Введение

Папий (Παπίας) — греческий апостольский отец, епископ Иераполиса (современный Памуккале, Турция) и автор, живший ок. 60 – ок. 130 гг. н.э. Он написал «Изложение речений Господа» (Λογίων Κυριακῶν Ἐξήγησις) в пяти книгах. Эта работа, сохранившаяся лишь в кратких выдержках в трудах Иринея Лионского (ок. 180 г.) и Евсевия Кесарийского (ок. 320 г.), является важным ранним источником о христианской устной традиции и, в особенности, об истоках канонических Евангелий.

Жизнь

О Папиасе известно крайне мало, за исключением того, что можно вывести из его собственных сочинений. Ириней, ученик Поликарпа (ок. 180 г.), описывает его как "старейшину, слышавшего Иоанна и бывшего товарищем Поликарпа". Евсевий добавляет, что Папий был епископом Иераполиса примерно в то же время, что и Игнатий Антиохийский. Вероятно, после него на этом посту последовал Аберкий из Иераполиса. Имя Папий было весьма распространено в этом регионе, что позволяет предположить, что он, скорее всего, был местным жителем.

Дата

Некоторые современные ученые датируют труд Папия периодом примерно 95–110 годов. Ранее более поздние даты обосновывались двумя ссылками, которые теперь представляются ошибочными. Одна из дат смерти Папия, приуроченная к смерти Поликарпа в 164 году, на самом деле является ошибкой, относящейся к Папиласу. Другой ненадежный источник, в котором Папий якобы упоминает правление Адриана (117–138), по-видимому, возник из-за путаницы между Папием и Квадратом Афинским. Евсевий упоминает Папия только в своей третьей книге и, следовательно, кажется, что он относит его ко времени, предшествующему началу четвертой книги в 109 году. Сам Папий был знаком с несколькими книгами Нового Завета, даты которых сами по себе являются предметом споров, и получил информацию от Иоанна Евангелиста, Аристиона, дочерей Филиппа и других, которые сами слышали Двенадцать Апостолов. Его также называют спутником долгоживущего Поликарпа (69–155).

Я не буду колебаться и представлю вам в упорядоченном виде, вместе с толкованиями, все, что я тщательно узнал в прошлом от старейшин и тщательно записал, за истинность чего я ручаюсь. В отличие от большинства людей, я не находил удовольствия в рассказах тех, кто излагал множество различных историй, а лишь в учении тех, кто проповедовал истину. Я также не испытывал удовлетворения от тех, кто пересказывал чужие заповеди, а только от тех, кто передавал заповеди, данные Господом вере и исходящие от самой Истины. И если ко мне приходил кто-либо из присутствовавших у старейшин, я расспрашивал о словах старейшин – что говорили Андрей или Петр, или Филипп, или Фома, или Иаков, или Иоанн, или Матфей, или любой другой из учеников Господа, и что говорили Аристион и Иоанн Пресвитер, ученики Господа. Я не думал, что информация из книг принесет мне столько же пользы, сколько информация от живого и сохранившегося голоса. Папий, таким образом, расспрашивал проходящих через Иераполис путешественников о том, что говорили сохранившиеся ученики Иисуса и старейшины – те, кто лично знал Двенадцать Апостолов. Одним из этих учеников был Аристион, вероятно, епископ близлежащей Смирны, а другим – Иоанн Пресвитер, обычно отождествляемый (несмотря на возражения Евсевия) с Иоанном Евангелистом, проживавшим в близлежащем Эфесе, которого слушал Папий; от дочерей Филиппа, поселившихся в Иераполисе, Папий узнал и другие предания. Существуют споры относительно намерения последнего предложения Папия в вышеприведенной цитате: «Я не думал, что информация из книг принесет мне столько же пользы, сколько информация от живого и сохранившегося голоса». Одна сторона спора придерживается давнего мнения ученых XX века, согласно которому во времена Папия письменные свидетельства ценились ниже устных. Другая сторона отмечает, что «живой голос» был топосом, устоявшимся выражением, относящимся к личному наставничеству и ученичеству, и таким образом Папий выражает предпочтение личному обучению перед изолированным книжным знанием.

Фрагменты

Несмотря на свидетельства того, что работы Папия дожили до позднего Средневековья, полный текст сейчас утерян. Однако отрывки из них встречаются в ряде других сочинений, некоторые из которых указывают номер книги. Макдональд предлагает следующую предварительную реконструкцию пяти книг, основанную на предполагаемом порядке, принятом Матфеем.

Pericope Adulterae (орехообразный)

Евсевий завершает свой рассказ о Папиасе, упоминая "другое предание о женщине, обвиненной во многих грехах перед Господом, которое содержится в Евангелии от Евреев". Параллель очевидна со знаменитой Перикопой об Адюльтере, проблемным отрывком, отсутствующим или расположенным в другом месте во многих древних рукописях Евангелий. Замечательно, что этот рассказ известен в той или иной форме столь древнему свидетелю, как Папий. Менее ясно, насколько Евсевий и Агапий передают слова Папия, а насколько – форму перикопы, известную им из других источников. Фактически, до нас дошло множество различных версий. Поскольку отрывок из Иоанна практически неизвестен в греческой патристической традиции, Евсевий привел единственную параллель, которую он смог опознать – из ныне утраченного Евангелия от Евреев, которое, возможно, является версией, цитируемой Дидимом Слепым. Наиболее близкое соответствие фразе "многим грехам" встречается в Иоанновом тексте армянского кодекса Матенадаран 2374 (ранее Эчмиадзин 229); этот кодекс также примечателен тем, что приписывает более длинное окончание Марка "Аристону Пресвитеру", который часто связывают с Папием.

Смерть Иоанна

Два поздних источника (Филипп Сидский и Георгий Хамартолус) ссылаются на вторую книгу Папия, как на свидетельство о том, что Иоанн и его брат Иаков были убиты иудеями. Однако некоторые современные исследователи сомневаются в надёжности этих двух источников в отношении Папия, в то время как другие утверждают, что Папий действительно упоминал о мученичестве Иоанна. Согласно этим двум источникам, Папий представлял это как исполнение пророчества Иисуса о мученической смерти этих двух братьев. Это соответствует традиции, засвидетельствованной в нескольких древних мартирологиях.

Барсаббы

Папий, опираясь на свидетельство дочерей Филиппа, рассказывает о событии, касающемся Иуста Варсавы, который, согласно Деяниям, был одним из двух кандидатов, предложенных для присоединения к числу Двенадцати Апостолов. В изложении Евсевия говорится, что он "выпил смертельный яд и не пострадал". За рассказом об Иусте Варсаве следует рассказ о воскрешении матери некоего Манаэма. Это повествование может быть связано со стихом из расширенного окончания Евангелия от Марка: "И будут брать змей руками, и если выпьют что-нибудь смертоносное, не повредит им".

Надежность

Евсевий "невысоко оценивал интеллект Папиаса". Несмотря на собственные взгляды на Папиаса, Евсевий знал, что Ириней считал Папиаса надёжным свидетелем изначальных апостольских преданий. Однако нам следует с осторожностью относиться к замечанию Евсевия об интеллекте Папиаса. Использование источников Евсевием указывает на то, что он сам не всегда проявлял безупречное критическое суждение, и его негативная оценка Папиаса, скорее всего, была обусловлена лишь недоверием к хилиазму. Современные исследователи спорят о надёжности Папиаса. Значительная часть дискуссии о комментариях Папиаса к Евангелию от Марка и Евангелию от Матфея посвящена либо демонстрации их надёжности как свидетельства происхождения этих Евангелий, либо подчёркиванию их апологетического характера с целью дискредитации их надёжности. Юн Ман Парк ссылается на современный аргумент о том, что традиция Папиаса была сформулирована для подтверждения апостольского происхождения Евангелия от Марка, но отвергает это как маловероятный апологетический ход, если связь Петра с Марком, описанная Папиасом, уже не была общепринятой в ранней церкви. Морис Кейси утверждал, что Папиас действительно был надёжен в отношении еврейского сборника изречений апостола Матфея, который, по его мнению, был независим от греческого Евангелия от Матфея и, возможно, написан другим Матфеем или Матфием в ранней церкви. Другие утверждают, что Папиас добросовестно записывал то, что ему передавали, но неверно понимал содержание рассказов, с которыми он не был знаком.