Введение

Поэма римского поэта I века до н.э. Катулла «Катулл 3» – это стихотворение римского поэта Гая Валерия Катулла (ок. 84 – ок. 54 гг. до н.э.), выражающее скорбь по поводу смерти домашнего воробья (passer), к которому испытывала привязанность некая девушка (puella), возможно, возлюбленная Катулла Лесбия. Написанная одиннадцатисложным размером, она считается одним из самых известных стихотворений на латинском языке. Эта поэма, наряду с другими произведениями Катулла, дошла до нас из античности в единственной рукописи, обнаруженной около 1300 года в Вероне, от которой сохранилось три списка. Четырнадцать веков копирования со списков оставили ученых в неведении относительно первоначального текста стихотворения в некоторых местах, однако многовековые исследования привели к созданию общепринятой критической редакции. Исследование творчества Катулла стало первым применением генеалогического метода в текстологической критике. В оригинальной рукописи «Катулл 3» и «Катулл 2» составляли единый текст, но эти два стихотворения были разделены учеными в XVI веке.

- Да.

После публикации произведений Катулла в 1472 году, стихи 2 и 3 приобрели новое влияние и возобновили спор о значении слова *passer*, причём некоторые учёные предполагают, что оно не означало воробья, а являлось фаллическим символом, особенно если *sinu* в строке 2 из Катулла 2 переводится как «бедро», а не «грудь». Другие учёные, однако, отвергли это предположение. Померой считает, что наиболее убедительные аргументы «за» принадлежат Джангранде, а «против» — Джослину; Томас также упоминает возражения Адамса, в то время как Вергадос и О’Брайхим выделяют сборник статей в книге Гейссера. Такая интерпретация Катулла 3 предполагает описание завершения любовной связи, а Катулл 2 даёт детали сексуальных действий. В интерпретации Хупера, Катулл 3 — это плач о временной импотенции. Идея о том, что слово *passer* в Катулле 2 и 3 является эвфемизмом для пениса, по-видимому, восходит к античности (ср. Марциал со своим «Я дам тебе воробья Катулла»); учёные спорили об этой интерпретации на протяжении сотен лет, начиная с середины XVI века, когда Муретус не согласился с представлением Полициана XV века о *passer* как о шифре для непристойности. Этот спор даже затронул латинские словари, и упоминания об особой похотливости воробьёв были исключены из «Латинского словаря Харперса» в конце XIX века. Элерик объясняет долговечность спора репутацией Катулла как мастера двойного смысла и предлагает перевод, сохраняющий эвфемистическую интерпретацию. Инглехарт утверждает, что сексуальная интерпретация *passer* «безусловно не невозможна» (предлагая английский эквивалент «pecker»), и указывает, помимо позиции Марциала, на аналогичное прочтение эпиграммы Мелеагра о смерти зайца и подражания Мелеагру в Катулле 2. Хупер отмечает, что не только воробьи ассоциировались с распущенностью у Плиния Старшего («Естественная история») и Секста Помпея Феста, но и в египетских иероглифах изображение птицы обозначало «маленький, злой», а поведение птицы в строках 8–10 стихотворения (и в начале Катулла 2) сильно отличается от поведения воробья. Фест, в частности, указывает на мимов, которые «называют распущенный фаллус *strutheum*, очевидно, из-за похотливости воробья, который на греческом языке называется *strouthos*». Томас подчёркивает, что маловероятно, чтобы Катулл не знал о метафорическом значении воробья, и указывает на стихотворение Мелеагра о мертвом зайце, где девушка намёком говорит: «Видишь, я взбудоражила зайца для других». Вергадос и О’Брайхим отмечают богатый эротический вокабуляр в Катулле 2 и 3 и предлагают «средний» путь: *passer* действительно является птицей, но его любовница использовала его для сексуальных действий. Геновизе предлагает интерпретации *passer* как любовного талисмана или символа соперника, Томас не согласен, но считает эти идеи «правдоподобными». Грин анализирует естественное поведение воробья и отношение римлян к этой птице и предполагает, что стихотворение восхваляет либо домашнего воробья (*Passer domesticus*), либо итальянского воробья (*Passer italiae*).

Влияние на позднейшую поэзию

Это стихотворение, наряду с предыдущим стихотворением Катулла 2, вдохновило жанр стихов о питомцах возлюбленных. Одним из классических примеров является элегия Овидия о смерти попугая его возлюбленной Коринны (Amores 2.6). Другой пример – эпиграмма Марциала (Книга I, номер CIX) о болонке, которая конкретно ссылается на Катулла 2 («Issa est passere nequior Catulli», «Исса [собака] проказливее воробья Катулла»). Гупер, закономерно, видит в последнем (хотя и не обязательно в произведениях Овидия) подтверждение сексуальной символики воробья. Птицы были распространенным любовным даром в античном мире, и ряд ученых предполагают, что рассказчик подарил воробья женщине; это могло бы объяснить отождествление поэта с воробьем и его нежное сожаление о птице в Катулле 3.

Рукопись традиции

Ключевой вопрос касается единства стихотворений 2 и 3. В копиях, происходящих из оригинальной рукописи V, стихотворения 2 (строки 1–10), 2b (строки 11–13) и 3 представлены как одно стихотворение под названием "Fletus passeris Lesbie" (Плач о воробье Лесбии). Вскоре после 1500 года Маркантонио Сабелико отделил стихотворение 3 от стихотворений 2/2b, и это разделение с тех пор поддерживается исследователями.