Паравары: История и традиции южноиндийского морского сообщества.

Введение

Морское сообщество в Южной Индии
Паравар (также известные как Бхаратар или Бхаратакула Кшатрияр и иногда в разговорной речи как "Фернандо") – это тамильское морское сообщество, проживающее преимущественно в штатах Тамилнад, Керала и на Шри-Ланке. Считается, что ранние Пандьи были Паратаварами из-за ряда сходств. Исторически они обитали в прибрежных землях Нейтал (Neithal) Тамилнада и упоминаются в различных древних тамильских литературных произведениях. В современной Индии паравары сосредоточены вдоль прибрежной полосы, протянувшейся вдоль залива Маннар от Килакараи до Каньякумари (мыс Коморин). Они также проживают в отдельных районах вдоль побережья Аравийского моря в округе Каньякумари, а также в центральной части Кералы. Паравары играли значительную роль в населении портового города Тутукуди с 1580-х годов. В настоящее время их значительное количество проживает в городах Негомбо и Коломбо, в то время как другая группа, идентифицирующая себя как тамилы Шри-Ланки, проживает в таких городах, как Ванкалай в округе Маннар и Путталам. Паравары имеют богатую историю, начиная с их существенного экономического вклада в казну древних царей Пандьи благодаря добыче и торговле жемчугом, и заканчивая их последующим взаимодействием с португальцами в XVI веке и позднее. Прибытие португальских солдат и миссионеров, включая великого миссионера святого Франциска Ксавьера, привело к их обращению в католическую веру, принятию португальских имен и защите от враждебных набегов. Паравары могли быть теми самыми Парадаварами, упоминаемыми в литературе Сангам, в частности в «Паттинаппалаи». Они были морскими жителями прибрежного ландшафта Сангам, известного как Нейтал, занимавшимися добычей жемчуга, строительством лодок, производством соли, рыболовством и другой морской деятельностью. По словам профессора Субраманиама, они были «неустрашимыми воинами» и составляли основную часть тамильского флота на протяжении всей истории. Название Паратхавар, возможно, произошло от тамильского корня «паравай». Существует также теория о том, что община берет свое начало из древней Айодхьи и является потомками клана Бхаратов из индуистского эпоса «Махабхарата», предков героев эпоса.

Maritime community in South India
Paravar (also known as Bharathar or Bharathakula Kshatriyar and sometimes colloquially as 'Fernando') is a Tamil maritime community, mainly living in the state of Tamil Nadu, Kerala, and in Sri Lanka. Early Pandyas were believed to be Parathavars, due to several similarities of profile. Historically, they were inhabitants of the Neithal (coastal) lands of Tamil Nadu, and find mention in various ancient Tamil literary works. In modern India, Paravars are concentrated along the coastal belt extending along the Gulf of Mannar, from Kilakarai to Kanyakumari (Cape Comorin). They also live in some pockets along the Arabian Sea coast in Kanyakumari District as well as central Kerala. Paravars have been significant among the population of the port city of Thoothukudi, since the 1580s. Today, they are found in significant numbers in the cities of Negombo and Colombo. whereas another section which identifies itself as Sri Lankan Tamil live in towns such as Vankalai in Mannar District and Puttalam. The Paravars have a rich history, starting from their major economic contributions to the coffers of the ancient Pandya kings through their pearl harvesting and trade, to their later interactions with the Portuguese in the 16th century and later. The arrival of Portuguese soldiers and missionaries in their midst, including the great missionary St. Francis Xavier, resulted in their conversion to the Catholic faith, adoption of Portuguese names and also protection against marauding enemies. The Paravars may have been the Paradavar mentioned in Sangam literature, who are mentioned in the Pattinappaalai. They were maritime inhabitants of the littoral Sangam landscape known as Neithal, who were involved in pearls harvesting, boat building, salt making, fishing, among other maritime activities. Professor Subramaniam says, they were “ferocious warriors” and constituted the most part of Tamil Navy at all times The name Parathavar may have been derived from the Tamil root word paravai. Another theory proposes that the community originated from ancient Ayodhya and are descendants of the Bharatas clan from the Hindu epic Mahabharata, who were the ancestors of the heroes in the epic.

Арабы прибыли

Несмотря на любые сомнения относительно их заявлений о принадлежности к воинам, служившим пандийским царям, у параваров, несомненно, были армии в более позднее время, созданные для защиты рыболовства и населения от нападений. Арабское мусульманское вторжение началось в 712 году н.э. в долине реки Синд, и к 1300 году н.э. арабы захватили всю северную Индию. Однако еще до вторжения в южных областях, таких как Каликут, Килон и Малабар, присутствовали арабы, в основном торговцы, заинтересованные в специях, жемчуге, драгоценных камнях и хлопке, которые там добывались. Дополнительным преимуществом этого местоположения было его расположение на важном морском торговом пути, проходящем через Юго-Восточную Азию и далее в Китай. Некоторые из этих арабов также были ныряльщиками за жемчугом, получив опыт в водах Персидского залива. Потомки этих мусульман стали известны как леббаи, а их основным поселением был город Кайал, присутствие которого было отмечено Васко да Гамой и Дуарте Барбозой в начале XVI века. Существует некоторая неопределенность относительно этого города: во времена правления пандийских царей на реке Тамрапарани существовала гавань, известная как Коркай, и когда река в этом месте стала слишком заиливаться для использования (в настоящее время она расположена примерно в 8 км вглубь страны), она была заменена портом под названием Кайал, который, предположительно, находился либо в устье реки, либо в деревне Палякаял, расположенной в 4 км ниже по течению от Коркая, но сама сейчас находится примерно в 3 км вглубь страны. Марко Поло описал Кайал как оживленный порт и центр жемчужной торговли в 1292 году, но к середине XVI века он, вероятно, прекратил функционировать и был заменен другим портом, Пуннайкаялом (Новый Кайал), находившимся под влиянием португальских колонистов. Пуннайкаял снова располагался в устье реки, которая, являясь частью эстуария, постоянно меняла свое русло, примерно в 4 км от Палякаяла. Трудно последовательно определить, к какому из этих мест относятся различные авторы, но общим фактором, по-видимому, является то, что до наших дней это был важный порт для жемчужной торговли. Кайал – это тамильское и малаяламское слово, обозначающее прибрежную лагуну или устье реки. Перепись населения Мадраса 1901 года выделила три группы, называвшие себя параварами. Предполагалось, что их общим корнем являются преимущественно христиане, говорящие на тамильском языке. Другими группами были паравары, говорящие на канаре, которые изготавливали зонты и танцевали как «дьяволы», и паравары, говорящие на малаялам, которые занимались обжигом извести, гимнастикой, повивальным делом и сбором раковин. Дальнейшая гипотеза состоит в том, что разделение последних двух групп от первой могло быть вызвано желанием покинуть древнюю племенную территорию в связи с приходом мусульман.

Regardless of any doubt regarding their claims to be warriors under the liege of Pandyan kings, the Paravars certainly did have armies at a later time, these being created to protect the fisheries and their people from attack. The Arab Muslim invasion began in 712 AD at the Sindh Valley and by around 1300 AD they had taken over the entire northern India. However, even prior to the invasion there were Arabs in southern areas such as Calicut, Quilon and Malabar, chiefly traders interested in the spices, pearls, precious stones and cottons which were available there. Another advantage of the location was that it was on a major sea trade route running through south east Asia and on to China. Some of these Arabs were also pearl divers, having gained their experience in the waters of the Persian Gulf. The descendants of these Muslim people became known as the Lebbais and their main settlement was the town of Kayal, a presence which was noted by Vasco da Gama and Duarte Barbosa by the early sixteenth century. There is some ambiguity regarding this town: there was a harbour on the Tamraparani River in Pandyan times which was known as Korkai and when the river at this point became too silted to use (it is situated approximately 8 km inland nowadays), it was replaced by a port called Kayal, thought to be situated variously either at the mouth of the river or at the village of Palayakayal which was 4 km downstream of Korkai but is itself nowadays about 3 km inland. Marco Polo described Kayal as a bustling port and the centre of the pearl trade in 1292 but by the mid 16th century this too had probably ceased to operate and was replaced by another port, Punnaikayal (new Kayal) under the influence of the Portuguese colonists. Punnaikayal was again at the mouth of the river, which as part of an estuary was under constant change, around 4 km from Palayakayal. It is difficult to determine with any consistency which of these locations is being referred to at various times by various authors but what does appear to be a common factor is that this was until modern times a major port for the pearl trade. Kayal is the Tamil and Malayalam word for a backwater. The 1901 Madras Census noted three groups who called themselves Paravars. It speculated that their common root were the mostly Christian Tamil speaking Paravars, The other groups were the Canarese speaking Paravars, who were umbrella makers and devil dancers and the Malayalam speaking Paravars, who were lime burners, gymnasts, midwives and shell collectors. It has been further speculated that the splitting of the latter two groups from the first may have been as a consequence of a desire to move away from the ancient tribal area when faced with the arrival of Muslims.

Прибытие португальцев и католицизм

Существуют разногласия относительно событий до начала 1500-х годов. Донкин и Рэй полагают, что мусульмане приобрели влияние над параварами до такой степени, что последние стали, в лучшем случае, наемными работниками, а в худшем – рабами, а Нилл утверждает, что среди параваров существовало убеждение, что мусульмане стремились полностью их истребить после различных столкновений. К этому времени, как утверждает Мейнард, южноиндийские прибрежные районы вокруг Каньякумари были «величайшим жемчужным промыслом в мире», и индусы, занимавшиеся там добычей устриц, «были известны как паравары». Он отмечает, что индусы по своей сути были миролюбивы и по темпераменту не приспособлены к противостоянию физической угрозе, хотя Фрайкенберг описывал их как «гордый и предприимчивый морской народ, занимавшийся рыболовством, нырянием за жемчугом, торговлей и пиратством». Гастингс указал, что пиратство (и некоторая контрабанда) было лишь эпизодической деятельностью, а их обычные занятия требовали мужества, силы и выносливости, что делало их «закаленными авантюристами». С 1527 года параварам угрожали арабские флоты под предводительством мусульман, поддерживавших Заморина Каликута. Эта продолжающаяся ситуация и стремление избавиться от конкуренции со стороны ныряльщиков-леббаи побудили параваров искать защиты у португальских исследователей, обосновавшихся в этом районе. Делегация во главе с Викирама Адитой Пандьей посетила Гоа в 1532 году, чтобы начать переговоры об этом. Защита была предоставлена при условии, что лидеры немедленно примут крещение в католической вере и будут побуждать свой народ к обращению, а португальцы получат стратегический плацдарм и контроль над жемчужным промыслом. Сделка была заключена, и Викрама Адита Пандия, крещенный как Жоао де Круз, стал первым подданным короля Португалии, а несколько месяцев спустя 20 000 параваров были крещены массово и стали подданными Португалии во время визита Педру Гонсалвеша, викария Кочина. К концу 1537 года, согласно Гастингсу, вся община объявила себя католической, и португальцы уничтожили арабский флот, случайно встретив его у Ведалаи 27 июня 1538 года. С этого момента народ параваров в целом переживал возрождение благосостояния. Их заявление о принятии католической веры не помешало им продолжать поклоняться по-прежнему, поскольку не было переводчиков для распространения католического учения, а также потому, что обращение рассматривалось параварами как удобное соглашение для получения защиты, а не как выражение веры. Святой Франциск Ксавье, иезуитский священник, работал в Гоа до своего путешествия в Каньякумари, куда он прибыл в октябре 1542 года. Он взял с собой нескольких толкователей с намерением распространять Евангелие и добиться дальнейшего обращения. Мейнард утверждает, что в течение первого месяца его миссии было крещено еще 10 000 параваров, а всего к ее концу – 30 000, и что «обращение параваров, как отмечает Пьер Ланде, является единственным случаем обращения целой касты в Церковь». Предлагались более скромные цифры, например, 15 000 человек, включая повторные крещения. Ксавье назначил катехизаторов в параварских деревнях вдоль побережья для распространения и укрепления своего учения, в основном путем многократного повторения (и на плохо переведенном тамильском языке). Эти назначения потребовали от него получения средств для их оплаты, основным источником которых были деньги, предоставленные ему королевой Португалии. По крайней мере, один источник полагает, что Франциск Ксавье вновь ненадолго посетил эти места в 1548 году, когда паравары устроили ему торжественный проезд по Тутикорину. В пещере находится святилище, которое до сих пор почитается как место, которое, по их мнению, было его основным местом жительства во время пребывания среди них. Викирама Адита Пандья был вознагражден португальцами за свои действия в 1532 году, когда, в рамках соглашения о защите, он предложил управлять жемчужным промыслом от имени португальцев. Он стал известен как Senhor dos Senhores («первый среди знатных») Дом Жоао да Круз (но см. Примечание 1) и был признан португальцами старостой и официальным посредником с 1543 по 1553 год. (1543 год – год, когда португальцы впервые обосновались в Тутикорине, и с этого момента порт начал расширяться, пока в конечном итоге не стал центром жемчужного промысла). Другой автор отметил, что «к началу восемнадцатого века тамильские паравары превратились в одну из наиболее организованных специализированных кастовых групп Южной Индии». Таков был результат после роспуска Общества Иисуса папой Климентом XIV в 1773 году, что привело к нехватке католических миссионеров и священников в этом районе, что позволило джати талавану и другим представителям касты взять на себя роль совершителей ритуалов, таких как брак. Христианство параваров, с его собственной идентичностью, основанной на сочетании христианско-католической религиозной веры и индуистской кастовой культуры, остается определяющей частью жизни параваров и сегодня, ранние труды миссионеров в 1540-х годах были усилены их преемниками и джати талаваном, последнего также называли «маленьким королем». Есть также свидетельства того, что португальцы использовали некоторых параваров в своих морских экспедициях за границу.

There are differences of opinion regarding events up to the early 1500s. Donkin and Ray believe that the Muslims gained influence over the Paravars to the point that the latter became at best hired labour and at worst enslaved, and Neill has claimed that there was a belief among Paravars that the Muslims sought completely to exterminate them following various squabbles. By this time, Maynard has claimed, the south Indian coastal areas around Kanyakumari were "the greatest pearl fishery in the world", and that the Hindu people who fished for oysters there " were known as the Paravas". He says that the Hindus were essentially peaceful in nature and temperamentally unsuited to counter physical threat, although Frykenberg has described them as a " proud and venturesome seafaring folk engaged in fishing, pearl diving, trading, and piracy." Hastings has pointed out that the piracy (and some smuggling) was only an occasional activity and that their more normal occupations demanded courage, strength and stamina, which made them "hardened adventurers". From 1527 the Paravars were being threatened by Arab fleets offshore, headed by the Muslim supporting Zamorin of Calicut, This continuing situation, and the desire to be relieved of the rivalry from Lebbai divers, caused the Paravars to seek the protection of Portuguese explorers who had moved into the area. A delegation led by Vikirama Aditha Pandya visited Goa to seek talks to this end in 1532. The protection was granted on the condition that the leaders were immediately baptised as Catholics and that they would encourage their people also to convert to Catholicism; the Portuguese would also gain a strategic foothold and control of the pearl fisheries. The deal was agreed to and Vikrama Aditya Pandya baptised as Joao de Cruz became the first subject of the king of Portugal and some months later 20,000 Paravars were baptised en masse, and became subjects of Portugal, during the visit of Pedro Gonsalves, Vicar of Cochin. By the end of 1537 the entire community had declared itself to be Catholics, according to Hastings, and the Portuguese proceeded to destroy the Arab fleet when they met fortuitously at Vedalai on 27 June 1538. From that point the Paravar people as a whole enjoyed renewed prosperity. Their declaration of acceptance of the Catholic faith did not prevent them from continuing to worship in the manner which they had done previously because there were no translators to spread the Catholic message and also because the conversion was seen by the Paravar people as being merely a convenient arrangement to obtain protection, not a statement of belief. St Francis Xavier, then a Jesuit priest, had been working in Goa prior to his journey to Kanyakumari, where he arrived in October 1542. He took with him some interpreters with the intention of spreading the Gospel and bringing about further religious conversions. Maynard claims that a further 10,000 Paravars were baptised during the first month of his mission, and 30,000 in total by its end; and that "His conversion of the Paravas, as is pointed out by Père Lhande, is the only instance of an entire caste being brought into the Church." More modest figures have been proposed, such as 15,000 people including re baptisms. Xavier appointed catechists in the Paravar villages up and down the of coastline to spread and reinforce his teachings, the method for much of which was to recite repetitively (and in poorly translated Tamil) These appointments necessitated that he obtained funds with which to pay them, the primary source being money granted to him by the Queen of Portugal. There is at least one source which believes that Francis Xavier briefly visited again in 1548, when he was paraded through Tuticorin by the Paravars. There is a shrine to him, in a cave, which is still venerated today as the place they believe to have been his principal residence during his time among them. Vikirama Aditha Pandya was rewarded by the Portuguese for his actions of 1532, when as part of the arrangement for protection he had offered to manage the pearl diving on behalf of the Portuguese. He became known as Senhor dos Senhores ("first among notables") Dom João da Cruz (but see Note 1) and was recognised as headman and official intermediary by the Portuguese from 1543 until 1553. (1543 was the year that the Portuguese first settled in Tuticorin, and the point from which that port began to expand until it eventually became the hub of the pearl fishery). Another writer has said that " by the beginning of the eighteenth century the Tamil Paravas had emerged as one of south India's most highly organised specialist caste groups", This was certainly the outcome following Pope Clement XIV's dissolution of the Society of Jesus in 1773, which resulted in a dearth of Catholic misisonaries and priests in the area, enabling the jati thalavan and his fellow caste notables to assume the role of solemniser for rituals such as marriage. Paravar Christianity, with its own identity based on a mixture of Christian Catholic religious belief and Hindu caste culture, remains a defining part of the Paravar life today, the early work of missionaries and in the 1540s having been reinforced by others who succeeded them and by the jati thalavan, the latter also being known as the "little king". There are also evidences to show that the Portuguese used some Paravars in their maritime exploitations overseas.

Голландский контроль

В отчете, написанном в 1622 году, утверждалось, что рыболовство находилось в упадке на протяжении многих лет из-за бедности параваров; неясно, к какому именно периоду это относится и что послужило причиной этой бедности. Ксавье отмечал, что устричные залежи демонстрировали неравномерную циклическую закономерность, когда несколько хороших лет урожая сменялись более длительным периодом низких показателей. Подобным образом, около 1490 года Ахмад ибн Маджид писал, что рыболовство «процветает в одни годы, но кажется мертвым в другие». Одним из современных объяснений этих изменений было предположение, что устричные залежи заносились перемещающимися морскими песками. Исследование периода 1666–1916 годов показало, что хотя хорошие урожаи и чередовались между индийской и шри-ланкийской сторонами залива, последняя была более чем в два раза продуктивнее. В период католических репрессий Голландская Ост-Индская компания также изгнала всех католических священников и запретила католические крещения и другие обряды. Фактически, не сохранилось никаких записей, свидетельствующих о какой-либо миссионерской деятельности, хотя в 1750 году они построили первую протестантскую церковь в Тутикорине. В период своего правления голландцы также основали ткацкую фабрику в Тутикорине, что было высоко оценено; паравары в какой-то момент также стали торговцами тканями.

Британский контроль

Британцы установили контроль в 1796 году, однако до 1813 года Компания официально не допускала деятельности христианских миссионеров в находящихся под ее контролем областях, уступая лишь под давлением религиозных организаций в Великобритании. Компания с подозрением относилась к любым потенциальным политическим подтекстам, распространяемым миссионерами, и стремилась поддерживать бесперебойную торговлю, придерживаясь политики невмешательства в религиозные и культурные вопросы. Бейли исследовала, почему некоторым представителям низших слоев параваров удалось получить работу в профессиях, которые были более престижными и финансово выгодными, чем до обращения в христианство. Она отмечает, что паравары занимали примерно такой же ранг, как и муккавары, также являвшиеся морской кастой в этом регионе и обращенные в христианство, но не продемонстрировавшие столь же значительной социально-экономической мобильности. (Однако утверждается, что муккавары были "субклассом общины параваров" и составляли самую большую группу обращенных в христианство во времена Ксавьера). Робинсон утверждал, что паравары, будучи гораздо более обеспеченными, чем муккавары, получили доступ к богатству, а затем и к образованию, что после обращения позволило им расширяться, урбанизироваться, приобретать новые навыки и осваивать различные профессии. Все это способствовало социальной мобильности. Когда иезуитские миссионеры вернулись в 1830-х годах, после возрождения своего ордена, они были шокированы упадком формального религиозного благочестия и христианской морали в целом, а также роскошным образом жизни элиты параваров, контрастировавшим с обветшалостью церквей. Примерно в то же время некоторые представители элиты параваров, наряду с другими группами, такими как торговцы надаров, стали зарабатывать значительные суммы денег благодаря росту экспортного спроса на обработанный хлопок, используя свое существующее богатство, полученное от жемчужного промысла, для расширения своей деятельности в этом быстро развивающемся секторе. К 1845 году Тутикорин стал центром основной экспортной деятельности хлопка в Южной Индии, а к концу века – пятым по величине портом во всей Индии. В 1841 году иезуиты попытались восстановить свое влияние на элиту, поддержав стремления растущей группы менее влиятельных параваров, которым также удалось извлечь выгоду из торговли и бума хлопка и которые надеялись подтвердить свой успех соответствующим статусом в иерархии. Эти люди были торговцами, часто проводящими длительное время вдали от дома, например, в Гоа и Шри-Ланке. Даже на более низких уровнях рост судоходства и грузоперевозок, дальнейшее развитие гавани и города Тутикорин, а также другие последствия бума (включая потребность в продовольствии для тех, кто перестал заниматься непосредственно рыболовством или сельским хозяйством) обеспечивали все более прибыльную работу. Элита параваров продолжала свою традиционную роль, организуя эту рабочую силу, как они делали это для жемчужного промысла. Они также принимали в свои ряды членов касты, получивших прибыль от независимой торговли, требуя от новоприбывших уплаты взноса и присяги на верность джати таливану. Однако были люди, исключенные из элиты из-за конфликтов с джати, и другие, которые хотели получить признание быстрее, чем позволяла система. Эти недовольные люди стали объектом действий иезуитов, которые в основном заключались в предоставлении им символов статуса, таких как предложение дополнительных Te Deum и колоколов на свадебных церемониях. Однако конечным результатом этой попытки создать новую иерархию стал бунт и успешное решение джати заменить иезуитов гоанскими падродами в качестве духовных наставников и служителей в церкви Богоматери Снежной. Иезуиты продолжали пытаться расколоть касту еще тридцать лет, но редко добивались более чем временных успехов: ряды недовольных пополнялись новыми прибывшими, но также уменьшались за счет тех, кто получал удовлетворение от элиты. Иезуиты даже основали альтернативный собор, Святого Сердца, в надежде привлечь прихожан из церкви Богоматери Снежной. И это не достигло своей цели. Было также несколько случаев, когда споры – часто касающиеся прав на религиозные здания и прилегающие территории – рассматривались в суде, а также более частые случаи столкновений между фракциями. Смерть джати таливана в 1889 году без наследника мужского пола привела к вакууму власти и, следовательно, предоставила иезуитам новую возможность. Это совпало с очередным бумом морской торговли, на этот раз связанным с плантациями Цейлона, что способствовало увеличению числа тех, кто стремился к признанию в качестве членов элиты. Иезуиты использовали различные меры, направленные на то, чтобы посеять рознь между двумя группами и ограничить подчинение, проявляемое по отношению к джати и другим старшим членам касты, что, по мнению иезуитов, нарушало истинное поклонение Богу, поскольку этим людям делались денежные и вещественные подношения в рамках параванских церковных обрядов. Они даже попытались установить альтернативного джати, и борьба за контроль продолжалась несколько лет. Британское правительство не помогло иезуитам в их целях, пересмотрев в 1891 году соглашения об разделе уловов рыбы с новым джати таливаном, назначенным не иезуитами. Эта сделка, в которой было согласовано, что джати будет получать продукцию с одной лодки за каждую тридцать, идущих правительству, еще раз подтвердила поддержку правящей власти кастовой иерархии. Хотя в прошлом они считали христиан надаров своими равными. Надары с энтузиазмом обратились в христианство, но сделали это позже параваров, с всплесками обращений – как в католицизм, так и в протестантизм – в 1802–1803 годах, в 1840-х годах и в конце 1870-х/начале 1880-х годов. Дайрон Догерти утверждал, что обращения были "в значительной степени связаны с повышением социального статуса, которого можно было достичь", но добавляет, что "бывали случаи, когда христианская община становилась изгоями. Вопросы были сложными. Если новообращенные могли убедить всю касту обратиться, социальный статус группы мог фактически возрасти. Обратившихся часто заставляли покидать свою общину и переезжать, чтобы найти христианскую поддержку. Трудные ситуации, связанные с обращением и кастой, существуют и по сей день". По мере распада кастовой иерархии, превратившейся в ряд групп, каждая из которых стремилась утвердить свою позицию, роль джати таливана становилась все более невозможной и в конечном итоге была отменена, последний обладатель этой должности был назначен в 1926 году. Внедрение новых технологий в послевоенный период, таких как нейлоновые рыболовные сети, холодильное оборудование и моторизация, сделало рыболовство более прибыльным занятием, что устранило экономические различия между теми, кто трудился, и теми, кто занимался торговлей или жил за счет организации труда. С исчезновением этого различия различие между элитой параваров и большинством общины потеряло свою основу и стало устаревшим, и иерархия внутри общины исчезла.

The British took over control in 1796, However, until 1813 the Company did not officially allow Christian missionaries to operate in the areas under its control, bowing only then due to pressure from religious organisations in Britain. The company was suspicious of any potential political undertones spread by the missionaries and was eager to keep trade running smoothly by operating a policy of non interventionist conservatism in matters religious and cultural. Bayly has examined why it was that some among the low ranking Paravars were able to rise to work in occupations that were both more prestigious and more financially rewarding than had been the case before the conversion to Christianity, She points out that the Paravars held much the same rank as the Mukkavars, who were also a maritime caste of the area and were converted but did not demonstrate the same subsequent socio economic mobility. (It has, however, been argued that the Mukkavars were "a sub class of the Parava[r] community" and formed the largest group of those converted to Christianity during Xavier's time). Robinson has said Far more prosperous than the Mukkuvar, their access to wealth, and then to education, after conversion ensured that they could attempt to spread out, urbanize, acquire new skills and enter different professions. All these aided in the process of upward social mobility." When the Jesuit missionaries returned in the 1830s, following the revival of their Society, they were shocked at the lapse in formal religious observance and in general Christian morality, as well as the opulent lifestyle being led by the Paravar elite which contrasted with the dilapidated state of the churches. Around that time some of the Paravar elite, along with some other groups such as Nadar traders, were making significant amounts of money from a surge in export demand for processed cotton, using their existing wealth from the pearl fisheries as a means to expand their interests into this booming sector. By 1845 Tuticorin was the location of the main cotton export activities in southern India and by the end of the century it was the fifth largest port in the entire of India. In 1841, the Jesuits' attempt to re assert their authority over the elite by supporting the aspirations of a rising group of lesser Paravars who had also managed to gain from the Cotton trade and boom and had hopes of validating their success with an appropriate rank in the hierarchy. These people were traders, often spending long periods of time away from home in such places as Goa and Sri Lanka. Even lower down the ranks, the rise in ship and cargo movements, the continued development of Tuticorin harbour and town, and similar consequences of the boom (including the requirement for food by those who had moved away from working directly in fishing or on the land) was providing increasingly profitable work. The Paravar elite continued their traditional role, organising this labour as they had done for the pearl fisheries. They also absorbed into their ranks those members of the caste who had profited from independent trading, this being achieved by requiring the newcomers to pay a fee and swear allegiance to the jati thalivan. However, there were people who had been cast aside from the elite as a consequence of falling out with the jati, and others who wanted recognition more quickly than the system allowed. These disaffected people were the target of the Jesuit actions, which consisted primarily of providing them with status symbols such as the offer of additional Te Deums and bells at marriage ceremonies. The end result of this attempt to foment a new hierarchy, however, was a riot and a successful move by the jati to replace the Jesuits with Goan Padroados as ministers to his people and officiators at the church of Our Lady of Snows. The Jesuits continued trying to split the caste for a further thirty years but rarely had more than temporary successes: the ranks of the disaffected were swollen by new arrivals but also diminished by those who left as a consequence of having obtained satisfaction from the elite. The Jesuits had gone so far as to establish an alternative cathedral, the Sacred Heart, in the hope of drawing worshippers from Our Lady of Snows. That, too, failed in its purpose. There were also several instances where the disputes — often relating to rights in regard to religious buildings and their precincts — were taken through the court system, and also more occasions when riots between the factions occurred. The death of the jati thalavan in 1889 without a male heir gave rise to a power vacuum and so presented a new opportunity for the Jesuits. Combined with this was another boom in maritime trading, this time involving the plantations of Ceylon, which served to swell the ranks of those aspiring for recognition as members of the elite. The Jesuits employed various measures intended to drive a wedge between the two groups and to limit the subservience displayed towards the jati and other senior caste members which, the Jesuits believed, infringed on the true worship of God because offerings of money and goods were made to those people as part of Paravan church rituals. They went so far as to attempt to install an alternative jati and the battle for control continued for several years. The Jesuits were not helped in their aim by the British government, who in 1891 renegotiated the arrangements for sharing the fishery catches with the new, non Jesuit appointed jati thalavan. This deal, in which it was agreed that the jati should receive the output of one boat for that of every thirty which went to the government, once again confirmed the support of the ruling power for the caste hierarchy. Although they regarded the Nadar Christians as their equal in the past. The Nadars had been enthusiastic in their conversion to Christianity but did so much later than the Paravars, with surges of conversion — both to Catholicism and Protestantism — taking place in 1802–1803, the 1840s and the late 1870s/early 1880s. Dyron Daughrity has said that the conversions were "largely because of the increase in social status that could be effected" but adds thatblockquote|there are occasions when the Christian community would become out cast. The issues were complex. If the new converts could convince the entire caste to convert, the social status of the group could actually increase. Individuals who converted were often forced to abandon their community and move in order to find Christian support. The often difficult situations regarding conversion and caste exist to this day." As the caste hierarchy disintegrated, becoming a range of groups each seeking to assert their position, the role of the jati thalavan became more and more impossible and was eventually abandoned, the last occupant of the post having been installed in 1926. The introduction of new technologies in the post World War II era such as such as nylon fishing nets, refrigeration and motorisation made fishing more lucrative as an occupation in its own right which removed the economic differences between those who laboured and those who either traded or lived off the organisation of labour. With this difference gone, the distinction between the Paravar elite and the majority of the community lost its basis and became obsolete, and the hierarchy within the community disappeared.

После независимости

В 1947 году рыболовство перешло в монополию нового независимого индийского правительства. В 2009 году правительство штата Тамил-Наду издало указ о признании христианских параваров, проживающих на его территории, представителями наиболее отсталых слоев населения (MBC) – категория, определяющая их социально-экономическое положение и дающая право на различные меры поддержки, преимущественно в виде политики позитивной дискриминации, в случае необходимости. Данные категории являются гибкими и могут изменяться в зависимости от установленных потребностей.

Профессии

Исторически паравары занимались морскими промыслами, такими как добыча жемчуга, рыбная ловля, навигация, строительство лодок и производство соли. Путешественник и исследователь Уильям Дампьер описал встречу с ними в 1699 году.

Бхарата Шри-Ланки

Во время бума производства хлопка в середине XIX века некоторые паравары занялись торговлей текстилем. Начиная с 1860-х годов, некоторые предприниматели и купцы из числа параваров начали открывать предприятия на Цейлоне (ныне Шри-Ланка). Многие преуспели в бизнесе на Шри-Ланке, благодаря чему паравы (известные как бхараты на Шри-Ланке) получили широкое признание как торговое сообщество в Шри-Ланке, известное своим деловым чутьем и благотворительностью. Бизнесмены из числа бхаратов жертвовали крупные земельные участки различным католическим религиозным организациям для строительства школ и мест отправления культа в Шри-Ланке. Некоторые бхараты на Шри-Ланке также проявили себя в бизнесе, политике, спорте и других областях. Знаменитые купцы, такие как М. П. Гомес, Дж. Л. Карваллио и Ф. Х. Перейра, основали первые универмаги Шри-Ланки. Сын Ф. Х. Перейры, И. Х. Перейра, был избран в законодательный совет Цейлона, а затем стал министром труда, промышленности и торговли в правительстве. Во время Второй мировой войны он был назначен в военный совет британцами. В 1988 году правительство Шри-Ланки выпустило почтовую марку в его честь. Бывший английский игрок в крикет Димитри Маскареньяс родился в Лондоне, Англия, в семье бхаратов. Он является рекордсменом по количеству пробежек, набранных за один овер в однодневном международном матче за сборную Англии – 30, набранных против Ювраджа Сингха из Индии 5 сентября 2007 года.

Фамилии

Паравары, вероятно, были преимущественно эндогамным обществом до прихода португальцев, заключая браки только внутри своей касты и тем самым сохраняя сильные племенные связи. Впоследствии они стали экзогамными, что привело к использованию имен португальского происхождения. Фамилии, такие как Фернандо, Коста, да Круз и Рош, являются прямым следствием этих браков, а распространенные имена, такие как Сусай (тамильский перевод имени Иосиф), отражают как эти браки, так и общее португальское влияние. Существует четыре фамилии нехристианского происхождения, которые до сих пор находятся в употреблении: Калингараян, Виллавараян, Пубалараян и Раян. Считается, что эти имена происходят от "араян", который использовался тамильскими рыбацкими группами как кастовое наименование. Некоторые современные потомки Параваров утверждают, что "араян" сам происходит от "райя" (раджа, король), а "МОТХА" – это фамилия всех джатиталавов, которые правили, и она используется до сих пор.