Кокетка, или История Элизы Уортон

Введение

Фильм «1917»

Роман «Кокетка, или История Элизы Уортон» – это эпистолярный роман Ханны Вебстер Фостер. Он был опубликован анонимно в 1797 году и впервые подлинное имя автора было указано лишь в 1856 году, спустя 16 лет после смерти Фостер. В свое время это был один из самых продаваемых романов, переиздававшийся восемь раз в период с 1824 по 1828 год. Роман Фостер, основанный на широко освещенной смерти женщины из высшего общества Коннектикута после рождения мертворожденного внебрачного ребенка в придорожной таверне, подчеркивает социальные условия, которые привели к гибели образованной и умеющей вести себя в обществе женщины.

Список персонажей

Элиза Уортон — главная героиня романа, которую после смерти жениха преследуют два мужчины: преподобный Дж. Бойер и майор Питер Сэнфорд. Её вольный нрав и нежелание связывать себя обязательствами с мужчинами приводят к тому, что её называют "кокеткой". Её кокетство в конечном итоге приводит к гибели. Преподобный Дж. Бойер — первый из ухажёров Элизы. Он надёжный и скромный человек, желающий жениться на Элизе, но его предсказуемость недостаточно привлекательна. В конечном счёте, отсутствие искренности и верности со стороны Элизы заставляет его прекратить добиваться её. Майор Питер Сэнфорд — второй из ухажёров Элизы. Он ловелас, который дарит Элизе острые ощущения, но не проявляет признаков готовности к серьёзным отношениям. Однако он в итоге женится на другой женщине, что не мешает Элизе продолжать связь с ним. Люси Фриман — лучшая подруга Элизы, к которой она часто обращается за советом. Недовольство Люси решениями Элизы очевидно из её писем. В ходе романа она выходит замуж и становится Люси Самнер. Чарльз Дейтон — главный доверенное лицо Санфорда. Санфорд изливает свои мысли в письмах к Чарльзу. Мистер Т. Селби — главный доверенное лицо преподобного Бойера. В своих ответах он открыто выражает своё неодобрение Элизой. Нэнси Сэнфорд — жена майора Питера Сэнфорда. Хотя она не так привлекательна, как Элиза, её богатство компенсирует это. Она упоминается в письмах майора Сэнфорда. Генерал и миссис Ричман — родственники Элизы (миссис Ричман — двоюродная сестра Элизы). Они предоставляют ей кров после смерти жениха. Хотя они искренне заботятся о её благополучии, их советы часто остаются без внимания. Джулия Гранби — вольный дух и одна из самых близких подруг Элизы. Она приходит утешить Элизу в её отчаянии. Миссис Уортон — вдова и мать Элизы. Переживая потерю мужа, она рада возвращению Элизы домой, но огорчена, видя её в таком подавленном состоянии.

Краткое содержание сюжета

История об Элизе Уортон, дочери священника. В начале романа она только что освободилась от нежелательного брака после смерти своего жениха, преподобного Хэйли, также священника, за которым Элиза ухаживала в последние дни его жизни в своем доме. После этого опыта она решает, что хочет дружбы и независимости. Проведя короткое время с друзьями, она становится объектом ухаживаний двух мужчин. Один из них, Бойер, – уважаемый, но довольно скучный священник, которого все её друзья и мать рекомендуют ей принять как мужа. Другой, Санфорд, – аристократический libertin, не имеющий намерения жениться, но решивший не позволить другому мужчине заполучить Элизу. Из-за её нерешительности и явного предпочтения libertin’у Санфорду, Бойер в конце концов отказывается от неё, считая, что она не станет подходящей женой. Санфорд также исчезает из её жизни и женится на другой женщине, Нэнси, ради её состояния. Элиза в конце концов понимает, что действительно любила Бойера и хочет вернуть его. К несчастью для Элизы, Бойер уже решил жениться на Марии Селби, родственнице друга Бойера. Санфорд позже появляется вновь, уже женатым, но ему удаётся соблазнить подавленную Элизу. У них некоторое время длится тайный роман, пока, терзаемая чувством вины и не желая предстать перед семьёй и друзьями, Элиза организует побег из дома. Как и в реальной жизни Элизабет Уитман, она умирает от осложнений при родах и похоронена незнакомцами. Миссис Уортон (мать Элизы) и все друзья Элизы глубоко опечалены её смертью. Санфорд также потрясен её смертью. В письме своему другу Чарльзу Дейтону он выражает сожаление о своём подлом поведении.

Жанр и форма повествования

Вместе романы Сюзанны Роусон «Кокет» и «Шарлотта Темпл» (1791) были названы «каноническими образцами романов о соблазнении, написанных женщинами». Написанные в эпистолярной форме, эти романы позволяют читателю непосредственно вовлекаться в ключевые события сюжета, проникая в сознание персонажей. Письма служат окнами в их мысли, создавая ощущение близости и интимности. Читатель также получает возможность взглянуть на происходящее беспристрастно, поскольку история формируется благодаря совокупности точек зрения разных героев. Эпистолярная форма – это также увлекательный способ привлечь внимание аудитории. Чтение чужих писем дарит ощущение подслушанного разговора, раскрывая мысли и чувства, которые в ином случае остались бы скрытыми.

Интерпретация и критика

В конце двадцатого века роман «Кокетка» вновь привлек критическое внимание. Его часто хвалят за умное изображение контраста между индивидуализмом и социальной конформностью, а также между страстью и разумом. Роман также изучался в связи с политическими идеологиями ранней Американской республики и изображением формирующегося среднего класса. Повесть Фостер рассматривалась, с одной стороны, как «роман, несущий подрывное послание о том, что жизнь женщин, даже принадлежащих к элите, подвержена узким культурным ограничениям», а с другой – как назидательный роман, который «придерживается идеологии республиканского материнства и женской сферы, сферы, прославляющей тех женщин, которые с должной чуткостью и рассудительностью принимали свое "место" в мире». Эпистолярный стиль повествования Фостер позволяет развивать множество точек зрения и различные интерпретации. Вместо того чтобы представать однозначной кокеткой, развитие характера Элизы через ее письма позволяет рассматривать ее как одновременно «жертву» и «нарушительницу» общественных норм. Дэвидсон отмечает центральную роль романа Фостер в «противостоянии устоявшимся представлениям об ограниченной власти и авторитете женщин», определяя «Кокетку» как «важный голос в дебатах о роли женщин в Республике». В своем исследовании раннего американского романа Дэвидсон использует противоречия между романом Фостер и моральными оценками смерти Элизабет Уитман, чтобы изучить возникновение раннего американского сентиментального романа: Элиза Уортон грешит и умирает. Ее смерть может передавать консервативную мораль, которую требовали многие критики того времени. Однако обстоятельства ее смерти, кажется, призваны побудить читателя к размышлениям. Именно в этих промежутках – в расхождениях между традиционным и радикальным прочтением сюжета – процветает ранний американский сентиментальный роман. Именно в неразрешенности дилеммы Элизы Уортон роман, как жанр, отличается от нравоучительных историй об Элизабет Уитман, на которых он основан и которые в конечном итоге превосходит. В книге «Переосмысление политического романа» Шарон М. Харрис отвечает на работу Кэти Дэвидсон, утверждая, что «Кокетку» можно понимать как политический роман; она пишет: «Признавая и сатиризируя, во-первых, политические системы, создающие социальную реальность женщин, и, во-вторых, язык, используемый для передачи этих систем более широкой общественности, Фостер раскрывает сексистские основы политических идеологий новой нации». В противовес Дэвидсон и Харрис, Томас Джудри утверждает, что роман укрепляет послушание патриархальному пониманию брака. В своей постоянной критике воображения и страсти «Кокетка» «лишает воображаемых читателей не только возможности реального сопротивления, но и самих умственных способностей, позволяющих осознать несправедливость и найти альтернативы угнетению». Значительное критическое внимание привлек один из аспектов «Кокетки» – роль женской дружбы в тексте. В книге «Совершенствование дружбы: политика и принадлежность в ранней американской литературе» Айви Швайцер обсуждает «эмоциональные неудачи» подруг Элизы Уортон и утверждает, что, хотя Элизу можно понимать как «защитницу всеобъемлющего, даже феминистского "гражданского республиканизма", ее подруги принадлежат к женскому "хору", который предвещает более жесткое разделение полов и изгнание женщин из социальной сферы в домашнюю, что было вызвано либерализмом». Клэр К. Петтенгилл рассматривает женскую дружбу в «Кокетке» с точки зрения сестринства, которое, по ее мнению, «включало в себя своего рода систему поддержки, помогавшую женщине обрести свою идентичность в противовес социальной и родительской власти в эпоху, когда обе они все чаще подвергались сомнению». При этом Петтенгилл настаивает на том, что «эмоциональная дисциплинарная схема, укрепляющая сестринство, не функционирует в полной (теоретической) мере». То есть, хотя Элиза и делится своей жизнью с подругами, они не отвечают ей взаимностью; вместо этого они в основном критикуют ее действия и предостерегают от дальнейших ошибок. К другим критическим исследованиям «Кокетки» относится работа Дороти З. Бейкер, которая утверждает, что «борьба Элизы за контроль над своей жизнью начинается с борьбы за контроль над языком, языком общества, который определяет ее личность и ограничивает ее жизнь». Кроме того, К. Лейрен Мовер утверждает, что Элиза «переосмысливает локковские теории труда и собственности как средство утверждения права собственности над своим телом в социальном обмене. Вместо того чтобы принимать свой социальный и юридический статус как собственность другого человека, Элиза публично демонстрирует свое несогласие как видимое доказательство законности своих притязаний». В 1798 году Фостер опубликовала свой второй роман «Пансион», который не был переиздан и не пользовался такой популярностью, как «Кокетка».

The Coquette received a revival of critical attention during the late twentieth century. It is often praised for its intelligent portrayal of the contrast between individualism vs. social conformity and passion vs. reason. It has also been studied for its relationship to political ideologies of the early American republic and its portrayal of the emerging middle class. Foster's tale has been read on the one hand as a "novel for providing a subversive message about the ways in which the lives of women even of the elite are subject to narrow cultural constraints" and, on the other hand, as an instructive novel that "comes down on the side of the ideology of Republican motherhood and the women's sphere, a sphere that celebrated those women who with appropriate sentiment and rationality accepted their "place" in the world. Foster's epistolary narrative allows for the development of multiple points of view and for a variety of readings. Rather than being presented as a one sided coquette, the development of Eliza's character through her letter writing allows for a reading of Eliza as both "victim" and "transgressor" of society's norms. Davidson notes the centrality of Foster's novel in "countering received ideas on women's circumscribed power and authority," positioning The Coquette as "an important voice in the debate on women's role in the Republic." In her exploration of the early American novel, Davidson uses the contradictions between Foster's novel and the moral accounts of Elizabeth Whitman's death to explore the emergence of the early American sentimental novel:

Eliza Wharton sins and dies. Her death can convey the conservative moral that many critics of the time demanded. Yet the circumstances of that death seem designed to tease the reader into thought. It is in precisely these interstices—the distjunctions between the conventional and the radical readings of the plot – that the early American sentimental novel flourishes. It is in the irresolution of Eliza Wharton's dilemma that the novel, as a genre, differentiates itself from the tract stories of Elizabeth Whitman in which the novel is grounded and which it ultimately transcends. In Redefining the Political Novel, Sharon M. Harris responds to Cathy Davidson's work by arguing that The Coquette can be understood as a political novel; she writes, "By recognizing and satirizing, first, the political systems that create women's social realisms and, second, the language used to convey those systems to the broader culture, Foster exposes the sexist bases of the new nation's political ideologies." Countering Davidson and Harris, Thomas Joudrey has argued that the novel fortifies obedience to a patriarchal conception of marriage. In its sustained denigration of fancy and passion, The Coquette "deprives the imagined readers not merely of actualized resistance but also of the very mental capacities that perceive injury and formulate alternatives to their oppression." One aspect of The Coquette that has garnered significant critical attention is the role of female friendship within the text. In Perfecting Friendship: Politics and Affiliation in Early American Literature, Ivy Schweitzer discusses the "affective failures" of Eliza Wharton's female friends and argues that while Eliza can be understood as "the champion of an inclusive, even feminist 'civic republicanism,'" her friends belong to "the female 'chorus' [that] presages the more rigid separation of the sexes and women's exile from the social to the domestic sphere ushered in by liberalism." Claire C. Pettengill reads female friendship within The Coquette in terms of sisterhood, which she argues "[involved] a kind of support network that helped a woman establish her identity in opposition to both social and parental authority in an era where both were increasingly challenged." At the same time, Pettengill insists that the "emotional disciplinary circuit that reinforces sisterhood is not operating at full (theoretical) capacity." That is, even though Eliza discusses her life with her friends, they do not fully reciprocate; instead, they respond primarily by criticizing her actions and warning her against further wrongdoing. Other critical studies of The Coquette include Dorothy Z. Baker's work, which argues that "Eliza's struggle to control her life begins with the struggle to control language, the language of society that dictates her identity and conscribes her life." Additionally, C. Leiren Mower makes the case that Eliza "reworks Lockean theories of labor and ownership as a means of authorizing proprietary control over her body's commerce in the social marketplace. Instead of accepting her social and legal status as another's personal property, Eliza publicly performs her dissent as visible evidence of the legitimacy of her proprietary claims." In 1798, Foster published her second novel, The Boarding School, which was never reprinted and not nearly as popular as The Coquette.

Адаптации

Стихотворение под названием «Кокетка», в значительной степени основанное на работах Вебстера Фостера, было опубликовано в 1798 году в журнале «Колибри» — первом известном журнале в Соединенных Штатах, изданном женщиной-редактором.