Великая трансформация: истоки и логика рыночного общества.

Введение

1944 книга Карла Поланьи

«Великая трансформация» – книга Карла Поланьи, венгерского политического экономиста. Впервые опубликованная в 1944 году издательством Farrar & Rinehart, она посвящена социальным и политическим потрясениям, произошедшим в Англии в период становления рыночной экономики. Поланьи утверждает, что современную рыночную экономику и современное национальное государство следует понимать не как отдельные сущности, а как единое человеческое изобретение, которое он называет «Рыночным обществом». Характерной чертой «Рыночного общества» является изменение экономического мышления человечества. Ранее люди основывали свою экономику на принципах взаимности и перераспределения в рамках личных и общинных отношений. В результате индустриализации и усиления государственного влияния были созданы конкурентные рынки, которые подорвали эти прежние социальные тенденции, заменив их формальными институтами, призванными содействовать саморегулирующейся рыночной экономике. Лишь после индустриализации и установления более жесткого государственного контроля над вновь созданными рыночными институтами широко распространился миф о естественной склонности человека к рациональной свободной торговле. Однако Поланьи утверждает, что «экономика человека, как правило, укоренена в его социальных отношениях», и поэтому он предлагает альтернативный этнографический экономический подход, названный «субстантивизмом», в противовес «формализму» – оба эти термина были введены Поланьи в его дальнейших работах. На более широком теоретическом уровне в книге «Великая трансформация» утверждается, что рынки нельзя понимать исключительно в рамках экономической теории. Рынки встроены в социальную и политическую логику, что требует от экономистов учитывать политические факторы при анализе экономики. Именно поэтому «Великая трансформация» является ключевым трудом в области политической и международной политической экономии.

История

Полани начал писать "Великую трансформацию" в Англии в конце 1930-х годов. Он завершил работу над книгой в Соединенных Штатах во время Второй мировой войны. Он поставил перед собой задачу объяснить экономический и социальный коллапс XIX века, а также те преобразования, которые Полани наблюдал в XX веке.

Общий аргумент

Поланьи утверждал, что развитие современного государства шло рука об руку с развитием современной рыночной экономики, и эти два изменения были неразрывно связаны в истории. Существенным для перехода от традиционной экономики к рыночной стало изменение человеческих экономических установок, отход от их опоры на местные социальные отношения и институты к сделкам, идеализированным как "рациональные" и оторванным от прежнего социального контекста. Как писал Поланьи, "та же предвзятость, которая заставила поколение Адама Смита представлять первобытного человека склонным к бартеру, побудила их преемников потерять всякий интерес к раннему человеку, поскольку теперь стало известно, что он не испытывал этих достойных увлечений". Современная рыночная экономика была создана мощным современным государством, которое было необходимо для стимулирования изменений в социальной структуре, а также для усиления и поощрения определенных аспектов человеческой природы, что позволило сформироваться конкурентоспособной капиталистической экономике. Для Поланьи эти изменения означали разрушение базового социального порядка, существовавшего на протяжении всей предшествующей истории. Ключевым в этом изменении было то, что факторы производства, такие как земля и труд, теперь продавались бы на рынке по рыночным ценам, а не распределялись в соответствии с традицией, перераспределением или взаимностью. Это было изменением как человеческих институтов, так и человеческой природы. Его эмпирическое исследование во многом основывалось на анализе законов Спи́нхемленда, которые он рассматривал не только как последнюю попытку землевладельческой аристократии сохранить традиционную систему производства и социальный порядок, но и как меру самозащиты общества, смягчающую разрушительные последствия самого бурного периода экономических перемен. Поланьи также отмечает, что традиционные экономики Китая, империи инков, Индийских империй, Вавилона, Греции и различных африканских королевств функционировали на принципах взаимности и перераспределения, с очень ограниченной ролью рынков, особенно в установлении цен или распределении факторов производства. В книге также изложена его убежденность в том, что рыночное общество неустойчиво, поскольку оно фатально разрушительно для человеческой природы и естественной среды, в которой оно существует. Поланьи попытался опровергнуть ортодоксальную либеральную точку зрения на возникновение капитализма, утверждая, что "laissez faire" был спланирован, в то время как социальный протекционизм был спонтанной реакцией на социальную дезорганизацию, вызванную нерегулируемым свободным рынком. Он утверждает, что создание "саморегулирующегося" рынка требует разделения общества на экономическую и политическую сферы. Поланьи не отрицает, что саморегулирующийся рынок принес "невиданное материальное богатство", но он считает, что это слишком узкий взгляд. Рынок, рассматривая землю, труд и деньги как фиктивные товары и включая их, "означает подчинение самой сущности общества законам рынка". Это, по его мнению, приводит к масштабной социальной дезорганизации и спонтанным действиям общества по самозащите. По сути, Поланьи утверждает, что как только свободный рынок попытается отделиться от социальной структуры, социальный протекционизм становится естественной реакцией общества, которую он называет "двойным движением". Поланьи не рассматривал экономику как область, изолированную от других областей исследования; напротив, он считал экономические и социальные проблемы неразрывно связанными. Он завершил свою работу предсказанием социалистического общества, отметив, что "после столетия слепого 'прогресса' человек восстанавливает свое 'жилище'".

Polanyi argued that the development of the modern state went hand in hand with the development of modern market economies and that these two changes were inextricably linked in history. Essential to the change from a premodern economy to a market economy was the altering of human economic mentalities away from their grounding in local social relationships and institutions, and into transactions idealized as "rational" and set apart from their previous social context. As Polanyi wrote, "the same bias which made Adam Smith's generation view primeval man as bent on barter and truck induced their successors to disavow all interest in early man, as he was now known not to have indulged in those laudable passions." The modern market economy was forced by the powerful modern state, which was needed to push changes in social structure, and in what aspects of human nature were amplified and encouraged, which allowed for a competitive capitalist economy to emerge. For Polanyi, these changes implied the destruction of the basic social order that had reigned throughout pre modern history. Central to the change was that factors of production, such as land and labor, would now be sold on the market at market determined prices instead of allocated according to tradition, redistribution, or reciprocity. This was both a change of human institutions and human nature. His empirical case in large part relied upon analysis of the Speenhamland laws, which he saw not only as the last attempt of the squirearchy to preserve the traditional system of production and social order but also a self defensive measure on the part of society that mitigated the disruption of the most violent period of economic change. Polanyi also remarks that the pre modern economies of China, the Incan Empire, the Indian Empires, Babylon, Greece, and the various kingdoms of Africa operated on principles of reciprocity and redistribution with a very limited role for markets, especially in settling prices or allocating the factors of production. The book also presented his belief that market society is unsustainable because it is fatally destructive to human nature and the natural contexts it inhabits. Polanyi attempted to turn the tables on the orthodox liberal account of the rise of capitalism by arguing that “laissez faire was planned”, whereas social protectionism was a spontaneous reaction to the social dislocation imposed by an unrestrained free market. He argues that the construction of a "self regulating" market necessitates the separation of society into economic and political realms. Polanyi does not deny that the self regulating market has brought "unheard of material wealth", but he suggests that this is too narrow a focus. The market, once it considers land, labor and money as fictitious commodities, and including them "means to subordinate the substance of society itself to the laws of the market." This, he argues, results in massive social dislocation, and spontaneous moves by society to protect itself. In effect, Polanyi argues that once the free market attempts to separate itself from the fabric of society, social protectionism is society's natural response, which he calls the "double movement." Polanyi did not see economics as a subject closed off from other fields of enquiry, indeed he saw economic and social problems as inherently linked. He ended his work with a prediction of a socialist society, noting, "after a century of blind 'improvement', man is restoring his 'habitation.'"

Золотой стандарт

Полани предлагает значимый аргумент в области политической экономии относительно решения Великобритании об отказе от золотого стандарта. Он утверждает, что Великобритания вышла из-под золотого стандарта из-за ухудшающихся международных экономических условий и давления со стороны рабочего класса, который со временем усилился. Рабочий класс выступал против золотого стандарта, поскольку его поддержание требовало от британского правительства проведения политики жесткой экономии. Джон Рэгги, назвавший «Великую трансформацию» «монументальным трудом», был вдохновлен этой работой при создании термина «встроенный либерализм» для системы Бреттон-Вудс после Второй мировой войны. Социологи Фред Л. Блок и Маргарет Сомерс утверждают, что анализ Поланьи может помочь объяснить, почему возрождение идей свободного рынка привело к «таким очевидным провалам, как устойчивая безработица, растущее неравенство и серьезные финансовые кризисы, которые испытывают западные экономики на протяжении последних сорока лет». Они полагают, что «идеология о том, что свободный рынок может заменить правительство, столь же утопична и опасна», как и идея о том, что коммунизм приведет к отмиранию государства. В книге «К антропологической теории ценности: фальшивая монета наших собственных грез» антрополог Дэвид Грейбер отдает должное тексту и теориям Поланьи. Грейбер критикует как формалистов, так и субстантивистов: «те, кто начинает с рассмотрения общества в целом, оказываются, как и субстантивисты, в попытках объяснить, что мотивирует людей к воспроизводству общества; те же, кто начинает с рассмотрения индивидуальных желаний, как формалисты, не могут объяснить, почему люди выбирают максимизировать одни вещи, а не другие (или иным образом учитывать вопросы смысла)». Хотя Грейбер ценит критику Поланьи в адрес формализма, он стремится выйти за рамки этнографии и понять, как люди находят смысл в своих действиях, синтезируя идеи Марселя Мосса, Карла Маркса и других. Параллельно с описанием Поланьи о том, как рынки становятся внутренними для общества в результате государственного вмешательства, Грейбер утверждает, что переход к кредитным рынкам из обществ с разделенными «сферами обмена» в дарении, вероятно, был случайным побочным продуктом государственной или храмовой бюрократии (храмовой в случае Шумера). Грейбер также отмечает, что криминализация долга дополняла процессы огораживания в разрушении английских общин, поскольку кредит между членами общины первоначально укреплял общинные связи до вмешательства государства: «Таким образом, криминализация долга была криминализацией самой основы человеческого общества. Нельзя переоценить тот факт, что в небольшом сообществе каждый обычно был одновременно и кредитором, и заемщиком. Можно только представить себе напряженность и искушения, которые должны были существовать в общине – и общины, хотя и основаны на любви, на самом деле, именно потому, что основаны на любви, всегда будут полны ненависти, соперничества и страсти – когда стало ясно, что с достаточной изобретательностью, манипуляциями и, возможно, небольшой стратегической взяткой, они могли бы добиться тюремного заключения или даже казни почти любого, кого они ненавидели». Чарльз Kindleberger высоко оценил книгу, заявив, что «она является полезным опровержением экономического толкования мира и должна все чаще читаться экономистами, особенно чикагской школы». Однако он утверждал, что не все в книге следует воспринимать как достоверное. Аргумент Поланьи часто называют «Поланьианским моментом», «Моментом Поланьи» или «моментом Поланьи», что указывает на время, когда социальная защита начинает превосходить рыночную политику и, таким образом, меняет направление двойного движения. Этот термин использовался для описания ситуации после Великого кризиса 2008 года и пандемии COVID-19. Гемичи сравнил момент Поланьи с моментом Мински, моментом внезапного краха рынка.

Polanyi offers a prominent argument in the field of political economy for Britain's decision to depart from the gold standard. He argues that Britain went off the gold standard due to both deteriorating international economic conditions and pressures from labor, which had grown stronger over time. Labor opposed the gold standard because maintaining it meant that the British government had to implement austerity. John Ruggie, who called the Great Transformation a "magisterial work", was influenced by the work in coining the term Embedded liberalism for the Bretton Woods system of the post World War II period. The sociologists Fred L. Block and Margaret Somers argue that Polanyi's analysis could help explain why the resurgence of free market ideas has resulted in "such manifest failures as persistent unemployment, widening inequality, and the severe financial crises that have stressed Western economies over the past forty years." They suggest that "the ideology that free markets can replace government is just as utopian and dangerous" as the idea that Communism will result in the withering away of the state. In Toward an Anthropological Theory of Value: The False Coin of Our Own Dreams, anthropologist David Graeber offers compliments to Polanyi's text and theories. Graeber attacks formalists and substantivists alike: "those who start by looking at society as a whole are left, like the Substantivists, trying to explain how people are motivated to reproduce society; those who start by looking at individual desires, like the formalists, unable to explain why people chose to maximize some things and not others (or otherwise to account for questions of meaning)." While appreciative of Polanyi's attack on formalism, Graeber attempts to move beyond ethnography and towards understanding how individuals find meaning in their actions, synthesizing insights of Marcel Mauss, Karl Marx, and others. In parallel with Polanyi's account of markets being made internal to society as a result of state intervention, Graeber argues the transition to credit based markets from societies with separated "spheres of exchange" in gift giving was likely the accidental byproduct of state or temple bureaucracy (temple in the case of Sumer). Graeber also notes that the criminalization of debt supplemented the enclosure movements in the destruction of English communities, since credit between community members had originally reinforced communal ties prior to state intervention:

Blockquote|The criminalization of debt, then, was the criminalization of the very basis of human society. It cannot be overemphasized that in a small community, everyone normally was both lender and borrower. One can only imagine the tensions and temptations that must have existed in a community—and communities, much though they are based on love, in fact, because they are based on love, will always also be full of hatred, rivalry and passion—when it became clear that with sufficiently clever scheming, manipulation, and perhaps a bit of strategic bribery, they could arrange to have almost anyone they hated imprisoned or even hanged.|author=David Graeber|source=Debt: The First 5000 Years

Charles Kindleberger praised the book, saying it "is a useful corrective to the economic interpretation of the world, and should be read more and more by economists, particularly those of the Chicago school." He did however argue that everything in the book should not be taken as accurate. Polanyi's argument is often cited as the "Polanyian moment", "Polanyi Moment" or "Polanyi's moment", which indicates the time when social protectionism starts to surpass marketization and thus reversing the direction of the double movement. This term has been used to describe the situation after the Great Recession in 2008 the COVID 19 pandemic. Gemici compared the Polanyi Moment to the Minsky moment, the moment of a sudden collapse in the market.

Критика

Рутгер Bregman, публикуя статьи для Jacobin, критиковал интерпретацию Поланьи системы Спенхэмленда, основанную, по его мнению, на нескольких мифах (рост бедности, увеличение темпов роста населения и усиление беспорядков, а также "'обнищание масс', которые 'почти утратили человеческий облик'"; "базовый доход, по его утверждению, не устанавливал нижнюю границу, а верхнюю"). Он также критиковал работу ошибочной Королевской комиссии по исследованию законов о бедных 1832 года. И Брегман, и Corey Robin полагают, что взгляды Поланьи повлияли на решение Ричарда Никсона отказаться от предлагаемой системы базового дохода, поскольку Поланьи широко цитировался в докладе помощника Никсона Мартина Андерсона, а затем его аргументы были использованы для обоснования различных сокращений в сфере социального обеспечения, осуществленных Рональдом Рейганом, Биллом Клинтоном и Джорджем Бушем-младшим. Экономические историки (например, Douglass North) критиковали интерпретацию Поланьи происхождения капитализма. Концепция Поланьи о взаимности и перераспределительных системах по своей сути статична и поэтому не может объяснить возникновение более специфической формы современного капитализма в XIX веке. Deirdre McCloskey подвергла критике несколько аспектов «Великой трансформации». Она отмечает, что описание Поланьи «дорыночных» обществ противоречит антропологическим данным, которые свидетельствуют о том, что эти общества не были такими справедливыми, социально стабильными и успешными, как представлял Поланьи. McCloskey подчеркивает, что рыночные общества – не недавнее изобретение, как утверждает Поланьи, а имеют более давнюю историю. Она также критикует концепцию Поланьи о саморегулирующихся рынках, согласно которой любое государственное вмешательство в рыночную экономику означает, что это больше не рыночная экономика. Поланьи утверждал, что "классовые интересы дают лишь ограниченное объяснение долгосрочным изменениям в обществе". Он полагал, что, хотя люди "естественным образом обусловлены экономическими факторами", человеческие мотивы редко определяются "удовлетворением материальных потребностей"; скорее, человеческие мотивы носят более социальный характер (например, стремление к безопасности и статусу), чем материальный. Polanyi, K. (1944). The Great Transformation. Foreword by Robert M. MacIver. New York: Farrar & Rinehart. Polanyi, K. (1957). The Great Transformation. Foreword by Robert M. MacIver. Boston: Beacon Press. Polanyi, K. (2001). The Great Transformation: The Political and Economic Origins of Our Time, 2nd ed. Foreword by Joseph E. Stiglitz; introduction by Fred Block. Boston: Beacon Press.

Rutger Bregman, writing for Jacobin, criticized Polanyi's account of the Speenhamland system as reliant on several myths (increased poverty, increased population growth and increased unrest, as well as "'the pauperization of the masses,' who 'almost lost their human shape';" "basic income did not introduce a floor, he contended, but a ceiling") and the flawed Royal Commission into the Operation of the Poor Laws 1832. Both Bregman and Corey Robin credited Polanyi's view with Richard Nixon moving away from a proposed basic income system because Polanyi was heavily quoted in a report by Nixon's aide, Martin Anderson, then ultimately providing arguments for various reductions in the welfare state introduced by Ronald Reagan, Bill Clinton and George W. Bush. Economic historians (e. g. Douglass North) have criticized Polanyi's account of the origins of capitalism. Polanyi's account of reciprocity and redistributive systems is inherently changeless and thus cannot explain the emergence of the more specific form of modern capitalism in the 19th century. Deirdre McCloskey has criticized several aspects of the Great Transformation. She notes that Polanyi's account of "pre market" societies are inconsistent with anthropological evidence which suggests these societies were not as equitable, socially stable, and successful as Polanyi makes them appear to be. McCloskey notes that market based societies are not a nascent invention, as Polanyi claims, but that they extend further back in time. She also criticizes Polanyi's conceptualization of self regulating markets whereby any and all government intervention in the markets means the markets are no longer markets. Polanyi argued, "class interests offer only a limited explanation of long run movements in society." He argued that while humans are "naturally conditioned by economic factors", human motives are only rarely determined by "material want satisfaction"; rather, human motives were more social (e. g. desire for security and status) than material. Polanyi, K. (1944). The Great Transformation. Foreword by Robert M. MacIver. New York: Farrar & Rinehart. Polanyi, K. (1957). The Great Transformation. Foreword by Robert M. MacIver. Boston: Beacon Press. Polanyi, K. (2001). The Great Transformation: The Political and Economic Origins of Our Time, 2nd ed. Foreword by Joseph E. Stiglitz; introduction by Fred Block. Boston: Beacon Press. .