as another party held topsoil rights, the party holding subsoil did not have right to actively use the land or evict the topsoil owner. Land, like other forms of property, was seen as being held collectively by the family and not individuals within the family. Another concept in imperial Chinese property rights was dianmai (典賣/典卖), more commonly known as huomai (活賣/活卖), or conditional sales of property that allowed the seller (i. e., his family) to buy back the land at the original price (without interest). The assumption was that land, having been held by a family for generations, should stay with the same family. From the Sui dynasty onwards, women could not hold property directly and, for land to stay in the same family, it had to pass between male heirs following the rule of primogeniture.

Процедура

Подозреваемых и преступников арестовывали окружные полицейские или начальники почтовых станций, подчинявшиеся окружному начальнику полиции. Важным принципом традиционного китайского права было то, что человек не мог быть признан виновным в преступлении без признания. Поскольку признание требовалось для вынесения приговора, для его получения часто применялись пытки. Распространенным орудием была бастинадо, которой наносили удары по ягодицам и бедрам. В эпоху Цинь и Хань местные магистраты были полностью уполномочены применять весь спектр наказаний, включая смертную казнь. В общем случае, все уголовные дела, независимо от степени тяжести, первоначально рассматривались в суде округа, где произошло преступление. Магистрат расследовал обстоятельства дела, устанавливал виновность или невиновность, а затем предлагал наказание, предусмотренное кодексом. Если приговор предусматривал наказание более суровое, чем избиение, дело передавалось на пересмотр в следующий по иерархии вышестоящий суд – к префекту. Решение префекта было окончательным только в делах о каторжных работах. Дела о ссылке или смертной казни автоматически направлялись на рассмотрение губернатору провинции. Все дела об убийствах и все дела, предусматривающие смертную казнь, отправлялись в столицу для пересмотра высшим судебным органом – Советом по наказаниям. Ни один смертный приговор не мог быть приведен в исполнение, за исключением самых крайних случаев, без прямого одобрения императора.

Моральные ценности и закон

В отличие от легистов, конфуцианский взгляд на закон всегда был сосредоточен на морали. Сюнь-цзы, ранний конфуцианский мыслитель, признавал необходимость законодательства, но в равной степени подчеркивал важность добродетели законодателя и судебной системы. Существовало убеждение, что поддержание конфуцианских моральных предписаний посредством государственного аппарата необходимо для сохранения цивилизованного общества. Поощрение добродетели сыновней почтительности способствовало укреплению связанной с ней обязанности уважения и подчинения императорской власти. Кодексы демонстрируют свою моральную направленность, помещая в самом начале раздела «Общие принципы» описание преступлений, известных как «Десять отвратительностей». Эти преступления считались наиболее тяжкими. Как указано в официальном комментарии к кодексу династии Цин: «Лица, виновные в любой из Десяти отвратительностей, разрушают человеческие связи (倫), восстают против Неба (天), противоречат разуму (理) и нарушают справедливость (義)».

Раннее китайское право

Hulsewé, Anthony F. P. "Легалист и законы Цинь", Лейденские исследования в синологии, под ред. У. Л. Идемы. Лейден: E. J. Brill, 1981. Hulsewé, Anthony F. P. Остатки закона Хань. Т. 1. Лейден: E. J. Brill, 1955.
Hulsewé, Anthony F. P. Остатки закона Цинь: аннотированный перевод правовых и административных установлений Цинь III века до н.э., обнаруженных в префектуре Юньмэнь, провинции Хубэй в 1975 году. Т. 1. Лейден: E. J. Brill, 1985.
Учида Томоо (內田智雄), Кандзё кэйсёси (漢書刑法志). Киото: Университет Дошиша, 1958.