Гражданская добродетель и успех общества: исторический и философский аспекты.

Введение

Культивирование привычек, важных для успеха сообщества.

Понятие гражданской добродетели – это культивирование привычек, важных для процветания общества. Тесно связанная с концепцией гражданства, гражданская добродетель часто рассматривается как преданность граждан общему благу, даже в ущерб своим личным интересам. Определение черт характера, составляющих гражданскую добродетель, являлось и остается важной темой политической философии. Термин "вежливость" (или "цивилизованность") относится к поведению между людьми и группами, соответствующему принятым социальным нормам (то есть, в соответствии с гражданским обществом), которое само по себе является основой общества и права.

В республиках

Гражданские добродетели исторически преподавались как вопрос первостепенной важности в государствах с республиканской формой правления и в обществах, имеющих города. Когда окончательные решения по общественным вопросам принимает монарх, именно добродетели монарха влияют на эти решения. Когда более широкий круг людей становится лицами, принимающими решения, то именно их добродетели определяют характер принимаемых решений. Эта форма принятия решений считается более эффективной в определении того, что наилучшим образом защищает интересы большинства. Аристократические олигархии также могут развивать традиции публичных перечней добродетелей, которые, по их мнению, уместны для правящего класса, но эти добродетели существенно отличаются от общегражданских добродетелей; например, добродетели правящего класса подчеркивают воинскую доблесть, а не коммерческую честность. Конституции стали важными для определения гражданских добродетелей республик и конституционных монархий. Первые формы конституционного развития можно наблюдать в позднесредневековой Германии (см. Коммунализм до 1800 года) и в нидерландских и английских восстаниях XVI и XVII веков.

В Древней Греции и Риме

В классической культуре Европы и тех местах, которые придерживаются её политической традиции, забота о гражданской добродетели берет начало в древнейших республиках, о которых сохранились подробные сведения – Афинах и Риме. Попытки определить добродетели, необходимые для успешного управления афинским полисом, были предметом серьезных размышлений Сократа и Платона; расхождение в гражданском мировоззрении в конечном итоге стало одним из факторов, приведших к суду над Сократом и его конфликту с афинской демократией. В «Политике» Аристотеля гражданство понималось не как совокупность политических прав, а как исполнение политических обязанностей. Граждане должны были отложить личные интересы и посвятить себя службе государству, руководствуясь обязанностями, установленными законом. Рим, в еще большей степени, чем Греция, породил целую плеяду философов-моралистов, таких как Цицерон, и историков-моралистов, таких как Тацит, Саллюст, Плутарх и Ливий. Многие из этих деятелей либо непосредственно участвовали в борьбе за власть в конце Римской республики, либо писали элегии по поводу утраченной свободы в период перехода к Римской империи. Они склонны были возлагать вину за эту потерю свободы на недостаток гражданской добродетели у своих современников, противопоставляя их идеализированным образцам добродетели из римской истории и даже неримским «варварам».

В Средние века и эпоху Возрождения

Тексты античности стали очень популярными в эпоху Возрождения. Ученые стремились собрать как можно больше сохранившихся экземпляров, особенно в монастырях, в Константинополе и в мусульманском мире. Благодаря повторному открытию этики добродетели и метафизики Аристотеля, осуществленному Авиценной и Аверроэсом, Фома Аквинский соединил кардинальные добродетели Аристотеля с христианством в своей "Сумме теологии" (1273). Гуманисты стремились возродить древний идеал гражданской добродетели посредством образования. Вместо наказания грешников, считалось, что греха можно избежать, воспитывая добродетельных детей. Жизнь в городе приобрела важность для элиты, поскольку горожане вынуждены соблюдать приличия в общении друг с другом. Проблема заключалась в том, что пролетаризация крестьян создала в городах среду, где этими работниками было сложно управлять. Города пытались не допускать пролетариев внутрь или цивилизовать их, принуждая к работе в работных домах. Важными аспектами гражданской добродетели были: гражданская беседа (умение слушать других, стремление к согласию, поддержание осведомленности для внесения значимого вклада), цивилизованное поведение (пристойная одежда, манеры речи, контроль над чувствами и потребностями), труд (люди должны были приносить пользу обществу). Религия претерпела изменения, сместив акцент с общинной жизни на индивидуальное поведение. Сторонники гражданской добродетели составляли небольшое, но влиятельное меньшинство, окруженное "варварством". Авторитет родительской власти был популярен, особенно авторитет монарха и государства.

Во времена Просвещения

Гражданская добродетель была очень популярна в эпоху Просвещения, но претерпела значительные изменения. Родительская власть начала ослабевать, а свобода приобрела популярность. Однако люди могут быть свободны лишь тогда, когда сдерживают свои эмоции, чтобы оставить пространство для других. Практика исключения пролетариев или помещения их в работные дома ушла в прошлое. Внимание теперь было сосредоточено на образовании. Труд был важной добродетелью в Средние века и эпоху Возрождения, но трудящиеся презирались неработающей элитой. В XVIII веке этому пришел конец. Возвышающийся класс богатых купцов подчеркивал важность труда и вклада в общество для всех, включая элиту. Наука пользовалась популярностью. Правительство и элиты стремились позитивно изменить мир и человечество, расширяя бюрократический аппарат. Ведущие мыслители полагали, что образование и разрушение барьеров освободят всех от невежества и угнетения. Общественные дискуссии велись в обществах и научных журналах.

В республиканских революциях 18-го века

Гражданская добродетель также стала предметом общественного интереса и обсуждения в XVIII веке, отчасти из-за американской войны за независимость. В анекдоте, впервые опубликованном в 1906 году, Бенджамин Франклин отвечает женщине, спросившей его: «Что ж, доктор, что у нас – республика или монархия?» Он ответил: «Республика, если вы сможете её сохранить». В настоящее время эта цитата используется для подкрепления авторитетом Франклина мнения о том, что республикам необходимо культивировать определенные политические убеждения, интересы и привычки среди своих граждан, и что если эти привычки не будут культивироваться, они рискуют вернуться к какой-либо форме авторитарного правления, например, к монархии. Американский историк Гордон С. Вуд назвал это общепринятым в XVIII веке убеждением, что, хотя ни одна форма правления не была прекраснее республики, монархии обладали различными преимуществами: пышность и церемониальность, окружавшие их, воспитывали чувство превосходства правителей над управляемыми и их права на послушание, а также поддерживали порядок своим присутствием. В отличие от этого, в республике правители были слугами общества, и поэтому не могли оказывать постоянного принуждения. Законы должны соблюдаться ради совести, а не из страха перед гневом правителя. В монархии людей могли принуждать подчинять свои интересы интересам правительства. В республике же, напротив, людей необходимо убеждать подчинять свои интересы правительству, и это добровольное подчинение и составляло представление о гражданской добродетели в XVIII веке. В отсутствие такого убеждения власть правительства рухнула бы, и неизбежны были бы тирания или анархия. Основанием для этого идеала вновь стали классические, и особенно римские, политические авторы и историки. Однако, поскольку римские писатели творили в эпоху упадка римского республиканского идеала, когда сохранились лишь его формы, но не дух и сущность в Римской империи, американские и французские революционеры XVIII века читали их, стремясь понять, почему римская республика потерпела неудачу и как избежать повторения этой ошибки. В своей книге «Размышления о подъеме и падении древних республик» английский вигский историк Эдвард Вортли Монтегю попытался описать «главные причины того морального разложения, которое превратило некогда смелых и свободных людей в самых жалких рабов». После этого прочтения римских идеалов американский революционер Чарльз Ли представил себе спартанское, эгалитарное общество, где каждый человек был солдатом и хозяином своей земли, и где людей «с раннего детства учили считать себя собственностью государства (и) всегда были готовы жертвовать своими интересами ради её блага». Аграризм Томаса Джефферсона представляет собой схожую систему убеждений; Джефферсон верил, что идеальная республика состоит из независимых сельских земледельцев, а не городских ремесленников. Эти широко распространенные идеалы побудили американских революционеров основать такие институты, как Общество Цинциннатов, названное в честь римского фермера и диктатора Луция Квинтия Цинцинната, который, по словам Ливия, оставил свою ферму, чтобы возглавить армию Римской республики во время кризиса, и добровольно вернулся к своему плугу, когда кризис миновал. О Цинциннате Ливий пишет:

Civic virtue also became a matter of public interest and discussion during the 18th century, in part because of the American Revolutionary War. An anecdote first published in 1906 has Benjamin Franklin answer a woman who asked him, "Well, Doctor, what have we got – a Republic or a Monarchy?" He responded: "A Republic, if you can keep it." The current use for this quotation is to bolster with Franklin's authority the opinion that republics require the cultivation of specific political beliefs, interests, and habits among their citizens, and that if those habits are not cultivated, they are in danger of falling back into some sort of authoritarian rule, such as a monarchy. American historian Gordon S. Wood called it a universal 18th century assumption that, while no form of government was more beautiful than a republic, monarchies had various advantages: the pomp and circumstances surrounding them cultivated a sense that the rulers were in fact superior to the ruled and entitled to their obedience, and maintained order by their presence. By contrast, in a republic, the rulers were the servants of the public, and there could therefore be no sustained coercion from them. Laws had to be obeyed for the sake of conscience, rather than fear of the ruler's wrath. In a monarchy, people might be restrained by force to submit their own interest to their government's. In a republic, by contrast, people must be persuaded to submit their own interests to the government, and this voluntary submission constituted the 18th century's notion of civic virtue. In the absence of such persuasion, the authority of the government would collapse, and tyranny or anarchy were imminent. Authority for this ideal was found once more among the classical, and especially the Roman, political authors and historians. But since the Roman writers wrote during a time when the Roman republican ideal was fading away, its forms but not its spirit or substance being preserved in the Roman Empire, the 18th century American and French revolutionaries read them with a spirit to determine how the Roman republic failed, and how to avoid repeating that failure. In his Reflections on the Rise and Fall of the Antient Republicks, the English Whig historian Edward Wortley Montagu sought to describe "the principal causes of that degeneracy of manners, which reduc'd those once brave and free people into the most abject slavery." Following this reading of Roman ideals, the American revolutionary Charles Lee envisioned a Spartan, egalitarian society where every man was a soldier and master of his own land, and where people were "instructed from early infancy to deem themselves property of the State (and) were ever ready to sacrifice their concerns to her interests." The agrarianism of Thomas Jefferson represents a similar belief system; Jefferson believed that the ideal republic was composed of independent, rural agriculturalists rather than urban tradesmen. These widely held ideals led American revolutionaries to found institutions such as the Society of the Cincinnati, named after the Roman farmer and dictator Lucius Quinctius Cincinnatus, who according to Livy left his farm to lead the army of the Roman republic during a crisis, and voluntarily returned to his plow once the crisis had passed. About Cincinnatus, Livy writes:

XIX - середина XX века

Гражданские добродетели были особенно важны в XIX и XX веках. Класс и профессия в значительной степени влияли на добродетели личности, и существовало общее разделение во мнениях относительно того, какие из них являются наилучшими гражданскими добродетелями. Кроме того, возникло несколько основных идеологий, каждая из которых имела собственные представления о гражданских добродетелях. Консерватизм подчеркивал семейные ценности и послушание отцу и государству. Национализм, разделяемый широкими массами людей, сделал патриотизм важной гражданской добродетелью. Либерализм объединил республиканство с верой в прогресс и либерализацию, основанную на капитализме. Гражданские добродетели, ориентированные на индивидуальное поведение и ответственность, имели большое значение. Многие либералы в конце XIX и начале XX веков перешли к социализму или консерватизму. Другие стали социальными либералами, ценя капитализм при сильном правительстве, защищающем бедных. Акцент на сельском хозяйстве и землевладельческой знати уступил место акценту на промышленности и гражданском обществе. Важной гражданской добродетелью для социалистов было осознание людьми угнетения внутри общества и сил, поддерживающих существующий порядок. Это осознание должно приводить к действиям, направленным на изменение мира к лучшему, чтобы каждый мог стать достойным гражданином в современном обществе. Национал-социализм, немецкий вариант фашизма XX века, принципы которого были изложены в «Майн Кампф» Адольфа Гитлера, классифицировал жителей идеальной нации на три основные иерархические категории, каждая из которых обладала различными правами и обязанностями по отношению к государству: граждане, подданные и иностранцы. Первая категория, граждане, должны были обладать полным объемом гражданских прав и обязанностей. Гражданство предоставлялось только мужчинам чистого расового происхождения, прошедшим военную службу, и могло быть отозвано государством в любое время. Только женщины, самостоятельно работающие или вышедшие замуж за гражданина, могли получить гражданство. Вторая категория, подданные, относилась ко всем остальным, родившимся в пределах границ нации, но не соответствующим расовым критериям для получения гражданства. Подданные не имели права голоса, не могли занимать государственные должности и не обладали другими правами и гражданскими обязанностями, предоставляемыми гражданам. Последняя категория, иностранцы, относилась к гражданам других государств, которые также не имели никаких прав.

Civic virtues were especially important during the 19th and 20th century. Class and profession greatly affected the virtues of the individual, and there was a general division about what the best civic virtues were. Additionally several major ideologies came into being, each with their own ideas about civic virtues. Conservatism emphasized family values and obedience to the father and the state. Nationalism carried by masses of people made patriotism an important civic virtue. Liberalism combined republicanism with a belief in progress and liberalization based on capitalism. Civic virtues focused on individual behavior and responsibility were very important. Many liberals turned into socialists or conservatives in the end of the 19th century and early 20th century. Others became social liberals, valuing capitalism with a strong government to protect the poor. A focus on agriculture and landed nobility was supplanted by a focus on industry and civil society. An important civic virtue for socialists was that people be conscious of oppression within society and the forces which uphold the status quo. This consciousness should result in action to change the world for the good, so that everybody can become respectful citizens in a modern society. National Socialism, the German variant of twentieth century fascism whose precepts were laid out in Adolf Hitler's Mein Kampf, classified inhabitants of the ideal nation into three main hierarchical categories, each of which had different rights and duties in relation to the state: citizens, subjects, and aliens. The first category, citizens, were to possess full civic rights and responsibilities. Citizenship would be conferred only on those males of pure racial stock who had completed military service, and could be revoked at any time by the state. Only women who worked independently or who married a citizen could obtain citizenship for themselves. The second category, subjects, referred to all others who were born within the nation's boundaries who did not fit the racial criteria for citizenship. Subjects would have no voting rights, could not hold any position within the state, and possessed none of the other rights and civic responsibilities conferred on citizens. The final category, aliens, referred to those who were citizens of another state, who also had no rights:

Сравнительные идеи в не-западных обществах

Конфуцианство, определяющее культурные добродетели и традиции, которые должны соблюдать все члены общества, особенно главы семейств и правители, на протяжении более 2000 лет являлось основой китайского общества и продолжает оказывать влияние на современный Китай. Его основополагающие понятия можно сопоставить с западным представлением о гражданской добродетели.