Эпоха реформ: от популизма к Новому курсу.

Введение

"Эпоха реформ" – книга Ричарда Хофштадтера, удостоенная Пулитцеровской премии в 1955 году. Это исследование американской истории, охватывающее период от Народнического движения 1890-х годов через Эпоху прогрессивизма до «Нового курса» 1930-х годов. Книга "Эпоха реформ" отличается от других исторических работ тем, что основная цель Хофштадтера заключалась не в простом изложении истории этих трех движений, а в анализе общих убеждений реформистских групп с точки зрения современной перспективы, чтобы выявить и прояснить исторические искажения, в особенности между «Новым курсом» и прогрессивизмом.

Содержание

Хофстадтер организует "Эпоху реформ" в хронологическом порядке, начиная с популизма. Ключевым понятием, которое он вводит, является "аграрный миф" – представление об уважении, которое американцы испытывали к самодостаточному, невинному и фермеру-землевладельцу старого образца. Миф превратился в стереотип, поскольку сельское хозяйство стало более коммерческим и индустриальным. Главной причиной формирования популизма была предполагаемая потеря "свободных земель". Многие лидеры популистов верили, что промышленность и правительство стремились уничтожить сельскохозяйственный бизнес. Последняя глава о популизме объясняет сельскохозяйственный подъем после популистского восстания, поскольку миграция в города снизила конкуренцию, которая впервые побудила фермеров к объединению. Хофстадтер подчеркивает недостатки популистского восстания. Во-первых, его региональная, а не национальная привлекательность. Кроме того, он утверждает, что его лидеры были некомпетентны и постоянно испытывали нехватку средств. Однако самой серьезной слабостью было отсутствие серебра. Присоединившись к демократической кампании 1896 года, ориентированной на серебро, популисты потеряли политические позиции. Несмотря на роспуск, популисты добились успеха, поскольку спустя годы привели к принятию новых законов. Следующим крупным движением за реформы стал прогрессивизм. Популисты и прогрессисты разделяли многие философские взгляды, но последний был более широко принят, поскольку большинство не считало его анархистским. Причинами прогрессивизма стали революция в статусе в эпоху после Гражданской войны в США ("новые деньги" вытеснили престиж "старых денег"), отчуждение профессионалов и появление "мугвампов". Городская среда в эпоху прогрессивизма, по мнению Хофстадтера, оказала мало поддержки прогрессистскому движению, поскольку иммигрантов интересовала не реформа, а демократия в целом. Хофстадтер приводит доказательства из многочисленных источников общего нативизма, свойственного прогрессистам. Как следствие роста городской среды, появились агрессивные газетные репортеры, известные как "разоблачители". Число журналистов-прогрессистов увеличилось с появлением новых журналов. Последняя глава посвящена врагам прогрессистов, таким как тресты, профсоюзы и политические машины. Лидеры выразили потребность в предпринимательстве, индивидуализме и моральной ответственности, а не в организации. Последний раздел охватывает период от конца прогрессивизма до "Нового курса". Реформаторы имеют интересные отношения с войнами: послевоенное время обычно является временем консерватизма, как это было после Первой мировой войны, которая ознаменовала закат прогрессивизма. "Новый курс" стал кульминацией как популизма, так и прогрессивизма; однако Хофстадтер подчеркивает, что в основном "Новый курс" был "новым направлением" и, несмотря на его постоянную связь с прогрессивизмом, существенно отличался от него. Причина этого различия в том, что "Новый курс" родился из Великой депрессии, а не из процветания, как популизм и прогрессивизм. "Новый курс" был направлен не на демократизацию экономики, а на ее управление для решения проблем людей. "Новый курс" не имел четких планов реформ; это был хаотичный эксперимент. Старые прогрессивные проблемы были проигнорированы. Партийные боссы остались в стороне. "Новый курс" не вмешивался между обществом и крупным бизнесом, поскольку общество хотело экономического восстановления, а не регулирования. Важным различием между прогрессивизмом и "Новым курсом" было то, что последний не основывался на протестантской морали и ответственности, а был более прагматичным. Он не использовал моральную риторику для проведения изменений, а действовал конкретно.

Hofstadter organizes The Age Of Reform chronologically, beginning with Populism. The key concept he introduces is "the agrarian myth," the representation of the homage Americans have paid to the subsistence, innocent, and yeoman farmer of old. The myth became a stereotype since agriculture became more commercial and industrial. Populism's main cause for formation was the alleged loss of "free land." Many Populist leaders believed that industry and government had a vendetta to destroy the agricultural business. The last chapter on Populism explains the agricultural prosperity after the Populist revolt because city migration lessened competition that had caused farmers to organize for the first time. Hofstadter highlights the foibles in the Populist revolt. The first was its sectional appeal, rather than national. Also, he argues its leaders were incompetent and that there was a perennial lack of funds. However, the single most destructive weakness was lack of silver. By joining with the Democratic campaign of 1896 on silver, Populists lost political ground. Despite their dissolution, Populists were successful because they caused the passage of new laws, years later. The next major reform movement was Progressivism. The two groups of Populism and Progressivism shared many philosophies, but the latter was widely accepted because it was not seen by the majority as anarchically. The causes for Progressivism were the status revolution in the post American Civil War era ("new money" supplanted "old money" prestige), the alienation of professionals, and the introduction of the Mugwump. The urban scene during the Progressive era, as argued by Hofstadter, provided little support for the Progressive movement because immigrants cared not for reforms but for democracy in general. Hofstadter provides evidence from numerous sources of the general nativism possessed by Progressives. As a corollary of the growing urban scene, aggressive newspaper reporters, named muckrakers, emerged. The Progressive journalists multiplied as new styles of magazines appeared. The last chapter focused on enemies of Progressives like trusts, unions, and political machines. Leaders expressed the need for entrepreneurship, individualism, and moral responsibility rather than organization. The final section stretches from Progressivism's end to the New Deal. Reformists have an interesting relationship with wars in that the aftermath of war is usually a time of conservatism, as was the case after World War I, which heralded the death of Progressivism. The New Deal was a culmination of both Populism and Progressivism; however, Hofstadter stresses that for the most part, the New Deal was a "new departure" and despite its continual association with Progressivism, it was quite dissimilar. The reason it was different is that the New Deal was born out of the Great Depression, not prosperity, as were Populism and Progressivism. The New Deal was concerned with not democratizing the economy but managing it to meet the problems of the people. The New Deal had no set plans of reform; it was a chaotic experiment. Old Progressive woes were ignored. Party bosses were left alone. The New Deal did not intercede between the public and big business because the public wanted economic restoration, not regulation. A major disparity between Progressivism and the New Deal was that the latter was not based on Protestant morality and responsibility but was more pragmatic. It did not use moral rhetoric to create changes but physically acted.

Критики

Некоторые аргументы Хофштадтера впоследствии подверглись критике со стороны сторонников популизма. Историки, такие как Норман Поллак, С. Ванн Вудворд и Лоуренс Гудвин, утверждают, что Хофштадтер неверно истолковал популистов, представив их не как начинающих капиталистов, стремящихся к реформам, а как прогрессивных радикалов, которые стремились к демократизации промышленной системы и трансформации социальных ценностей, чтобы помочь человеку сохранить свою человечность в условиях утраты автономии в быстро индустриализирующемся обществе. Согласно Роберту Х. Вибе и другим представителям "школы модернизации", прогрессисты состояли не из революционеров, стремящихся к изменению статусного положения, или разочарованных профессионалов, а из нового класса образованных специалистов, выросших в новом, взаимосвязанном и модернизирующемся мире. Они не только умели ориентироваться в новой бюрократии, выстраивая симбиотические отношения между правительством, образованием и бизнесом, но и продвигали "реформы", которые упраздняли старый "местный" подход к ведению дел, проводя реформы государственной службы и заменяя выборных должностных лиц назначенными "экспертами".