Введение

Итальянский анархист (1846–1892)

Карло Кафиеро был итальянским анархистом, возглавлявшим итальянскую секцию Международного товарищества рабочих (IWA). Ранний лидер марксистского и анархистского коммунистического движения в Италии, он оказал ключевое влияние на развитие обоих направлений. Родившись в знатной семье в Апулии, он пришел к неприязни к институтам католической церкви и монархии, что привлекло его к республиканству и революционному социализму. Переехав в Лондон, он попал под влияние Карла Маркса и Фридриха Энгельса, для которых он действовал как агент после возвращения в Италию. В Неаполе он стал лидером местного интернационалистического движения, состоявшего в основном из анархистов. Это вызвало трения между ним и Энгельсом, видевшим в анархизме угрозу марксизму. По мере того как Маркс и Энгельс укрепляли контроль над IWA, Кафиеро все больше склонялся к анархизму, что вылилось во встречу с Михаилом Бакуниным. Затем он возглавил присоединение итальянской секции IWA к Антиавторитарному интернационалу Бакунина и ее реорганизацию на анархистских принципах. Как центральная фигура в итальянском анархистском движении, Кафиеро спланировал Болонское восстание 1874 года и возглавил восстание в Беневенто 1877 года, за что был заключен в тюрьму. После этого Кафиеро обратился к писательству. Он написал краткое изложение первого тома «Капитала», теоретический синтез анархистского коммунизма и серию статей о социальной революции. Будучи убежденным анархистом-инсуррекционистом, Кафиеро столкнулся с реформистом Андреа Костой из-за их различных тактических взглядов. Однако после периода крайней бескомпромиссности, изоляции и психического упадка сам Кафиеро склонился к социал-демократии и поддержал кандидатуру Косты на всеобщих выборах в Италии в 1882 году. В месяцы после выборов Кафиеро поддался психическому заболеванию и был помещен в психиатрическую лечебницу. После долгой борьбы с болезнью он умер в психиатрической больнице от желудочно-кишечного туберкулеза. Кафиеро оставил значительное наследие как влиятельная фигура в формировании итальянских анархистских и социалистических движений. Его личность была источником вдохновения для будущих поколений итальянских активистов и художников, а его работы до сих пор изучаются в XXI веке.

Ранняя жизнь и активизм

Карло Кафиеро родился в Барлетте 1 сентября 1846 года в семье апулийских землевладельцев. С раннего возраста он проявлял интерес к религии. Семья отправила его в семинарию в Молфетте для обучения на священника, но вместо этого он возненавидел католическую церковь за её репрессивные методы. Кафиеро также не любил заниматься сельским хозяйством и свой родной регион, и в 18 лет уехал учиться юриспруденции в Неаполь. После окончания университета он начал карьеру дипломата в итальянской столице Флоренции. Однако эта работа быстро наскучила ему, и он оставил её, чтобы посвятить себя изучению ислама и востоковедения. Он присоединился к радикальному кружку под руководством Телемако Синьорини, критика зарождающегося Королевства Италия, чьи взгляды заложили основу для обращения Кафиеро к революционному социализму. В 1870 году он покинул Италию и отправился в Париж, где стал свидетелем падения Второй французской империи. События Парижской Коммуны вдохновили его стать революционером. Затем он переехал в Лондон, где присоединился к другим итальянским республиканским эмигрантам. В английской столице он посещал лекции секуляриста Чарльза Брэдлоу и собрания рабочих, где выступление английского профсоюзного деятеля Джорджа Одгера впервые убедило его в преимуществах социализма. Вскоре он вступил в Международное товарищество рабочих (МТР) и быстро попал под влияние Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Поскольку в Италии ещё не было устоявшихся марксистов, а левые политические взгляды находились под сильным влиянием Михаила Бакунина и Джузеппе Маццини, Маркс и Энгельс направили Кафиеро обратно на родину. В мае 1871 года Кафиеро вернулся во Флоренцию, где установил связи между МТР и местными рабочими группами. Затем он переехал в Неаполь, где посвятил себя работе агента Генерального совета МТР.

Марксистская деятельность

Кафиеро был представлен неаполитанским интернационалистам с письмом Энгельса к Карло Гамбуцци. Поскольку он был агентом Генерального совета, ему поначалу не доверяли местные секции IWA, состоявшие преимущественно из сторонников Михаила Бакунина. Однако его преданность их делу быстро выдвинула его в руководство неаполитанской секции, и он вскоре сблизился с Эрико Малатестой. Малатеста и Кафиеро оставались ближайшими друзьями и соратниками до самой смерти последнего. К середине 1871 года интернационалисты уже столкнулись с серьезными репрессиями со стороны правительства Джованни Ланца. Вместе с Гамбуцци, Малатестой и Палладино, Кафиеро сумел реорганизовать неаполитанскую секцию, несмотря на попытки правительства распустить ее. Кафиеро был арестован по обвинению в подрывной деятельности, но суд так и не состоялся, и через несколько дней его отпустили, оштрафовав. Он обнаружил, что его арест лишь укрепил общественную поддержку IWA; местная секция быстро восстановилась, а город стал центром интернационалистического движения. Это дело также повысило его репутацию, и вскоре он стал ведущей фигурой IWA в Италии. В первых письмах к Энгельсу Кафиеро подробно описал масштабы нищеты и угнетения в Южной Италии и предсказал, что это делает социальную революцию в регионе неизбежной. Он сосредоточил большую часть своей критики других революционных течений на националистической и антисоциалистической идеологии Маццини, что беспокоило Энгельса, который видел большую опасность в анархизме Бакунина. Кафиеро ответил, что не считает сторонников Бакунина сектантской угрозой для марксистов и полагал, что у обеих фракций много общего, надеясь, что ему удастся преодолеть раскол между ними. Хотя Энгельс хорошо отзывался о Кафиеро, он также описывал его как "природного посредника, а значит, по природе слабую личность". Энгельс начал терять к нему доверие и предсказывал, что он может вскоре перейти на сторону Бакунина. Энгельс настаивал на том, чтобы Кафиеро разорвал связи с неаполитанскими анархистами, поскольку считал фракцию Бакунина активно вредящей единству IWA. В ответном письме Энгельсу Кафиеро поначалу проигнорировал жалобы на бакунистов. Вместо этого он доложил о репрессиях итальянского государства против левых сил, объяснив, что материальные условия южного крестьянства создали благоприятную почву для организаторов IWA и возможности социальной революции. В более поздних письмах к Энгельсу Кафиеро защищал Бакунина от предъявленных ему обвинений и сообщал о его большой популярности среди неаполитанских рабочих. Последующие письма Кафиеро остались без ответа. Не сумев примирить две фракции, он был вынужден сделать выбор в пользу одной из них.

Переход к анархизму

Кафиеро начал отходить от марксизма и склоняться к концепции анархизма Бакунина, которую он считал более актуальной для материальных условий Южной Италии. Когда Маццини созвал рабочий конгресс в Риме в ноябре 1871 года, Кафиеро перевел и распространил памфлет Бакунина, осуждавший Маццини и утверждавший, что его истинное намерение – организовать реакционный переворот, установить диктатуру в Италии. Кафиеро сорвал конгресс, распространив памфлет среди делегатов; сам конгресс не смог возродить маццинианство, а Маццини умер спустя несколько месяцев. Когда Энгельс похвалил его за это, Кафиеро приписал авторство всей операции Бакунину. В том же месяце Генеральный совет принял резолюцию о создании политической партии; итальянская секция МТА отвергла это предложение, назвав его "продажей" рабочих ради политической выгоды. Несмотря на заверения Энгельса в обратном, Кафиеро, ценивший воздержание от участия в политике, полагал, что эта резолюция нанесла непоправимый ущерб репутации Генерального совета среди итальянских рабочих. Споры между итальянской секцией и Генеральным советом обострились, когда Энгельс опубликовал в них атаку на Бакунина, которую Кафиеро резко раскритиковал. В ответ на это было издано циркуляр Сонвилье, на что Кафиеро занял нейтральную позицию в назревающем фракционном конфликте. По мере углубления раскола он прекратил переписку с Энгельсом и решил посетить Бакунина. Вместе с неаполитанским анархистом Джузеппе Фанелли в мае 1872 года Кафиеро отправился в Швейцарию. В Локарно он наконец встретил Бакунина, чья харизматичная личность и революционное прошлое сразу произвели на Кафиеро сильное впечатление. После месяца, проведенного с Бакуниным в Швейцарии, Кафиеро вернулся в Италию убежденным анархистом. Он написал последнее письмо Энгельсу, сообщив о встрече с Бакуниным и раскритиковав "Коммунистический манифест" своего бывшего наставника за его "реакционную абсурдность" и авторитарный характер. Кафиеро написал, что отвергает попытки Генерального совета централизовать контроль над МТА и превратить ее в политическую партию, поскольку теперь он придерживался антиавторитарного принципа автономии. В конце письма он заявил: "Италия с радостью встретит смерть Генерального совета". Энгельс наконец ответил на это письмо, обвинив Кафиеро в предательстве доверия, раскрыв их переписку Федерации Юры Бакунина. На этот раз Кафиеро не ответил. Без Кафиеро единственным оставшимся итальянским союзником Генерального совета был "умеренный" и "нерешительный" Энрико Биньями. Чтобы укрепить итальянскую позицию против Генерального совета, Кафиеро решил объединить различные секции МТА в Италии в единую национальную федерацию. По примеру Кафиеро, Fascio Operaio созвал конференцию в Римини, назначив ее на август 1872 года. Вместе с Джузеппе Фанелли и Тито Занарделлом Кафиеро присутствовал на ней в качестве делегата от неаполитанской секции; сам Кафиеро был избран президентом конференции. Под руководством Кафиеро на конференции преобладали анархисты. Они проголосовали за разрыв связей с марксистским Генеральным советом, вопреки предупреждению Бакунина об открытом отделении. Вместо этого они предложили создать отдельную международную организацию для антиавторитарных социалистов, которая впоследствии стала Анархистским Интернационалом Святого Имиера. Хотя марксисты позже утверждали, что Бакунин несет ответственность за раскол итальянской секции, анархисты считали ответственным "упрямого Кафиеро". Историки, такие как Э. Х. Карр и Джордж Вудкок, пришли к выводу, что итальянское отделение ослабило анархистский избирательный блок на Гаагском конгрессе и послужило мотивом для осуждения Марксом Бакунина. На Гаагском конгрессе, на котором Кафиеро присутствовал в качестве наблюдателя, он отклонил призывы анархистских делегатов, таких как Джеймс Гийом, поддерживать хорошие отношения с марксистами. Маркс и Энгельс использовали конгресс для консолидации контроля и изгнания анархистов из МТА. Энгельс даже заявил, что "итальянской федерации МТА не существует". Марксистская МТА вскоре рухнула, поскольку многие из ее крупнейших секций перешли на сторону анархистов. Сами анархисты созвали конгресс в Сент-Имиере, который восстановил МТА как Антиавторитарный Интернационал. Кафиеро присутствовал на конгрессе вместе с Коста, Фанелли, Малатестой и Набруцци. Эти итальянские делегаты стали руководящим ядром зарождающегося итальянского анархистского движения. Вместе они руководили быстрым ростом Итальянской Федерации и ее развитием в анархистском направлении. Правительство встревожило это развитие и начало арестовывать ее лидеров, включая Кафиеро, и закрывать многочисленные секции по всей Эмилии-Романье. В марте 1873 года члены, которым удалось избежать ареста, провели тайный конгресс в Болонье, где приняли анархистскую идеологию и федеральную структуру, поддерживаемую Антиавторитарным Интернационалом, и отвергли "диктатуру" Генерального совета. С доказательствами, предоставленными Кафиеро, конгресс также разоблачил полицейского шпиона Карло Терцаги и исключил его из Федерации.

Восстание 1874 года

9 мая 1873 года Кафиеро, Коста и Малатеста были освобождены из-под стражи в связи с отсутствием доказательств их вины. Кафиеро вернулся в свой родной город Барлетту и продал там свою собственность. Впоследствии он стал главным финансовым спонсором международного анархистского движения, оплачивая расходы делегатов на анархистских конгрессах. Он также приобрел виллу в Локарно – Ла Бароната – для Бакунина, чтобы использовать ее в качестве штаб-квартиры. Все эти расходы истощили большую часть его состояния. После начала «Нефтяной революции» в Испании Малатеста и Бакунин обратились к Кафиеро за средствами для поездки туда. Однако Малатеста был арестован по пути, а Кафиеро отказал Бакунину в просьбе, посчитав риск смерти для анархистского лидера слишком высоким. К моменту прибытия Кафиеро в Локарно испанская революция была подавлена, и Бакунина убедили остаться в Швейцарии. Осенью 1873 года, когда экономический кризис вызвал широкое недовольство в Италии, Бакунин и Кафиеро начали планировать восстание на итальянской территории. В декабре 1873 года Кафиеро и Коста основали Итальянский комитет по социальной революции (CIRS) – организацию, состоявшую преимущественно из молодых итальянских анархистов, посвятивших себя подготовке к неминуемому восстанию. Итальянские власти быстро обнаружили CIRS и, опасаясь планируемого восстания, начали арестовывать членов Интернационала по всей Италии, вынуждая итальянские отделения уйти в подполье и укрепляя приверженность анархистов своей восстановительной стратегии. 18 марта 1874 года интернационалисты встретились в Лугано, чтобы обсудить планируемое восстание. Несмотря на просьбу Кафиеро о поддержке, делегаты из других стран отказались одобрить заговор, предпочитая тактику всеобщей забастовки и полагая, что социализм еще недостаточно распространен в Италии для успешного восстания. В результате CIRS в конечном итоге решил отложить призыв к оружию. Вместе с Кафиеро, Коста и Малатеста использовали последующие месяцы для доработки своего плана действий, продолжая создавать повстанческую сеть по всей стране. Они также дистанцировались от маццинианских республиканцев и гарибальдийских социалистов, полностью подчинив восстановительное движение анархистскому влиянию. Кафиеро использовал свои средства для финансирования покупки оружия, которое он отправил Косте в Южную Италию под присмотром соратника Бакунина Михаила Сажина, обеспечив распределение более 250 единиц огнестрельного оружия повстанцам. В то время как шла подготовка к восстанию, Кафиеро завязал отношения с русской революционеркой Олимпией Кутузовой. В апреле 1874 года он отправился в Российскую империю, чтобы жениться на ней, чтобы она могла получить итальянское гражданство и проезд в Западную Европу. В июле 1874 года Кафиеро ликвидировал остатки своего имущества в Барлетте, чтобы оплатить содержание Ла Бароната и переезд семьи Бакунина из Сибири в Швейцарию. Во время поездки жена Бакунина, Антония, узнала от Карло Гамбуцци, что Бакунин использовал Кафиеро в своих финансовых интересах. Спросив об этом, Бакунин попросил Кафиеро опровергнуть это как слух, но тот вместо этого сказал своему наставнику, что действительно чувствовал себя эксплуатируемым, поскольку теперь остался без средств к существованию. Более того, его преданность поддержке Бакунина отвлекла его от планирования надвигающегося анархистского восстания, в которое он внес незначительный вклад, несмотря на то, что формально являлся руководителем операции. К августу 1874 года итальянские власти раскрыли заговор и арестовали многих предполагаемых лидеров восстания, включая Косту. Рейды вынудили мятежников к действию, и Бакунин и его последователи решили импровизировать новый план восстания. 7 августа сотни повстанцев собрались в Эмилии-Романье и возвели баррикады в Болонье, а призыв к оружию, написанный Кафиеро, был расклеен на стенах по всей стране, но не оказал существенного эффекта. Однако план провалился, и повстанцы – многие из которых были безоружны – либо рассеялись, либо были арестованы после столкновения с карабинерами. Разочарованный неудачей, Бакунин бежал из страны под видом другого человека. Другие восстания по всей Италии были подавлены или не состоялись. В Апулии небольшая повстанческая группа Малатесты была быстро распущена; он попытался бежать, но также был арестован. Провал восстания нанес серьезный ущерб итальянскому анархистскому движению, а также и без того напряженным отношениям Кафиеро и Бакунина, последний из которых скончался два года спустя.

Переход в подполье и реорганизация

В связи с усилением репрессий против итальянского анархистского движения, итальянская федерация, официально распущенная правительством, перешла в подполье и стала подпольной организацией, руководимой Кафиеро и его последователями в рамках CIRS. Кафиеро попытался организовать новое вооруженное восстание в начале 1875 года, но поскольку члены Федерации были полностью деморализованы после предыдущего неудачного восстания, оно не состоялось. В течение следующего года итальянское анархистское движение было практически бездействующим, крупных действий не предпринималось. В этот период бездействия Кафиеро и Бакунину удалось примириться при посредничестве Малатесты. После попытки заниматься сельским хозяйством в Ла-Баронате, в октябре 1875 года Кафиеро в последний раз попрощался с Бакунином и отправился в Милан, а его жена вернулась в Россию. Кафиеро обнаружил, что предпочитает простую физическую работу другим видам занятости, и обеспечивал себя, работая на фабрике, изготавливавшей фотографии для надгробных плит. В это время Кафиеро начал писать для итальянской социалистической газеты La Plebe, но испытывал трудности с требованиями журналистики, а также с разногласиями с реформистской редакционной линией газеты. В ноябре 1875 года Кафиеро опубликовал статью «Времена еще не созрели», в которой подробно изложил свои мысли о том, что делает человека «настоящим революционером». Он критиковал «революционных позёров», которые жаловались на существующий порядок, одновременно пассивно принимая его, людей, которых он осуждал за то, что они постоянно говорили о революции, не веря, что для нее наступило подходящее время. Кафиеро считал, что нет лучшего времени для социальной революции, чем настоящий момент. В январе 1876 года Кафиеро завершил свою работу в La Plebe и покинул Милан, отправившись в Рим, где воссоединился с Малатестой, с которым восстановил местный отдел Итальянской федерации. После прихода к власти исторических левых Агостино Депретиса, Кафиеро и Малатеста начали планировать официальное восстановление Итальянской федерации и возобновление общественной деятельности. Однако новое левое правительство продолжило кампанию репрессий против анархистов, начатую предыдущим правительством, что вынудило Кафиеро покинуть Рим и перебраться в Неаполь. Тем не менее, итальянское анархистское движение пережило подъем в 1876 году, когда Андреа Коста руководил публичным восстановлением Итальянской федерации в Эмилии-Романье. В Неаполе движение испытывало трудности с восстановлением без руководства Малатесты и Кафиеро, которые были заняты другими задачами. Руководство неаполитанским движением перешло к интеллектуалу Эмилио Ковелли. После смерти Бакунина Ковелли стал ближайшим соратником Кафиеро; они были одноклассниками, вместе посещавшими как семинарию, так и университет. Ранее убежденный марксист, после воссоединения с Кафиеро Ковелли присоединился к его анархистской ассоциации в Неаполе. Хотя они отвергали авторитаризм марксизма, они продолжали поддерживать его критику капитализма, синтезируя марксистскую теорию и анархистскую практику таким образом, который привлекал итальянских рабочих. Ковелли и Кафиеро оспаривали противоречия между марксизмом и анархизмом, часто заимствуя элементы из обоих. Кафиеро также попытался исправить проблемы, приведшие к провалу Болонского восстания, разработав новую революционную идеологию, которая в конечном итоге превратилась в синтез анархо-коммунизма. В качестве своей цели Кафиеро выдвинул общество без власти и частной собственности, которое, по его мнению, будет достигнуто посредством пропаганды дела. Вместе с Малатестой 21 октября 1876 года Ковелли и Кафиеро приняли участие в третьем конгрессе Итальянской федерации в небольшой тосканской деревушке, спрятавшись в лесу неподалеку от деревни, чтобы избежать карабинеров. Делегаты подтвердили свои анархистские принципы и приверженность революции, а также свою оппозицию электорализму и сотрудничеству с республиканцами. Делегаты также отказались от теории коллективистского анархизма Бакунина и вместо этого приняли новую платформу анархистского коммунизма Кафиеро, которая предлагала распределять ресурсы «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Наконец, Кафиеро был избран главой новой корреспондентской комиссии в Неаполе и делегирован для участия в Бернском конгрессе Антиавторитарного Интернационала вместе с Эрико Малатестой. Бернский конгресс, состоявшийся на следующей неделе, показал, что анархисты остались одни в Интернационале, который был покинут другими немарксистскими социалистами и фактически превратился в остаточную организацию. По окончании конгресса Малатеста и Кафиеро опубликовали заявление о новой позиции Итальянской федерации, которая полностью поддерживала анархо-коммунизм и пропаганду дела.

Восстание 1877 года

К зиме 1876 года Кафиеро и Малатеста замышляли новое анархистское восстание вместе с Эмилио Ковелли и Пьетро Чезаре Чекарелли. Они планировали осуществить восстание в горах Матезе, где ранее насильственные антиправительственные настроения вылились в послеобъединительный итальянский разбой. Кафиеро и Малатеста остались в Швейцарии, чтобы собрать средства на покупку оружия для восстания. Им не удалось продать обветшалую Баронату и устроиться на работу строителями. Тогда они разработали план по приобретению наследства сочувствующей русской аристократки, организовав брак между ней и русским анархистом Петром Кропоткиным, но Джеймс Гийом отговорил его от этой затеи. Имея лишь незначительные суммы, полученные от пожертвований и продажи последнего имущества Кафиеро в Барлетте, они приступили к реализации своего плана. В декабре 1876 года они вернулись в Неаполь, где вместе с другими итальянскими анархистами сформировали штаб восстания. Андреа Коста отказался присоединиться к ним, опасаясь, что для восстания еще не пришло время, но пообещал начать собственное восстание в Эмилии-Романье в случае успеха южного восстания. В течение первых месяцев 1877 года Кафиеро и Малатеста путешествовали по стране, набирая добровольцев; около ста человек записались для участия в восстании. Еще до начала восстания в их круг внедрился информатор, и правительство узнало об их планах. Полиция отслеживала передвижения Кафиеро и Малатесты, но министр внутренних дел Джованни Никотера воздержался от немедленного ареста, надеясь поймать повстанцев с оружием в руках. К апрелю 1877 года анархисты начали подозревать, что власти знают об их планах, и решили ускорить запланированное восстание, которое началось на месяц раньше намеченного срока. 3 апреля Кафиеро и Малатеста отправились в Сан-Лупо, где определили место встречи, и выгрузили ящики с винтовками и боеприпасами. Они ждали прибытия других повстанцев, но многих арестовали по пути. В ночь на 5 апреля повстанцы в Сан-Лупо обнаружили небольшую группу карабинеров, наблюдавших за ними, и открыли огонь, убив одного и ранив двоих. После этого повстанцы быстро собрали оружие и снаряжение и отправились в горы, чтобы осуществить свой "эксперимент по пропаганде восстания". Небольшая повстанческая группа, известная как "Банда дель Матезе", состояла примерно из 24 молодых анархистских рабочих из Северной Италии, возглавляемых Кафиеро и Малатестой. Группа была неопытной, плохо оснащенной и малочисленной. За исключением южан Кафиеро и Малатесты, большинство из них даже не понимали местного неаполитанского языка. Они также столкнулись с суровой зимней погодой, что еще больше осложнило их снабжение и взаимодействие с местным населением. Тем временем правительство направило в горы 12 000-контингентный контрповстанческий отряд, быстро захватив Сан-Лупо и перерезав линии снабжения повстанцев. Это вынудило повстанцев двигаться на северо-запад в Терра-ди-Лаворо, где им удалось избежать кавалерии итальянского государства. Там они покупали еду и нанимали местных проводников. К 8 апреля повстанческая группа прибыла в небольшую деревню Летино. Затем они собрали и сожгли земельные документы и налоговые записи города, после чего перераспределили оружие и деньги мэрии населению. Чтобы власти не обвинили местных жителей в ущербе, Кафиеро, Малатеста и Чекарелли позаботились о том, чтобы оставить письменные документы, подтверждающие, что анархисты заняли Летино "во имя социальной революции". Под большим красно-черным флагом Кафиеро произнес длинную революционную речь на неаполитанском языке. Он провозгласил свержение Королевства Италии и установление коммунистической республики, а также отмену налогов и воинской повинности. Он закончил свою речь призывом к жителям города перераспределить местную землю между собой и защитить свои завоевания от государства: "Мы дали вам винтовки и топоры, ножи у вас есть. Если хотите, делайте что-нибудь, а если нет – идите к черту". За ним последовал местный священник, который переосмыслил его слова как новое Евангелие и благословил группу Кафиеро как апостолов христианского Бога. Закончив свою работу, они быстро отправились в соседний город Галло. Там они встретили другого сочувствующего местного священника, который заверил крестьян, что им нечего бояться, и заявил, что произойдет не более чем "смена правительства и сожжение бумаг". Как и прежде, они объявили социальную революцию, сожгли все официальные документы и перераспределили оружие и деньги мэрии населению, после чего быстро отправились в следующий город. Покинув город, они обнаружили, что, хотя местное крестьянство и сочувствовало их делу, они оставались подозрительными к революционным чужакам и опасались участвовать в восстании. Затем банда направилась через горы в Молизе, но обнаружив Венафро, занятый правительственными войсками, отступила обратно к Летино. Два дня они шли под проливным дождем и без еды, обнаружив, что каждый город также занят солдатами. Они попытались подняться в горы на неоккупированную территорию, но ухудшающаяся погода помешала им продвинуться вперед, и они решили укрыться возле Летино, где их окружили берсальеры. Они обнаружили, что местные крестьяне предали их, а их оружие вышло из строя из-за дождя. 12 апреля вся банда была арестована без происшествий. "Банда дель Матезе" не смогла спровоцировать общенациональное восстание, на которое они надеялись. Кафиеро и его банда провели 16 месяцев в предварительном заключении. В конечном итоге их обвинили в сговоре с целью свержения правительства и убийстве карабинера, за что прокуроры потребовали смертной казни. Однако после смерти Виктора Эммануила II в 1878 году его преемник Умберто I провозгласил политическую амнистию. Это означало, что жизни Кафиеро и Малатесты будут спасены, если они смогут доказать присяжным, что их перестрелка с карабинерами в Сан-Лупо была политически мотивирована. 14 августа 1878 года их суд начался в Неапольской Corte d'Assise, которую окружала сочувствующая толпа. Одним из их адвокатов был молодой Франческо Саверио Мерлино, который после суда стал главным юридическим защитником анархистов в стране. Когда прокурор обвинил их в убийстве карабинера из-за их "жажды крови", Кафиеро и Малатеста заявили, что их целью было разжечь социальную революцию, и отвергли характеристику их как "обычных преступников и убийц". Подсудимые отказались отвечать на обвинения и вместо этого использовали суд для изложения своей политической программы, при этом Кафиеро выступил с первой публичной защитой анархо-коммунизма в итальянском суде. Защите удалось использовать суд как средство политической пропаганды, при этом заключительные аргументы Мерлино осуждали авторитаризм итальянского государства. 25 августа присяжные признали подсудимых невиновными после всего лишь часа обсуждения. Когда Кафиеро и его соподсудимые были освобождены, их приветствовала большая толпа ликующих сторонников.

Поздние годы и упадк

После освобождения в сентябре 1878 года Кафиеро вновь бежал в изгнание в Лугано, опасаясь, что итальянские власти найдут предлог для его ареста. Руководство южноитальянскими анархистами взяли на себя Мерлино, Палладино и Чекарелли, которые продолжили придерживаться революционной платформы Кафиеро, хотя и не располагали достаточными ресурсами или организацией для нового восстания. Без Кафиеро и Малатесты итальянское анархистское движение вступило в продолжительный период упадка: его члены разочаровывались, изолировались или становились бездействующими, а непримиримые сектантские конфликты стали проявляться из-за идеологических и тактических разногласий. В июне 1879 года Кафиеро опубликовал краткое изложение первого тома «Капитала» Карла Маркса, который он прочитал во время заключения в тюрьму. Это исследование получило высокую оценку самого Маркса, который посоветовал Кафиеро подробнее изучить, как эксплуатация труда создает материальные условия для социальной революции. Кафиеро попытался сделать это в форме сократического диалога, но его рукописи были конфискованы швейцарской полицией. Вместо этого он продолжил работу над своим анархо-коммунистическим синтезом бакунизма и марксизма.

Соперничество с Коста

После второго неудачного восстания Кафиеро был отвергнут частью международного социалистического движения, особенно французскими и немецкими социал-демократами, которые осудили Кафиеро и Малатесту как «преступников» и «провокаторов». Восстание также вызвало раскол в итальянском анархистском движении, разделив его на сторонников и противников восстания, причем последних возглавил Андреа Коста. Коста уже терял интерес к революционному социализму после провала восстания 1874 года, в то время как Кафиеро лишь усиливал свои призывы к немедленному вооруженному восстанию. К моменту подавления восстания 1877 года он начал склоняться к легальным методам. В июле 1879 года Коста опубликовал открытое письмо в La Plebe, в котором изложил неудачи восстания и призвал к созданию революционной социалистической политической партии, конечной целью которой был коллективистский анархизм. Его «максималистический социализм» представлял собой промежуточное звено между социальным анархизмом Кафиеро и социал-демократией Энрико Биньями, выступая за краткосрочные реформы как средство достижения социальной революции. Хотя письмо Косты убедило многих анархистских лидеров, Малатеста заметил скрытый смысл его предложений и поручил Кафиеро написать ответ от имени Итальянской федерации. Кафиеро также признал проблемы, стоящие перед анархистским движением, но вместо этого призвал к реорганизации на основе тех же первоначальных принципов. Кафиеро предупредил, что политическая партия Косты неизбежно склонится к авторитаризму и эксклюзивизму, чтобы безопасно оставаться в политической системе. Он также проигнорировал предложение Косты о мирной пропаганде и образовании, утверждая, что только прямые действия и пропаганда поступком могут убедить рабочих и крестьян присоединиться к революционному делу. Вместо политической партии или другой общественной организации, такой как Интернационал, которая, по его мнению, могла быть либо поглощена, либо проникнута, Кафиеро предложил анархистам создать «тайную партию», которая могла бы посвятить себя прямым действиям, защищаясь от проникновения. Основываясь на идеях Михаила Бакунина и Карло Пизакане, конспирологическое предложение Кафиеро заложило основу для развития антиорганизационной тенденции в итальянском анархизме. Оно также предшествовало полной поляризации в анархистском движении, поскольку легалистические и умеренные предложения Косты о политической партии не могли быть согласованы с незаконными и экстремальными предложениями Кафиеро о заговорщических прямых действиях. К 1880 году Коста полностью отказался от каких-либо притязаний на анархизм, что привело к резкому разрыву между ним и Кафиеро. Кафиеро, все еще выступавший за насильственную революцию, был глубоко возмущен реформистским поворотом Косты. В письмах другим итальянским анархистам Кафиеро осудил парламентаризм как «чуму нашей революционной партии» и атаковал призывы Косты к «незначительным и практическим программам», которые, по его мнению, представляли опасность для социализма. В письме Франческо Пецци, отправленном в ноябре 1880 года, Кафиеро предположил, что анархистское движение может извлечь выгоду из «потери невинности», вызванной расколом Косты. В декабре 1880 года анархистской фракции Кафиеро удалось доминировать на Конгрессе Итальянской федерации в Кьяссо, который официально принял анархо-коммунизм и занял твердую оппозиционную позицию по отношению к реформизму и электорализму. Эта победа оказалась пирровой, поскольку это был последний итальянский конгресс Интернационала и привел к укреплению легалистической фракции, которая быстро создала свои собственные организации. В том же месяце Кафиеро опубликовал статью «Действие», в которой заявил, что сотрудничество Косты с «буржуазными политическими институтами» равносильно отказу от социализма и принятию капитализма. Кафиеро отверг предложения о выборах социалистических представителей в парламент, которые, по его словам, представляли собой не более чем «участие в [нашем] угнетении». Вместо этого он призвал анархистов к немедленным и насильственным прямым действиям против системы, что для него означало убийство капиталистов и их коллаборационистов. Кафиеро назвал такие нападения «революционной гимнастикой», которая подготовит массы к революции. К весне 1881 года многие в анархистском движении публиковали нападки на Косту, особенно поскольку он продолжал настаивать на том, что он все еще является революционером. Со временем нападки Кафиеро на Косту стали более личными и жестокими, он называл его «отступником» и «предателем» революционного дела. В открытом письме, опубликованном 21 июля 1881 года, Кафиеро даже призвал к убийству Косты. Это лишь вызвало возмущение и консолидировало поддержку Косты в Эмилии-Романье, где он через три дня основал Итальянскую революционную социалистическую партию (PSRI).

Ухудшение здоровья и смертность

К этому времени психическое и физическое здоровье Кафиеро начало стремительно ухудшаться; летом 1881 года он пережил нервный срыв. Он уже несколько лет страдал паранойей, но постоянные преследования со стороны полиции, отчаяние из-за своих революционных неудач и личный конфликт с Коста ввергли его в глубокое стремление к изоляции. В это время Пётр Кропоткин готовился к проведению конгресса в Лондоне, где планировал реорганизовать Антиавторитарный Интернационал в двойную организацию, состоящую из крупной общественной организации и центральной тайной группы, занимающейся прямым действием. Малатеста согласился с предложением, хотя и с поправкой о включении «международной революционной лиги», тогда как сам Кафиеро выразил презрение к этой идее. Кафиеро хотел, чтобы главной целью Лондонского конгресса стало определение способов организации насилия. Он был недоволен предложенной Кропоткиным конспиративной группой, полагая, что она ни к чему не приведет из-за недостатка финансирования. Вместо этого Кафиеро выразил желание скрыться в небольшой и изолированной революционной ячейке, ожидая «Страшного суда». Кафиеро отказался посещать Лондонский конгресс, несмотря на явную симпатию многих делегатов к его заговорщическим и террористическим методам. Лондонский конгресс в июле 1881 года учредил новую Международную ассоциацию трудящихся (IWPA), поддержавшую его инсуррекционный анархизм. В сентябре 1881 года Кафиеро был изгнан из Швейцарии и оказался в Лондоне. Там он попытался воссоединиться с Марксом, но и тот страдал от ухудшения здоровья. Пребывание в Лондоне лишь усугубило психическое заболевание Кафиеро, и он доверял только Малатесте из-за паранойи, что все его друзья шпионили за ним. Помимо паранойи, Кафиеро отчуждал друзей и в моменты просветления, особенно когда начинал выражать резкую смену идеологических взглядов. Расширение избирательного права в Италии в феврале 1882 года сделало электорализм реалистичной стратегией для легальных социалистов, побудив Андреа Коста активизировать кампанию по избранию социалистических кандидатов в итальянский парламент. Кафиеро связался с Бинья́ми, надеясь заручиться его поддержкой на предстоящих выборах. Убежденный недавними успехами немецкой Социал-демократической партии на выборах, Кафиеро решил вернуться в Италию, поселившись в Милане в марте и вернувшись к работе в La Plebe. В следующем месяце Кафиеро сделал заявление, которое потрясло его анархистских товарищей: их самый страстный защитник постоянной революции теперь выразил поддержку электорализму. Он заявил, что «подчинился» воле партии Косты, утверждая, что «намного лучше сделать один шаг со всеми товарищами по реальному пути жизни, чем оставаться в изоляции и преодолевать сотни лье в абстракции». Его друг Франческо Пецци заключил, что такой огромный идеологический скачок может означать только одно: «Кафиеро сошел с ума». Сам Малатеста согласился, что «даже если его мозг болен, его сердце чисто». Итальянский историк Нунцио Перниконе оспаривал, что обращение Кафиеро к электоральному социализму было полностью вызвано его психическим упадком, но пришел к выводу, что эти два фактора неразрывно связаны. Хотя легальные социалисты быстро приняли его в свой избирательный лагерь, 5 апреля Кафиеро был арестован по подозрению в разжигании классовой розни. Его попытки разъяснить свою новую поддержку электорализма смутили полицию, которая по-прежнему считала его «опасным анархистом». Пока власти решали, что с ним делать, 2 мая он пережил еще один нервный срыв. Он попытался покончить с собой, что и привлекло внимание общественности к его психическому состоянию. Большая часть итальянской общественности обвинила правительство в том, что оно довело его до такого состояния, и была быстро начата кампания за его освобождение из тюрьмы, вынудив власти предложить ему выбор между домашним арестом в Барлетте или высылкой обратно в Швейцарию. Кафиеро выбрал изгнание, и 20 июня полиция оставила его за границей в Кьяссо. Там Кафиеро снова безуспешно попытался покончить с собой, прежде чем был спасен своим старым другом Эмилио Беллерио, который приютил его в своем доме в Локарно. В течение последующих летних месяцев его психическое здоровье несколько улучшилось, и он испытывал чувство удовлетворения, несмотря на свое состояние. Когда наконец наступили ожидаемые всеобщие выборы в Италии в 1882 году, Кафиеро был выдвинут протестным кандидатом, но отказался принять выдвижение. В итоге Андреа Коста был успешно избран в Палату депутатов, став первым социалистическим представителем в Италии. Присяга на верность, которую требовалось принести депутатам для занятия своих мест, представляла собой личную и политическую проблему для Косты, который последовательно заявлял о своей приверженности отказу присягать на верность монархии, даже если это означало отказ от своего места. Коста написал Кафиеро, чтобы заручиться его поддержкой в этом вопросе, на что Кафиеро ответил утвердительно: «Идите в парламент, откровенно принесите присягу и служите общему делу». В последующие месяцы психическое здоровье Кафиеро снова ухудшилось до полного безумия. 6 февраля 1883 года Кафиеро внезапно покинул Локарно и вернулся в Италию. Через два дня его обнаружили идущим обнаженным по полям Фиезоле, где врачи нашли его в судорогах в бассейне ледяной воды. Кафиеро был помещен в психиатрическую больницу во Флоренции, где оставался четыре года, несмотря на кампании за его освобождение. Его жена Олимпия Кутузова вернулась в страну, чтобы помочь ему, добившись его перевода в больницу в Имоле, где его физическое здоровье несколько улучшилось. 16 ноября 1887 года Кафиеро был освобожден под опеку Кутузовой, но его состояние оставалось нестабильным. Вместе они переехали в дом семьи Кафиеро в Барлетте, где знакомая обстановка помогла ему обрести определенную ясность ума. Но его психическое здоровье так и не улучшилось, и в 1891 году он был помещен в психиатрическую больницу в Ночера-Инфериоре, где умер от туберкулеза желудочно-кишечного тракта 17 июля 1892 года. Его последними словами были: «Принцип подтвержден». В своем некрологе Кафиеро Эмилио Ковелли задумался: «Знаете ли вы, почему Кафиеро сошел с ума? Потому что, не умея сгибаться, он должен был сломаться».

Марксизм

Кафиеро вместе с Эмилио Ковелли и Пьетро Гори разработал позитивистский подход к марксизму. Кафиеро описал марксизм как «новую истину, которая разрушает, сокрушает и бросает на ветер многовековое здание ошибок и лжи». Он рассматривал его как необходимую теоретическую основу для революционного социализма, сравнивая труды Маркса с оружием войны. Но он также сожалел о том, что Маркс был малоизвестен в Италии в его время, поскольку считал «Капитал» величайшим интеллектуальным достижением XIX века. Кафиеро использовал марксизм для объяснения концепций трудовой теории стоимости и собственности, разделения труда, накопления капитала и отчуждения, хотя основное внимание уделял разъяснению проблем, вызванных эксплуатацией труда. Поскольку Маркс основывал свое понимание социальных проблем главным образом на индустриальной экономике Великобритании, Кафиеро полагал, что это понимание необходимо для «всех современных наций», стоящих на пути к индустриализации, включая Италию. Кафиеро особенно находил параллели между описанием Марксом эксплуатации английского крестьянства и разрушением его аграрной экономики и положением итальянского крестьянства в то время. Для Кафиеро любой «прогресс», происходивший при капитализме, был результатом воли правящего класса, а не спонтанным стремлением к «благосостоянию человечества». Кафиеро считал капитализм бесчеловечной системой, основанной на насилии над трудящимися. Он описал подъём европейского империализма, распространившего капитализм по всему миру, как «печальную историю, написанную кровью». Сравнивая насилие, навязанное империализмом, с революционным насилием, он утверждал, что последнее было незначительным по сравнению с первым. Он верил, что социальная революция, свергнув «неестественную» капиталистическую систему, которая, по его мнению, развратила изначально рациональных и общинных людей, может привести мир к «равновесию, полному порядка, мира и счастья».

Анархистский коммунизм

Хотя Кафиеро восхищался критикой Марксом политической экономии, он разграничивал её от его работ по политической теории, которые подвергал резкой критике. В то время как Кафиеро придерживался марксистского экономического принципа распределения ресурсов "от каждого по способностям, каждому по потребностям", он считал, что марксизм был искажён своими государственническими предложениями о "диктатуре пролетариата". Кафиеро также критиковал экономические предложения коллективистского анархизма, полагая, что они могут привести к экономическому неравенству и конкуренции. Он утверждал, что равный доступ к средствам производства невозможен из-за различных географических, физических или интеллектуальных способностей людей. Он также ставил под сомнение возможность объективной оценки вклада каждого индивидуума в коллективные производственные процессы, поскольку труд одного человека неотделим от труда его коллег. Таким образом, он стремился синтезировать анархизм Михаила Бакунина и коммунизм Карла Маркса в единую доктрину, рассматривая эти два идеологических течения как воплощение соответственно "свободы" и "равенства". Кафиеро верил, что анархо-коммунизм способен обеспечить полное равенство и одновременно защитить общество от авторитаризма. Он предлагал, что антигосударственность анархизма может служить корректирующим фактором для марксизма, а марксистская экономическая теория, в свою очередь, может предоставить анархизму недостающие научные знания. Вдохновлённый "Идеями о социальной организации" Джеймса Гийома, в которых утверждалось, что коллективистское анархистское общество может перейти к коммунизму после достижения ситуации изобилия, Кафиеро начал разрабатывать свой новый синтез в дискуссиях с Эмилио Ковелли и Эрико Малатеста. Однако сам Кафиеро впоследствии отверг переходную программу Гийома, полагая, что вместо коммунизма она приведёт к накоплению капитала и социальной стратификации. Кафиеро считал, что общество изобилия можно быстро достичь благодаря сочетанию сотрудничества, технологических инноваций и исключения предметов роскоши из производства, что позволит немедленно установить анархо-коммунизм после социальной революции. При анархо-коммунизме Кафиеро видел потенциал для нового типа технологического развития, способного удовлетворить потребности всех людей. Без стремления к прибыли или военно-промышленного комплекса, это развитие было бы направлено на благо общества, с акцентом на улучшение образования, медицины и социального обеспечения. В сочетании с передачей богатства, ранее накопленного капиталистами, в "общий фонд", Кафиеро полагал, что это приведёт к естественно-научному обществу, освобождённому от необходимости труда. Предложение Кафиеро об анархо-коммунизме, по его мнению, могло вернуть людей к их естественному состоянию сотрудничества, дружбы и братства. Он рассматривал рабочую семью как зародыш анархо-коммунизма, поскольку каждый член семьи вносит свой вклад и получает необходимое. Для него анархо-коммунизм означал преобразование общества в "великую человеческую семью", в которой людей учили бы видеть во всех остальных своих сородичей. Анархо-коммунистический тезис Кафиеро был в конечном итоге разработан Петром Кропоткиным, который руководил завершением его развития в стройную теорию.

Революционный социализм

Кафиеро был глубоко обеспокоен реформизмом, который он считал капиталистическим "троянским конем", развратившим социализм растущим признанием частной собственности. Кафиеро полагал, что капитализм нельзя реформировать, его необходимо уничтожить. Он осуждал попытки социалистов создавать политические партии и избираться в парламент, полагая, что это лишь укрепит капиталистическую систему и отсрочит революцию. Для него социализм и немедленные революционные действия были неразрывно связаны. Кафиеро заявлял: "Поэтому нам нужны действия, действия, всегда действия. Действием мы одновременно обретаем теорию и практику, потому что именно действие порождает идеи, и именно действие, вновь, распространяет их по всему миру". Он считал, что вместо отправки представителей в парламент, социалистам следует совершать насильственные нападения на капиталистов и их приспешников. Для Кафиеро каждое действие против капитализма приближало социальную революцию. Он призывал своих читателей немедленно предпринимать такие действия, предупреждая, что "если мы будем ждать, пока полностью не подготовимся к атаке, мы никогда не нападем". Он сравнивал такие революционные действия с гимнастикой – способом для масс укрепить свои силы и познать революцию через практику. Он также верил в необходимость революционного авангарда, за которым, по его мнению, массы последуют, если такое руководство докажет свою преданность революционному делу. Кафиеро считал, что поскольку революция считается преступлением, любое антиобщественное поведение революционеров оправдано. Кафиеро не видел в насилии проблему, которую нужно решить, он видел в нем решение. Он считал революцию естественным законом, который постоянно утверждается на протяжении истории, и поскольку развитие капитализма создало "необходимую почву для нашей революции", он предвидел, что революционные социалисты скоро "будут есть богатых". Для Кафиеро революция была "возвышенным законом природы, законом жизни и прогресса, законом справедливости и любви, законом свободы и равенства". Он утверждал, что грядущая социальная революция унаследует цели всех предыдущих революций и приведет к искоренению религии, нуклеарной семьи, частной собственности и власти. После такой революции, по его мнению, будет сформировано бесклассовое общество, в котором все люди будут жить в свободе, равенстве и братстве. Хотя его видение социальной революции было в основном сосредоточено на отмене капитализма, Кафиеро также заботился об отмене государства. Он считал, что любое государство, даже социалистическое, представляет опасность для трудящихся. Он повторил предсказания Бакунина о том, что "диктатура пролетариата" неизбежно приведет к авторитарной бюрократии, которая, как он опасался, станет "новыми и еще более ужасными политическими угнетателями и экономическими эксплуататорами". Он предлагал, чтобы предотвратить разлагающее влияние власти, социальная революция должна установить безгосударственное общество. Кафиеро считал, что правительство существует лишь для защиты привилегированной элиты и угнетения масс – систему, которую он хотел отменить путем установления всеобщей свободы и равенства в рамках анархистского социализма. Главной революционной целью Кафиеро было "лишить человека средств причинения бесполезной и опасной деятельности человечеству". Таким образом, Кафиеро страстно выступал за "пропаганду поступка", которую он напрямую сопоставлял с марксистским пониманием революции, считая, что на практике эти два подхода более или менее идентичны. Опираясь на Бакунина, Кафиеро полагал, что любой революционный коммунист несет "постоянную обязанность сопротивляться капитализму" любыми необходимыми средствами. Кафиеро считал, что революционные доктрины марксизма и анархизма, таким образом, противопоставляются реформистскому социализму, который он считал средством укрепления существующего положения дел капитализма. Для Кафиеро не могло быть эффективного сотрудничества с капитализмом, поскольку капиталисты заслуживали наказания за их эксплуатацию и угнетение рабочих. Он заключил: "Уменьшать, сокращать или ограничивать нашу программу в парламентском смысле – значит торговаться с врагом, свернуть боевое знамя, обмануть народ и отказаться от революции".

Наследие

Наследие Кафиеро было создано его организацией итальянского анархистского движения, его идеологической разработкой анархистского коммунизма и инсуррекционального анархизма, а также его конспектами критики политической экономии Маркса. Конспект Кафиеро «Капитала» увидел многочисленные издания после его смерти: второе издание вышло в 1913 году с предисловием Луиджи Фаббри; третье – в 1920 году; а после падения фашистского режима в Италии четвертое издание было опубликовано марксистским издательством it, которое исключило любые упоминания об анархизме Кафиеро. Экземпляр первого издания с гордостью хранил Алессандро Муссолини, отец фашистского диктатора Бенито Муссолини. В 1960-х годах, просматривая Швейцарские федеральные архивы, итальянский студент Джан Карло Маффеи обнаружил рукопись Кафиеро, которая оставалась неопубликованной с момента её изъятия полицией в 1881 году. С 1970 по 1972 год четыре эссе Кафиеро на тему революции были наконец опубликованы Маффеи и издательством it. Последнее неопубликованное эссе показало, что Кафиеро, наряду с опасениями по поводу капитализма, беспокоился об опасностях, связанных с подъемом авторитарного социализма. Кафиеро был почитаем итальянскими анархистами и социалистами своего времени, а после его смерти стал мучеником анархистского коммунизма. В его честь были названы анархистские группы в Италии и Америке, анархисты называли своих детей «Кафиеро», а художники посвятили ему несколько работ. Кафиеро появляется как персонаж в романе Риккардо Бачелли 1927 года «Это», посвященном итальянскому анархистскому кругу вокруг Михаила Бакунина. В то время как Бачелли изображал большинство анархистов как «заблуждающихся и неэффективных фанатиков», Кафиеро был представлен относительно положительно – как благородный и щедрый человек. Кафиеро также послужил вдохновением для главного героя фильма Паоло и Витторио Тавиани 1972 года «У святого Михаила был петух», который изображает напряженность между революционным и научным социализмом во время восстаний 1870-х годов. Основные источники о жизни Кафиеро были написаны Джеймсом Гийомом (который также написал введение к изданию 1910 года «Обзора капитала» Кафиеро) и Максом Неттлау в их соответствующих историях МВА. Более поздние истории итальянского анархистского движения, написанные Пьером Карло Мазини, Энцо Сантарелли, Т. Р. Равиндранатан и Нунцио Перниконе, прочно закрепили Кафиеро в анархистской традиции. С другой стороны, марксистский историк Ричард Дрейк представил Кафиеро как «диссидентского предшественника» итальянского марксизма. Его окончательное одобрение электорализма также было истолковано некоторыми историками как пример поражения классического анархизма со стороны социал-демократии. В целом, идеологическая траектория Кафиеро бросила вызов дихотомии между марксизмом и анархизмом как противостоящими фракциями.