Кароль Рама: Жизнь и творчество итальянской художницы

Введение

Итальянская художница (1918–2015)

Кэрол Рама (урождённая Ольга Каролина Рама; 17 апреля 1918 – 25 сентября 2015) – итальянская художница-самоучка. Её живопись охватывала темы эротики и сексуальной идентичности, с особым акцентом на женскую чувственность. Она начала рисовать в середине 1930-х годов и выставлять свои работы спустя десять лет. Её творчество оставалось относительно малоизвестным до 1980 года, когда куратор Леа Верджине включила несколько её работ в выставку, что побудило Раму вернуться к своему раннему стилю акварели.

Биография

Родилась 17 апреля 1918 года, Ольга Каролина Рама была младшей из трех детей Марты (урождённой Пульяро) и Амабиле Рамы, которые вернулись в Турин за год до её рождения после шести лет работы мигрантами в Аргентине. Значительная часть ранних впечатлений Рамы связана с жизнью на фабрике. На протяжении большей части 1920-х годов бизнес и семья процветали. Рама брала уроки верховой езды. Она вспоминала это как беззаботное время, когда семья пела оперные арии и играла в переодевания дома. Её отец, Амабиле Рама, был мелким производителем в машиностроительной отрасли, выпускавшим автомобили под торговой маркой "Sintesi", а также необычные унисекс велосипеды под маркой "OLT". Среди работавших на его фабрике по адресу Via Digione 17 в Турине был выдающийся сотрудник Витторио Валлетта, который в 1927 году покинул "Sintesi", чтобы применить свои таланты в FIAT. Именно после основания FIAT компания её отца начала приходить в упадок и была объявлена банкротом, когда Кэрол была ещё ребёнком. После этого наступили трудные годы для ранее процветающей семьи Рама. Её некогда благополучная семья среднего класса оказалась на обочине общества. Исчезли дни, наполненные пением оперных арий и уроками верховой езды. Рама говорила: "Я начала испытывать неприятие и насмешки со стороны тех же кругов, которые раньше осыпали меня привилегиями". Мать Кэрол Рамы, Марта, была помещена в психиатрическую больницу в 1933 году, когда Раме было 15 лет. Шесть лет спустя Амабиле, отец Рамы, покончил с собой. Рама только формировалась как молодая женщина во время психического расстройства матери. Частые посещения больницы оказались решающими: "Я чувствовала себя там комфортно, потому что именно там я начала приобретать манеры и воспитание, не имея ни культурной подготовки, ни этикета". Наблюдение за необычными, эксцентричными персонажами в больнице и впитывание этой атмосферы оказало освобождающее воздействие на начинающую художницу, что повлияло на всю её эстетику и мировоззрение. Рама поступила в художественную академию, но учёба не стала её путём; она пропускала занятия и бросила школу. С самого начала она интуитивно обладала собственным уверенным стилем, качеством линий, тематикой и искажённой перспективой. Специфичность видения, смело выраженная, отличает самые ранние работы Рамы. Музей современного искусства, Музей Stedelijk в Амстердаме,

Born on 17 April 1918, Olga Carolina Rama was the youngest of three children born to Marta (née Pugliaro) and Amabile Rama, who had just returned to Turin the year before their daughter's birth after a six year stint as migrant workers in Argentina. Much of Rama's earliest frame of reference comes from factory life. Through much of the 1920s, the business and the family prospered. Rama took riding lessons. She remembered it as a carefree time during which the family sang operatic arias and played dress up at home. Her father, Amabile Rama, was a small scale manufacturer in the engineering industry who produced automobiles under the trademark "Sintesi" as well as unusual unisex bicycles under the trademark "OLT". Among those working in his factory, at Via Digione 17 in Turin, there was a model employee, Vittorio Valletta, who in 1927 left "Sintesi" to place his talents at the service of FIAT. And it was following the birth of the FIAT that her father's company began to go downhill, and was declared bankrupt while Carol was still a child. Hard years followed for the previously prosperous Rama family. Her once secure middle class family was socially marginalized. Gone were the afternoons of singing operatic arias and taking riding lessons. Rama said, "I started to experience rejection and derision from the same circles that had showered me with privileges before." Carol Rama's mother, Marta was committed to a psychiatric hospital in 1933; Rama was 15 years old. Six years later, Amabile, Rama's father, committed suicide. Rama was still forming herself as a young woman during her mother's mental breakdown. Frequent visits to the asylum proved decisive: "I felt comfortable in that surrounding. Because it's there I began to have manners and upbringing without either cultural preparation or etiquette". Observing the unusual, quixotic characters in the asylum and absorbing that atmosphere has a liberating effect on the budding artist, which would inform her whole aesthetic and worldview. Rama had enrolled at the art academy but school would not be her path forward; she skipped class and dropped out. Right off the bat she intuitively possessed her own self assured style, line quality, subject matter, and twisted perspective. Specificity of vision, brazenly expressed, distinguishes Rama's earliest works. the Museum of Modern Art, the Stedelijk Museum Amsterdam,

В 1980 году работы Рамы были включены в выставку художниц L’altra metà dell’avanguardia (Другая половина авангарда), проходившую в Палаццо Реале в Милане под кураторством Леа Верджине. В 2004 году ретроспектива работ Рамы была проведена в Fondazione Sandretto Re Rebaudengo в Турине, в 2009 году – в галерее Isabella Bortolozzi в Берлине. В 2015 году Музей современного искусства Парижа организовал ретроспективную выставку. В 2017 году в Новом музее состоялась ретроспектива под названием Carol Rama: Antibodies. В 2023 году её работы были представлены на выставке Action, Gesture, Paint: Women Artists and Global Abstraction 1940–1970 в галерее Уайтчепел в Лондоне.

Художественная практика

Как художник, Рама начала с изображения секса и акварели. Акварель, пронизанная внутренним миром, имеет интимную связь с телом художника, с манерой письма, которая тяготеет к движениям руки и запястья, подобно письму; её масштаб соответствовал домашней студии Рамы. Являясь средой для размытия и загрязнения, растекания и пролития, акварель идеально подходила для тогдашней молодой художницы, очарованной телами, отверстиями, жидкостями и их интерсубъективным обменом. В её ранних акварелях цвет обычно наносится экономно, в бледных лессировках или почти отсутствует, с редкими, яркими акцентами, привлекающими внимание к ключевым эрогенным зонам: рты, языки, соски, влагалища, пенисы и анусы – влажные отверстия и эротическая «сантехника», готовые к потоку жидкости. Из всех отверстий рот – любимый у Рамы, поскольку он наиболее полно выражает желание. Её акварели переосмысливают анатомию, ампутируют и перестраивают конечности, меняют расположение отверстий и нарушают физиологические функции. Её женщин часто изображают без рук, ног или и того, и другого, словно сломанные, как поврежденные классические руины из древней Италии. В 1945 году Рама представила свою первую персональную выставку в галерее Faber в Турине, где были представлены ранние акварели. Но выставка так и не состоялась. Она была немедленно подвергнута цензуре и закрыта полицией за откровенно непристойные, вызывающие отвращение и чрезмерно оскорбительные изображения, ещё до открытия для публики. Хронически избыточная и слишком радикальная для той среды, Рама продолжала оставаться за пределами разрешенных сфер видимости, проскальзывая сквозь щели между официальными категориями. На протяжении всей своей долгой художественной карьеры она свободно ориентировалась на периферии и меняла позиции в различных течениях, оставаясь своеобразным изгоем, но при этом постоянно подтверждая своё присутствие: она регулярно выставлялась более полувека, организуя персональные выставки почти каждый год, в основном в Северной Италии, с редкими перерывами более чем в несколько лет. Её гиперсексуальные, вульгарные, грязные и обезображенные тела нарушали общепринятые нормы приличия и ханжества, напрямую бросая вызов правым националистическим политическим взглядам того времени. К началу 1950-х годов она писала нерегулярные геометрические композиции из изящных ромбов и квадратов, часто соединенных длинными, паутинообразными линиями или образующих направленное поле подразумеваемого движения. Книги на её полке того времени подтверждают формальное сходство с работами Клее и Кандинского, а также влияние кубизма, особенно Пикассо, чья крупная выставка в Милане в 1953 году вызвала резонанс в итальянской художественной среде. В течение десятилетия её абстракция эволюционировала в более живописные, фактурные, жестикуляционные полотна, испещренные тёмными, текстурированными формами, которые воспринимаются как раны или шрамы. Примером этого может служить её чёрный монохромный рисунок «Мелодрамма» (1960).

As a painter, Rama began with sex and with watercolour. Infused with inwardness, watercolour has an intimate relation to the painter's body, with brushwork that tends to revolve around hand and wrist action, much like writing; its scale suited Rama's tabletop home studio set up. A medium of dilution and pollution, bleeding and spillage, watercolour was just the right thing for the then young artist fascinated by bodies, orifices, fluids, and their intersubjective exchange. Colour in her early watercolours is generally applied sparingly, in pale washes or barely at all, with strategic, vivid punctuations that draws attention to key erogenous zones: mouths, tongues, nipples, cunts, dicks, and assholes wet holes and erotic plumbing primed for liquid flow. Of all the orifices, the mouth is Rama's favourite, as it is the most representative of desire. Her watercolours redesign anatomies, amputate and reorder limbs, realign orifices, and scramble physiological functions. Her women are often depicted armless, legless, or both, appearing broken like damaged classical ruins from Italy's ancient past. In 1945, Rama mounted her solo debut at Galleria Faber in Turin, exhibiting a range of early watercolours. But the show was not seen. It was immediately censored, shut down by police for its obscene, abject, and all around exuberantly offensive imagery before it could open to the public. Chronically excessive and too much for the scene to handle, Rama could continue to fall outside authorized spheres of visibility and slip through cracks between official categories. Throughout her long life in art, she fluently navigated along the margins and shifted positions across movements as a rogue agent, while consistently affirming her presence: she exhibited regularly for over half a century, presenting solo shows nearly every year, mostly in northern Italy, with rare breaks of more than a few years. Rama's oversexed, vulgar, dirty, and disfigured bodies roiled propriety and uptight norms, directly challenging the far right national politics of the day. By the early 1950s, she was painting irregular geometric compositions of lilting rhomboids and squares, often connected by long spidery lines or forming a directional field of implied movement. Books on her shelf from that time confirm formal affinities with Klee and Kandinsky as well as the influence of Cubism, especially Picasso, whose major exhibition in Milan in 1953 sent ripples across the Italian scene. Within the decade, her abstraction evolved into more painterly, impastoed, gestural canvases streaked with dark, textured forms that read as wounds or scars. An example of this would be a black monochrome she painted called Melodramma (1960).