Зви́ Иегу́да Кук: Жизнь и учение религиозного сиониста

Введение

Лидер религиозного сионизма (1891–1982)

Цви Йегуда Кук (23 апреля 1891 – 9 марта 1982) был ультранационалистическим ортодоксальным раввином. Он был сыном Авраама Исаака Кука, первого ашкеназского главного раввина Британской мандатной Палестины. И отцу, и сыну приписывают разработку кукианского сионизма, который стал доминирующей формой религиозного сионизма. Он был рош-ешивой (деканом) ешивы Мерказ-Харав. Фундаменталистские учения Кука стали важным фактором в формировании и деятельности современного религиозного движения поселенцев на оккупированных Израилем Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа, во многом благодаря его влиянию на движение «Гуш Эмуним», основанное его учениками. Многие из его идеологических последователей основали подобные поселения, и ему приписывают распространение идей его отца, способствовавшее формированию основы религиозного сионизма. Кук почти шесть десятилетий руководил ешивой Мерказ-ХаРав, основанной его отцом в Иерусалиме, которая стала «флагманской ешивой религиозного сионизма», где сотни будущих активистов, выступавших против территориальных уступок и продвигавших израильское поселение на оккупированных палестинских территориях, получили базовое образование.

Биография

Цви Йегуда Кук родился в канун Песаха в 1891 году в Заумеле, Ковенской губернии Российской империи (ныне Жемелис в Северной Литве), где его отец служил раввином и был видным местным сионистом. Его мать была второй женой отца, Рейзой Ривкой, племянницей Элиягу Давида Рабиновича Теомима, главного раввина Иерусалима вместе с Шмуэлем Салантом. Кук был назван в честь деда по материнской линии, Цви Иегуды Рабиновича Теомима. В 1896 году его отец вместе со всей семьей переехал в Бойск, Латвию, где он руководил йешивой и служил приходским раввином. Там Кук изучал Талмуд под руководством раввина Реувена Готфреуда, зятя Йоэля Моше Соломона, одного из основателей Петах-Тиквы. Позднее, начиная с 1999 года, Кук также занимался у Бенджамина Менаше Левина, гостя их семьи. Его отец до конца жизни оставался главным учителем Кука, хотя в это время он нанял частного репетитора, чтобы обучить сына русскому языку. В 1904 году, в возрасте 13 лет, Кук переехал в Яффу, когда его отец был назначен главным раввином города, тогда части Османской Палестины. Как и его отец, он ежегодно отмечал дату своей алии (эмиграции в Землю Израиля) 28-го дня месяца Ияр. В 1906 году Кук, которому тогда было 15 лет, поступил на учебу в Торат Хайм под руководством рош-ешивы, Зераха Эпштейна. Через несколько лет он вернулся в дом отца в Яффе, где продолжил свои занятия. Примерно в это время у него сложились близкие отношения с Яаковом Моше Харлапом, с которым он изучал Каббалу. Харлап входил в ближний круг отца. В 1908 году он начал редактировать труды отца, и продолжал это дело до самой смерти, считая себя единственным человеком, способным авторитетно их интерпретировать. Утверждается, что он внес вклад в предисловие к разделу халахи (еврейского закона), касающемуся гетера мехиры (разрешения на продажу) для субботнего года, приложенного к работе отца "Шаббат ха-Арец", опубликованной в 1910 году. Чувствуя, что он недостаточно времени уделяет изучению Торы, он сначала отправился в Порат Йосеф, ведущую сефардскую йешиву Иерусалима. Затем, по предложению Биньямина Левина, он уехал в Гальберштадт, Германия, чтобы преподавать в местной йешиве и изучать философию. Помимо самостоятельных занятий, Кук преподавал Талмуд, халаху и Библию местным молодым людям. С началом Первой мировой войны в 1914 году Кук был арестован как гражданин Российской империи, вражеской Германии. После нескольких недель в лагере для задержанных в Гамбурге его освободили и разрешили вернуться в Гальберштадт, где он должен был отмечаться в местном управлении раз в два дня. Лишь в конце 1915 года ему было разрешено покинуть Германию и присоединиться к отцу, оказавшемуся в Сент-Галлене, Швейцария, из-за войны. Там он продолжил учиться под руководством отца, пока тот не уехал занять раввинскую должность в Лондоне в 1916 году. В 1920 году он вернулся в Палестину (тогда под британским мандатом) и начал преподавать в школе "Нецах Исраэль". Год спустя он отправился в Европу, чтобы продвигать новое движение отца, "Дегель Йерушалаим" – духовное дополнение к секулярному сионизму. В 1922 году он женился на Хаве Лее Хутнер в Варшаве. Хава Лея умерла бездетной в феврале 1944 года, и Кук отказался жениться снова, оставаясь вдовцом до своей смерти почти через 40 лет. С 1923 года он служил административным директором йешивы "Мерказ ха-Рав". После смерти Харлапа в 1952 году он стал рош-ешивой до самой смерти. Йешива приобрела свой нынешний статус лишь гораздо позже. Отец Кука умер в 1935 году, когда религиозные мыслители оказывали незначительное влияние на Ишув, а его идеи не привлекли особого внимания ни среди религиозных, ни среди сионистских евреев. Положение йешивы ухудшилось, и она боролась за выживание до 1960-х годов, когда ей удалось привлечь около 20 студентов. В середине 1960-х годов ее положение быстро улучшилось в результате разочарования элитных выпускников "Бней Акива", чьи попытки повлиять на Национальную религиозную партию были отвергнуты. После этого эта группа, составлявшая тайное братство под названием "Гахелет" (включавшее таких раввинских деятелей, как Элиэзер Вальдман, Моше Левингер и Хаим Друкман), переключила свое внимание на Кука и его йешиву. После Шестидневной войны 1967 года, которого его называли "высшим теологом", он убедил правительство Израиля одобрить строительство поселений на Западном берегу и в секторе Газа и отправил туда своих студентов. Он придерживался точки зрения отца, что главный раввинат в Палестине был предшественником будущей Санхедрин. Кук мало писал в последние годы жизни. Его высказывания были эллиптическими, содержали намеки на раввинские традиции, с которыми многие его последователи не были знакомы, и его авторитет основывался больше на его харизме – харизме, на которой настаивал его отец, – чем на его трудах. Он умер в Иерусалиме 9 марта 1982 года, что совпало с Пуримом в том году, и был похоронен на еврейском кладбище на Масличной горе. Его смерть создала вакуум лидерства в "Гуш Эмуним", который впоследствии двинулся в направлении коллективного принятия решений.

Zvi Yehuda Kook was born on the eve of Passover in 1891 in Zaumel in the Kovno Governorate of the Russian Empire (now Žeimelis in Northern Lithuania), where his father served as rabbi and was a prominent local Zionist. His mother was his father's second wife, Reiza Rivka, the niece of Eliyahu David Rabinowitz Teomim, Chief Rabbi of Jerusalem together with Shmuel Salant. Kook was named after his maternal grandfather, Zvi Yehuda Rabinowitz Teomim. In 1896, his father, with his entire family, moved to Boisk, Latvia, where he ran a yeshiva and served as a parish rabbi. There Kook studied Talmud under the guidance of Rabbi Reuven Gotfreud, the son in law of Yoel Moshe Salomon, one of the founders of Petah Tikva. Later, from 1999 onward, Kook was also tutored by Benjamin Menashe Levin, a guest of their family. His father, until his dying day, was to remain Kook's principal teacher, though at this time he hired a private tutor to teach his son Russian. In 1904, at age 13, Kook moved to Jaffa, when his father was appointed Chief Rabbi of the city, then part of Ottoman controlled Palestine. Like his father, he would celebrate each year the date of his aliyah (emigration to the Land of Israel) on the 28th day of Iyyar. In 1906, Kook, by then 15, went to study at Torat Haim under its rosh yeshiva, Zerah Epstein. Some years later he returned to his father's home in Jaffa, where he continued his studies. It was around this time that he developed a close relationship with Yaakov Moshe Harlap, with whom he studied Kabbalah. Harlap formed part of his father's close circle. In 1908, he began to edit his father's writings, a task he continued down to his death, as he considered himself the only person capable of authoritatively interpreting them. It has been claimed he contributed to the preface on halakha (Jewish law) regarding the heter mechirah (sale permit) for the Sabbatical year attached to his father's work Shabbat Haaretz, which was published in 1910. Feeling that he had not devoted enough time to Torah study he first went to Porat Yoseph, the leading Sephardic yeshiva of Jerusalem. Then, on Binyamin Levin's suggestion, he left for Halberstadt, Germany to teach at the local yeshiva and study philosophy. In addition to his own studies, Kook taught Talmud, halakha, and Bible to young men in the area. With the outbreak of World War I in 1914, Kook was arrested as a citizen of the Russian Empire, an enemy of Germany. After several weeks in a detention camp in Hamburg, he was released and allowed to return to Halberstadt, where he needed to report once every two days in the local office. Only the following year, at the end of 1915, was he granted permission to leave Germany and join his father, who was stranded in St. Gallen, Switzerland, due to the war. There he continued to study under his father's guidance, until the latter left to fill a rabbinic position in London in 1916. In 1920, he returned to Palestine (then under the British Mandate) and began teaching at Netzakh Israel school. A year later, he went to Europe to promote his father's new movement, Degel Yerushalayim a spiritual complement of secular Zionism. In 1922, he married Chava Leah Hutner in Warsaw. Chava Leah died childless in February 1944, and Kook refused to remarry, remaining a widower until his death nearly 40 years later. From 1923, he served as the administrative director of the Mercaz HaRav yeshiva. After Harlap died in 1952, he became Rosh Yeshiva until his own death. The yeshiva assumed its present stature only much later. Kook père had died in 1935, at a time when religious thinkers had a negligible impact on the Yishuv and his ideas had failed to attract much attention among both religious and Zionist Jews. The yeshiva's fortunes waned, and it struggled to survive down to the 1960s, when it managed to attract a spare 20 students. In the mid sixties, its standing rapidly improved as a result of frustrations encountered among elite graduates of Bnei Akiva when their attempts to exert influence in the National Religious Party were met with a rebuff. Thereafter, this group, which constituted a secretive fraternity called Gahelet (including such rabbinical figures as Eliezer Waldman, Moshe Levinger and Haim Druckman) shifted their attentions towards Kook and his yeshiva. After the Six Day War in 1967, of which he has been called 'the ultimate theologian,' he induced the Israeli government to approve the building of settlements in the West Bank and Gaza and sent his students to that mission. He subscribed to his father's view that the Chief Rabbinate in Palestine was the precursor of the future Sanhedrin. Kook wrote little in his final years. His remarks were elliptical in their allusive references to rabbinical traditions many of his followers were unfamiliar with, and his authority rested more on his charismatic figure – charisma was something his father stressed – than his writings. He died in Jerusalem on 9 March 1982, which coincided with Purim that year, and was buried in the Mount of Olives Jewish Cemetery. His passing created a leadership vacuum within Gush Emunim, which subsequently moved in the direction of collective decision making.

Идеология

Сионизм возник как светское движение, часто возглавляемое людьми, не придерживающимися религиозных убеждений, многие из которых отвергали иудейские религиозные традиции, одна из которых гласила, что любое коллективное "возвращение" еврейского народа, в отличие от индивидуальной алии, возможно лишь при прямом вмешательстве Мессии. Новаторство Кука состояло в разработке теологии, которая преодолела разрыв между верой, считавшей сионизм ересью, и сионистской программой по созданию светского государства для евреев. Как выразился отец Кука, еврейское государство должно "строить мирское и затем освящать".

Процесс выкупа

Цви Кук, вместе с Харлапом, был наследником традиции мессианского мышления, склонного к демонизации, восходящей, по крайней мере, к Иуде Алькалай, в которой искупление евреев в Израиле являлось предпосылкой и предвестником всеобщего возвышения человечества. В то время как его отец рассматривал сионистов как неосознанных агентов в божественном плане искупления – лишь "тонкая перепонка" отделяла антиномианское мессианство, трагически проиллюстрированное примером Шабтая Цеви, от подлинного мессианского искупления, – Цви Кук пошел еще дальше. Считая, что светское государство уже заключает в себе скрытую искру святости, он утверждал, что мессианская эпоха искупления уже наступила. Эта задача должна была продвигаться в настоящем путем расширения еврейского правления над землями, оккупированными Израилем в 1967 году, в том числе посредством создания поселений. Этот искупительный процесс, охватывающий поколения, по его мнению, включал три этапа, первый из которых уже был достигнут: (а) создание Государства Израиль, современное выражение Давидова царства; (б) восстановление полного еврейского суверенитета над Амалеком; и, после выполнения этих двух условий, (в) строительство Третьего Храма на Храмовой горе (Харам аш-Шариф) в Иерусалиме. В рамках организации "Гуш Эмуним", ныне распущенной, его слова часто цитировались и воспринимались как пророчества. В представлении Кука евреи были уникальны, являясь мерилом для человечества, иудаизм формировал ядро человечества и самой реальности, а Израиль уподоблялся душе, в то время как остальной мир – телу. В этом контексте Цви Кук развивал идеи своего отца и своего сокурсника по каббале Харлапа, который придерживался враждебного отношения к неевреям и утверждал, что нежелание народов мира подчиниться Израилю приведет к их гибели. Кук рассматривал этот еврейский национализм как, по сути, космополитический, поскольку искупление мира зависело от Израиля – идея, оказавшая влияние на ранних мыслителей "Хапоэль ха-Мизрахи". Кук видел в создании современного Государства Израиль важный шаг в искуплении еврейского народа (Атхальта де геула). Многие ученые Торы представляют искупление как будущую эпоху, наступающую целиком и сразу, а не как непрерывный процесс. Кук утверждал, что этот процесс проявляется в развитии израильского сельского хозяйства, где каждый помидор и банан наделены "святостью". Он основывал эту идею на (Иезекииль 36:24-28 (JPS)): "И вы, горы Израиля, произведете ветви и принесете плоды для народа Моего, для Израиля, ибо они скоро вернутся ко Мне. Ибо Я буду для вас, и вы будете для Меня, говорит Господь. И Я умножу на вас людей, весь дом Израиля, и города будут обитаемы, и развалины построю. И поселю на вас народ Мой, Израиль, и они будут обитать и владеть вами. И Я умножу на вас плоды дерева и плоды поля, чтобы вы больше не принимали позора голода среди народов. И когда Я принесу вас из народов и соберу вас из земель ваших, и приведу вас в землю вашу, то окроплю вас водою чистой, и вы очиститесь от всех скверн ваших и от всех идолов ваших. И дам вам сердце новое и дух новый вложу в вас, и удалю из вас сердце каменное и дам вам сердце плотяное, чтобы вы ходили в законах Моих и уставы Мои соблюдали и исполняли их." и на глоссу Раши к этому тексту, которая была истолкована раввином Аббой в трактате Санхедрин 9 как указание на наступление Конца. Раши писал: "Когда Земля Израиля обильно приносит свои плоды, тогда близок Конец, и больше нет [явного] знамения Конца [чем это]". По словам его ученика, раввина Элияху Авихаила, основавшего иммигрантскую организацию "Амишав" в 1975 году, сам Кук советовал ему искать рассеянные общины евреев, потерявших связь со своими корнями, готовить их к обращению (гиюр) и содействовать их "возвращению" в Израиль. Он верил, что обнаружил таких потерянных евреев, предположительные остатки Десяти потерянных колен, в Индии и Непале среди тибетско-бирманских народов, таких как мизо и хмар. Хотя первоначально его считали "чудаком", Авихаилу удалось, присвоив этим народам этноним "Бней Менаше", переселить около двух тысяч человек в Израиль, особенно в израильском поселении вблизи палестинского города Хеврона, а именно Кирьят-Арба, при финансовой поддержке своего филантропа Ирвинга Московица.

Zvi Kook, together with Harlap, was heir to a tradition of messianic demonizing thought going back at least to Judah Alkalai, in which the redemption of Jews in Israel was a premise for, and precursor to, the general uplifting of mankind. Whereas his father viewed Zionists as unwitting agents in the divine plan for redemption, – only a "slim membrane" was all that separated antinomian messianism, of the type disastrously exemplified by Shabbatai Zevi, from authentic messianic redemption, Zvi Kook went one step further. Believing that the secular state already embodied in nuce the hidden spark of the sacred, he argued that the messianic age of redemption had already arrived This task was to be furthered in the present age by extending Jewish rule over the land occupied by Israel in 1967, also by means of settlements. This redemptive process across generations would, he argued, involve three stages, the first of which had already been achieved: (a) the establishment of the State of Israel, a contemporary expression of the Davidic Kingdom; (b)the restoration of complete Jewish sovereignty against Amalek; and, once these two preconditions were satisfied (c) the Third Temple would be established on the Haram al Sharif/Temple Mount in Jerusalem. Within Gush Emunim, now defunct, his words were often reported and taken to be akin to prophecies. In Kook's vision, Jews were unique, the yardstick for mankind, with Judaism forming the core of humanity and reality itself, and Israel analogized to the soul while the world at large was likened to the body. In this context, Zvi Kook extended the ideas of his father and his fellow student of kabbalah Harlap, who had an outlook of hostility to Gentiles and asserted that the failure of the peoples of the world to surrender to Israel would cause their downfall. Kook took this Jewish nationalism as in fact cosmopolitan, in the sense that the redemption of the world was contingent on Israel, an idea that proved influential with the early Hapoel HaMizrachi thinkers. Kook saw in the establishment of the modern State of Israel a major step in the redemption of the Jewish people (Atḥalta de geulah). Many Torah scholars envision redemption as a future era that arrives complete from the very start, and not an ongoing process. Kook claimed that the process was evidenced in the development of Israeli agriculture where every tomato and banana was invested with "sanctity". He based this idea on (Ezekiel 36:24 28 (JPS)): But you, O mountains of Israel, will produce branches and bear fruit for My people Israel, for they will soon come home, and Rashi's gloss on the way it had been interpreted as an indication of the End by Rabbi Abba at Sanhedrin 9. Rashi wrote: "When the Land of Israel gives its fruit nicely, then the End is near, and there is no more [to the] revealed End [than this]." According to his disciple, rabbi Eliyahu Avichail, who founded the immigrant organization Amishav in 1975, Kook himself advised him to search for dispersed communities of Jews who had lost contact with their roots, prepare them for conversion (giyur) and facilitate their "return" to Israel. He believed he had discovered such lost Jews, putative remnants of the Ten Lost Tribes, in India and Nepal among Tibetan Burmese peoples such as the Mizo and Hmar. Though initially considered a "crackpot", Avichail succeeded, after conferring on these peoples the ethnonym Bnei Menashe, in having some two thousand relocated in Israel, especially in the Israeli settlement near the Palestinian city of Hebron, namely Kiryat Arba, through financial assistance from his philanthropical sponsor Irving Moskowitz.

Враждебность к христианству

Хотя его собственный отец долгое время испытывал соблазн антиномианских идей в иудейском мессианстве, Первая мировая война привела его к выводу, что главный источник современного зла кроется в антиномианском характере христианства. Идеология Цви Кука, отражающая «глубокую ненависть» или богословское неприятие его отца, характеризуется непримиримой враждебностью к христианству, которое он считал «преступлением против Израиля», «выбросами Израиля», образом, напоминающим талмудические предания об Иисусе как «преступнике Израиля» (пошея Исраэль), варящемся в нечистотах. Христианство было формой идолопоклонства, кощунством по отношению к божественности иудеев. Он отказался отказываться от антисемитского представления о том, что евреи несут ответственность за распятие Иисуса. По-видимому, это был один из способов, которым он отвергал менталитет жертвы, приписываемый евреям в диаспоре. Он начал излагать свои взгляды в этом отношении в 1952 году, после того как пришел к выводу, что создание Израиля представляет собой войну против западного христианства. Бескритически изучая двухтысячелетние источники, такие как «Толедот Йешу», он возродил традицию антихристианской полемики, которая, по мнению некоторых критиков, не знала себе равных более тысячи лет. Ключевые положения этой позиции утверждают, что христианство – это иудейская ересь; что, в то время как христианский Бог мертв, иудейский Бог жив. Он утверждал, что термин «миним» – отступники в раввинской литературе – действительно обозначал христиан. Когда Ватикан поднял израильский флаг в 1973 году в честь визита Голды Меир к папе Павлу VI, Кук презрительно назвал папу старым галахом (бритым, то есть постриженным христианским священником), бесстыдно поднимающим символ, означающий уничтожение христианского мира. Он хотел избавить Израиль от христианского и, в конечном счете, от западного влияния, что распространялось даже на противодействие использованию григорианского гражданского календаря. Он избегал читать труды своего отца в контексте западной философии, поскольку это было бы формой «духовного метисажа». Это повлияло на его взгляды на иудаизм, подлинной версией которого он считал практикуемый и преподаваемый в современном Израиле, в отличие от иудаизма диаспоры, который, по его мнению, был неизлечимо искажен пагубным влиянием жизни среди христиан. Его работы на эту тему распространяются среди израильских поселенцев или пуристов Торы, стремящихся к уединенному изучению, и, напротив, среди антисемитов.

Though his own father was long tempted by the antinomian strain of Jewish messianism, World War I had led him to conclude that the great source of contemporary evil lay in the antinomian dispensation of Christianity. Zvi Kook's ideology, reflecting his father's "intense loathing" or theological disdain, is characterized by a staunch hostility to Christianity, which he regarded as a "crime against Israel", the "refuse of Israel", an image recalling Talmudic traditions of Jesus, "the criminal of Israel" (poshea Israel), being boiled in excrement. Christianity was a form of idolatry, a blasphemy against the divinity of Jews. He refused to back away from the antisemitic notion that Jews bore responsibility for Jesus's crucifixion. This apparently was one of his ways of repudiating the victim mentality ascribed to Jews in diaspora. He began to outline his opinions in this regard in 1952, after concluding that Israel's establishment constituted a war against Western Christendom. Rummaging through two millennia of sources uncritically, such as Toledot Yeshu, he revived a tradition of anti Christian polemics which, according to some critics, had not seen the likes for over a millennium. Key points in this attitude affirm that Christianity is a Jewish heresy; that whereas the Christian god is dead, the Jewish god is alive. He asserted that the term min/minim apostates in rabbinical literature indeed denoted Christians. When the Vatican hoisted the Israeli flag on the occasion of Golda Meir's visit to Pope Paul VI in 1973, Kook sneered at the pope as an old galakh (shaven, i. e. tonsured Christian priest) unashamedly raising a symbol that signified the destruction of Christendom. He wanted to rid Israel of Christian and ultimately Western influences, something that extended down to opposing the use of the Gregorian civil calendar. He avoided reading his father's works in the light of Western philosophy because that would be a form of "spiritual miscegenation". This influenced his views of Judaism, the authentic version being that practiced and taught in modern Israel as opposed to the Judaism of the exilic diaspora, which was, he thought, irremediably inflected by the deleterious effects of living among Christians. His writings on this theme circulate among Israeli settlers, or Torah purists aspiring to a life of secluded study and, conversely, among anti semites.

Отношения с Меиром Кахане

По словам вдовы раввина Меира Кахане, Кук очень восхищался Кахане. Когда Кахане создал политическую партию, Кук поддержал его кандидатуру в Кнессет. Хотя он изначально был убежденным сторонником Национальной религиозной партии, он порвал с ней в 1974 году после того, как она вошла в правительство Рабина вопреки его мнению. В своем письме в поддержку Кахане он заявил: "Присутствие раввина Меира Кахане и его бескомпромиссные высказывания с трибуны Кнессета, несомненно, усилят и обогатят необходимую борьбу за всю Землю Израиля". Объявление о его поддержке Кахане и само письмо были переданы Еврейскому телеграфному агентству. Однако, по словам его ученика, раввина Узи Калхайма, поддержка Кука в отношении Кахане была более нюансированной. Рабби одобрял деятельность Кахане в США по защите евреев и укреплению еврейской гордости. Но в Израиле Кук не разделял позицию Кахане, но считал, что Кахане должен иметь право на место в Кнессете и возможность выражать свои взгляды, даже если Кук с ними не согласен. Он явно писал, что его поддержка Кахане была "без какой-либо солидарности или связи с конкретными формулировками и целями".

Мнения о палестинцах/арабах

По мнению Кука, борьба Израиля с арабами за Землю Израиля носила национальный характер. Отрицая, что евреи когда-либо высылали палестинцев во время палестинского исхода 1948–49 годов – по его мнению, они все просто бежали по собственной воле, из-за трусости или преувеличенного страха – Цви Кук считал, что те, кто остался, могут остаться при условии признания того, что земля еврейская, и согласия со своим статусом меньшинства. До 1967 года он рассматривал конфликт между арабами и израильтянами как этнический, а не религиозный. По его мнению, они, в отличие от христиан, которых он считал идолопоклонниками, были чисто монотеистическим народом, и поэтому конфликт с евреями в их случае был бы временным. Права отдельных меньшинств подлежали уважению. Когда Верховный суд Израиля постановил, что группа поселенцев из Илона Море должна покинуть земли, принадлежащие палестинцам и деревне Руджейб, раввин призвал своих последователей подчиниться решению суда, хотя его идеологическая позиция заключалась в том, что "в Эрец-Исраэле не существует арабской земли". Бенни Катцовер вспоминал: "Раввин несколько раз говорил нам: "Мы не можем наносить ущерб земле, принадлежащей Ахмаду и Мустафе", что мы не должны трогать земли, которые на протяжении поколений принадлежали арабам". Несколько раз он отправлял письма в газеты, выражая свое недовольство сообщениями о жестоком обращении с арабами.

Студенты

Влияние Цви Кука как религиозного авторитета на фундаменталистских раввинов, возглавивших движение поселенцев, в определенной степени сопоставимо с влиянием таких религиозных деятелей, как Сайид Кутб и аятолла Хомейни, на молодое поколение интеллектуалов, которые впоследствии сыграли важную роль в радикализации ислама. Среди наиболее известных его учеников – раввины Шломо Авинер, Цви Тау, Исраэль Ариэль, Залман Меламед, Ицхак Шейлат, Дов Лиор, Сефания Дрори, Йоэль Бин-Нун, Элиэзер Меламед, Давид Самсон, Хаим Друкман, Моше Левингер и Яаков Ариэль. Ряд этих учеников были среди тех, кого он поощрял к созданию поселений и мошавов.

Сочинения

Большинство опубликованных работ младшего Кука представляли собой издания и сборники трудов его отца, однако многие его оригинальные статьи и письма впоследствии были собраны и опубликованы в книжном виде. Сборники статей: "Ор Ленетивати", "Ленетивот Исраэль", в двух томах. Сборники писем: "Цемах Цви", "Доди Лицви". Некоторые его письма опубликованы в "Игро́т ха-Ра́я". Лекции: "Сихо́т ха-Ра́в Цви Йегу́да" о Торе (5 томов), "Месилат Йешарим", "Моадим" (праздники) и другие, под редакцией раввина Шломо Авинера.