Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Рациональность, вытесняющая традиции
Rationality tending to replace tradition
В социологии термин «рационализация» был введен Максом Вебером, немецким социологом, юристом и экономистом. Рационализация – это замена традиций, ценностей и эмоций как мотиваторов поведения в обществе концепциями, основанными на рациональности и разуме. Термин «рациональный» рассматривается в контексте людей, их проявлений и/или действий. Этот термин применим к людям, способным к речи или к любому другому действию, а также к взглядам на рациональность, присущим людям, и может рассматриваться как перспектива, например, мировоззрение или идея. Многие социологи, теоретики критической школы и современные философы утверждают, что рационализация, ошибочно принимаемая за прогресс, оказала негативное и дегуманизирующее воздействие на общество, отдаляя современность от основных принципов Просвещения. Основоположники социологии критически отнеслись к рационализации:
In sociology, the term rationalization was coined by Max Weber, a German sociologist, jurist, and economist. Rationalization (or rationalisation) is the replacement of traditions, values, and emotions as motivators for behavior in society with concepts based on rationality and reason. The term rational is seen in the context of people, their expressions, and or their actions. This term can be applied to people who can perform speech or in general any action, in addition to the views of rationality within people it can be seen in the perspective of something such as a worldview or perspective (idea). Many sociologists, critical theorists and contemporary philosophers have argued that rationalization, falsely assumed as progress, has had a negative and dehumanizing effect on society, moving modernity away from the central tenets of Enlightenment. The founders of sociology had critical reaction to rationalization:
Маркс и Энгельс связывали возникновение современного общества прежде всего с развитием капитализма; для Дюркгейма это было связано главным образом с индустриализацией и новым социальным разделением труда, которое она породила; для Вебера это было связано с появлением особого способа мышления – рационального расчета, который он соотносил с протестантской этикой (в той или иной степени то, о чем говорят Маркс и Энгельс в терминах «ледяных волн эгоистического расчета»).
Marx and Engels associated the emergence of modern society above all with the development of capitalism; for Durkheim it was connected in particular with industrialization and the new social division of labour which this brought about; for Weber it had to do with the emergence of a distinctive way of thinking, the rational calculation which he associated with the Protestant Ethic (more or less what Marx and Engels speak of in terms of those 'icy waves of egotistical calculation').|author=John Harriss|source=The Second Great Transformation? Capitalism at the End of the Twentieth Century 1992
Капитализм
Рационализация сформировала центральную концепцию в основе классической социологии, особенно в отношении акцента, который дисциплина ставит – в отличие от антропологии – на природу современных западных обществ. Термин был представлен глубоко влиятельным немецким антипозитивистом Максом Вебером, хотя его темы перекликаются с критикой современности, выдвинутой рядом ученых. Концепция основана на отвержении диалектизма и социокультурной эволюции. Вебер продемонстрировал рационализацию в "Протестантской этике и духе капитализма", где показано, что цели определенных протестантских теологий, в особенности кальвинизма, сместились в сторону рациональных средств экономической выгоды как способа преодоления их "тревоги о спасении". Рациональные последствия этой доктрины, по его мнению, вскоре стали несовместимы с ее религиозными корнями, и последние были в конечном итоге отброшены. Вебер продолжает исследование этого вопроса в более поздних работах, в частности, в своих исследованиях бюрократии и классификации власти. В этих работах он намекает на неизбежный переход к рационализации. Вебер считал неизбежным переход к рационально-правовой власти. В харизматической власти смерть лидера фактически прекращает действие этой власти, и только через рационализированную и бюрократическую основу она может быть передана. Традиционные власти в рационализированных обществах также склонны развивать рационально-правовую базу для лучшего обеспечения стабильной передачи власти. (См. также: Трехчастная классификация власти)
Rationalization formed a central concept in the foundation of classical sociology, particularly with respect to the emphasis the discipline placed – by contrast with anthropology – on the nature of modern Western societies. The term was presented by the profoundly influential German antipositivist Max Weber, though its themes bear parallel with the critiques of modernity set forth by a number of scholars. A rejection of dialectism and sociocultural evolution informs the concept. Weber demonstrated rationalization in The Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism, in which the aims of certain Protestant Theologies, particularly Calvinism, are shown to have shifted towards rational means of economic gain as a way of dealing with their 'salvation anxiety'. The rational consequences of this doctrine, he argued, soon grew incompatible with its religious roots, and so the latter were eventually discarded. Weber continues his investigation into this matter in later works, notably in his studies on bureaucracy and on the classifications of authority. In these works he alludes to an inevitable move towards rationalization. Weber believed that a move towards rational legal authority was inevitable. In charismatic authority, the death of a leader effectively ends the power of that authority, and only through a rationalized and bureaucratic base can this authority be passed on. Traditional authorities in rationalized societies also tend to develop a rational legal base to better ensure a stable accession. (See also: Tripartite classification of authority)
Вебер изобразил не только секуляризацию западной культуры, но, прежде всего, развитие современных обществ с точки зрения рационализации. Новые структуры общества характеризовались дифференциацией двух функционально взаимосвязанных систем, сформировавшихся вокруг организационных центров капиталистического предприятия и бюрократического государственного аппарата. Вебер понимал этот процесс как институционализацию целенаправленного рационального экономического и административного действия. В той мере, в которой повседневная жизнь подвергалась влиянию этой культурной и общественной рационализации, традиционные формы жизни, которые в ранний период Нового времени дифференцировались главным образом по роду занятий, растворялись.
What Weber depicted was not only the secularization of Western culture, but also and especially the development of modern societies from the viewpoint of rationalization. The new structures of society were marked by the differentiation of the two functionally intermeshing systems that had taken shape around the organizational cores of the capitalist enterprise and the bureaucratic state apparatus. Weber understood this process as the institutionalization of purposive rational economic and administrative action. To the degree that everyday life was affected by this cultural and societal rationalization, traditional forms of life which in the early modern period were differentiated primarily according to one's trade were dissolved.|author=Jürgen Habermas|source=Modernity's Consciousness of Time
Холокост, современность и двойственность
Для Зигмунда Баумана рационализация как проявление современности может быть тесно связана с событиями Холокоста. В книге «Современность и амбивалентность» Бауман попытался осмыслить различные подходы, которые современное общество применяет к «чужому». Он утверждал, что, с одной стороны, в экономике, ориентированной на потребление, странное и незнакомое всегда привлекает; в разнообразии кулинарных стилей, моды и туризма можно ощутить очарование неизведанного. Однако эта странность имеет и негативную сторону. «Чужой», поскольку его невозможно контролировать и упорядочить, всегда вызывает страх; он потенциальный преступник, человек за пределами общественных норм, постоянно представляющий угрозу. Самая известная книга Баумана, «Современность и Холокост», – это попытка всесторонне рассмотреть опасности, порождаемые подобными страхами. Опираясь на работы Ханны Арендт и Теодора Адорно о тоталитаризме и эпохе Просвещения, Бауман утверждает, что Холокост нельзя рассматривать просто как событие в еврейской истории или как возвращение к досовременному варварству. Скорее, по его мнению, Холокост следует понимать как глубоко укорененный в современности и ее стремлении к упорядочиванию. Процедурная рациональность, дробление труда на все более мелкие задачи, таксономическая классификация различных видов и склонность считать соблюдение правил морально благом – все это сыграло свою роль в произошедшем. По этой причине Бауман считает, что современные общества не в полной мере усвоили уроки Холокоста; его часто воспринимают – используя метафору Баумана – как картину на стене, не несущую особого назидания. В анализе Баумана евреи стали «чужими» в Европе par excellence; «окончательное решение» он представил как крайний пример попыток обществ избавиться от неудобных и неопределенных элементов, существующих внутри них. Бауман, подобно философу Джорджио Агамбену, полагал, что те же процессы исключения, которые действовали во время Холокоста, могут и в определенной степени продолжают действовать и сегодня.
For Zygmunt Bauman, rationalization as a manifestation of modernity may be closely associated with the events of the Holocaust. In Modernity and Ambivalence, Bauman attempted to give an account of the different approaches modern society adopts toward the stranger. He argued that, on the one hand, in a consumer oriented economy the strange and the unfamiliar is always enticing; in different styles of food, different fashions and in tourism it is possible to experience the allure of what is unfamiliar. Yet this strange ness also has a more negative side. The stranger, because he cannot be controlled and ordered, is always the object of fear; he is the potential mugger, the person outside of society's borders who is constantly threatening. Bauman's most famous book, Modernity and the Holocaust, is an attempt to give a full account of the dangers of these kinds of fears. Drawing upon Hannah Arendt and Theodor Adorno's books on totalitarianism and the Enlightenment, Bauman argues that the Holocaust should not simply be considered to be an event in Jewish history, nor a regression to pre modern barbarism. Rather, he says, the Holocaust should be seen as deeply connected to modernity and its order making efforts. Procedural rationality, the division of labour into smaller and smaller tasks, the taxonomic categorization of different species, and the tendency to view rule following as morally good all played their role in the Holocaust coming to pass. For this reason, Bauman argues that modern societies have not fully taken on board the lessons of the Holocaust; it is generally viewed – to use Bauman's metaphor – like a picture hanging on a wall, offering few lessons. In Bauman's analysis, the Jews became 'strangers' par excellence in Europe; the Final Solution was pictured by him as an extreme example of the attempts made by societies to excise the uncomfortable and indeterminate elements existing within them. Bauman, like the philosopher Giorgio Agamben, contended that the same processes of exclusion that were at work in the Holocaust could, and to an extent do, still come into play today.
Определение Адорно и Хоркхаймера "просвещения"
Термин «просвещение» понимается как описание наиболее широкого развития мышления. Достигнув просветления, индивид освобождается от своих страхов и занимает положение «мастера» в обществе. В контексте рационализации этот термин рассматривается как совершенствование уровней логичности посредством формальной логики, создавая дискурс в рамках рационального бытия, поскольку он перестает иметь прежнюю значимость, и люди стремятся к полному просветлению, а не к полной рациональности. В своем анализе современного западного общества Теодор Адорно и Макс Хоркхаймер в работе «Диалектика просвещения» (1944, пересмотрена в 1947 году) разработали широкую и пессимистичную концепцию просвещения. В их анализе просвещение имело и темную сторону: стремясь искоренить суеверия и мифы посредством «фундаменталистской» философии, оно игнорировало собственную «мифическую» основу. Его стремление к тотальности и определенности привело к возрастающей инструментализации разума. По их мнению, само просвещение нуждается в просвещении, а не должно представляться как «свободный от мифов» взгляд на мир. Для марксистской философии в целом рационализация тесно связана с концепцией «фетишизма товаров», поскольку продукты создаются не только для выполнения определенных задач, но и сотрудники нанимаются для выполнения конкретных функций.
The term enlightenment is understood to describe the widest sense of thought advancement. When reaching a sense of enlightenment an individual will be liberated of their fears and will be installed within society as 'masters'. This term in the sense of rationalization is seen to refine levels of cogency with formal logic, creating discourse in the framework of being a rational being as it no longer poses the same importance, individuals will want to reach full enlightenment rather than use full rationality. In their analysis of contemporary western society, Dialectic of Enlightenment (1944, revised 1947), Theodor Adorno and Max Horkheimer developed a wide and pessimistic concept of enlightenment. In their analysis, enlightenment had its dark side: while trying to abolish superstition and myths by 'foundationalist' philosophy, it ignored its own 'mythical' basis. Its strivings towards totality and certainty led to an increasing instrumentalization of reason. In their view, the enlightenment itself should be enlightened and not posed as a 'myth free' view of the world. For Marxist philosophy in general, rationalization is closely associated with the concept of "commodity fetishism", for the reason that not only are products designed to fulfill certain tasks, but employees are hired to fulfill specific tasks as well.
Потребление
Современное потребление пищи типично отражает процесс рационализации. Если приготовление пищи в традиционных обществах более трудоемко и технически неэффективно, то современное общество стремится к скорости и точности в ее обеспечении. Рестораны быстрого питания, созданные для максимизации прибыли, с момента своего появления стремятся к тотальной эффективности и продолжают это делать. Высокий уровень эффективности достигается различными способами, включая более жесткий контроль над действиями работников, замену сложных систем более простыми и менее затратными по времени, простые пронумерованные комплекты блюд и внедрение окон обслуживания для водителей. Рационализация проявляется и в вытеснении более традиционных магазинов, которые могут предлагать потребителям субъективные преимущества, такие как менее регламентированная, более естественная среда, по мнению социологов, современными магазинами, предлагающими объективное преимущество в виде более низких цен. Ярким примером этого перехода является случай с Wal-Mart. Несмотря на значительную критику, направленную на Wal-Mart за фактическое вытеснение традиционных магазинов, эти субъективные социальные ценности оказывают незначительное влияние на ограничение расширения компании, особенно в более рационализированных странах, из-за предпочтения публики более низким ценам по сравнению с преимуществами, которые социологи приписывают традиционным магазинам. Социолог Джордж Ритцер использовал термин «Макдональдизация» для обозначения не только деятельности ресторанов быстрого питания, но и общего процесса рационализации. Ритцер выделяет четыре основных компонента макдональдизации:
Modern food consumption typifies the process of rationalization. Where food preparation in traditional societies is more laborious and technically inefficient, modern society has strived towards speed and precision in its delivery. Fast food restaurants, designed to maximise profit, have strived toward total efficiency since their conception, and continue to do so. A strict level of efficiency has been accomplished in several ways, including stricter control of its workers' actions, the replacement of more complicated systems with simpler, less time consuming ones, simple numbered systems of value meals and the addition of drive through windows. Rationalization is also observable in the replacement of more traditional stores, which may offer subjective advantages to consumers, such as what sociologists consider a less regulated, more natural environment, with modern stores offering the objective advantage of lower prices to consumers. The case of Wal Mart is one strong example demonstrating this transition. While Wal Marts have attracted considerable criticism for effectively displacing more traditional stores, these subjective social value concerns have held minimal effectiveness in limiting expansion of the enterprise, particularly in more rationalized nations, due to the preferences of the public for lower prices over the advantages sociologists claim for more traditional stores. The sociologist George Ritzer has used the term McDonaldization to refer, not just to the actions of the fast food restaurant, but to the general process of rationalization. Ritzer distinguishes four primary components of McDonaldization:
Эффективность – оптимальный способ выполнения задачи; самый быстрый путь от точки А к точке Б. Эффективность в макдональдизации означает, что каждый аспект организации направлен на минимизацию времени.
Efficiency – the optimal method for accomplishing a task; the fastest method to get from point A to point B. Efficiency in McDonaldization means that every aspect of the organization is geared toward the minimization of time.