Введение

Теории, основанные на учениях Петруса Рамуса

Рамизм — это совокупность теорий риторики, логики и педагогики, основанных на учениях Петруса Рамуса, французского ученого, философа и обращенного в гугенотство, убитого во время Варфоломеевской ночи в августе 1572 года. По мнению британского историка Джонатана Израиля:

«Рамизм, несмотря на свою примитивность, пользовался огромной популярностью в Европе в конце XVI века и в начале XVII века, поскольку он предлагал метод систематизации всех областей знания, подчеркивая связь теории с практическим применением».

Разработка

Рамус был священником и профессором философии, который прославился сначала критикой Аристотеля, а затем обращением в протестантизм. Он был убит во время Варфоломеевской ночи в 1572 году, а биография, написанная Банозием (Теофилем де Банос), появилась к 1576 году. Его статус мученика-гугенота, несомненно, способствовал раннему распространению его идей. Его идеи оказали влияние на некоторые (но не на все) регионы протестантской Европы, особенно сильно – в Германии и Нидерландах, а также на пуританских и кальвинистских теологов Англии, Шотландии и американских колоний Новой Англии, благодаря пуританским колонистам на корабле "Мэйфлауэр". Однако он оказал незначительное влияние на швейцарских кальвинистов и оставался в значительной степени игнорируемым в католических странах. Распространение рамизма в течение полувека, примерно с 1575 по 1625 год, было тесно связано с университетским образованием и осуществлялось через него: религиозный фактор проявлялся в разном восприятии в протестантских и католических университетах по всей Европе. За пределами Франции, например, в 1574 году шотландец Роланд Макилмейн из университета Сент-Эндрюс сделал перевод его работ на английский язык. Труды и влияние Рамуса стали появляться в учебниках по логике шотландских университетов, и у него также были последователи в Англии. Работы Рамуса быстро получили международное признание, и Роджер Ашам переписывался о нем с Иоганном Штурмом, учителем Рамуса и соратником Ашама; Ашам поддержал его позицию по отношению к Иоахиму Периону, одному из первых противников, но также выразил некоторые сомнения. Позже Ашам посчитал неуважительное отношение Рамуса к Цицерону, а не крайние взгляды, совершенно неприемлемым. Вплоть до 1626 года Фрэнсис Бургерсдайк разделял логиков своего времени на аристотелианцев, рамистов и полурамистов. Последние, такие как Рудольф Гоклений из Марбурга и Амандус Полан из Базеля, стремились выступать посредниками между противоборствующими сторонами.

Оппозиция

Рамизм, хотя и был в моде, встретил значительное неприятие. Иезуиты были категорически против него. Кальвинистский аристотелик Теодор Беза также был ярым противником рамизма. Аналогичным образом, ведущий лютеранский философ Якоб Шегк решительно отверг Рамуса и воспрепятствовал его визиту в Тюбинген. В Гейдельберге усилия Джулио Паче по обучению польских частных учеников рамистской диалектике были запрещены. Даже в тех университетах, которые были открыты для рамистского учения, сохранялись неприязнь и негативные реакции, вызванные восприятием личности Рамуса (высокомерного, склонного к полемике) или его сторонников (молодых людей, торопящихся с выводами). Отдельные приемы, такие как конспект, принимались неофициально, но полного принятия реформы, включавшей отказ от Аристотеля в пользу новых учебников и возведение Рамуса в ранг авторитета, не последовало. Джон Рейнольдс в Оксфорде был примером старого ученого, раздираемого противоречиями; его последователь Ричард Хукер решительно выступал против "рамизма". Герхард Иоганн Воссиус в Лейдене написал обширные труды по классической риторике и был противником рамизма. Он защищал и развивал аристотелевскую традицию в XVII веке. Он был типичным голландским оппонентом; рамизм не прижился в университетах Нидерландов, и после смерти Уильяма Эймса пришел в упадок. В середине века рамизм все еще подвергался критике со стороны картезианцев, таких как Иоганн Клауберг, который защищал Аристотеля от нападок Рамуса.

Дисциплины и демаркации

Дональд Р. Келли пишет о "новом обучении" (nova doctrina) или оппозиции в Париже традиционному схоластизму как о "тривиальной революции", то есть возникшей из среды специалистов-преподавателей тривиума. Он утверждает, что: целью было фундаментальное изменение приоритетов, преобразование иерархии дисциплин в "круг" знаний, "энциклопедию", охватывающую человеческую культуру во всем ее богатстве и конкретности и организованную для убедительного распространения в обществе в целом. Это послужило основой для метода Рамиста, который, соответственно, делал акцент на мнемонике и педагогической технике в ущерб исследованию и развитию знаний. Необходимость в разграничении была выявлена в связи с "избыточностью и пересечением категорий". Это дошло до такой степени, что стало предметом насмешек в "Логике Пор-Рояля" (1662). Там авторы утверждали, что "все, что полезно для логики, относится к ней", иронизируя над "мучениями", которые испытывали рамисты. Метод разграничения применялся в рамках тривиума, состоящего из грамматики, логики (для которой рамисты обычно предпочитали традиционное название – диалектику) и риторики. Логика, по Рамусу, делится на две части: изобретение (рассмотрение понятия и определения) и суждение (включающее собственно суждение, силлогизм и метод). То, что делает Рамус, фактически переопределяет риторику. Возникает новая конфигурация, в которой логика и риторика каждая имеют две части: риторика должна охватывать элокуцию (преимущественно фигуры речи) и произношение (ораторское искусство). В целом, рамизм тяготел к использованию бинарных деревьев как метода организации знаний. Риторика, традиционно, состояла из пяти частей, первой из которых была inventio (изобретение). Две другие – dispositio (композиция) и memoria (память). Рамус предложил вернуть их в сферу диалектики (логики) и объединить под новым названием, переименовав их в iudicium (суждение). Таким образом, memoria осталась в риторике как промежуточная ступень.

Законы и метод

В конечном итоге искусство памяти пришло в упадок в рамизме, уступив место идее "метода": более упорядоченная мысль считалась более методичной, а мнемонические техники отходили на второй план. Это был шаг в направлении к Декарту. Построение дисциплин, по мнению Рамуса, подчинялось определенным законам, его методу. Их было три, с четким происхождением из работ Аристотеля и его «Постериорной аналитики». Они включали в себя lex veritatis (французское du tout, закон истины), lex justitiae (par soi, закон справедливости) и lex sapientiae (universalité, или закон мудрости). Третий закон, в терминологии Рамуса, звучал как "universel premièrement", то есть сделать универсальное первичным. Таким образом, "мудрость" заключается в том, чтобы начинать с универсального и строить разветвленное бинарное дерево посредством деления. По мере развития рамизма эти характерные, жестко структурированные бинарные деревья по-разному применялись в различных областях. Например, в теологии эта процедура была обращена с ног на голову, поскольку поиск Бога, универсального, рассматривался как цель, а не отправная точка. Эмиль Бреье писал, что после Рамуса "порядок" как критерий методологии стал общепринятым; Декарту оставалось лишь добавить к методу идею отношения, иллюстрируемую идеей математической последовательности, основанной на функциональной связи элемента с его последующим. Поэтому картезианцы легко восприняли идеи Рамуса. Однако для метода Бэкона жесткость рамистских различий была серьезной критикой. Франсис Бэкон, выпускник Кембриджа, рано познакомился с рамизмом, но отождествление диспозиции с методом было неудовлетворительным для бэконианцев, поскольку простое расположение материала считалось недостаточным для проведения исследований. Уже само название «Novum Organum» подразумевает дальнейшую реформу Аристотеля, а афоризм viii из первой книги прямо об этом свидетельствует.

В Херборне

Академия Херборна в Германии была основана в 1584 году как протестантский университет и изначально была связана с группой реформистских богословов, разработавших теологию завета. Она также являлась центром рамизма, особенно его энциклопедической формы, и местом зарождения пансофизма. Там преподавал Генрих Альстед, а Иоанн Амос Комениус был его учеником. Рамизм был интегрирован в учебный план, и профессоров обязывали представлять тривиум с использованием рамистских методов. Иоганн Пискатор подготовил вводные тексты по рамизму еще до основания академии, Иоганн Алтузиус и Лазарь Шёнер написали работы соответственно по общественным наукам и математике, а Пискатор впоследствии создал текст по рамистской теологии.

В литературе

Брайан Викерс утверждает, что влияние рамистов действительно добавило нечто новое в риторику: оно сосредоточилось больше на оставшемся аспекте элокуцио, или эффективном использовании языка, и подчеркнуло роль европейских национальных языков (вместо латыни). Результатом стало применение риторики в литературе. В 1588 году Абрахам Фраунс, протеже Филиппа Сидни, опубликовал "Аркадийскую риторику" – риторический учебник в стиле рамизма, существенно сокращенный до обсуждения фигур речи (в прозе и стихах) и озаглавленный в отсылке к "Аркадии" Сидни. Он был основан на переводе "Реторики" Талона и являлся дополнением к "The Lawiers Logike" 1585 года, адаптированному переводу "Диалектики" Рамуса. Благодаря этому использование фигур Сиднеем распространилось как "аркадийская риторика" – набор стандартных английских литературных элементов и украшений, еще до публикации самого произведения "Аркадия". Это быстро привело к цветистости стиля. Уильям Уимсат и Клеант Брукс полагают, что рамистская реформа, по крайней мере, создала напряжение между украшенным и простым стилем (у проповедников и ученых) вплоть до XVII века и способствовала появлению последнего. В более ранних работах Дадли Феннера (1584) и более поздней книге Чарльза Батлера (1598) рамистская риторика в елизаветинской Англии приняла сокращение до элокуцио и произношения, сделав основной акцент на первом и сузив ее сферу до тропов. Джеффри Хилл классифицировал "Анатомию меланхолии" Роберта Бертона (1621) как "пострамистскую анатомию". Это произведение (по его мнению, в противовес мнению Онга) принадлежит глубокому ученому, обладающему "методом", но обращающему рамизм против самого себя. Сэмюэл Тейлор Колридж объединил аристотелевскую логику со Святой Троицей, чтобы создать свой образ "пятипятного паука, пробирающегося вверх по течению рывками", его логическую систему, основанную на рамистской логике (тезис, антитезис, синтез, мезотезис, экзотезис).

Венгерский

Янош Апацзай Цере, энциклопедист.

Шведский

Паулин Готус.