Введение

В США взаимосвязь между расой и преступностью является предметом общественных споров и научных дебатов уже более века. Уровень преступности значительно различается между расовыми группами; однако, академические исследования показывают, что непропорционально высокое представительство некоторых расовых меньшинств в системе уголовного правосудия может быть частично объяснено социально-экономическими факторами, такими как бедность, проживание в неблагополучных районах, ограниченный доступ к государственному и дошкольному образованию, а также воздействие вредных веществ (например, свинца) и загрязнения окружающей среды. Расовая сегрегация в сфере жилья также связана с расовыми различиями в уровне преступности, поскольку афроамериканцам исторически и в настоящее время препятствуют переезды в благополучные районы с низким уровнем преступности посредством действий правительства (таких как практика «красной черты») и частных лиц. В рамках криминологии было предложено множество объяснений расовых различий в уровне преступности, включая теорию конфликта, теорию напряжения, общую теорию напряжения, теорию социальной дезорганизации, теорию макроструктурных возможностей, теорию социального контроля и субкультурную теорию. Исследования также указывают на широко распространенную расовую и этническую дискриминацию со стороны полиции и судебной системы. Значительный объем академической литературы сравнивает полицейские обыски (показывающие, что контрабанда чаще обнаруживается у белых, которых останавливают), решения об освобождении под залог (показывающие, что белые, получившие такое же решение, как и афроамериканцы, чаще нарушают условия до суда) и вынесение приговоров (показывающие, что афроамериканцы получают более суровые приговоры от присяжных и судей, чем белые, при схожих фактических обстоятельствах дел), что позволяет делать обоснованные выводы о причинно-следственной связи расовой дискриминации. Исследования задокументировали случаи расовой дискриминации, а также факты жестокости полиции и игнорирования конституционных прав афроамериканцев со стороны полицейских департаментов в различных американских городах, включая Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Чикаго и Филадельфию.

Терминология

Термин "насилие между чернокожими" подвергался критике как вводящий в заблуждение и несущий расовую нагрузку. Один из обозревателей, написавший после убийства Джорджа Флойда, обвинил противников движения Black Lives Matter в использовании риторики "чернокожие убивают чернокожих", чтобы уклоняться от обсуждения жестокости полиции. Исследователи отмечают, что за этими статистическими данными стоят социально-экономические факторы, и что уровень преступности часто выше в районах с низким доходом. Освещение в СМИ "насилия между чернокожими" критикуется за увековечивание расовых стереотипов о склонности чернокожих к насилию. Исследователи обращают внимание на язык СМИ, который проводит связь между насилием внутри чернокожих сообществ и предполагаемым "моральным разложением" чернокожих семей и общин. Эдвард А. Флинн отметил, что афроамериканцы непропорционально часто становятся жертвами убийств, составляя 80% жертв убийств в Милуоки. Исследователи принимают во внимание эти аргументы, но утверждают, что термин "насилие между чернокожими" является "неточным и расплывчатым" и "в целом оскорбительным для афроамериканцев".

Классификация латиноамериканцев

UCR относит большинство испаноязычных к категории "белых". NCVS относит некоторых испаноязычных преступников к "белым", а некоторых – к категории "другая раса". Категории жертв в NCVS более четко определены. Согласно докладу Национального совета Ла-Раса, препятствия в проведении исследований подрывают учет испаноязычных в тюрьмах, и "испаноязычные в системе уголовного правосудия серьезно недосчитаны". Реальный масштаб перепредставленности испаноязычных в системе, вероятно, значительно превышает то, что удалось задокументировать исследователям. Недостаток эмпирических данных об испаноязычных частично обусловлен тем, что тюрьмы не фиксируют этническую принадлежность при поступлении заключенных или используют практику учета, которая исторически относила испаноязычных к белым. ФБР не включало категорию "испаноязычные" или "латиноамериканцы" в Единый отчет о преступности до 2013 года, и 93% испаноязычных классифицируются сотрудниками правоохранительных органов как "белые" (независимо от их происхождения), что часто приводит к завышению числа преступлений, приписываемых белым.

Статистика преступности

Ученые обнаружили, что некоторые расовые и этнические меньшинства, особенно афроамериканцы, непропорционально представлены в отчетах об арестах и о лицах, ставших жертвами преступлений, которые используются для составления статистики преступности в Соединенных Штатах. Данные за 2008 год показывают, что афроамериканцы перепредставлены среди арестованных практически по всем видам преступлений, за исключением вождения в состоянии алкогольного опьянения, нарушений законов о спиртных напитках и преступлений на почве ненависти. В целом, афроамериканцы арестовываются в 2,6 раза чаще, чем остальные американцы, а это соотношение еще выше по убийствам (в 6,3 раза) и грабежам (в 8,1 раза).

Убийство

Согласно Единому отчету о преступности ФБР за 2019 год, на афроамериканцев приходилось 55,9% всех лиц, совершивших убийства, в 2019 году, на белых – 41,1%, и на представителей других рас – 3% в случаях, когда раса была известна. С учетом лиц, совершивших убийства, раса которых неизвестна, афроамериканцы составляли 39,6% от общего числа, белые – 29,1%, представители других рас – 2,1%, а раса 29,3% была неизвестна.

Среди жертв убийств в 2019 году, где раса была известна, 54,7% были афроамериканцами, 42,3% – белыми, и 3,1% – представители других рас. С учетом жертв убийств в 2019 году, где раса была неизвестна, 53,7% были афроамериканцами, 41,6% – белыми, 3% – представители других рас, а раса 1,7% была неизвестна. Показатель совершения преступлений на душу населения среди афроамериканцев был примерно в восемь раз выше, чем среди белых, а показатель виктимизации был сопоставим. Примерно половина убийств совершается одним преступником в отношении одной жертвы, и большинство из них – внутрирасовые; в тех случаях, когда раса преступника и жертвы известна, 81% белых жертв были убиты белыми, а 91% афроамериканских жертв – афроамериканцами.

Нападение

Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) ведут статистику посещений отделений неотложной помощи по поводу не смертельных травм и расовой принадлежности пострадавших. Белые жертвы, не являющиеся латиноамериканцами, составляют примерно половину от общего числа несмертельных травм, полученных в результате нападений, причем в большинстве случаев оружие не применялось. Однако на долю чернокожих и латиноамериканских жертв приходится подавляющее большинство несмертельных огнестрельных ранений. За 10-летний период с 2007 по 2016 год в Соединенных Штатах было зарегистрировано в общей сложности 17,3 миллиона обращений в отделения неотложной помощи или госпитализаций в связи с несмертельными нападениями. Среди не смертельных нападений, где раса была указана, 6,5 миллиона пострадавших были белыми, не являющимися латиноамериканцами, 4,3 миллиона – чернокожими, 2,3 миллиона – латиноамериканцами и 0,4 миллиона – другими (не являющимися латиноамериканцами), а для 3,8 миллиона раса не была зарегистрирована. Всего за тот же период (2007–2016 гг.) в США было зафиксировано 603 000 обращений в отделения неотложной помощи по поводу несмертельных огнестрельных ранений, полученных в результате нападений. Среди не смертельных огнестрельных ранений, где раса была указана, 77 000 пострадавших были белыми, не являющимися латиноамериканцами, 261 000 – чернокожими и 94 000 – латиноамериканцами, 8 500 – другими (не являющимися латиноамериканцами), а для 162 000 раса не была зарегистрирована. Несмотря на то, что огнестрельные ранения составляют лишь около 3,5% от общего числа серьезных травм, полученных в результате нападений в период с 2007 по 2016 год, они приходятся почти на 70% всех убийств. Хотя афроамериканцы непропорционально часто становятся жертвами убийств и нападений с применением огнестрельного оружия, разрыв в количестве арестов меньше для наиболее распространенной формы нападения, не связанной с применением оружия или причинением серьезных травм: чернокожие арестовываются за нападения без отягчающих обстоятельств в 2,7 раза чаще, чем белые. Латиноамериканцы и белые, не являющиеся латиноамериканцами, арестовываются за нападения без отягчающих обстоятельств в соотношении, близком к их доле в населении США. Из 9468 арестов за убийство, произведенных в США в 2017 году, 53,5% приходилось на чернокожих, а 20,8% – на латиноамериканцев. Из 822 671 ареста за нападение без отягчающих обстоятельств 31,4% приходилось на чернокожих и 18,4% – на латиноамериканцев. Согласно данным Единой системы отчетности о преступлениях ФБР, в 2008 году чернокожие подростки, составляющие 16% молодежного населения, были ответственны за 52% арестов за насильственные преступления среди несовершеннолетних, в том числе за 58,5% арестов за убийство и 67% за грабеж. Чернокожие подростки были перепредставлены во всех категориях преступлений, за исключением вождения в нетрезвом виде, нарушений законов о спиртных напитках и пьянства. Расовые различия в количестве арестов последовательно были значительно меньше среди пожилых групп населения.

Грабеж

Согласно данным Национального исследования виктимизации преступлений в 2002 году, ограбления с белыми жертвами и чернокожими преступниками происходили более чем в 12 раз чаще, чем ограбления с черными жертвами и белыми преступниками.

Опросы жертв

В 1978 году Майкл Хинделанг сравнил данные Национального обследования жертв преступлений (тогда известного как Национальное обследование преступности, или NCS) с данными из Единой системы учета преступлений (UCR), оба за 1974 год. Он обнаружил, что данные NCS в целом соответствовали данным UCR в отношении процента преступников, совершивших изнасилование, ограбление и нападение, которые были афроамериканцами. Например, анализ Хинделанга показал, что как NCS, так и UCR оценили, что 62% преступников, совершивших ограбление, были афроамериканцами в Соединенных Штатах в 1974 году. В отчете Национального обследования жертв преступлений за 2004 год, в котором анализировались угоны автомобилей в течение 10 лет, было установлено, что жертвы угонов идентифицировали 56% преступников как афроамериканцев, 21% как белых и 16% как коренных американцев или азиатов.

Членство в банде

Национальный центр по изучению банд, проект Управления по делам несовершеннолетних и предотвращению правонарушений, Управления программ правосудия и Бюро помощи в сфере правосудия, проводил ежегодные опросы правоохранительных органов в период с 1996 по 2012 год для оценки масштабов проблемы банд в Соединенных Штатах. Согласно последним доступным данным за 2011 год, 46,2% членов банд – испаноязычные/латиноамериканцы, 35,3% – афроамериканцы, 11,5% – белые, и 7% – представители других рас/этнических групп. В крупных городах, пригородах и небольших городах чаще сообщают, что испаноязычные/латиноамериканцы составляют доминирующую расовую/этническую группу среди членов банд. В сельских округах чаще сообщают об афроамериканцах как о доминирующей расовой/этнической группе среди членов банд.

Латиноамериканцы

Согласно отчету Исследовательского центра Пью по вопросам латиноамериканцев за 2009 год, в 2007 году латиноамериканцы составляли 40% всех осужденных на федеральном уровне преступников – более чем втрое превышая их долю (13%) в общей численности взрослого населения США. Это увеличение по сравнению с 24% в 1991 году. В период с 1991 по 2007 год обеспечение соблюдения федеральных иммиграционных законов стало все более приоритетным в ответ на несанкционированную иммиграцию. К 2007 году среди латиноамериканских преступников, осужденных в федеральных судах, 48% были осуждены за иммиграционные преступления, 37% – за наркопреступления и 15% – за другие преступления. Одной из причин значительного увеличения числа иммиграционных преступлений является то, что они подпадают исключительно под федеральную юрисдикцию.

Преступления на почве расовой ненависти

Федеральное правительство ежегодно публикует статистику преступлений на почве ненависти в рамках Единого отчета о преступлениях ФБР. Согласно Единому отчету о преступлениях за 2019 год, среди преступников, совершивших преступления на почве ненависти, раса которых была установлена, 61,5% были белыми, 28% – черными, 7,8% – группами лиц разных рас, 1,2% – индейцами или коренными жителями Аляски, 1,1% – азиатами, а 0,4% – коренными гавайцами или другими жителями тихоокеанских островов. С учетом преступников с неустановленной расой, 52,5% были белыми, 23,9% – черными, 6,6% – группами лиц разных рас, 1,1% – индейцами или коренными жителями Аляски, 0,9% – азиатами, 0,3% – коренными гавайцами или другими тихоокеанскими островитянами, а 14,6% – неизвестны. В том же отчете за 2019 год, когда этническая принадлежность преступников была известна, 73,5% не являлись испаноязычными или латиноамериканцами, 22,3% являлись испаноязычными или латиноамериканцами, а 4,2% – группами лиц разных этнических групп. Однако этническое происхождение большинства преступников неизвестно. С учетом преступников с неустановленной этнической принадлежностью, 33,1% не являлись испаноязычными или латиноамериканцами, 10% являлись испаноязычными или латиноамериканцами, 1,9% – группами лиц разных этнических групп, а 55% – этническая принадлежность неизвестна. В отчете также указано, что 55,8% всех преступников, совершивших преступления на почве ненависти, были мотивированы расой, этнической принадлежностью или происхождением. Для сравнения, следующие по величине категории – религия (19,3%) и сексуальная ориентация (16,3%). Среди преступлений на почве ненависти, мотивированных расой, этнической принадлежностью и происхождением, 48,4% были связаны с предвзятостью против чернокожих, 15,8% – с предвзятостью против белых, 14,1% – с предвзятостью против латиноамериканцев или испаноязычных, а 4,3% – с предвзятостью против азиатов.

Расовый состав географических районов

Исследования показали, что этнически/расово неоднородные районы, чаще всего районы в крупных городах, имеют более высокий уровень преступности, чем более однородные районы. Большинство исследований показывают, что чем более этнически/расово неоднородным является район, тем выше его уровень преступности. Исследования, изучающие взаимосвязь между долей различных рас в районе и уровнем преступности, как правило, либо выявляют сходные закономерности с общенациональными показателями преступности, либо не обнаруживают значимых связей. Чаще всего изучаются корреляции между долей чернокожего и испаноязычного населения в данном районе и уровнем преступности. Согласно исследованию, опубликованному в «Американском журнале социологии», существует положительная корреляция между долей чернокожих мужчин в районе и восприятием уровня преступности в этом районе, даже с учетом других сопутствующих факторов и характеристик района. Исследование проводилось на основе восприятия жителей районов Чикаго, Сиэтла и Балтимора, сопоставленного с данными переписи населения и статистикой преступности, предоставляемой полицейскими управлениями. Респонденты опроса последовательно оценивали афроамериканцев как более склонных к насилию, чем это отражалось в данных и статистике, что позволяет сделать вывод о глубоком укоренении стереотипа о чернокожих как о более вероятных преступниках в коллективном сознании и социальных нормах американцев. Эти данные могут указывать на возможную связь, но не являются однозначными из-за множества других сопутствующих факторов, которые пересекаются с расовой и этнической принадлежностью. Другие данные свидетельствуют о реальном сокращении расового неравенства в последние годы. В 1980-х и начале 1990-х годов разрыв в показателях лишения свободы между чернокожими и белыми (включая латиноамериканцев) увеличился, достигнув пика в начале 1990-х годов, когда большинство новых заключенных составляли чернокожие. По сравнению с 2000 годом, в последние десятилетия наблюдается умеренное снижение разрыва в тюрьмах и следственных изоляторах как между чернокожими и белыми, так и между латиноамериканцами и белыми. В период с 2000 по 2019 год соотношение разрыва среди мужчин, содержащихся в государственных и федеральных тюрьмах в расчете на душу населения, снизилось между чернокожими и белыми неиспаноязычного происхождения с 7,7 до 5,7, а между латиноамериканцами и белыми неиспаноязычного происхождения – с 2,7 до 2,5. Аналогичное снижение наблюдается и в расовом неравенстве в случаях убийств, хотя в большей степени – между латиноамериканцами и белыми неиспаноязычного происхождения. Используя данные CDC за период с 1990 по 2019 год, соотношение уровня убийств между латиноамериканцами и белыми неиспаноязычного происхождения снизилось с 4,5 до 2,0, а между чернокожими и белыми неиспаноязычного происхождения – с 9,9 до 8,3. При рассмотрении показателей убийств, совершенных без применения огнестрельного оружия, снижение расового неравенства особенно заметно в период с 1990 по 2019 год: между чернокожими и белыми неиспаноязычного происхождения соотношение снизилось с 7,0 до 3,3, а между латиноамериканцами и белыми неиспаноязычного происхождения – с 3,4 до 1,3.

Дискриминация со стороны правоохранительных органов

Исследования показывают, что полицейские практики, такие как расовое профилирование, усиленное полицейское присутствие в районах, населенных представителями меньшинств, и предвзятость по отношению к своей группе, могут приводить к непропорционально высокому числу представителей расовых меньшинств среди подозреваемых в преступлениях. Предвзятость по отношению к своей группе наблюдается, например, при выписывании штрафов за нарушение правил дорожного движения после ДТП: в одном штате чернокожие и белые полицейские проявляли больше снисходительности к нарушителям своей расы, что привело к 3-процентной разнице. Исследование 2020 года, опубликованное в журнале Nature, показало, что водители-афроамериканцы чаще подвергаются остановкам, чем водители-европейцы, и что критерии для обыска автомобилей, используемые полицией в отношении водителей-афроамериканцев и латиноамериканцев, были ниже, чем в отношении водителей-европейцев (судя по частоте обнаружения контрабанды при обысках). Анализ более чем 20 миллионов остановок транспортных средств в Северной Каролине показал, что афроамериканцы в два раза чаще, чем европейцы, подвергаются остановкам, и что афроамериканцев чаще обыскивают после остановки. Значимой разницы в вероятности остановки латиноамериканцев выявлено не было, однако латиноамериканцев гораздо чаще обыскивали после остановки, чем европейцев. Когда исследование учитывало обыски в районах с высоким уровнем преступности, оно все равно показало, что полиция непропорционально часто выбирает в качестве цели афроамериканцев. Эти расовые различия особенно заметны среди молодых мужчин. Исследование показало, что при обыске у европейцев чаще обнаруживают контрабанду, чем у афроамериканцев и латиноамериканцев. Предполагается, что предвзятость избирателей по отношению к своей группе также может приводить к неравенству, поскольку избиратели склонны преуменьшать значение преступлений, совершенных членами своей группы, и поэтому голосуют за усиление правоохранительных мер в районах с большим процентом представителей меньшинств из-за отсутствия снисходительности к "своим", что способствует сохранению расового неравенства в системе правосудия, даже если правоохранительные органы действуют беспристрастно. Исследование 2018 года, опубликованное в "Журнале эмпирических юридических исследований", показало, что сотрудники правоохранительных органов в Техасе, имеющие право квалифицировать кражи в магазинах как преступления разной степени тяжести (более серьезное или менее), чаще предъявляли более серьезные обвинения афроамериканцам и латиноамериканцам. Исследование 2019 года, основанное на данных о расовом составе всех шерифов США за 25-летний период, показало, что "соотношение арестов афроамериканцев и европейцев значительно выше при шерифах-европейцах" и что этот эффект, по-видимому, "обусловлен арестами за менее тяжкие преступления и нацеленностью на преступления, совершаемые афроамериканцами". Исследование 2019 года, проведенное Национальным институтом стандартов и технологий, показало, что системы распознавания лиц значительно чаще ошибочно идентифицируют лица представителей расовых меньшинств. Некоторые этнические группы, такие как американцы азиатского происхождения и афроамериканцы, в 100 раз чаще подвергаются ошибочной идентификации, чем мужчины-европейцы. Авторы также выявили "причинно-следственную связь между восприятием роста и восприятием угрозы со стороны афроамериканцев, особенно у тех, кто придерживается стереотипов о том, что афроамериканцы более опасны, чем европейцы". Нет существенных различий в случаях жестокого обращения с детьми между семьями европейцев и афроамериканцев, за исключением диапазона доходов от 6 000 до 11 999 долларов США (который в США относится к категории бедности). Исследование, проведенное в Австралии, показало прямую связь между жестоким обращением с детьми в раннем возрасте и бедностью в зрелом возрасте. Хотя бедность в США и Австралии не идентична, установлено общее понимание негативных последствий жестокого обращения с детьми в более позднем возрасте, многие из которых способствуют возникновению бедности. Метаанализ, написанный Анной Айзер, рассматривает недостатки, с которыми сталкиваются дети, подвергающиеся частому насилию в своем районе. В ходе опроса 2248 учеников 6-х, 8-х и 10-х классов в городской системе государственных школ, Schwab Stone и др. (1995) обнаружили, что 40% молодых людей сообщили о том, что в прошлом году они стали свидетелями или жертвами стрельбы или нанесения ножевых ранений. Дети, подвергшиеся высокому уровню насилия, чаще были афроамериканцами и/или латиноамериканцами. С использованием ANOVA для выявления различий в результатах для детей было установлено, что воздействие насилия связано с готовностью применять физическую агрессию, снижением восприятия риска, заниженными ожиданиями на будущее, употреблением психоактивных веществ и низкой успеваемостью. Исследование Los Angeles Family and Neighborhood Study (LA FANS) изучило репрезентативную выборку всех районов Лос-Анджелеса и оценило условия и обстоятельства, в которых жила каждая семья. Семьи выбирались случайным образом в каждом районе, и проводились интервью со взрослыми, опекунами и детьми. 21% детей сообщили о наличии жестоких сверстников, состоящих в бандах, 11% сообщили об ограблении, а 8% сообщили о том, что стали свидетелями стрельбы в течение прошлого года. Большинство лиц, находящихся под стражей до суда, содержатся под стражей из-за неспособности внести залог. Самсон и др. и Филлипс сообщили, что по крайней мере половина разницы в количестве убийств, совершенных афроамериканцами и европейцами, объясняется структурными факторами в районе, такими как семейное положение родителей и социальный контекст. Многочисленные другие исследования выявили связь между уровнем преступности среди афроамериканцев и структурными факторами, такими как неполные семьи и структурное неравенство. Хотя существует корреляция между афроамериканцами и латиноамериканцами и преступностью, данные указывают на гораздо более тесную связь между бедностью и преступностью, чем между преступностью и какой-либо расовой группой, при учете гендерного фактора. Исследования показывают, что районы с низким социально-экономическим статусом могут иметь наибольшую корреляцию между преступностью и молодыми и взрослыми мужчинами, независимо от расового состава, хотя влияние на женщин незначительно. Два исследования 2003 года, изучавших насильственные преступления среди несовершеннолетних, пришли к аналогичным выводам.

Сегрегация жилья

Исследование 1996 года выявило сильную взаимосвязь между расовой сегрегацией и уровнем насилия среди афроамериканцев, что подтверждает гипотезу о том, что сегрегация является причиной более высоких показателей преступности в этой группе населения. Многочисленные другие исследования пришли к схожим выводам. Однако корреляция не означает причинно-следственную связь, и непропорционально высокие показатели преступности, наблюдаемые в афроамериканских общинах, а также причины их сегрегации, могут быть обусловлены рядом глубинных факторов. Кроме того, "Хаган и Петерсон (1995) утверждают, что сегрегация расовых меньшинств в районах с высокой концентрацией бедности приводит к ограниченным возможностям в сфере образования и трудоустройства, что, в свою очередь, повышает вероятность совершения преступлений и правонарушений."

Социально-культурные факторы

Среди американских подростков разница в проявлениях насилия между представителями разных рас объясняется различиями в доходах семьи и общением с девиантными сверстниками в школе.

Криминологические теории причинности

Исторически сложилось так, что статистика преступности играла центральную роль в обсуждении взаимосвязи между расой и преступностью в Соединенных Штатах. Поскольку она создавалась для фиксации информации не только о видах совершенных преступлений, но и о лицах, причастных к ним, криминологи и социологи использовали и продолжают использовать статистику преступности для формулирования общих утверждений о расовой структуре явлений, связанных с преступностью, таких как виктимизация, аресты, судебное преследование, осуждения и лишение свободы. Независимо от их взглядов на причины преступности, ученые признают, что некоторые расовые и этнические меньшинства непропорционально представлены в отчетах об арестах и случаях виктимизации, которые используются для составления статистики преступности. Однако существует множество споров относительно причин этой непропорциональности. Социолог Орландо Паттерсон объяснил эти разногласия как споры между либеральными и консервативными криминологами, в которых каждая из сторон сосредотачивается на взаимоисключающих аспектах причинно-следственной связи: либералы – на факторах, внешних по отношению к рассматриваемым группам, а консерваторы – на внутренних культурных и поведенческих факторах.

История

Отношения между расой и преступностью изучались криминологами с момента возникновения антропологической криминологии в конце XIX века. Чезаре Ломброзо, основатель итальянской школы криминологии, утверждал, что преступное поведение является результатом биологических факторов, включая расу. Он был одним из первых криминологов, установивших прямую связь между расой и преступностью. Эта биологическая точка зрения, иногда рассматриваемая как расистская, подверглась критике ученых начала XX века, в том числе Франсис Келлор, Йохана Торстена Селлина и Уильяма Дю Буа, которые утверждали, что другие обстоятельства, такие как социальные и экономические условия, были основными факторами, приводящими к преступному поведению, независимо от расы. Дю Буа проследил причины непропорционального представительства афроамериканцев в системе уголовного правосудия до неправильно проведенной эмансипации чернокожих рабов в целом и, в частности, до системы сдачи в аренду заключенных. В 1901 году он писал:

«Не существует надежной статистики, на которую можно было бы безопасно опираться для точного измерения роста преступности среди освобожденных рабов. Около семидесяти процентов всех заключенных на Юге – афроамериканцы; однако это частично объясняется тем, что обвиняемых афроамериканцев все еще легко признают виновными и приговаривают к длительным срокам, в то время как белые все еще избегают наказания за многие преступления даже среди себя. И все же, учитывая все это, не может быть никаких разумных сомнений в том, что после [гражданской] войны на Юге сформировался класс афроамериканских преступников, бездельников и неудачников, представляющих угрозу для своих сограждан, как чернокожих, так и белых». Дискуссия, последовавшая за этим, оставалась в основном академической до конца XX века, когда связь между расой и преступностью стала признанной областью специализированных исследований в криминологии. Хелен Т. Грин, профессор административного правосудия в Техасском Южном университете, и Шон Л. Габбидон, профессор уголовного правосудия в Университете штата Пенсильвания, отмечают, что многие программы по криминологии и уголовному правосудию теперь либо требуют, либо предлагают факультативные курсы по теме связи между расой и преступностью.

Теория конфликтов

Теория конфликта считается «одной из самых популярных теоретических основ среди исследователей в области расы и преступности». В отличие от единой монолитной теории, теория конфликта представляет собой группу тесно связанных теорий, основанных на общем наборе фундаментальных предположений. Как общая теория преступного поведения, теория конфликта утверждает, что преступность является неизбежным следствием конфликта, возникающего между конкурирующими группами в обществе. Эти группы могут быть определены по ряду факторов, включая класс, экономическое положение, религию, язык, этническую принадлежность, расу или любую их комбинацию. Более того, теория конфликта предполагает, что преступность в значительной степени могла бы быть устранена, если бы изменилась структура общества. Форма теории конфликта, которая акцентирует роль экономики и находится под сильным влиянием работ Карла Маркса, иногда называемая марксистской криминологией, рассматривает преступность как естественную реакцию на неравенство, возникающее из-за конкуренции, присущей капиталистическому обществу. Социологи и криминологи, подчеркивающие этот аспект социального конфликта, утверждают, что в конкурентном обществе, где существует неравенство в распределении благ, группы с ограниченным или затрудненным доступом к этим благам с большей вероятностью прибегнут к преступности. Голландский криминолог Виллем Адриан Бонгер, один из первых ученых, применивших принципы экономического детерминизма к проблеме преступности, утверждал, что такое неравенство, характерное для капитализма, в конечном итоге несет ответственность за проявление преступности на всех уровнях общества, особенно среди бедных. Хотя эта точка зрения подверглась критике за требование создания утопического социалистического общества, идея о том, что непропорциональное представительство меньшинств в статистике преступности можно объяснить систематическим экономическим неблагополучием, нашла отражение во многих теориях, разработанных в последующих поколениях. Теория культурного конфликта, берущая начало в новаторских работах социолога Торстена Селлина, подчеркивает роль культурно принятых норм поведения в формировании культурных групп и конфликтов, возникающих в результате их взаимодействия. Теория культурного конфликта утверждает, что группа, обладающая наибольшей властью в любом обществе, обеспечивает соответствие всех остальных членов общества своим ценностям, традициям и моделям поведения, которые Селлин называл «нормами поведения», а любые действия, противоречащие интересам доминирующей группы, идентифицируются как отклоняющиеся и/или преступные. Идеи Селлина продолжали развиваться на протяжении всего XX века, особенно благодаря работам Джорджа Волдо в 1950-х годах и Остина Тёрка в 1960-х годах, и продолжают влиять на современные дебаты. Недавние исследования Грегори Дж. Говарда, Джошуа Д. Фрейлиха и Грэма Р. Ньюмана применяют теорию культурного конфликта к проблеме преступности иммигрантов и меньшинств во всем мире. Согласно их исследованиям, культурно однородные группы испытывают мало или вообще не испытывают культурных конфликтов, поскольку все члены разделяют один и тот же набор «норм поведения», в то время как культурно гетерогенные группы, такие как современные индустриальные нации с большим иммигрантским населением, демонстрируют усиление конкуренции между различными культурными нормами, что, в свою очередь, приводит к росту насилия и преступности. Утверждается, что общества с высоким уровнем культурного разнообразия в населении более склонны к высоким показателям насильственной преступности. Эта линия рассуждений обычно рассматривается как часть более широкого подхода к вопросам, связанным с расовой принадлежностью, известного как тезис о дискриминации, который предполагает, что различия в отношении к людям из числа расовых меньшинств в различных государственных учреждениях, включая систему уголовного правосудия, образование и здравоохранение, являются результатом явной расовой дискриминации. Противоположным является тезис о недискриминации, который стремится защитить эти учреждения от подобных обвинений. В момент своего появления теория конфликта считалась отходящей от основных течений более устоявшихся криминологических теорий, таких как теория напряжения, теория социальной дезорганизации и теория дифференциальной ассоциации. Барбара Д. Уорнер, доцент кафедры уголовного правосудия и полицейских исследований в Восточно-Кентуккийском университете, отмечает, что в последние годы теория конфликта подвергается все большей критике. Недавние исследования утверждают, что, хотя в 1960-х годах и существовали реальные различия в вынесении приговоров, связанные с неюридическими характеристиками, такими как раса, дискриминация при вынесении приговоров, описанная теоретиками конфликта в то время, больше не существует. Критика также указывает на отсутствие проверяемости общей теории.

Теория деформации (аномии)

Теория напряжения, берущая свое начало в работах Роберта К. Мертона 1930-х и 1940-х годов, утверждает, что социальные структуры в обществе, приводящие к неравенству и лишениям в определенных группах населения, косвенно подталкивают эти группы к совершению преступлений. Согласно теории напряжения, различия в уровне преступности между расами являются результатом реальных поведенческих различий, но должны рассматриваться как попытка облегчить абсолютную или относительную депривацию и адаптироваться к существующей структуре возможностей. Более поздний подход к теории напряжения был предложен Стивеном Ф. Месснером и Ричардом Розенфельдом в 1990-х годах. В своей версии теории, которую они называют теорией институциональной аномии, Месснер и Розенфельд утверждают, что доминирование материалистических ценностей и критериев успеха, воплощенных в «американской мечте», ослабляет эффективность неформальных механизмов социального контроля и поддержки, что стимулирует достижение экономической выгоды любыми средствами, законными или незаконными. Следовательно, в тех слоях населения, которые испытывают наибольшую относительную депривацию, возникает готовность прибегать к преступности для преодоления неравенства и устранения относительных лишений. Критики теории напряжения указывают на ее недостатки при сравнении с реальными моделями преступного поведения. Майкл Р. Готфредсон и Трэвис Хирши утверждают, что теория напряжения «неверно истолковывает природу преступного деяния, наделяя его качествами, которыми оно не обладает». Они также отмечают, что, хотя теория напряжения предполагает, что преступники должны выбирать жертв, находящихся в более выгодном экономическом положении, на практике они чаще нападают на людей, живущих в тех же экономических условиях.

Общая теория деформации

Многочисленные исследования выявили доказательства того, что общая теория напряжения Агню объясняет значительную часть различий в уровне преступности между представителями чернокожего и белого населения.

Теория социальной дезорганизации

Теория социальной дезорганизации утверждает, что высокий уровень преступности в значительной степени обусловлен неоднородной и обедневшей социальной средой. Сторонники этой теории указывают на процесс упадка городов как на ключевой фактор, способствующий разрушению здоровых городских сообществ, которые обычно сдерживают распространение различных форм преступного поведения. Разнообразие культур меньшинств в районах, страдающих от бедности, препятствует формированию крепких социальных связей и снижает заинтересованность жителей в поддержании позитивных отношений в сообществе. Это наблюдается как фактор, повышающий вероятность преступности в определенных городских районах, что может привести к усилению полицейского контроля и дальнейшему разрушению семейных структур из-за арестов, что, в свою очередь, провоцирует рост преступности. Теория социальной дезорганизации сыграла важную роль в утверждении идеи о том, что стабильные, культурно однородные сообщества демонстрируют более низкий уровень правонарушений и преступности, независимо от расовой принадлежности.

Теория макроструктурных возможностей

Филлиппиа Симмонс сообщает, что многие исследования, посвященные внутри- и межрасовой преступности, пытаются объяснить это теорией макроструктурных возможностей, согласно которой межрасовое насилие в первую очередь обусловлено наличием возможностей и доступа к ним. Согласно этой теории, высокий уровень внутрирасовой преступности сохраняется из-за того, что значительная часть территории США остается жилой сегрегированной. Она отмечает, что эта теория предсказывает: если бы жилые районы были более расово интегрированы, уровень внутрирасовой преступности снизился бы, а межрасовой – соответственно возрос. Однако она также указывает на то, что не все исследователи, занимающиеся вопросами внутрирасовой преступности, согласны с этим выводом, и некоторые из них указывают на другие макроструктурные факторы, такие как доход и образование, которые могут нивелировать влияние расы на внутри- и межрасовую преступность. Существуют различия в частоте сообщений об изнасиловании: жертвы некоторых рас статистически реже или чаще сообщают о совершенном преступлении, особенно в зависимости от расы преступника. Чернокожие женщины в Америке чаще сообщают о сексуальном насилии, совершенном незнакомцем. При этом чернокожие женщины в целом реже сообщают об изнасиловании, поскольку чаще склонны винить себя, опасаются, что их обвинят, или сомневаются, что им поверят.

Теория социального контроля

Теория социального контроля, одна из наиболее популярных в криминологии, утверждает, что преступления чаще всего совершаются людьми, у которых отсутствуют прочные связи и привязанности к социальной среде. Основываясь на работе Трэвиса Хирши «Причины делинквентности» (1969), теория социальных связей впервые предложила рассматривать мотивы, удерживающие людей от преступлений, как ключ к пониманию преступного поведения. Отсюда следует, что в тех группах населения, где эти мотивы ослаблены, преступность будет более распространена. Хирши прямо заявил о своей уверенности в универсальности теории, не зависящей от расовой принадлежности, и последующие исследования, проведённые как в США, так и в других странах, подтверждают это. Основная идея теории социального контроля находит дальнейшее развитие в других теориях, объясняющих причины преступности, в частности, в теории социальной дезорганизации.

Субкультура теории насилия

В качестве теории преступного поведения, теория субкультуры насилия утверждает, что в обществе существуют определенные группы или субкультуры, в которых насилие рассматривается как адекватный ответ на ситуации, воспринимаемые как угрожающие в контексте данной субкультуры. Развивая работы культурного антрополога Уолтера Б. Миллера, который исследовал социальные механизмы, лежащие в основе делинквентности подростков, социологи Марвин Вольфганг и Франко Ферракути предположили, что непропорционально высокий уровень преступности среди афроамериканцев можно объяснить наличием у них уникальной расовой субкультуры, в которой насилие переживается и воспринимается иначе, чем в доминирующей американской культуре. В качестве источника этой субкультуры насилия среди афроамериканцев социологи, поддерживающие эту теорию, указывают на их южное происхождение. Как отмечалось в ряде исследований, проведенных в 1960-х и 1970-х годах, в США наблюдается традиционное различие в географическом распределении убийств между севером и югом, независимо от расы, что, по мнению исследователей, свидетельствует о том, что представители южных белых и чернокожих низших классов разделяют одну и ту же субкультуру насилия. Однако эмпирическая база теории субкультуры насилия была охарактеризована как "крайне ограниченная и неубедительная". Недавно Барри Латцер пересмотрел эту гипотезу, предположив, что афроамериканцы унаследовали субкультуру насилия от культуры чести белых южан (которые, в свою очередь, развили ее в жестоком и беззаконном приграничном регионе северной Британии), и что разница в уровнях преступности может быть частично объяснена этим современным проявлением южной культуры чести. Аргумент Латцера подвергся критике Германа Лопеса за недостаточное обоснование предполагаемой причинно-следственной связи между культурой и преступностью, а также за игнорирование снижения уровня преступности в XX веке и нечеткое определение границ понятия "культура" в контексте его аргументации.