Введение
Латинское существительное Humanitas (от латинского hūmānus, "человек") — это латинское существительное, означающее человеческую природу, цивилизацию и человеколюбие. Его использовали в эпоху Просвещения, что будет рассмотрено ниже.
Humanitas (from the Latin hūmānus, "human") is a Latin noun meaning human nature, civilization, and kindness. It has uses in the Enlightenment, which are discussed below.
Классическое происхождение термина
Латинское слово humanitas соответствовало греческим понятиям [[Philanthropy#Classical Philanthropy (любовь к тому, что делает нас людьми) и paideia (образование), которые соединились с рядом качеств, составлявших традиционный неписаный римский кодекс поведения (mos maiorum). Цицерон использовал humanitas, описывая формирование идеального оратора, который, по его мнению, должен быть воспитан в духе целого ряда добродетелей, подходящих как для активной общественной жизни, так и для достойной и полноценной частной жизни; эти добродетели включали в себя запас знаний, приобретенных при изучении bonae litterae ("доброй словесности", то есть классической литературы, особенно поэзии), которые также служили источником постоянного самосовершенствования и удовольствия в свободное время и на пенсии, в молодости и старости, в удаче и в несчастье. В той мере, в какой humanitas соответствовало philanthrôpía и paideia, оно особенно подходило для руководства правильным использованием власти над другими. Поэтому Цицерон советовал своему брату: "Если бы судьба дала тебе власть над африканцами, испанцами или галлами – дикими и варварскими народами, ты все равно был бы обязан своей humanitas заботиться об их благополучии, нуждах и безопасности". Повторяя слова Цицерона более чем через столетие, Плиний Младший определил humanitas как способность завоевать расположение подчиненных, не ущемляя достоинство вышестоящих.
Гуманитас во времена французского Просвещения
По словам историка Питера Гей, французские философы XVIII века эпохи Просвещения сочли эклектичное, с оттенком стоицизма, язычество Цицерона близким им: идеал *гуманитаса* был впервые принесен в Рим философским кругом вокруг Сципиона и далее развит Цицероном. Для Цицерона *гуманитас* был стилем мышления, а не формальной доктриной. Он утверждал важность человека как развитого существа, контролирующего свою моральную вселенную. Человек, практикующий *гуманитас*, был уверен в своей ценности, вежлив с другими, порядочен в своем социальном поведении и активен в политической жизни. Более того, это был человек, который смело встречал жизнь со скептицизмом: он знал, что утешения популярной религии предназначены для более доверчивых, чем он, что жизнь неопределенна и что стойкий пессимизм превосходит самообманчивый оптимизм. Человек становится человеком, совершенствуя себя; он даже становится подобен богу: «Deus est mortali iuvare mortalem», – написал Плиний, переведя греческого стоика, – «Помогать человеку – истинный божественный дар для человека». Наконец, человек, практикующий *гуманитас*, развивал свою эстетическую восприимчивость, следуя голосу разума: «Cum musis», – писал Цицерон, – «id est, cum humanitate et doctrina habere commercium». Добродетель, настаивал Цицерон, есть не что иное, как природа, доведенная до совершенства и наивысшей степени развития, и поэтому между человеком и Богом существует сходство: «Est autem virtus nihil aliud quam in se perfecta et ad summum perducta natura; est igitur homini cum deo similitudio». *Гуманитас* Цицерона вновь проявился в первом веке в утверждении Сенеки, сделанном в разгар скорби по поводу римской жестокости, о том, что человек – священная вещь для человека: «homo res sacra homini»; и вновь проявился в XVIII веке в призыве Канта к человеческой автономии и в строгом наставлении Вольтера: «Помни о своем достоинстве как о человеке». В начале своих «Размышлений» император Марк Аврелий разработал подлинный каталог качеств, которые в совокупности составляли добродетели, которые Цицерон называл *гуманитасом*, и в обладании которыми философы надеялись в полной мере: скромность, самообладание, мужественность, благотворительность, практичность, щедрость, рациональность, терпимость и повиновение законам природы.
Возрождение в Германии XVIII - XIX веков
Во время Просвещения (немецкая версия Освещения XVIII века) термин "Humanität" использовался для обозначения интеллектуального, физического и нравственного формирования "лучшего человека" (или гуманизма). Его использовал, например, теолог Иоганн Готфрид Гердер в своем труде "Briefe zur Beförderung der Humanität" (Письма о содействии человечности), 1792 года, а также Фридрих Шиллер и другие. "Humanität" Гердера – это широкое понятие, которое он определяет по-разному: как постепенное раскрытие наилучшего человеческого потенциала, достижение разума и справедливости во всех слоях общества и во всех делах людей, а также как результат совместного творчества законодателей, поэтов, художников, философов, изобретателей и педагогов на протяжении веков. Хотя Гердера считают основоположником этнического национализма, он не был шовинистом. Он утверждал, что каждый человек любит свою нацию, семью, язык и обычаи не потому, что они лучше других, а потому, что они ему дороги. Любовь к собственной индивидуальности должна вести к уважению индивидуальности других. Для Гердера образ Божий был запечатлен в каждом человеке, вместе с внутренним стремлением к самосовершенствованию и росту. Историк Уильям Макнил пишет, что Гердер смело провозгласил: каждая эпоха и каждый народ воплощают в себе уникальные идеалы и способности, что позволяет в полной мере раскрыть многогранный потенциал человечества, чем было бы возможно в иных обстоятельствах. Гердер решительно отвергал представление о превосходстве одного народа или цивилизации над другим, считая их просто различными, подобно тому, как немецкий язык отличается от французского.
Гуманитас как доброжелательность
В римском гуманизме доброжелательность (benevolentia) считалась чертой гуманитаса. Это особенно подчеркивается в трудах Цицерона и Сенеки. В этом контексте доброжелательность является движущей силой идеи человечности и понимается как чувство любви или нежности, которое побуждает "человека сопереживать, на эмоциональном уровне, всему, что присуще человеку". Такое сопереживание подразумевает готовность разделять как человеческие страдания, так и радости. Это нашло отражение в кантовской концепции любви, которая ссылается на так называемую рациональную доброжелательность, основанную на естественном сочувствии и жалости. Доброжелательность также обсуждалась в контексте современного гуманизма. Макс Шелер, например, использовал это понятие в своих рассуждениях о сочувствии. В одном из своих трудов он связал доброжелательность с концепцией "сочувствия", позволяющей окончательно преодолеть любовь к себе, эгоцентричный выбор, солипсизм и эгоизм. Шелер отождествлял доброжелательность с гуманизмом, объясняя, что эти понятия – вместе с сочувствием – охватывают всех людей, "исключительно по признаку их человечности". Гуманитас как доброжелательность также является краеугольным камнем вероучения масонства и составляет основу его позиции о том, что национальность и религия не имеют значения, важна лишь универсальная человечность. Некоторые масонские ордена называются "Гуманитас".