Дело Робинсона против Калифорнии: Запрет криминализации наркотической зависимости по Восьмой поправке к Конституции США.

Введение

Robinson v. California, 370 U.S. 660 (1962), является первым принципиальным решением Верховного суда США, в котором Восьмая поправка к Конституции была истолкована как запрещающая криминализацию определенных действий или поведения, а не запрещающая применение конкретного вида наказания за преступление. В деле Robinson Суд признал недействительным закон штата Калифорния, криминализирующий наркотическую зависимость.

Предыстория

Робинсона остановил полицейский, который заметил "следы" от употребления героина на руках Робинсона. Полицейский утверждал, что Робинсон признался в периодических инъекциях наркотиков, однако Робинсон отрицал это признание и также отрицал, что является наркозависимым. Полиция арестовала его по закону штата Калифорния, предусматривающему наказание в виде мелкого правонарушения за "наркозависимость"; Робинсон был признан виновным в Муниципальном суде Лос-Анджелеса и приговорен к 90 дням лишения свободы. Робинсон обжаловал приговор в Апелляционном отделе Высшего суда округа Лос-Анджелес, который оставил приговор в силе. Затем он обратился в Верховный суд Соединенных Штатов. Раздел 11721 Кодекса штата Калифорния по вопросам здравоохранения и безопасности гласил: "Ни одно лицо не должно употреблять наркотики, находиться под их воздействием или быть наркозависимым, за исключением случаев, когда это делается по назначению или под наблюдением лица, имеющего государственную лицензию на назначение и введение наркотиков".

Предыдущие решения по восьмой поправке

До вынесения решения по делу Робинсона некоторые решения по восьмой поправке касались вопроса о том, был ли метод наказания жестоким и необычным. Например:

В деле *Уилкерсон против штата Юта* Верховный суд постановил, что казнь преступника путем расстрела, а не более распространенным повешением, не является жестоким и необычным наказанием для территории Юта. Суд отметил, что жестокие и необычные наказания включают в себя «пытки» и случаи, «когда заключенного за измену тащили или волокли на место казни; или когда его заживо потрошили, обезглавливали и четвертовали за тяжкую государственную измену», а также «публичное препарирование за убийство и сожжение заживо за измену, совершенную женщиной». Однако расстрел не подпадал под эту категорию. В деле *In re Kemmler* Верховный суд постановил, что казнь электрическим током не является жестоким и необычным наказанием. Суд заявил, что «если наказание, предусмотренное за нарушение законов штата, было бы явно жестоким и необычным, например, сожжение на костре, распятие, колесование или что-то подобное, суды обязаны были бы признать такие наказания противоречащими конституционному запрету». Однако электрический стул не подпадал под эту категорию. В деле *Trop v. Dulles* Суд постановил (5–4), что лишение гражданина США, родившегося в стране, гражданства из-за осуждения военным трибуналом за дезертирство во время войны является жестоким и необычным наказанием. Суд признал, что смертная казнь была бы допустима, но отметил: «Однако очевидно, что существование смертной казни не дает правительству права придумывать любое наказание, кроме смерти, в пределах его воображения». Суд постановил, что лишение Тропа гражданства является жестоким и необычным наказанием, поскольку: «Это наказание лишает гражданина его статуса в национальном и международном политическом сообществе. Само его существование зависит от страны, в которой он оказался». Последним делом в этой серии перед делом *Робинсона* было дело *Francis v. Resweber*. В деле *Francis* Суд рассматривал вопрос о том, может ли Луизиана повторно попытаться казнить осужденного убийцу на электрическом стуле после того, как первая попытка провалилась из-за неисправности стула. Суд постановил (5–4), что повторная электрификация подсудимого Фрэнсиса не является жестоким и необычным наказанием. Однако в деле *Weems v. United States*, 217 U.S. 349 (1910), где за преступление подделки государственных записей было назначено наказание в виде двенадцати лет каторжных работ в кандалах, Суд постановил, что наказание было жестоким из-за своей чрезмерности и необычным по своему характеру (то есть непропорциональным). Суд процитировал *obiter dicta* судьи Филда в несогласии с решением по делу *O'Neil v. Vermont*, 144 U.S. 323 (1892): «Запрет направлен не только против наказаний, причиняющих пытки, но и против всех наказаний, которые из-за своей чрезмерной длительности или суровости сильно несоразмерны совершенным преступлениям». Судьи Уайт и Холмс высказались против, утверждая, что восьмая поправка не запрещает чрезмерные или непропорциональные наказания. Дело *Weems*, возможно, стало первым, в котором была применена восьмая поправка в отношении непропорциональности наказания.

In Wilkerson v. State of Utah, the Supreme Court held that it was not a cruel and unusual punishment for the Territory of Utah to execute a criminal by shooting him, rather than the more common use of hanging. The Court said that cruel and unusual punishments include "punishments of torture" and cases "where the prisoner was drawn or dragged to the place of execution, in treason; or where he was emboweled alive, beheaded, and quartered, in high treason," as well as "public dissection in murder, and burning alive in treason committed by a female." But execution by shooting was not in the category. In In re Kemmler, the Supreme Court held execution by electrocution not to be a cruel and unusual punishment. The Court said that "if the punishment prescribed for an offense against the laws of the State were manifestly cruel and unusual as burning at the stake, crucifixion, breaking on the wheel, or the like, it would be the duty of the courts to adjudge such penalties to be within the constitutional prohibition." But electrocution was not in that category. In Trop v. Dulles, the Court held (5 4) that it was cruel and unusual to deprive a native born citizen of his U. S. citizenship by reason of his conviction by court martial for wartime desertion. The Court recognized that the death penalty would have been permissible, yet it said, "But it is equally plain that the existence of the death penalty is not a license to the Government to devise any punishment short of death within the limit of its imagination." The Court held that making Trop stateless was a cruel and unusual punishment because: "The punishment strips the citizen of his status in the national and international political community. His very existence is at the sufferance of the country in which he happens to find himself." The last in this line of cases before Robinson was Francis v. Resweber. In Francis, the Court considered whether Louisiana could try a second time to electrocute a convicted murderer, after the first attempt failed because of a defect in the State's electric chair. The Court held, 5 4, that re electrocuting the defendant Francis was not cruel and unusual. However, in Weems v. United States, 217 U. S. 349 (1910), in which a punishment of twelve years in irons at hard and painful labor was imposed for the crime of falsifying public records, the Court held that the penalty was cruel in its excessiveness and unusual in its character (i. e., its disproportionality). The Court quoted obiter dicta by Justice Field in dissent in O'Neil v. Vermont, 144 U. S. 323 (1892): "the inhibition was directed not only against punishments which inflict torture, 'but against all punishments which, by their excessive length or severity, are greatly disproportioned to the offenses charged.'". Justices White and Holmes dissented on the grounds that the Eighth Amendment did not prohibit excessive or disproportionate penalties. Weems may have been the earliest "disproportionality" Eighth Amendment holding.

Решение Верховного суда по делу Робинсона

Разделенный суд отменил решение штата. Основное мнение, высказанное судьей Поттером Стюартом (присоединившееся к нему судьи Уоррен, Блэк и Бреннан), в сочетании с особым мнением Дугласа, признало, что наркотическая зависимость – это болезнь, и что налагать наказание за само наличие болезни неконституционно. Судья Стюарт написал, что даже "один день тюремного заключения за "преступление" – обычную простуду" был бы жестоким и необычным наказанием. Кроме того, мнение судьи Стюарта, в сочетании с особым мнением судьи Харлана, установило, что криминализация поведения в отсутствие виновного деяния, или *actus reus*, является неконституционной. Мнение судьи Стюарта было сосредоточено на неконституционности наказания за простое состояние или статус, в то время как особое мнение судьи Харлана акцентировало внимание на неконституционности наказания за "голое желание". Судья Кларк выразил несогласие, во-первых, потому что "[п]ри надлежащей интерпретации, закон предусматривает лечение, а не наказание". Во-вторых, "даже если его интерпретировать как уголовное наказание, лишение свободы на срок от 3 до 12 месяцев не является чрезмерным, если оно применяется к лицу, добровольно поставившему себя в состояние, представляющее серьезную угрозу для государства". Судья Байрон Уайт также не согласился. Он утверждал, во-первых, что "при данных обстоятельствах штат Калифорния имел право заключить его под стражу в рамках уголовного процесса за употребление наркотиков или за регулярное употребление, приравниваемое к привычке". Во-вторых, Суд "фактически лишил штат Калифорния возможности эффективно рассматривать повторяющиеся случаи, предусмотренные законом, когда имеются достаточные доказательства употребления, но отсутствуют доказательства точного места употребления. Более того, он серьезно поставил под сомнение право любого штата запрещать употребление наркотиков под угрозой уголовного наказания". Наконец, он заявил, что Суд использует "жестокое и необычное наказание" как ширму для "существенной надлежащей правовой процедуры":
> Если бы это дело касалось экономического регулирования, нынешняя неприязнь Суда к существенной надлежащей правовой процедуре, безусловно, спасла бы закон и помешала бы Суду навязывать свои собственные философские предпочтения законодательным органам штатов или Конгрессу. Я не понимаю, почему Суд считает более уместным вносить в Конституцию свои собственные абстрактные представления о том, как лучше всего решать проблему наркотиков, поскольку он, очевидно, не может сравниться ни с штатами, ни с Конгрессом в экспертном понимании этого вопроса. Судьи Кларк, Харлан и Стюарт выразили несогласие, утверждая, что устоявшаяся практика требует прекращения дела в связи с отсутствием предмета спора.

A fragmented Court reversed the state's judgment. The main opinion, by Justice Potter Stewart (joined by Justices Warren, Black and Brennan) in combination with Douglas's concurring opinion, recognized that drug addiction is a disease, and that it is unconstitutional to impose punishment for having a disease. Justice Stewart wrote that even "one day in prison for the 'crime' of having a common cold," would be cruel and unusual. Additionally, Justice Stewart's opinion, in combination with Justice Harlan's concurring opinion, held that it is unconstitutional to criminalize behavior in the absence of a guilty act, or actus reus. Justice Stewart's opinion focused on the unconstitutionality of punishing a mere status or condition, Justice Harlan's concurring opinion focused, however, on the unconstitutionality of punishing a "bare desire." Justice Clark dissented, first, because "[p]roperly construed, the statute provides a treatment, rather than a punishment." Second, "even if interpreted as penal, the sanction of incarceration for 3 to 12 months is not unreasonable when applied to a person who has voluntarily placed himself in a condition posing a serious threat to the State." Justice Byron White dissented. He argued, first, that "on this record, it was within the power of the State of California to confine him by criminal proceedings for the use of narcotics or for regular use amounting to habitual use." Second, the Court "has effectively removed California's power to deal effectively with the recurring case under the statute where there is ample evidence of use but no evidence of the precise location of use. Beyond this, it has cast serious doubt upon the power of any State to forbid the use of narcotics under threat of criminal punishment." Finally, he said that the Court was using "cruel and unusual punishment" as a disguise of "substantive due process":
<blockquote> If this case involved economic regulation, the present Court's allergy to substantive due process would surely save the statute and prevent the Court from imposing its own philosophical predilections upon state legislatures or Congress. I fail to see why the Court deems it more appropriate to write into the Constitution its own abstract notions of how best to handle the narcotics problem, for it obviously cannot match either the States or Congress in expert understanding. Justices Clark, Harlan, and Stewart dissented, arguing that settled precedent required dismissal for mootness.

Последующие дела в Верховном суде

После решения по делу Робинсона, Суд оставил в силе закон, предусматривающий уголовную ответственность за появление в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения, в деле Поуэлл против Техаса, несмотря на аргумент, выдвинутый некоторыми судьями, что решение по делу Робинсона подразумевало, что нельзя наказывать за поддавание непреодолимым влечениям, вызванным "болезнью" (алкоголизмом).

Дела о "непропорциональности" по делу Робинсона

Первым делом, в котором Верховный суд применил расширенный принцип "жестокого и необычного" наказания, установленный в деле Робинсона, к случаям, когда наказание считалось непропорциональным или чрезмерным по отношению к совершенному преступлению, было дело *Coker v. Georgia*. Суд постановил, что ввиду несоразмерности, назначение смертной казни за изнасилование взрослой женщины является нарушением положения о жестоких и необычных наказаниях. В деле *Rummel v. Estelle* Суд постановил, что назначение пожизненного заключения в соответствии с законом о рецидивистах лицу, последовательно осужденному за мошенническое использование кредитной карты для приобретения товаров и услуг на сумму 80 долларов, за предъявление поддельного чека на сумму 28,36 долларов и за получение 120,75 долларов путем обмана, не является жестоким и необычным наказанием. Суд отметил, что "можно утверждать, без опасения противоречия с каким-либо решением этого Суда, что в отношении преступлений, признаваемых и классифицируемых как тяжкие, то есть наказуемых значительными сроками лишения свободы в государственной тюрьме, продолжительность фактически назначенного наказания является исключительно прерогативой законодателя". Несмотря на нежелание признавать несоразмерность наказания неконституционной, Суд признал: "Это не означает, что принцип пропорциональности не будет иметь значения в крайнем примере, упомянутом судьей, выразившим особое мнение, например, если законодательный орган установит в качестве тяжкого преступления, наказуемого пожизненным заключением, нарушение правил парковки". В деле *Solem v. Helm* большинство голосов (5 против 4) отменило приговор, вынесенный на основании Восьмой поправки, поскольку он был непропорционален – пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение, назначенное по закону о рецидивистах за ряд последовательных преступлений, включая три обвинительных приговора за кражу со взломом третьей степени, один – за получение денег обманным путем, один – за крупную кражу, один – за третье нарушение правил дорожного движения в состоянии алкогольного опьянения и один – за выписывание чека "без средств" с намерением обмануть. Позднее Суд охарактеризовал это решение как "едва ли являющееся выражением четкого и общепринятого конституционного права". В деле *Harmelin v. Michigan* Суд изучил исторические основания Восьмой поправки, установив, что она основана на положении о "жестоких и необычных наказаниях" в английской Декларации прав 1689 года, и предположил, что "крайне маловероятно, что английский пункт о жестоких и необычных наказаниях предназначался для запрета 'непропорциональных' наказаний". Суд постановил, что пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение за хранение более 650 граммов кокаина не нарушает Восьмую поправку.

The first case in which the Supreme Court applied the expanded "cruel and unusual" principle of Robinson to cases in which the penalty was considered disproportionate or excessive relative to the crime was Coker v. Georgia. The Court held that, because of the disproportionality, it was a violation of the Cruel and Unusual Punishments Clause to impose capital punishment for rape of an adult woman. In Rummel v. Estelle, the Court held that it did not constitute cruel and unusual punishment to impose a life sentence, under a recidivist statute, upon a defendant who had been convicted, successively, of fraudulent use of a credit card to obtain $80 worth of goods or services, passing a forged check in the amount of $28.36, and obtaining $120.75 by false pretenses. The Court said that "one could argue without fear of contradiction by any decision of this Court that for crimes concededly classified and classifiable as felonies, that is, as punishable by significant terms of imprisonment in a state penitentiary, the length of the sentence actually imposed is purely a matter of legislative prerogative." Despite its unwillingness to find unconstitutional disproportionality, the Court conceded, "This is not to say that a proportionality principle would not come into play in the extreme example mentioned by the dissent, . if a legislature made overtime parking a felony punishable by life imprisonment." In Solem v. Helm, a 5 4 majority set a conviction aside under the Eighth Amendment, because it was disproportionate—a sentence of life imprisonment without possibility of parole, imposed under a recidivist statute for successive offenses that included three convictions of third degree burglary, one of obtaining money by false pretenses, one of grand larceny, one of third offense driving while intoxicated, and one of writing a "no account" check with intent to defraud. The Court later characterized this decision as "scarcely the expression of clear and well accepted constitutional law." In Harmelin v. Michigan, the Court examined the historical basis for the Eighth Amendment, found it based on the "cruel and unusual Punishments" provision of the English Declaration of Rights of 1689, and suggested that it is "most unlikely that the English Cruel and Unusual Punishments Clause was meant to forbid 'disproportionate' punishments." The judgment of the Court was that life imprisonment without parole for the crime of possession of more than 650 grams of cocaine did not violate the Eighth Amendment.

Позже дела в судах нижестоящих инстанций

В деле "Государство против Марго" Верховный суд Нью-Джерси впервые отграничил дело Робинсона, указав: "В деле Робинсона было установлено, что закон штата Калифорния, криминализирующий "пристрастие к употреблению наркотиков", налагал жестокое и необычное наказание, нарушающее Восьмую и Четырнадцатую поправки. Однако Марго "была признана виновной в нахождении под воздействием наркотического средства – героина". Марго была осуждена не за наркоманию, как и Робинсон. Далее суд заявил:

"Мы не видим оснований, по которым, если лицо может быть конституционно наказано за употребление наркотика, оно не может быть наказано за нахождение под его "воздействием", поскольку, по сути, употребление наркотиков посягает на интересы общества именно из-за его пагубного влияния на личность и вреда, к которому это влияние может привести. Иными словами, нахождение под воздействием наркотика само по себе является асоциальным поведением. Это не скрытая или пассивная предрасположенность; это активное состояние, добровольно вызванное и несущее в себе потенциальную опасность для общества. Мы полагаем, что общество вправе использовать уголовный процесс для защиты от этого вреда. Дело Робинсона не противоречит этому. Таким образом, суд единогласно оставил приговор в силе. В деле "Салас против государства" подсудимый был признан виновным в "незаконном нахождении под воздействием наркотического средства". Суд подтвердил приговор, поскольку считал, что решение по делу Робинсона ограничено вопросом наркомании. Салас обжаловал решение в Верховном суде, но апелляция была отклонена "в связи с отсутствием существенного федерального вопроса". В деле "Государство против Брауна" Верховный суд Аризоны (в полном составе) отказался лишить штат права криминализировать употребление наркотиков. Суд заявил, что решение по делу Робинсона применимо только к криминализации наркомании, но не к употреблению наркотиков или нахождению под их воздействием. В данном случае "Браун был осужден за нахождение под воздействием" наркотического средства".