Введение
Восстание Чилембве — восстание против британского колониального правления в Ньясаленде (современный Малави), которое произошло в январе 1915 года. Его возглавил Джон Чилембве, американский образованный баптистский священник. Лидеры восстания, базировавшиеся вокруг его церкви в деревне Мбомбве на юго-востоке колонии, происходили в основном из формирующегося чернокожего среднего класса. Их мотивировали недовольства британской колониальной системой, включавшей принудительный труд, расовую дискриминацию и новые требования, предъявляемые к африканскому населению после начала Первой мировой войны. Восстание вспыхнуло вечером 23 января 1915 года, когда повстанцы, подстрекаемые Чилембве, напали на штаб-квартиру поместья А. Л. Брюса в Магомеро и убили трех белых поселенцев. За этим последовала в основном неудачная атака на оружейный склад в Блантайре в течение ночи. К утру 24 января колониальные власти мобилизовали добровольческий резерв Ньясаленда (NVR) и вызвали регулярные войска из Королевских африканских стрелков (KAR). После неудачной атаки войск KAR на Мбомбве 25 января повстанцы напали на христианскую миссию в Нгулуди и сожгли её. KAR и NVR захватили Мбомбве 26 января, не встретив сопротивления. Многие повстанцы, включая самого Чилембве, бежали в португальский Мозамбик, надеясь там найти убежище, но многие были схвачены. Около 40 повстанцев были казнены после восстания, а 300 заключены в тюрьму; Чилембве был застрелен полицейским патрулем возле границы 3 февраля. Хотя восстание не достигло успеха, оно обычно считается переломным моментом в истории Малави. Восстание оказало долгосрочное влияние на британскую систему управления в Ньясаленде, и после него были проведены некоторые реформы. После Второй мировой войны растущее малавийское националистическое движение вновь пробудило интерес к восстанию Чилембве, и после обретения Малави независимости в 1964 году оно стало отмечаться как ключевой момент в истории страны. Память о Чилембве, которая остается значимой в коллективном национальном сознании, часто использовалась в символике и риторике малавийскими политиками. Сегодня восстание отмечается ежегодно, а сам Чилембве считается национальным героем.
The Chilembwe uprising was a rebellion against British colonial rule in Nyasaland (modern day Malawi) which took place in January 1915. It was led by John Chilembwe, an American educated Baptist minister. Based around his church in the village of Mbombwe in the south east of the colony, the leaders of the revolt were mainly from an emerging black middle class. They were motivated by grievances against the British colonial system, which included forced labour, racial discrimination and new demands imposed on the African population following the outbreak of World War I. The revolt broke out in the evening of 23 January 1915 when rebels, incited by Chilembwe, attacked the headquarters of the A. L. Bruce Estates at Magomero and killed three white settlers. A largely unsuccessful attack on a weapons store in Blantyre followed during the night. By the morning of 24 January, the colonial authorities had mobilised the Nyasaland Volunteer Reserve (NVR) and called in regular troops from the King's African Rifles (KAR). After a failed attack by KAR troops on Mbombwe on 25 January, the rebels attacked a Christian mission at Nguludi and burned it down. The KAR and NVR captured Mbombwe without encountering any resistance on 26 January. Many of the rebels, including Chilembwe himself, fled towards Portuguese Mozambique, hoping to reach safety there, but many were captured. About 40 rebels were executed in the revolt's aftermath, and 300 were imprisoned; Chilembwe was shot dead by a police patrol near the border on 3 February. Although the rebellion did not itself achieve success, it is commonly cited as a watershed moment in Malawian history. The rebellion had lasting effects on the British system of administration in Nyasaland, and some reforms were enacted in its aftermath. After World War II, the growing Malawian nationalist movement reignited interest in the Chilembwe revolt, and after the independence of Malawi in 1964 it became celebrated as a key moment in the nation's history. Chilembwe's memory, which remains prominent in the collective national consciousness, has often been invoked in symbolism and rhetoric by Malawian politicians. Today, the uprising is celebrated annually and Chilembwe himself is considered a national hero.
Предыстория
Британское колониальное правление в регионе современной Малави, где произошло восстание, началось между 1899 и 1900 годами, когда британцы стремились усилить свой формальный контроль над территорией, чтобы предотвратить посягательства португальской или немецкой колониальных империй. Регион стал британским протекторатом в 1891 году под названием Британский протекторат Центральной Африки, а в 1907 году получил название Ньясаленд. В отличие от многих других частей Африки, где британское правление зависело от поддержки местных группировок, в Ньясаленде британский контроль основывался на военном превосходстве. В 1890-х годах колониальные власти подавили многочисленные восстания народов яо, нгони и чева. Британское правление в Ньясаленде радикально изменило местные исконные структуры власти. В ранний колониальный период наблюдалась некоторая иммиграция и поселение белых колонистов, которые скупали большие участки земли у местных вождей, часто за символическую плату в виде бус или оружия. Большая часть земли, приобретенной белыми поселенцами, особенно в Ширских нагорьях, была превращена в плантации, где выращивали чай, кофе, хлопок и табак. Введение колониальных институтов, таких как налог на хижины, вынудило многих коренных жителей искать оплачиваемую работу, а спрос на рабочую силу, созданный плантациями, привел к тому, что они стали крупными работодателями. Начав работать на плантациях, чернокожие рабочие часто подвергались избиениям и расовой дискриминации. Все чаще плантации также были вынуждены полагаться на систему, известную на местном уровне как тангата, которая в лучшем случае предполагала взимание значительного труда в качестве натуральной ренты и часто вырождалась в принудительный труд.
Чилембве и его церковь
Джон Чилембве, родившийся в местных краях около 1871 года, получил начальное образование в миссии Церкви Шотландии, а позже познакомился с Джозефом Бутом, радикальным баптистским миссионером, руководившим Замбезийской промышленной миссией. Бут проповедовал форму эгалитаризма, и его прогрессивное отношение к расе привлекло внимание Чилембве. Под покровительством Бута Чилембве отправился в Соединенные Штаты для обучения в богословском колледже в Вирджинии. Там он общался в афроамериканских кругах и испытал влияние историй об аболиционисте Джоне Брауне и эгалитаристе Букере Т. Вашингтоне. Несмотря на свой христианский пацифистский и провидческий темперамент, Бут также был резко критичен к устоявшимся институтам, таким как колониальное правительство и протестантские церкви в Ньясаленде. Он особенно враждебно относился к миссионерам Церкви Шотландии в Блантайре, критикуя их обеспеченный образ жизни в сравнении с бедностью местных крестьян. И колониальное правительство, и пресвитерианские миссионеры были обеспокоены "опасным эгалитарным духом" Бута и тем, что он был "решительным сторонником расового равенства и принципиально против колониального государства". Бут также настойчиво выступал за создание собственной промышленной миссии в дополнение к религиозной и с помощью Гарри Джонстона приобрел 26 537 акров земли в Мициди. Несмотря на то, что Бут был ярым антиколониалистом, а Джонстон – сторонником колониализма, обоих объединяло презрение к Церкви Шотландии, и Джонстон стремился помочь Буту, чтобы подорвать усилия шотландских миссионеров. Он призывал своих последователей перенимать европейский стиль одежды и привычки. Его деятельность изначально поддерживалась белыми протестантскими миссионерами. В школах Миссии тем временем начали преподавать расовое равенство, основанное на христианском учении и антиколониализме. Многие из его ведущих последователей, некоторые из которых участвовали в восстании, происходили из местного среднего класса, которые также переняли европейские обычаи. Принятие Чилембве европейской культуры создало неортодоксальную антиколониальную идеологию, основанную на форме национализма, а не на стремлении восстановить доколониальный социальный порядок. Следуя примеру Бута, Чилембве занимался не только образовательной деятельностью и проповедью, но и пытался создать собственное сельскохозяйственное поместье. Он нанимал местных рабочих-ломве на свои участки для выращивания кофе, резины, перца и хлопка. Он завоевал уважение как соплеменников, так и европейских землевладельцев, и до 1914 года "правительственные чиновники и европейские миссионеры относились к Чилембве с некоторой симпатией". Он стал местным лидером зарождающихся африканских плантаторов и предпринимателей, особенно привлекших его к собственной протестантской церковной общине. В это время Чилембве начал отождествлять себя с недовольством обоих африканских классов – иммигрантов-ломве, которых он нанимал, а также зарождающихся африканских предпринимателей. Тем временем африканские плантаторы были разочарованы экономическими ограничениями и социальной дискриминацией, с которыми им приходилось сталкиваться, несмотря на принятие европейского образа жизни. Они не могли получить землю в полную собственность или кредит и не имели права подписывать трудовые налоговые справки своих работников, что подрывало их шансы на привлечение рабочей силы. Кроме того, колониальное правительство открыто поддерживало белых землевладельцев, которые действовали как "феодалы" по своему усмотрению. Каждый африканский плантатор "был обязан снимать шляпу перед любым европейцем, будь то правительственный чиновник или нет", и невыполнение этого требования часто приводило к физическому и словесному насилию. Белые поселенцы и даже протестантские священники, несмотря на проповедь равенства, испытывали неприязнь к африканским плантаторам, поскольку тот факт, что образованные африканцы перенимали европейскую моду и ожидали равного обращения, считался "выше их положения". Уильям Джервис Ливингстон особенно известен тем, что использовал уничижительные выражения в отношении образованных и владеющих землей африканцев, спрашивая "чьи они рабы?". Моррис определяет эту дискриминацию как одну из основных причин восстания и начал укреплять связи с рядом других независимых африканских церквей. С 1914 года он проповедовал более воинственные проповеди, часто ссылаясь на темы Ветхого Завета, сосредотачиваясь на таких аспектах, как исход израильтян из египетского рабства.
Вспышка
В ночь на субботу 23–24 января повстанцы встретились в церкви Миссии в Мбомбве, где Чилембве произнес речь, подчеркнув, что никто из них не должен ожидать выжить после последовавших за восстанием репрессий, но что восстание привлечет больше внимания к их положению и дестабилизирует колониальную систему. Чилембве верил, что это единственный путь к переменам. Отряд повстанцев был отправлен в Блантайр и Лимбе, расположенные к югу, где проживало большинство белых поселенцев, и где повстанцы надеялись захватить склад оружия Корпорации африканских озер (ALC). Другая группа направилась к штаб-квартире плантации Александра Ливингстона Брюса в Магомеро. Чилембве послал гонца в Нчеу, чтобы предупредить Чиньяму о начале восстания. Чилембве также искал поддержки для своего восстания у колониальных властей в Германской Восточной Африке, на дальнем северном рубеже Ньясаленда, надеясь, что немецкое наступление с севера в сочетании с африканским восстанием на юге может навсегда изгнать британцев из Ньясаленда. 24 января он отправил письмо губернатору Германской Восточной Африки Генриху Шнее через курьера, следовавшего через португальский Мозамбик. Курьер был перехвачен, и Шнее так и не получил письмо. В ходе последних этапов Восточноафриканской кампании, после вторжения в португальский Мозамбик, немецкие колониальные войска помогли подавить антипортугальские восстания Макомбе и Баруе, опасаясь, что африканские восстания дестабилизируют колониальный порядок.
Нападение на плантацию Ливингстона Брюса
Основная акция восстания Чилембве включала нападение на плантацию Брюса в Магомеро. Плантация занимала обширную территорию и выращивала как хлопок, так и табак. Около 5000 местных жителей работали на ней, выполняя свои обязанности по тангате. Плантация была известна в округе жестоким обращением с рабочими и зверствами управляющих, которые закрывали местные школы, избивали работников и платили им меньше обещанного. Поджог церкви Чилембве в ноябре 1913 года вызвал личную неприязнь со стороны повстанческого руководства. Повстанцы провели две примерно одновременные атаки: одна группа атаковала Магомеро, штаб-квартиру плантации и дом главного управляющего Уильяма Джервиса Ливингстона и нескольких других белых служащих, а другая – поселок Мвандже, принадлежащий плантации, где проживали две семьи белых. Повстанцы вошли в Магомеро в начале вечера, когда Ливингстон и его жена принимали гостей на ужин. Управляющий имением Дункан МакКормик находился в другом доме неподалеку. В третьем здании, где жили Эмили Стентон, Элис Роуч и пятеро детей, хранился небольшой запас оружия и боеприпасов, принадлежавший местному стрелковому клубу. Повстанцы незаметно проникли в дом Ливингстона и ранили его в рукопашной схватке, после чего он укрылся в спальне, где его жена пыталась оказать ему первую помощь. Повстанцы ворвались в спальню, захватили жену и обезглавили Ливингстона. МакКормик, получивший предупреждение, был убит копьем повстанца. Нападавшие взяли в плен женщин и детей деревни, но вскоре отпустили их невредимыми, по сообщениям, относились к ним хорошо. Предполагается, что Чилембве мог надеяться использовать женщин и детей в качестве заложников, однако это остается неясным. Атака на Магомеро, и особенно убийство Ливингстона, имели большое символическое значение для людей Чилембве. Две винтовки Маузер, захваченные на плантации, стали основой арсенала повстанцев на протяжении всего восстания. Мвандже не представлял большой военной ценности, но предполагается, что повстанцы могли надеяться найти там оружие и боеприпасы. Под руководством Джонатана Чигвиньи повстанцы штурмовали один из домов и убили управляющего плантацией Роберта Фергюсона копьем, когда он лежал в постели и читал газету. Два колониста, Джон Робертсон и его жена Шарлотта, бежали в хлопковые поля и добрались до соседней плантации, чтобы поднять тревогу. Один из африканских слуг Робертсонов, проявивший верность, был убит нападавшими.
Последующие действия
Повстанцы перерезали телефонные линии Зомба–Тете и Блантайр–Микалонге, что задержало распространение известий. Около 02:00 24 января склад оружия ALC в Блантайре был атакован силами, насчитывавшими около 100 повстанцев, до того как была объявлена общая тревога из-за новостей об атаках на Магомеро и Мвандже. Местные поселенцы мобилизовались после того, как повстанцы застрелили африканского сторожа. Повстанцы были отбиты, но не прежде чем захватили пять винтовок и некоторое количество боеприпасов, которые были доставлены обратно в Мбомбве. Во время отступления из Магомеро в плен было взято несколько повстанцев. После первоначальных атак на плантацию Брюса повстанцы вернулись домой. Голову Ливингстона привезли и выставили в Провиденсской промышленной миссии на второй день восстания, когда Чилембве произносил проповедь. На протяжении большей части восстания Чилембве оставался в Мбомбве, молясь, а руководство повстанцами взял на себя Дэвид Кадуя, бывший солдат Королевских африканских стрелков (KAR). Под командованием Кадуи повстанцы успешно устроили засаду на небольшой отряд войск KAR недалеко от Мбомбве 24 января, что было названо "единственным поражением, понесенным правительством" во время восстания. К утру 24 января колониальное правительство привело в боевую готовность добровольческий резерв Ньясаленда (NVR), состоявший из резервистов-поселенцев, и перебросило 1-й батальон KAR с севера колонии. Повстанцы не предпринимали дальнейших атак на другие изолированные плантации в этом регионе. Они также не заняли форт (бому) в Чирадзулу, расположенный недалеко от Мбомбве, хотя в то время он не был укомплектован гарнизоном. Распространялись слухи о нападениях повстанцев, но, несмотря на прежние предложения о поддержке, параллельных восстаний в других частях Ньясаленда не произошло, и обещанные подкрепления из Нчеу так и не прибыли. Регионы Мландже и Зомба также отказались присоединиться к восстанию.
Осада Мбомбве и попытка бегства
Войска КАР 25 января предприняли разведывательный удар по Мбомбве, но столкновение не принесло результатов. Силы Чилембве занимали прочную оборонительную позицию вдоль реки Мбомбве и не могли быть вытеснены. Два солдата КАР были убиты и трое ранены; потери Чилембве оцениваются примерно в 20 человек. 26 января группа повстанцев атаковала католическую миссию в Нгулуди, принадлежащую отцу Свелсену. Миссию защищали четыре вооруженных африканских охранника, один из которых был убит. Отец Свелсен также был ранен в бою, а церковь была сожжена, что привело к гибели молодой девушки, находившейся внутри. В тот же день войска КАР и НВР вновь атаковали Мбомбве, но не встретили сопротивления. Многие повстанцы, включая Чилембве, покинули деревню, замаскировавшись под гражданских. Падение Мбомбве и последовавшее разрушение церкви Чилембве динамитом правительственными войсками положили конец восстанию. Кадуя был схвачен и доставлен обратно в Магомеро, где был публично казнен. Это было последнее нападение восставших, и Моррис объяснил решение атаковать католическую миссию «распространенными антикатолическими настроениями, выраженными независимыми баптистами». После нападений Чилембве медитировал на вершине холма Чилиманханье, вместо того чтобы пытаться перегруппировать разбросанные повстанческие силы. В конце концов его убедили покинуть холм и бежать в Мозамбик, страну, которую он уже неоднократно посещал во время охотничьих поездок. Чилембве также написал письмо немецким колониальным властям в Тундуру с просьбой о помощи. Он не получил ответа, и письмо было воспринято его сторонниками как позор, учитывая репутацию Германии как особенно репрессивной колониальной державы. Опасаясь, что восстание может быстро возобновиться и распространиться, власти спровоцировали произвольные репрессии против местного африканского населения, включая массовые сожжения хижин. Все оружие было конфисковано, и в пострадавших районах взимались штрафы в размере 4 шиллинга с человека, независимо от участия людей в восстании. В рамках репрессий были поспешно созваны суды, которые вынесли смертные приговоры сорока шести мужчинам за убийство и государственную измену, а 300 другим были назначены тюремные сроки. Тридцать шесть человек были казнены, а для усиления эффекта сдерживания некоторые из лидеров были повешены на главной дороге рядом с поместьем Магомеро, где были убиты европейцы. Колониальное правительство также начало ограничивать права христианских миссионеров в Ньясаленде. Хотя англиканские миссии, шотландские церкви и католические миссии не пострадали, многие небольшие, часто американские церкви, включая Церкви Христа и Общество Сторожевой Башни, были запрещены в Ньясаленде, и были введены ограничения на другие африканские церкви. Публичные собрания, особенно связанные с африканскими религиозными группами, были запрещены до 1919 года. Опасения по поводу подобных восстаний в других британских колониях, особенно в Северной Родезии, также привели к аналогичным репрессиям независимых церквей и иностранных миссий за пределами Ньясаленда. Хотя восстание провалилось, угроза британскому правлению, которую оно представляло, вынудила колониальное правительство провести некоторые реформы. Власти предложили подорвать власть независимых церквей, таких как церковь Чилембве, путем продвижения светского образования, но из-за нехватки финансирования это оказалось невозможным. Колониальные чиновники в Ньясаленде начали поощрять племенную лояльность через систему косвенного правления, которая была расширена после восстания. В частности, мусульмане Яо, которые пытались дистанцироваться от Чилембве, получили больше власти и автономии. Хотя война задержала реструктуризацию полиции Ньясаленда, которая в основном состояла из африканцев, призванных колониальными чиновниками, она была реорганизована как профессиональная сила белых поселенцев. Принудительный труд был сохранен и оставался источником недовольства среди африканцев на протяжении десятилетий. Хотя восстание пользовалось определенной поддержкой среди простых Яо, ни один из вождей Яо в Хайлендсе его не поддержал. Большинство из них приняли ислам вместо христианства и считали африканских плантаторов угрозой своей политической гегемонии. Комиссия по расследованию отклонила восстание как локализованное дело, вызванное жестоким обращением с африканцами на поместье Магомеро. Однако жалобы, высказанные Чилембве, были не уникальны для его района, и африканцы по всей Ньясаленде отождествляли себя с его борьбой. Африканцы не имели прав как арендаторы в системе тангата, должны были платить арендную плату трудом и им было запрещено собирать дрова или охотиться на диких животных в лесах, окружающих европейские поместья, хотя они считали лесные ресурсы общественной собственностью. Историки отметили, что, хотя колониальные власти подавили работорговлю в Ньясаленде, система тангата многими африканцами рассматривалась как новая форма рабства. Восставшие были из разных социальных и экономических слоев, состояли из народа Яо, иммигрантов Ломве, сельскохозяйственных фермеров и африканской мелкой буржуазии. Колониальные власти игнорировали африканские петиции и не переводили свои законы на местные языки, что приводило к тому, что многие местные жители их вообще не понимали. Моррис отметил, что африканцы в Ньясаленде становились все более враждебными колониальному правлению из-за плохого обращения, которое они испытывали на плантациях, принадлежащих белым, и если бы повстанцам удалось получить немецкую поддержку и захватить оружие во время нападения на оружейный склад ALC в Блантайре, это могло бы перерасти в «более широкую и затяжную борьбу».
Комиссия по расследованию
После восстания колониальная администрация сформировала комиссию по расследованию для изучения причин и хода подавления восстания. Комиссия, представившая свои выводы в начале 1916 года, установила, что главной причиной восстания стало неэффективное управление плантацией Брюса. Комиссия также возложила вину на самого Ливингстона за "часто излишне суровое обращение с местным населением" и за плохое управление поместьем. Комиссия пришла к выводу, что систематическая дискриминация, отсутствие свободы и уважения были ключевыми причинами недовольства среди местного населения. Также была подчеркнута роль идеологии Бута в отношении Чилембве. Реформы, предложенные комиссией, не были масштабными – хотя система "тангата" и подверглась критике, были внесены лишь незначительные изменения, направленные на прекращение "отдельных проявлений жестокости". Несмотря на то, что правительство в 1917 году приняло законы, запрещающие владельцам плантаций принимать услуги арендаторов в качестве платы за аренду, фактически отменяя "тангату", эти законы "последовательно игнорировались". Последующая комиссия 1920 года заключила, что эффективно отменить "тангату" невозможно, и она оставалась постоянным источником напряженности вплоть до 1950-х годов.
В более поздней культуре
Несмотря на неудачу, восстание Чилембве с тех пор заняло важное место в современной культурной памяти Малави, а сам Чилембве приобрел "иконообразный статус". Восстание пользовалось "местной известностью" в годы, сразу после него, и бывшие повстанцы находились под наблюдением полиции. В течение следующих трех десятилетий местные антиколониальные активисты идеализировали Чилембве и начали видеть в нем полумифическую фигуру. Ниасаландский африканский конгресс (NAC) 1940-х и 1950-х годов использовал его в качестве символического лидера, отчасти потому, что его президент Джеймс Чиньямиа был родственником Филипо Чиньямиа, которого считали союзником Чилембве. Когда NAC объявил о намерении ежегодно отмечать 15 февраля как День Чилембве, колониальные чиновники были возмущены. Один из них писал, что "почитание памяти фанатичного и кровожадного Чилембве представляется нам не чем иным, как признанием в насильственных намерениях". Историк Десмонд Дудва Фири охарактеризовал восстание Чилембве как раннее проявление малавийского национализма, как и Джордж Шепперсон и Томас Прайс в своей книге 1958 года "Независимая Африка" – всестороннем исследовании Чилембве и его восстания, которое было запрещено в колониальную эпоху, но все еще широко читалось образованной элитой Ньясаленда. Чилембве стал восприниматься многими жителями страны как "не вызывающий споров" герой. Партия Конгресса Малави, которая в конечном итоге привела страну к независимости в 1964 году, сознательно стремилась ассоциировать своего лидера Гастингса Банду с Чилембве посредством речей и радиопередач. Бакили Мулузи, сменивший Банду в 1994 году, также апеллировал к памяти Чилембве для завоевания народной поддержки, учредив новый ежегодный национальный праздник – День Чилембве, 16 января 1995 года. Портрет Чилембве вскоре был помещен на национальную валюту, квачу, и воспроизведен на малавийских почтовых марках. Утверждается, что для малавийских политиков Чилембве стал "символом, легитимизирующим мифом, инструментом и пропагандой".
Исторический анализ
Восстание стало предметом многочисленных исследований и получило различные интерпретации историков. В то время восстание в целом рассматривалось как поворотный момент в британском колониальном правлении. Губернатор Ньясаленда Джордж Смит заявил, что восстание ознаменовало собой "новую фазу в истории Ньясаленда". По мнению историка Хью Стрейхана, восстание Чилембве подорвало британский престиж в Восточной Африке, что, после назначения будущего премьер-министра Бонара Лоу на пост государственного секретаря по делам колоний, способствовало усилению давления в пользу англо-бельгийского наступления против Германской Восточной Африки. Цели Чилембве также подвергались пристальному изучению. По словам Роберта И. Ротберга, речь Чилембве от 23 января, по всей видимости, подчеркивала важность и неизбежность мученичества как основной движущей силы. В той же речи восстание было представлено как проявление отчаяния, однако из-за его стремления "нанести удар и погибнуть", он не имел представления о том, чем заменить колониализм в случае успеха восстания. Ротберг заключает, что Чилембве планировал захватить власть в высокогорьях Шир или, возможно, во всем Ньясаленде. Джон МакКракен критикует идею о том, что восстание можно рассматривать как националистическое, утверждая, что идеология Чилембве была по сути утопической и возникла как реакция на локальные злоупотребления колониальной системы, в частности, на тангату. По мнению МакКраккена, восстание провалилось, поскольку Чилембве чрезмерно полагался на небольшую европеизированную мелкую буржуазию и не смог заручиться достаточной массовой поддержкой. Психоаналитическое исследование восстания Чилембве, проведенное Ротбергом, приходит к выводу, что личная ситуация Чилембве, его психосоматическая астма и финансовые долги могли быть сопутствующими факторами, повлиявшими на его решение организовать восстание.