Введение
Огненный храм или агиарь — это место поклонения для последователей зороастризма, древней религии Персии. В зороастризме атар, или огонь, вместе с абаном, водой, являются носителями ритуальной чистоты. Чистый, белый "пепел для обрядов очищения считается основой ритуальной жизни", которая "по сути представляет собой обряды, связанные с поддержанием домашнего очага, поскольку храмовый огонь – это огонь очага, возведенный в ранг особой торжественности". Ибо тот, "кто приносит жертву огню, держа в руках топливо, обретает счастье". По состоянию на 2021 год в мире насчитывалось 167 огненных храмов, из которых 45 находились в Мумбаи, 105 – в остальной части Индии и 17 – в других странах. Из них только девять (один в Иране и восемь в Индии) являются главными храмами, известными как Аташ Бехрамы; остальные – это небольшие храмы, известные как агиарь.
A fire temple or agiary is the place of worship for the followers of Zoroastrianism, the ancient religion of Persia. In Zoroastrianism, atar or fire, together with aban, water, are agents of ritual purity. Clean, white "ash for the purification ceremonies [is] regarded as the basis of ritual life", which "are essentially the rites proper to the tending of a domestic fire, for the temple [fire] is that of the hearth fire raised to a new solemnity". For, one "who sacrifices unto fire with fuel in his hand , is given happiness". as of 2021, there were 167 fire temples in the world, of which 45 were in Mumbai, 105 in the rest of India, and 17 in other countries. Of these only nine (one in Iran and eight in India) are the main temples known as Atash Behrams; the remaining are the smaller temples known as agiaries.
Концепция
Впервые проявившиеся в IX веке до н.э. ритуалы с огнем современны самому зороастризму. Они появляются примерно в то же время, что и культ святилища, и приблизительно совпадают с введением Атара как божества. В Авесте нет упоминаний о храме огня, равно как и древнеперсидского слова для его обозначения. То, что ритуалы с огнем являлись доктринальной модификацией и отсутствовали в раннем зороастризме, также очевидно из более позднего "Аташ-Няша". В древнейших частях этой литургии говорит огонь очага – "всем тем, для кого он готовит вечернюю и утреннюю трапезу", что, как отмечает Бойс, не соответствует освященному огню. Храм – еще более позднее развитие: Геродот сообщает, что в середине V века до н.э. зороастрийцы поклонялись открытому небу, восходя на возвышенности, чтобы зажечь свои огни. Страбон подтверждает это, указывая, что в VI веке святилище в Зеле в Каппадокии представляло собой искусственный холм, обнесенный стеной, но открытый небу, хотя нет никаких свидетельств того, что это святилище было зороастрийским. Хотя "горение огня" было ключевым элементом зороастрийского культа, сжигание "вечного" огня, а также присутствие "света" в поклонении, являлись важными элементами и во многих других религиях. К эпохе Парфянской империи (250 г. до н.э. – 226 г. н.э.) в зороастризме существовало два места для отправления культа: одно, называемое багин или аязан, – святилище, посвященное конкретному божеству; оно возводилось в честь святого покровителя (или ангела) человека или семьи и включало изображение или икону почитаемого. Второе, атрошан, – это "места горения огня", которые становились все более распространенными по мере усиления иконоборческого движения. После возвышения династии Сасанидов святилища Язат продолжали существовать, но статуи – по закону – либо были заброшены, либо заменены огненными алтарями. Кроме того, как заметил Шипман, даже в сасанидскую эпоху (226–650 гг. н.э.) нет свидетельств категоризации огней по степени их святости. "Вероятно, существовало всего два основных огня: Аташ и Вахрам [буквально: "победоносный огонь", позднее ошибочно принимаемый за огонь Бахрама] и менее значимый Аташ и Адаран, или "Огонь Огней", – приходской огонь, обслуживающий, как бы, сельский или городской квартал". По-видимому, только в Аташ-и-Вахраме огонь поддерживался в непрерывном горении, а в Адаране его зажигали ежегодно. Хотя сами огни имели особые имена, сооружения – нет, и было предположено, что "прозаичность среднеперсидских названий (кадаг, ман и ханаг – все слова, обозначающие обычный дом) возможно отражает стремление сторонников культового строительства храмов максимально приблизить его характер к древнему культу очага и не поощрять его усложнение". Битвы при Аль-Кадисии (636 г. н.э.) и Нихаванде (642 г. н.э.) сыграли решающую роль в падении империи Сасанидов и зороастризма, поддерживаемого государством; последовало разрушение или переоборудование (в мечети) некоторых храмов огня в Большом Иране. Вера практиковалась преимущественно аристократией, но большого количества храмов огня не существовало. Некоторые храмы огня продолжали выполнять свое первоначальное предназначение, хотя многие зороастрийцы бежали. Согласно легенде, некоторые унесли с собой огонь, который, вероятно, служил напоминанием об их вере в преследуемом сообществе, поскольку огонь, происходящий из храма, не являлся догматом религиозной практики.
Археологические следы
Самые старые остатки сооружений, идентифицированных как храмы огня, находятся на горе Хаджех, близ озера Хамун в Систане. Сохранились лишь следы фундамента и планировки, которые предварительно датируются III или IV веком до нашей эры. Храм был перестроен в парфянскую эпоху (250–226 гг. до н.э.) и расширен в период Сасанидов (226–650 гг. н.э.). Характерной чертой сасанидского храма огня было его купольное святилище, в котором находился жертвенник огня. Это святилище всегда имело квадратную планировку с колонной в каждом углу, поддерживающей купол (гомбад). Археологические находки и литературные свидетельства из зендских комментариев к Авесте указывают на то, что святилище было окружено проходом со всех четырех сторон. "На ряде мест сохранился лишь гомбад, обычно сложенный из бутового камня с рядами обработанного камня, и поэтому такие руины в Фарсе называют чахар так, что означает «четыре арки»". Руины храмов сасанидской эпохи были обнаружены в различных частях бывшей империи, преимущественно на юго-западе (Фарс, Керман и Элам), но самые крупные – это Адур Гушнасп в Малой Медии (см. также раздел «Великие огни» ниже). Многие другие руины ошибочно идентифицируются как остатки зороастрийских храмов огня, даже если их назначение явно светское, или это остатки храмов культовых святилищ, или, как в случае с крепостью, сочетающей в себе черты храма огня и монастыря в Сурханах (Азербайджан), которая несомненно принадлежит другой религии. Останки огневого алтаря, вероятно, возведенного во время миссионерской кампании Яздегерда II (годы правления 438–457) против христианских армян, были обнаружены непосредственно под главным алтарем собора Эчмиадзин, материнского престола Армянской Апостольской Церкви.
Легендарные Великие пожары
Помимо относительно небольших храмов огня, три из них, согласно преданиям, происходили непосредственно от Ахура Мазды, что делало их наиболее важными в зороастрийской традиции. Это были «Великие огни» или «Королевские огни» Адура Бурзен Михра, Адура Фарнбага и Адура Гушнаспа. Легенды о Великих огнях, вероятно, уходят корнями в глубокую древность (см. также цитату из «Денкарда» ниже), поскольку к III веку н.э. на этих местах, как говорили, происходили чудеса, а огни тесно ассоциировались с другими легендами, такими как истории о народных героях Ферейдуне, Джамшиде и Рустаме. «Бундахишн» – энциклопедический сборник зороастрийской космогонии и космологии, написанный на книге пахлави и завершенный в XI или XII веке н.э. – утверждает, что Великие огни существовали со времен сотворения мира и были принесены на спине быка Шришока для распространения веры, рассеивания сомнений и защиты всего человечества. Другие тексты указывают на то, что Великие огни также служили орудием пропаганды и символами имперского суверенитета. Считается, что жрецы этих «Королевских огней» соперничали друг с другом в привлечении паломников, продвигая легенды и чудеса, которые, как утверждалось, происходили на их участках. Каждый из этих трех огней, как говорят, также отражал социальные и феодальные деления: «Огонь Фарнбаг утвердился среди жрецов; огонь Гушнаспа утвердился среди воинов; огонь Бурзин Митр утвердился среди земледельцев» («Денкард», 6.293). Эти деления имеют археологическое и социологическое значение, поскольку они ясно показывают, что, по крайней мере, с I века до н.э. общество было разделено на четыре, а не три феодальных сословия. Огонь Фарнбага (переведенный Дарместетером как «Огонь, дарованный славой») считался самым почитаемым из трех, поскольку он рассматривался как земное воплощение Атар Спеништы, «Святейшего Огня» из Ясны 17.11, и в зендском комментарии к этому стиху он описан как «горящий в Раю в присутствии Ормазда». Хотя «в глазах [современных] иранских зороастрийских жрецов эти три огня не были ‘действительно существующими’ храмовыми огнями, а скорее принадлежали к мифологическому миру», было предпринято несколько попыток установить местонахождение Великих огней. В начале XX века А. В. Джексон идентифицировал руины в Тахт-и-Сулеймане, расположенном на полпути между Урмией и Хамаданом, как храм Адура Гушнаспа. Местонахождение огня Митры, то есть Бурзен Михра, Джексон «с достаточной уверенностью определил» как находящееся недалеко от деревни Михр, на полпути между Миандаштом и Сабзеваром на хорасанском тракте в Нишапур. Индийский (младший) «Бундахишн» сообщает, что огонь Фарнбага находился «на горе, обладающей славой, что в Хорезме», но позже был перемещен «на сияющую гору в районе Кавула, как он там и остается по сей день» (IBd 17.6). Тот факт, что храм когда-то стоял в Хорезме, также подтверждается Большим (иранским) «Бундахишном» и текстами «Задспарам» (11.9). Однако, согласно Большому «Бундахишну», он был перенесен «на сияющую гору Каварванд в районе Кар» (остальная часть отрывка идентична индийскому изданию). Дарместер определил эту гору как «прославленную своим священным огнем, который был туда перевезен из Хваразма, как сообщает Масуди». Если эта идентификация верна, то храм огня Фарнбага находился в 10 милях к юго-западу от Джууна, на полпути между Джахромом и Ларом.
Ираншах Аташ Бехрам
Согласно легенде парсов, когда (более тысячи лет назад) одна группа беженцев из (великого) Хорасана прибыла в Западный Гуджарат, они привезли с собой пепел от подобного огня. Говорят, что этот пепел послужил ложем для огня, горящего сегодня в Удваде. Этот храм огня не всегда находился в Удваде. Согласно "Кисса и Санджан", "Истории Санджана" – единственному сохранившемуся рассказу о ранних годах зороастрийских беженцев в Индии, составленному, по крайней мере, шесть столетий спустя после их прибытия – иммигранты основали Аташ Вархаран, "победоносный огонь" (см. Вархаран для этимологии) в Санджане. Под угрозой войны (вероятно, в 1465 году) огонь был перенесён в пещеры Бахрот, расположенные в 20 км к югу от Санджана, где он оставался в течение 12 лет. Затем его перенесли в Бансда, где он находился ещё 14 лет, прежде чем вновь перевезти в Навсари, где он оставался до XVIII века. После этого его перенесли в Удваду, где он горит и по сей день. Хотя сегодня существует множество вечно горящих зороастрийских огней, за исключением "Огня Вархарана", ни одному из них не более 250 лет. Легенда о том, что индийские зороастрийцы изобрели афринаган (металлическую урну, в которой сегодня хранится священный огонь), когда они переносили огонь из Санджана в пещеры Бахрот, несостоятельна. Греческие историки периода Парфян сообщают об использовании металлической вазы, напоминающей урну, для транспортировки огня. Монеты Сасанидов III–IV веков нашей эры также изображают огонь в сосуде, по форме идентичном современным афринаганам. Однако индийские зороастрийцы экспортируют эти и другие предметы своим единоверцам по всему миру.
Номенклатура
Одним из наиболее распространенных технических терминов для зороастрийского храма огня является *dar be mehr*, латинизированный как *darb e mehr* или, в диалектном произношении, *dar e mehr*. Этимология этого термина, означающего «Врата Митры» или «Двор Митры», является проблематичной. Предполагается, что термин отсылает к эпохе культов святилищ, название сохранилось, поскольку все основные зороастрийские ритуалы совершались между восходом солнца и полуднем – временем дня, особенно находящимся под защитой Митры. Этимологические теории выводят его происхождение от *mithryana* (по мнению Мейе), *mithradana* (по мнению Гершевича) или *mithraion* (по мнению Вилькена). Кроме того, неясно, обозначал ли этот термин освященную внутреннюю святыню или ритуальный комплекс. Среди современных иранских зороастрийцев термин *darb e mehr* включает в себя весь ритуальный комплекс. Он значительно более распространен, чем более старое *atashkada* – термин классического персидского языка, который вместе со своими предшественниками из среднего персидского (𐭪𐭲𐭪 𐭠𐭲𐭧𐭱 *ātaxš kadag* и *xanag*) буквально означает «дом огня». Преимущество более старых терминов заключается в том, что они легко понятны даже незороастрийским иранцам. В начале XX века бомбейские фасилисы (см. Зороастрийский календарь) возродили этот термин как название своего первого храма огня, а позднее в этом столетии зороастрийцы Тегерана использовали его для названия своего главного храма огня. Термин *darb e mehr* также распространен в Индии, хотя и с несколько иным значением. До XVII века огонь в Удваде был единственным, непрерывно горевшим на Индийском субконтиненте. В каждом из других поселений было небольшое здание, где совершались ритуалы, и священники зажигали огонь заново по мере необходимости, используя угли, принесенные из своих домашних очагов.
Поклонение
Когда последователь входит в святилище, он или она приносит в жертву абсолютно сухое сандаловое дерево (или другую благоухающую древесину) огню. Это соответствует доктринальным установлениям, изложенным в Вендидаде 18.26-27, который, помимо перечисления подходящих видов топлива, также повторяет предписания Ясны 3.1 и Яштов 14.55, описывающих недопустимые виды топлива (в частности, всё, что не является древесиной). В современной зороастрийской традиции жертвоприношение никогда не совершается напрямую, а передается на попечение совершающего обряд священника, который, надев тканевую маску на нос и рот для предотвращения осквернения дыханием, затем – с помощью серебряных щипцов – помещает подношение в огонь. Священник использует специальную черпак, чтобы передать священную золу мирянину, который, в свою очередь, наносит её на лоб и веки и может взять часть домой для использования после церемонии Кушти. Зороастрийский священник не проповедует и не читает проповедей, а лишь поддерживает огонь. Посещаемость огненного храма особенно высока во время сезонных праздников (Гахамбары) и особенно в Новый год (Норуз). Духовенство имеет три ранга. Главный священник каждого храма носит титул дастур. Посвящение в этот ранг освобождает его от необходимости очищения после различных жизненных обстоятельств, которые священник более низкого ранга должен искупить. Обычные священники носят титул мобад и могут проводить богослужения и такие обряды, как свадьбы. Мобад должен быть сыном, внуком или правнуком мобада. Самый низкий ранг – гербад, или эрвад; они помогают в проведении главных церемоний.