«Король Лир» Эдварда Бонда: Переосмысление Шекспира

Введение

Пьеса Эдварда Бонда «Лир» – пьеса в трех действиях 1971 года, написанная британским драматургом Эдвардом Бондом. Это переосмысление «Короля Лира» Уильяма Шекспира. Пьеса была впервые поставлена в Королевском театре в 1971 году с Гарри Эндрюсом в главной роли. Королевская Шекспировская компания возобновила постановку в 1982 году с Бобом Пеком, а в 2005 году – в театре «Крусибл» в Шеффилде с Ианом МакДиармидом. Бонд, будучи социалистом, стремился противостоять современным тенденциям, которые рассматривали пьесу Шекспира как исключительно художественный опыт, в ущерб более практичным аспектам социальной критики. Создавая политически действенное произведение на схожий сюжет, он надеялся побудить людей к размышлениям об обществе и самих себе, а не просто вызвать эстетическое наслаждение. По мнению одного критика, его пьесы «предназначены не только для развлечения, но и для содействия переменам в обществе». Кроме того, по словам Хильды Кляйн, «Бонд утверждает, что Шекспир дал ответ на проблемы своего общества, который не актуален для нашего времени». В пьесе Бонда Лир – параноидальный самодержец, возводящий стену, чтобы оградиться от вымышленных «врагов». Его дочери Бодиса и Фонтанель восстают против него, развязывая кровопролитную войну. Лир попадает в плен к ним и отправляется в путь самопознания. Он ослеплен и преследуем призраком сына могильщика, чья доброта к старому королю привела к его гибели. В конечном итоге Лир, став пророком, делает попытку разрушить начатую им стену. Этот жест приводит к его смерти, которая вселяет надежду как пример практического активизма. В пьесе также присутствует персонаж Корделия, жена убитого сына могильщика, которая сама превращается в диктатора сталинистского типа. В «Лире» есть жестокие сцены насилия, включая втыкание спиц для вязания в барабанную перепонку персонажа, кровавое вскрытие прямо на сцене и аппарат, высасывающий глаза Лира. Акцент пьесы на насилии и жестокости был отмечен в неоднозначных рецензиях ведущих критиков. Хотя некоторые хвалили ее антинасильственный посыл (и актерский состав), другие сомневались, достаточно ли убедительна пьеса, чтобы вызвать у зрителей желаемую реакцию.

Play by Edward Bond
the Shakespeare play

Lear is a 1971 three act play by the British dramatist Edward Bond. It is a rewrite of William Shakespeare's King Lear. The play was first produced at the Royal Court Theatre in 1971, featuring Harry Andrews in the title role. It was revived by the Royal Shakespeare Company in 1982 with Bob Peck, and revived again at the Crucible Theatre, Sheffield, in 2005 with Ian McDiarmid. Bond, a socialist, was attempting to reverse modern trends which focused on the Shakespeare play as an artistic experience, at the expense of more practical elements of social critique. By creating a politically effective piece from a similar story, he was more likely to cause people to question their society and themselves, rather than simply to have an uplifting aesthetic experience. According to one critic, his plays "are not meant merely to entertain but to help to bring about change in society." Also, according to Hilde Klein, "Bond argues that Shakespeare gave an answer to the problems of his particular society, which is not valid for our age." In Bond's play, Lear is a paranoid autocrat, building a wall to keep out imagined "enemies". His daughters Bodice and Fontanelle rebel against him, causing a bloody war. Lear becomes their prisoner and goes on a journey of self revelation. He is blinded and haunted by the ghost of a Gravedigger's Boy, whose kindness towards the old King led to his murder. Eventually Lear, after becoming a prophet, makes a gesture toward dismantling the wall he began. This gesture leads to his death, which offers hope as an example of practical activism. The play also features a character called Cordelia, wife of the murdered Gravedigger's Boy who becomes a Stalinist type dictator herself. Lear features some punishing scenes of violence, including knitting needles being plunged into a character's eardrum, a bloody on stage autopsy and a machine which sucks out Lear's eyeballs. The play's emphasis on violence and brutality was mentioned in mixed reviews by top critics. Although some critics praised its message against violence (and its cast), others questioned whether the play was convincing enough to garner the reaction it sought from the audience.

Первоначальное производство

Английская театральная компания представила пьесу в Королевском театре, где премьера состоялась 29 сентября 1971 года под руководством Уильяма Гаскилла. В составе труппы:

Критический прием

Дэвид Л. Хирст написал в своей книге «Эдвард Бонд»: «Возможно, избыточное количество реалистического насилия в пьесе — значительно больше, чем в любой из предыдущих драм Бонда и не превзойденное ни одной пьесой впоследствии — сильно оттолкнуло рецензентов и публику при первой постановке». Напротив, Рональд Брайден из The New York Times сообщил в 1974 году, что к тому времени «Лир» стал «стандартной пьесой в европейском репертуаре» и получил признание критиков, однако зрители Королевского суда отреагировали на нее негативно. Ричард Шарин назвал события пьесы «гротескными и трудноправдоподобными». Чарльз Спенсер писал в The Daily Telegraph: «В отличие от Шекспира, Бонд склонен к назидательности, его пьесе не хватает богатства и сострадания, присущих шекспировскому оригиналу». В 1973 году Мел Гассоу из The New York Times раскритиковал концовку как «сентиментальную и бездушную», утверждая, что «Лир» — это «настолько целенаправленная тезисная пьеса, интеллектуальное упражнение, что драме уделено мало внимания». Гассоу заявил, что в пьесе «отсутствуют переходы и достоверность. Бонд позволил своей философии затмить его мастерство». Уолтер Керр в той же газете неблагоприятно сравнил ее со «Спасенным» (1965) и отметил, что драматург «стал настолько одержим идеей насилия, что пренебрег правдоподобной или даже театрально связной организацией. Я не обязательно спорю с его взглядами на насилие в обществе. Проблема в том, что он сам это говорит: его персонажи — нет, его повествование — нет. Все навязано автором с самого начала; «люди» на сцене могут только выполнять его волю, бездумно, без индивидуальности и даже рациональной цели». Однако Бенедикт Найтингейл писал: «Ужасы пьесы… занимают, возможно, чрезмерное место в сюжете и теме: они также, как вам кажется, отражают подлинную боль и гнев. Еще один ужас, скажете вы, но не тот, который полностью развеивает впечатление о мимолетном и шатком человеческом достоинстве». В Comparative Drama Лесли Смит утверждала, что «Бонд устанавливает в своей пьесе настоящий, творческий диалог с оригиналом, результатом которого становится театральный опыт впечатляющей силы, «Лир», увиденный одним из самых оригинальных и разносторонних драматургов нашего времени». В 1987 году Рэй Лойнд из Los Angeles Times написал: «Концовка пьесы, возможно, и не заставит вас пересмотреть свои взгляды (как предполагалось), но ее мрачное видение нелегко отбросить». Актер Пол Фриман заявил в 1994 году: «Просмотр «Спасенного» и «Лира» изменил мою жизнь. Они прямо говорили о моем мире — и о мире [Бонда] тоже, о пригородах Лондона». В статье для The New York Times 2001 года Найтингейл похвалил работу как «мрачно-воображаемую». Лин Гарднер из The Guardian присудила постановке Джонатана Кента 2005 года пять звезд, отметив «ослепительную прямоту письма Бонда» и заявив, что постановка «возвращает Бонда на его место как величайшего британского драматурга послевоенного периода». Линн Уокер из The Independent написала, что «блестящие и хрупкие диалоги Бонда обжигают своей интенсивностью». Доминик Кавендиш в The Daily Telegraph утверждал, что Кент «не может скрыть монотонный ритм некоторых фрагментов, которые часто превращают персонажей в плоские марионетки, но мрачная, язвительная комедия все же присутствует». Критик также отметил, что «со временем мы привыкаем к жуткому зрелищу и все больше осознаем моральную силу произведений Бонда». Чарльз Спенсер назвал одну сцену «улучшением» по сравнению с оригинальной сценой Шекспира благодаря «возмутительно изобретательному» дополнению. Пол Тейлор из The Independent назвал «Лира» «мощным ответом на трагедию Шекспира».

David L. Hirst wrote in his book Edward Bond, “it may be that the excessive amount of realistic violence in the play—far greater than in any of Bond’s previous dramas and never equaled in any play since—considerably alienated reviewers and public alike when the play was first performed". Conversely, Ronald Bryden of The New York Times reported in 1974 that Lear had by then become a "standard play in the European repertory" and garnered acclaim from critics, but that Royal Court audiences reacted unfavorably. Richard Scharine dubbed the events of the play "grotesque and difficult to believe." Charles Spencer wrote in The Daily Telegraph, "Unlike Shakespeare, Bond has a tendency to preach his play lacks the richness and compassion of the Shakespeare original". In 1973, Mel Gussow of The New York Times derided the ending as "sentimental and unaffecting", and argued that Lear "is so determinedly a thesis play, an intellectual exercise, that there is scant consideration for drama". Gussow stated that the play "lacks transitions and credibility. [ ] Bond has allowed his philosophy to overcome his artistry." Walter Kerr compared it unfavorably to Saved (1965) in the same paper, and stated that the playwright "has here become so obsessed with the idea of violence that he has neglected to give it plausible, or even theatrically coherent, organization. [ ] I do not necessarily quarrel with what he says [about violence in society]. The trouble with “Lear” is that he is saying it: his characters aren't, his narrative isn't. Everything is imposed by the author from the outset; the ' people' on stage can only do his bidding. mindlessly,’ without personality or so much as rationalized purpose." However, Benedict Nightingale wrote, "The play’s horrors. . have their perhaps overemphatic place in plot and theme: they also, you feel, reflect authentic pain and anger Yet another horror, you say; but not one that quite eradicates the impression of human nobility, briefly and precariously achieved." In Comparative Drama, Leslie Smith argued that "Bond sets up in his play a real, creative dialogue with the original, out of which comes a theatrical experience of impressive power, a Lear as seen by one of the most original and versatile dramatists of our time." In 1987, Ray Loynd of Los Angeles Times wrote, "The play’s ending may not chasten you (as intended) but its bleak vision is not easily dismissed." Actor Paul Freeman stated in 1994, "Seeing Saved and Lear changed my life. They said something directly about my world [Bond's] world too of surburban London." In a 2001 article for The New York Times, Nightingale lauded the work as "grimly imaginative". Lyn Gardner of The Guardian awarded Jonathan Kent's 2005 production a full five stars, praising the "dazzling directness of Bond's writing" and stating that the production "restores Bond to his place as the greatest of post war British playwrights." Lynne Walker of The Independent wrote that "Bond's glittering and brittle dialogue is searing in its intensity." Dominic Cavendish argued in The Daily Telegraph that Kent "can't hide the monotonous rhythm of some of the writing, which often steamrollers characters into flattened mouthpieces, but the bleak, barbed comedy is all there". The critic also said that "after a while, we become inured to the grisly spectacle, and more and more aware of the moral force of Bond's writing." Charles Spencer lauded one sequence as an "improvement" on Shakespeare's original sequence due to a "revoltingly ingenious" addition. The Independent's Paul Taylor dubbed Lear a "mighty riposte to Shakespeare's tragedy".