Введение

Книга Ральфа Уолдо Эмерсона «Проведение жизни» – это сборник эссе Ральфа Уолдо Эмерсона, опубликованный в 1860 году и пересмотренный в 1876 году. В этом томе Эмерсон ставит перед собой задачу ответить на «вопрос времени»: «Как мне жить?». Он состоит из девяти эссе, каждому из которых предшествует стихотворение. Эти девять эссе в значительной степени основаны на лекциях, которые Эмерсон читал по всей стране, в том числе для молодой, коммерчески ориентированной аудитории в лицеях быстрорастущих городов Среднего Запада в 1850-х годах. «Проведение жизни» называют как одним из лучших произведений Эмерсона, так и одним из худших. Это была одна из самых успешных публикаций Эмерсона, и она была признана источником вдохновения для ряда писателей, включая Фридриха Ницше.

Публикация

Через три года после публикации "Английских черт" бостонское издательство Ticknor & Fields 27 декабря 1859 года объявило о скорой публикации новой книги Эмерсона под названием "Проведение жизни". Подтверждено, что работа была завершена 10 ноября 1860 года, и седьмое крупное произведение Эмерсона вышло 12 декабря того же года одновременно в США и Великобритании (в Великобритании опубликовано Smith, Elder & Co.). Книга рекламировалась как "зрелая философия трансатлантического мудреца" и продавалась как коллекционное издание, "выдержанное в том же размере и стиле, что и предыдущие работы Эмерсона". Книга быстро выдержала несколько изданий в США (Ticknor & Fields объявили о третьем издании уже через неделю), и вскоре её взяло на себя третье издательство (Ingham & Bragg из Кливленда). В Великобритании сообщалось о "быстрых продажах". Впоследствии некоторые отрывки из книги появились в популярных американских газетах, в основном цитаты из эссе "Богатство" или "Поведение" (особенно отрывок о "Монахе Базеле" и рассуждения Эмерсона о человеческом глазе). Первые переводы книги появились при жизни Эмерсона во Франции (1864) и в России (1864). Однако пик международной славы книги пришелся на рубеж XX века, совпав с растущим общественным интересом к одному из самых известных читателей Эмерсона – Фридриху Ницше. В конечном итоге "Проведение жизни" было переведено как минимум на 13 языков, включая сербский, голландский и китайский.

Прием

Хотя Томас Карлайл назвал книгу "лучшей книгой писателя" и несмотря на её коммерческий успех, первоначальные критические отзывы о "Проведении жизни" были, в лучшем случае, неоднозначными. "Knickerbocker" похвалил её за "здоровый тон" и назвал "самым практичным произведением г-на Эмерсона", в то время как "The Atlantic Monthly" отметил, что "литературная лёгкость и гибкость не всегда растут с годами автора" и посчитал эссе уступающими более ранним работам Эмерсона. "The New Englander" Йельского университета, хотя и отмечал способности Эмерсона, критиковал книгу за изображение "вселенной, лишённой Бога" и описывал автора как пишущего "с видом человека, привыкшего к восхищению и безоговорочному почтению". "Littell's Living Age" обнаружил в книге "самый слабый вид банальностей, тщательно облечённых в непонятную форму" и утверждал, что отдельные части напоминают "кастрированный отрывок из Уолта Уитмена". Другие были не менее критичны, заявляя, что Эмерсон "дошёл до предела того, что хотел сказать, и повторяется" ("Athenaeum") или даже называя его "словоблудом" и "писателем, работающим с чужими идеями" ("Critic").

Значение

В то время как некоторые критики, такие как Гарольд Блум, относят "Правило жизни" к лучшим работам Эмерсона – Блум называет её "важнейшим завершающим произведением для американцев" – ей уделялось относительно мало критического внимания. Поскольку "Правило жизни" в отдельных частях тематически объединено вокруг практических жизненных вопросов (например, "Власть", "Богатство"), её рассматривали как участвующую "в устремлениях современной литературы о жизненном поведении", при этом открывающую возможности для гендерной флюидности. Более того, несмотря на более сильное примирение между личностью и обществом по сравнению с более ранними, индивидуалистическими работами Эмерсона, "Правило жизни" ни в коем случае не является безоговорочным утверждением американского общества, особенно капитализма XIX века. Скорее, её можно рассматривать как целостную попытку разработать "принципы хорошей, естественной и адекватной жизни". Поскольку диалектический подход этих эссе часто не приводит к конкретным выводам, критики, такие как Эллен Велела, описывают всю книгу как слабо структурированную и повторяющуюся. Другие утверждают, что "вместо того, чтобы стремиться разрешить неоднозначное напряжение в текстах Эмерсона, различные аргументы следует ценить как часть диалектики, которая продуктивно передает трение противоположных полюсов". Таким образом, "творчество Эмерсона (), а также его афористическая, лаконичная выразительность могут быть охарактеризованы как эммерсонианские начала: побуждающие к размышлениям, зарождающие мысли". Более поздние интерпретации рассматривают Эмерсона как создающего "прилив и отлив в "Правиле жизни"", который намекает на переходность как на "окончательную реальность явлений".

Эссе

Следующие краткие изложения/анализы – попытки передать суть эссе из книги "Проведение жизни". Номера страниц в скобках указывают на онлайн-копию издания 1860 года, доступную на archive.org.

Судьба

В этом первом эссе Эмерсон представляет основные идеалистические принципы труда «Проведение жизни» и стремится примирить, казалось бы, противоречивые идеи свободы и судьбы посредством объединяющего подхода, основанного на понятии Мирового Духа. Он утверждает, что, хотя «большинство людей верит [sic] в двух богов» (26) – свободную волю и Провидение – эти концепции на самом деле «подчинены единому господству» (26) и являются проявлениями одной и той же благотворной силы. «Дыхание воли вечно дует, – пишет он, – сквозь вселенную душ в направлении Права и Необходимости» (23). Следовательно, исторические и общественные события являются не просто выражением индивидуальных действий и мыслей, а результатом «воли всеобщего разума» (23) и предопределены природой: «Когда что-то нужно сделать, мир знает, как это осуществить» (33). Тем не менее, эти космические процессы не ущемляют индивидуальность, а основаны на индивидуальном стремлении реализовать свою истинную волю – волю, которая делает индивидуальную свободу существенной: «Свобода воли – это цель и предназначение этого мира» (30). Однако индивидуальная воля и целеустремленность имеют весьма строгие биологические ограничения. В то время как «разум всеобщего» может порождать великих людей и лидеров, он также создает существа изначально неполноценные, поскольку индивидуальное будущее каждого «уже предопределено в его мозговых долях и описано в этом маленьком жирном лице, свиных глазах и коренастом телосложении» (8). Здесь раса и генетика играют ключевую роль в аргументации Эмерсона, поскольку, цитируя расистские труды Роберта Нокса и ссылаясь на френологию и физиогномику, он утверждает, что «сильнейшая идея воплощается в большинстве и нациях, самых здоровых и сильных» (10).

Мощность

Задолго до того, как Фридрих Ницше сформулировал схожую фразу, эссе Эмерсона утверждает, что «жизнь – это стремление к власти» и что «совершенный человек, мудрый в познании и смелый в действии, есть цель, к которой стремится природа» (45). В этой системе координат власть предстает не только как желаемая цель, но и как естественное свойство сильных личностей. Такие люди выделяются в любом слое общества. Причинами их власти являются их «каузационизм», самоопора и здоровье. Таким образом, власть не обязательно сосредоточена в руках изысканной элиты. На самом деле, «инстинкт народа верен» (54) – естественный уклад жизни фермеров в сердцевине страны и их прямой подход к конкретным проблемам делают их подходящими для роли правителей. Это значительная уступка интеллектуала из Новой Англии Джексоновской демократии и «народному правлению». Однако это сопровождается оптимистичным взглядом на то, что, в конечном счете, «власть облагораживает обладателя власти» (53). В значительной степени текст рассматривает власть как атрибут немногих избранных. Однако в нем присутствует и более прагматичная сторона, утверждающая, что концентрация, применение и рутина также могут способствовать развитию сильной личности: «Практика – девять десятых успеха» (67). В конечном итоге, текст примиряет эту практическую тенденцию с интеллектуальным подходом к жизни: «Мы можем легко переоценить простого героя» (69).

Богатство

В этом тексте раскрывается двусторонний подход к понятию богатства: с одной стороны, экономическая сторона термина обсуждается в том, что представляется капиталистической апологией свободной рыночной экономики Америки: "Единственное надёжное правило заключается в саморегулирующемся балансе спроса и предложения. В свободном и справедливом сообществе собственность перетекает от лентяев и немощных к трудолюбивым, смелым и бережливым" (91). С другой стороны, критика раннего потребительского капитализма в городах эпохи Эмерсона, где "общество ( ) инфантильно, а богатство становится игрушкой" (80), приводит к переосмыслению этого термина. Таким образом, состоятельный человек характеризуется как культурно продуктивный и образованный член общества ("Быть богатым – значит иметь пропуск к шедеврам и выдающимся личностям каждой эпохи". 86), в то время как богатство общества в целом измеряется степенью (культурного) участия, которое оно предоставляет своим гражданам ("в Америке, ( ) общество должно ( ) обеспечивать эту культуру и вдохновение для граждан". 85 86). Следовательно, понятие богатства не ограничивается материальным благосостоянием, а расширяется до культурных, моральных и психологических аспектов. По словам Эмерсона: "Богатство – это духовное, богатство – это моральное". (89)

Культура

Исследуя множество различных граней "культуры", Эмерсон указывает на её сложность (и, следовательно, на её сопротивление чёткому определению). По его мнению, культуру следует понимать не только в контексте социального сообщества, но и на уровне индивида: фактически, индивидуальность рассматривается как основа культуры (ср. 116). Более конкретно, культура концептуализируется как самосовершенствование в образовательном смысле – непрерывный процесс, который "не может начаться слишком рано" (142). В мире, движимом "стремлением к власти и богатству как средству достижения власти" (113), культура выступает корректирующей силой: она "исправляет теорию успеха" (113). Она оказывает уравновешивающее воздействие, поскольку "смягчает доминирование любых главных тонов, чрезмерно звучащих в [человеческой] гамме" и тем самым "восстанавливает его равновесие" (118). В качестве материальной среды этого образовательного процесса Эмерсон превозносит города – места "столкновений" (129) – как источник интеллектуальной стимуляции, наряду с уединением, "строгим другом гения" (134), которое можно обрести в природе. Эмерсон отвергает миф о культуре как о "высокой" культуре: для него культурная состоятельность – это не только приобретение знаний через литературу, но, что важнее, опыт, получаемый через активное взаимодействие с природой: "Стрельба из лука, крикет, ружьё и удочка, лошадь и лодка – все они воспитатели, расширяющие кругозор" (123).

Поведение

В этом эссе Эмерсон использует термин "поведение" как синоним термина "манеры" и определяет его как "внешнее проявление или действие индивида" (147). Истина природы, заключённая в человеке, проявляется, становится видимой через "молчаливый и тонкий язык" (147) человеческого тела как увлекательное средство невербального общения. Эмерсон восхваляет "чудесную выразительность человеческого тела" (154), особо подчеркивая глаза – "другое я" (156) – как наиболее универсально понятное, следовательно, очень откровенное (и почти эротическое) средство межличностного взаимодействия. Эмерсон рассматривает поведение не только как основной способ выражения человеческих мыслей, но и определяет, что значит обладать хорошими манерами: "основа хороших манер – это самодостаточность" (162). К списку желательных качеств он также добавляет "целостность" (165), "прямоту" (168), "искренность" (168), "честность" (168) и "самообладание" (170). Как только человек приобретает манеры, которые "свидетельствуют о настоящей силе" (164), "его или её следует уважать и везде принимать, даже без красоты, богатства или гения" (148). Здесь манеры превращаются в демократическое средство, способное преодолеть как биологическое, так и социальное неравенство. В то же время рассматривается и избирательная функция манер, действующая в обществе, которое "противится и насмехается над вами; или тихо отстраняет вас" (162), если вы не следуете его правилам. Только истинный гений способен преодолеть "все предписания и обязанности, которые общество так тиранически навязывает рядовым своим членам" (163).

Поклонение

В этом эссе Эмерсон описывает и объясняет изменения в практике и объектах поклонения. Он переходит от скептических размышлений к целостной религии будущего, основанной на морали и интеллекте, объединяющей веру, науку, эстетику и искусство. Поклонение не ограничивается религиозными убеждениями, но также связано с интеллектом, здоровьем и красотой. В конечном итоге, "всё состояние человека есть состояние культуры; а его расцвет и завершение можно описать как Религия, или Поклонение" (178). В начале эссе Эмерсон диагностирует упадок религии и моральных убеждений. Значительная часть населения склонна поклоняться лишь науке, богатству и общественному мнению. Следовательно, "мы живем в переходный период, когда старые верования, кажется, утратили свою силу" (180). Это может быть губительно для общества, если это приводит к "недоверию к человеческой добродетели" (183). Но поскольку Эмерсон столь же критичен к деморализующим "религиям невежд" (181), он призывает: "забудьте свои книги и традиции и повинуйтесь своим моральным ощущениям" (187). Наука, религия и моральные убеждения действительно совместимы – для тех, кто видит "единство, взаимосвязь и искренность" (191) в природе, которые находят выражение, например, в причинно-следственных связях. Соответственно, Эмерсон неоднократно подчеркивает важность как умственной, так и физической активности, воплощенную в его идее "добровольного повиновения" или "вынужденной свободы" (209). Эмерсон представляет будущую религию как интеллектуальную, а будущую церковь – основанной на моральной науке.

Размышления по пути

Это эссе посвящено ряду повторяющихся и взаимосвязанных аспектов мысли Эмерсона, в особенности общества, культуры, морали, природы, смысла жизни и дружбы. Эмерсон утверждает, что, хотя благородные души вдохновляют и наделяют силой, благородное общество исключает и угнетает. Подобным образом, он не желает «уступать «массам», но обуздывать, тренировать, разделять и расщеплять их, извлекая из них отдельных личностей» (219). Они «незрелы, еще не осознали себя и не сформировали собственного мнения» (221). Индивидуализм, по мнению Эмерсона, имеет решающее значение для интеллектуальных и исторических свершений. Один из важнейших уроков, который необходимо усвоить, – это «благо в зле» (222). Антагонизм жизненно необходим природе. Во многих великих достижениях, как в личной, так и в общественной сфере, «достигаются сомнительными средствами» (225). Эмерсон заключает, что человечество обязано своими пороками (228). Что касается развития характера, то необходимо «познавать реальность человеческой жизни» (230). Помимо самодостаточности, Эмерсон советует вести здоровый образ жизни и быть продуктивным. Также важны друзья, «с которыми мы можем поделиться тем, что не можем сказать себе» (236), и люди, «которые побудят нас делать то, на что мы способны» (239). Эмерсон завершает эссе ободряющим замечанием: «Жизнь предоставляет каждому свою задачу, и какое бы искусство вы ни выбрали, ( ) начните с начала, продвигайтесь последовательно, шаг за шагом» (243). Его заключительные слова перекликаются со многими его другими трудами: он призывает к «освобождению от всех ложных уз; мужеству быть тем, кто мы есть; и любви к простому и прекрасному; независимости и радостному стремлению внести вклад в благополучие людей» (244).

Красота

Далее Эмерсон обращается к теме красоты, которой он посвятил размышления в работе «Природа» в 1836 году. Рассматривая красоту с различных точек зрения, Эмерсон стремится решить проблему её определения, исследуя примеры, контрпримеры и качества красоты. В этом последнем эссе о красоте Эмерсон менее систематичен, чем в его трехчастном исследовании красоты в «Природе». Сначала он критикует науку за то, что она уходит далеко от своих «объектов»! (247) Более конкретно: «Всей нашей науке не хватает человеческого измерения». (248) Определяя красоту с целью побудить к возвращению к чувственности, Эмерсон пишет: «Красота – это форма, под которой разум предпочитает изучать мир. Вся привилегия принадлежит красоте, ибо существует множество видов красоты: будь то красота природы в целом, человеческого лица и тела, манер, интеллекта или метода, моральная красота или красота души». (252) Затем следует изучение красоты через примеры и объяснения: «Мы приписываем красоту простому, лишенному избыточных деталей, точно отвечающему своей цели, связанному со всем сущим, являющемуся средним между множеством крайностей. Это самое устойчивое и самое возвышающее качество». (254) Исследуя красоту в природе, обществе, риторике, искусстве, архитектуре и женщинах, он замечает: «Линия красоты – результат совершенной экономии», и «Красота – это качество, которое обеспечивает долговечность» (259). Сопоставление красоты и уродства приводит Эмерсона к сути его аргумента: «Вещи могут быть приятными, изящными, богатыми, элегантными, красивыми, но пока они не обращаются к воображению, они еще не прекрасны». (266) Заключение призывает к более широкому и целостному пониманию мира:

Последний отрывок эссе – это «восприятие Платона о том, что земной шар и вселенная – грубые и ранние проявления всерастворяющегося Единства, – первая ступень на лестнице к храму Разума».

Иллюзии

Заключительное эссе книги «Иллюзии» имеет более четкую структуру, чем «Красота». Оно начинается с воспоминаний Эмерсона о его поездке в пещеру Мамонта в Кентукки и его размышлений об иллюзии ночного неба, когда он вошел в «Звездную камеру»: «Некоторые кристаллические пятна в черном потолке высоко над головой, отражающие свет полускрытой лампы, создали этот великолепный эффект» (274). В более детальном исследовании сенсорного восприятия Эмерсон пишет: «Наше общение с Природой – не то, чем кажется» (274) и «чувства повсюду вмешиваются и смешивают свою структуру со всем, что они сообщают» (275). Обращаясь к иллюзиям в обществе, Эмерсон пишет: «Никто не сбрасывает свою маску» и «мы справедливо обвиняем критиков, разрушающих слишком много иллюзий. Общество не любит тех, кто разоблачает его» (276). Здесь он предлагает афоризм: «Жизнь – это последовательность уроков, которые нужно прожить, чтобы понять» (277). Эмерсон продолжает исследовать конкретные иллюзии, особенно брак как (счастливую) иллюзию: «Мы живем среди галлюцинаций, и эта особая ловушка расставлена, чтобы споткнуть нас, и все рано или поздно спотыкаются» (279). Затем он предлагает варианты борьбы с иллюзиями: «Какие бы игры с нами ни играли, мы не должны играть сами с собой, а в своей уединенности руководствоваться абсолютной честностью и правдой» (285). В заключение эссе и сборника Эмерсон возвращается к теме духовной связи: «Мы видим Бога лицом к лицу каждый час и познаем вкус Природы» (286).

Ферма Брук

В соответствии с все более консервативным представлением Эмерсона об обществе, "Поведение жизни" формулирует критику общины Брук-Фарм – утопического эксперимента в области коллективного проживания, основанного его коллегой и единомышленником-трансценденталистом Джорджем Рипли в 1841 году. Хотя в то время Эмерсон интеллектуально разделял цели общины, он отклонил приглашение принять участие, ссылаясь главным образом на личные причины (такие как "недостаток умения общаться с людьми" и "я думаю, что все, что я действительно сделаю, я должен делать в одиночку") и "скептицизм относительно практической реализуемости плана" в качестве причины своего решения. Действительно, "Поведение жизни", написанное в период политической напряженности перед выходом из состава Союза и опубликованное после обстрела форта Самтер, отражает поддержку Эмерсоном идеи войны как средства национального возрождения. "Войны, пожары, чума", – пишет Эмерсон в "Размышлениях по пути", – "разрушают непоколебимую рутину, очищают землю от вырождающихся рас и очагов заразы, открывая простор для новых сил". (223) В природе, утверждает Эмерсон, созидание всегда предшествует разрушению, и в накале конфликтов и сражений человечество проявляет себя еще ярче: "гражданская война, государственный банкротство или революция [обладают] большей глубиной и насыщенностью, чем вялые годы процветания". (230)

Уолт Уитман

Когда Уолт Уитмен приехал в Бостон в марте 1860 года, чтобы встретиться с издателями по поводу своего третьего издания "Листьев травы", он провел день с Эмерсоном, который был одним из первых его сторонников, обсуждая новые стихотворения. Обеспокоенный их сексуальной откровенностью, Эмерсон настоятельно рекомендовал молодому поэту "изъять" вызывающие строки. Уитмен отказался и позже сформулировал этот опыт так: "Если не можешь войти в популярность на ногах, ползи на руках и с костями". Труд "Поведение жизни", над которым Эмерсон работал в то время, кажется, отсылает к этой дискуссии и помещает критику Уитмена в более широкий общественный и культурный контекст. В одном из отрывков из эссе "Культура" Эмерсон показывает, что порицание может быть полезно поэту, а отказ принимать порицание можно рассматривать как антидемократичный поступок.