Введение

Британский морской офицер адмирал Эдвард Эдвардс (1728 – 13 апреля 1815) был британским военно-морским офицером, наиболее известен как капитан фрегата HMS Pandora, который Адмиралтейство направило в Южный Тихий океан на поиски мятежников с корабля "Баунти".

Пандора и "Баунти"

После окончания войны за независимость США он провёл следующие шесть лет на полузаплате, до 6 августа 1790 года, когда был назначен командовать фрегатом «Пандора». 11 августа он получил новые приказы подготовить корабль к плаванию в «далёкие края» для преследования мятежников с «Баунти». С помощью бывшего мичмана «Баунти» Томаса Хейварда, сторонника Блай, недавно вернувшегося в Англию из Южной части Тихого океана, Эдвардсу удалось найти четырнадцать человек (Блай утверждал, что четверо из них были лояльны, но не могли быть размещены на переполненной шлюпке вместе с другими верными людьми; поэтому Эдвардс нашёл десять мятежников). Корабль, наконец, отплыл 8 мая, чтобы найти Кристиана и «Баунти» среди тысяч островов Южной части Тихого океана. В Тубаи был найден якорь с «Баунти». Помимо нескольких мачт, обнаруженных на острове Палмерстон, никаких следов беглого судна не было найдено. Эдвардс продолжал поиски до августа, когда повернул на запад и направился к Голландской Ост-Индии. Ирония судьбы, но «Пандора» прошла мимо островов Питкэрн, не высаживаясь на них. Если бы он проверил свои карты и обнаружил, что этот не нанесённый на карту остров находится на правильной широте, но неправильной долготе для острова Питкэрн, он вполне мог бы выполнить свою миссию и взять под стражу последних девять мятежников с «Баунти». «Пандора» потерпела крушение на Большом Барьерном рифе 29 августа 1791 года во время возвращения из Южной части Тихого океана. Четыре из десяти мятежников и 31 член экипажа «Пандоры» погибли при гибели корабля. После изнурительного плавания на открытой шлюпке от места крушения до Тимора и далее до Батавии (Джакарты) лишь 78 человек из первоначального экипажа «Пандоры» в 134 человека в конечном итоге добрались до Англии, вместе с шестью мятежниками и четырьмя лоялистами. Для Хейварда это был второй случай за столь короткий срок, когда он оказывался в открытой шлюпке, направляясь к безопасному убежищу в Голландской Ост-Индии. Эдвардс был предан военному суду 17 сентября 1792 года за потерю «Пандоры». Непосредственно перед судебным разбирательством он представил Адмиралтейству свой отчёт о событиях, приведших к гибели корабля. Все его офицеры поддержали утверждение Эдвардса о том, что фрегат был потерян из-за обстоятельств, находящихся вне контроля кого-либо. Военный суд посетил Уильям Диллон, тогдашний мичман, который впоследствии стал вице-адмиралом Королевского флота и описал Эдвардса в своих мемуарах как «прекрасного, внушающего почтение офицера. Во время суда я был полностью поглощён его внешностью и испытал внутреннее удовлетворение от результата, после всех трудностей и опасностей, которые он преодолел». Капитан Эдвардс и его офицеры были оправданы. Впоследствии Эдвардс несколько лет служил «регулирующим» капитаном (офицером по набору) в Аргилле и Халле, а затем смирился с бездействием, находясь на полузаплате. Однако в 1809 году он был повышен до вице-адмирала и в конечном итоге завершил свою карьеру в качестве адмирала Белого, номинально третьего по старшинству офицера в Королевском флоте. Он умер в своём родном городе – Стэмфорде, Линкольншир – в возрасте 73 лет, в 1815 году. Эдвардс был похоронен в церкви Святого Ремигия в Уотер-Ньютоне, деревне в Хантингдоншире. Его репутация и характер были фактически запятнаны членами семьи Хейвудов, которые не могли простить ему того, что они считали чрезмерно суровым обращением с их сыном, мичманом «Баунти» Питером Хейвудом, который был судим и признан виновным в мятеже, а затем помилован. Тем не менее, у Эдвардса были верные сторонники среди других офицеров, служивших под его командованием, и его племянница также вспоминала его как «милого старика», часто гулявшего по сельским дорогам вокруг его родного Уотер-Ньютона и Аппингхема, где он владел несколькими фермами. Согласно некрологу в «Lincoln, Stamford & Rutland Mercury» (21 апреля 1815 года), он страдал до конца своей жизни от последствий лишений, которые он перенёс во время плавания на открытой шлюпке до Тимора после гибели «Пандоры». Возможно, именно поэтому Адмиралтейство больше никогда не назначало его на морское командование после военного суда в 1792 году.

Наследие

Несмотря на теплые воспоминания его племянницы, поведение Эдвардса на "Пандоре" в некоторых кругах считалось столь же жестоким, как и общепринятое мнение о жестокости Уильяма Блая на "Баунти". Эдвардс, по приказу, держал пленных под строгим надзором, словно они уже были осуждены, хотя четверо из них были признаны Блаем невиновными и впоследствии оправданы на военном суде в Портсмуте. Эдвардса обвиняли в чрезмерном равнодушии к благополучию пленных – например, в отказе разрешить им использовать старый парус, чтобы защититься от солнечных ожогов на песчаной косе, а также в том, что он коллективно называл их и обращался с ними как с мятежниками и пиратами. Более того, один из его офицеров, лейтенант Джон Ларкан (1746–1830), предположительно, был "жесток" к заключенным, что Эдвардс, как утверждается, поощрял. Одним из главных критиков Эдвардса был коммодор сэр Томас Пасли, дядя осужденного мятежника Питера Хейвуда, чьи взвешенные высказывания в одном из писем Хейвуду не оставляют сомнений в его неодобрении "этого человека" Эдвардса; он особенно критиковал содержание заключенных в "ящике Пандоры". Пасли не упоминает, как бы он поступил в подобной ситуации, если бы командование было в его руках. Вероятно, он время от времени позволял бы заключенным выходить из-под стражи; так, мичманам Стюарту и Хейвуду, возможно, было бы разрешено прогуливаться по квартердеку, как это было позволено Питеру Хейвуду после его пересадки на HMS Gorgon в Кейптауне на последнем этапе его возвращения домой. Друзья и защитники Хейвуда много говорили об этом на его военном суде, словно подчеркивая их утверждение о том, что поведение Эдвардса по отношению к заключенным было чрезмерно суровым, а Хейвуд уже непропорционально пострадал и, следовательно, фактически уже был наказан. Наиболее удручающим является то, что Эдвардса часто обвиняют в чрезмерном равнодушии к заключенным, удерживая их всех запертыми в тюремной камере после того, как фрегат сел на мель. Более того, помимо того, что трем заключенным немедленно приказали выйти из камеры, чтобы помочь команде откачивать воду, спустя несколько часов, после принятия решения о том, что корабль не подлежит спасению, неясно, отдал ли Эдвардс приказ освободить оставшихся одиннадцать заключенных. Некоторым удалось спастись лишь благодаря Джозефу Ходжесу, помощнику оружейника, который сбил с них кандалы, но не смог закончить работу, так как корабль быстро пошел ко дну. Хотя замок, закрывавший камеру, был снят одним из матросов в последнюю минуту, когда корабль тонул, четверо заключенных все же утонули. Несмотря на то, что шестеро пленников были признаны виновными в мятеже, казнены были лишь трое из них – Миллвард, Буркитт и Эллисон; Уильям Маспратт был оправдан по формальному признаку, а двое оставшихся, Питер Хейвуд и Джеймс Моррисон, впоследствии были помилованы королем. Поиски Эдвардсом главарей мятежа в конечном итоге не увенчались успехом, но его путешествия могли бы дать ключ к разгадке одной из величайших загадок XVIII века – судьбе экспедиции Лаперуза. 13 августа 1791 года, проходя мимо Ваникоро, островов Санта-Крус в Тихом океане, были замечены поднимающиеся с острова дымовые сигналы. Однако Эдвардса, интересовавшего только пленники, пришло в голову, что мятежники, опасаясь разоблачения, не стали бы рекламировать свое местонахождение, поэтому он проигнорировал дым и продолжил путь. Свен Вальруос в своей книге 1989 года "Мятеж и романтика в Южных морях" предполагает, что дымовые сигналы, скорее всего, были сигналом бедствия, посланным выжившими в экспедиции Лаперуза, которые, как показали более поздние данные, все еще находились на Ваникоро в то время – спустя три года после того, как "Буссоль" и "Астроляб" потерпели крушение в 1788 году. Остров на атолле Дьюси, в архипелаге Питкэрн, назван в его честь.

Браянты бегут

5 июня 1791 года небольшая лодка, перевозившая Мэри и Уильяма Брайантов, их двоих детей – Шарлотту (трех лет) и Эмануэля (19 месяцев) – и семерых сбежавших заключенных, прибыла в Коэпанг на острове Тимор после изнурительного 69-дневного плавания из Сиднея. По прибытии они рассказали голландскому губернатору Минхеру Ванжону, что являются выжившими с китобойного судна "Нептун", потерпевшего крушение в Торресовом проливе. Поначалу им поверили, но вскоре голландцы выяснили, что это беглые каторжники, и заключили их под стражу, однако обращались с ними по-человечески. 16 сентября Эдвардс прибыл в Коэпанг с выжившими членами экипажа и захваченными мятежниками на четырех небольших лодках. Он допросил беглецов, которые признались в побеге из Порт-Джексона, но взял их под стражу только 5 октября, когда был готов отплыть в Батавию на корабле "Рембанг". На борту заключенных заковали в цепи и давали им лишь достаточно еды, чтобы предотвратить голод. Капитан предложил предоставить каюту для Мэри и детей, но Эдвардс отказался. Когда "Рембанг" прибыл в Батавию в ноябре, некоторые из заключенных, включая Уильяма Брайанта и Эмануэля, уже страдали от лихорадки и были переведены в больницу Голландской Ост-Индской компании, где Эмануэль умер 1 декабря, а Уильям – три недели спустя. В Батавии экипаж разделили на четыре группы под командованием лейтенантов Ларкана, Корнера и Хейварда, каждая из которых возвращалась в Англию через Голландию на одном из трех кораблей VOC – "Horssen", "Zwaan" и "Hoornweg". Капитан Эдвардс, несколько офицеров, беглые заключенные и десять заключенных с "Баунти" отправились с четвертой группой на "Вреденбург" в Кейптаун. Во время этого плавания один из беглых каторжников выпал за борт в Зундском проливе, а двое умерли в море. В Кейптауне Мэри, ее дочь Шарлотта и четверо выживших заключенных были переданы командиру Джону Паркеру с HMS "Gorgon". Дочь Мэри, Шарлотта, умерла в море во время плавания из Кейптауна в Англию 5 мая 1792 года.