Целотоновая гамма: теория и применение

Введение

Шкала, в которой каждая нота отделена от соседних нот целым тоном.

В музыке, цельнотоновая шкала – это шкала, в которой каждая нота отделена от соседних нот интервалом целого тона. В двенадцатитоновом равном темпераменте существуют только две взаимодополняющие цельнотоновые шкалы, обе шестизвучные или гексатонические. Одной цельнотоновой шкале также можно думать как о "шеститоновом равном темпераменте". Цельнотоновая шкала не имеет ведущего тона, и поскольку все тоны находятся на одинаковом расстоянии друг от друга, "ни один тон не выделяется, [и] шкала создает размытый, нечеткий эффект". Этот эффект особенно подчеркивается тем фактом, что триады, построенные на тонах этой шкалы, являются увеличенными триадами. Действительно, все шесть тонов цельнотоновой шкалы можно воспроизвести, используя всего две увеличенные триады, корни которых разделены большой секундой. Благодаря своей симметрии, цельнотоновые шкалы не создают сильного ощущения тоники или тональности. Возможны только две триады, обе увеличенные, и все их обращения звучат одинаково. Все "прогрессии" склонны иметь один и тот же тональный характер. Слышны тональные центры, а не тоники, и только когда они подчеркнуты, например, повторением или длительностью. Нельзя отрицать, что небольшое количество различных возможных интервалов (только четные полутоновые интервалы: 2, 4, 6, 8, 10) и неэквивалентных аккордов, доступных в цельнотоновой шкале, приводят к мягкому, нейтральному звучанию, лишенному тонального контраста. С 1930-х годов цельнотоновая гармония стала одним из клише "голливудского стиля". |Вальтер Пистон

Композитор Оливье Мессьен назвал цельнотоновую шкалу своим первым ладом ограниченной транспозиции. Композитор и теоретик музыки Джордж Перл называет интервальный цикл цельнотоновой шкалы циклом 2 или C2. Поскольку существует только два возможных положения цельнотоновой шкалы (то есть, цельнотоновую шкалу можно транспонировать только один раз), это либо C20, либо C21. По этой причине цельнотоновая шкала также максимально равномерна и может рассматриваться как сгенерированная коллекция. Из-за этой симметрии гексахорд, состоящий из цельнотоновой шкалы, не различается при инверсии или более чем одной транспозиции. Поэтому многие композиторы использовали один из "почти цельнотоновых" гексакордов, "структурные различия которых обусловлены лишь разницей в 'местоположении' или расположении полутона в пределах цельнотонового ряда". Мистический аккорд Александра Скрябина является ярким примером, представляя собой цельнотоновую шкалу с одной нотой, повышенной на полутон; это изменение позволяет получить большее разнообразие ресурсов посредством транспозиции.

Классическая музыка

В 1662 году Иоганн Рудольф Але написал мелодию на текст Франца Иоахима Бурмейстера "Es ist genug" ("Достаточно"), начав ее с четырех нот цельнотоновой шкалы на четыре слога. Иоганн Себастьян Бах выбрал этот хорал для завершения своей кантаты O Ewigkeit, du Donnerwort, BWV 60, написанной для четырех голосов. Первые четыре такта приведены ниже. Моцарт также использовал эту шкалу в своей "Музыкальной шутке" для струнных и валторн. В XIX веке русские композиторы глубже исследовали мелодические и гармонические возможности цельнотоновой шкалы, часто используя ее для создания зловещего эффекта; примерами служат окончания увертюр к операм Глинки "Руслан и Людмила" и Бородина "Князь Игорь", а также тема Командора в "Каменном госте" Даргомыжского. Дальнейшие примеры можно найти в произведениях Римского-Корсакова: музыка морского царя в "Садко" и в "Шехерезаде". Ниже представлена начальная тема "Шехерезады", которая представляет собой "просто нисходящую цельнотоновую шкалу с диатоническими украшениями". Ноты цельнотоновой шкалы выделены. (Некоторые короткие фортепианные пьесы, полностью написанные в цельнотоновой шкале, см. № 1, 6 и 7 из "Празднества" (Une fête) В. А. Ребикова, Op. 38, 1907 года.) Х. К. Коллес называет "детством цельнотоновой шкалы" музыку Берлиоза и Шуберта во Франции и Австрии, а затем русских Глинки и Даргомыжского. Клод Дебюсси, испытавший влияние русской музыки, вместе с другими композиторами-импрессионистами широко использовал цельнотоновые шкалы. "Voiles" ("Вуали"), вторая пьеса из первой книги Прелюдий Дебюсси, почти полностью написана в пределах одной цельнотоновой шкалы. Начальные такты приведены ниже. Использование этой шкалы Яначеком в энергичном начале второго движения его "Синфониетты", по словам Уильяма У. Остина, "совершенно иное". Остин пишет: "Свободный хроматизм Яначека никогда надолго не теряет связи с диатонической шкалой. Хотя цельнотоновая шкала заметна во многих его произведениях после 1905 года, когда он познакомился с Дебюсси, она служит лишь для подбора мотивов к увеличенным аккордам. Те же мотивы возвращаются из цельнотоновой шкалы в диатоническую, не подчеркивая контраст". Первые такты второго движения "Синфониетты" приведены ниже. Джакомо Пуччини использовал цельнотоновые и пентатонические шкалы в своей опере 1904 года "Мадам Баттерфляй" для имитации восточноазиатских музыкальных стилей. Первая из Семи ранних песен Альбана Берга начинается с цельнотонового фрагмента как в оркестровом сопровождении, так и в вокальной партии, которая вступает на такт позже. Берг также цитирует хорал Баха, упомянутый выше, в своем Скрипичном концерте. Последние четыре ноты двенадцатитонового ряда, использованного Бергом, – это B, C, E и F, которые вместе с первой нотой G составляют пять из шести нот шкалы.) Бела Барток также использует цельнотоновые шкалы в своем пятом струнном квартете. Ферруччо Бузони использовал цельнотоновую шкалу в правой руке "Прелюдиетто, Фугетты и Упражнения" из его "An die Jugend" ("К юности"), а Франц Лист применил эту технику еще в 1831 году в "Grande Fantaisie sur La clochette" ("Большая фантазия на тему колокольчика").

In 1662, Johann Rudolf Ahle wrote a melody to the lyrics of Franz Joachim Burmeister's "Es ist genug" (It is enough), beginning it with four notes of the whole tone scale on the four syllables. Johann Sebastian Bach chose the chorale to end his cantata O Ewigkeit, du Donnerwort, BWV 60, set for four parts. The first four measures are shown below. Mozart also used the scale in his Musical Joke, for strings and horns. In the 19th century, Russian composers went further with melodic and harmonic possibilities of the scale, often to depict the ominous; examples include the endings of the overtures to Glinka's opera Ruslan and Lyudmila and Borodin's Prince Igor, and the Commander's theme in Dargomyzhsky's The Stone Guest. Further examples can be found in the works of Rimsky Korsakov: the sea king's music in Sadko and also in Scheherazade. Shown below is the opening theme to Scheherazade, which is "simply a descending whole tone scale with diatonic trimmings." Notes in the whole tone scale are highlighted. (For some short piano pieces written completely in whole tone scale, see Nos. 1, 6, and 7 from V. A. Rebikov's Празднество (Une fête), Op. 38, from 1907.) H. C. Colles names as the "childhood of the whole tone scale" the music of Berlioz and Schubert in France and Austria and then Russians Glinka and Dargomyzhsky. Claude Debussy, who had been influenced by Russians, along with other impressionist composes made extensive use of whole tone scales. Voiles, the second piece in Debussy's first book of Préludes, is almost entirely within one whole tone scale. The opening measures are shown below. Janáček's use of the scale in the bracing opening to the second movement of his Sinfonietta is, to quote William W. Austin, "utterly different". Austin writes, "Janáček’s free chromaticism never loses touch with a diatonic scale for long. Though the whole tone scale is prominent in much of his music after 1905 when he encountered Debussy, it serves simply to fit the motifs over augmented chords. The same motifs return from the whole tone to the diatonic scale without emphasizing the contrast." The first measures of the second movement of Sinfonietta are shown below. Giacomo Puccini used whole tone scales as well as pentatonic scales in his 1904 opera Madama Butterfly to imitate east Asian music styles. The first of Alban Berg's Seven Early Songs opens with a whole tone passage both in the orchestral accompaniment and in the vocal line that enters a bar later. Berg also quotes the Bach chorale setting referred to above in his Violin Concerto. The last four notes of the 12 tone row Berg used are B, C, E and F, which, together with the first note, G, comprise five of the six notes of the scale.) Béla Bartók also uses whole tone scales in his fifth string quartet. Ferruccio Busoni used the whole tone scale in the right hand part of the "Preludietto, Fughetta ed Esercizio" of his An die Jugend, and Franz Liszt had used the technique as early as 1831, in the Grande Fantaisie sur La clochette.

Джаз

Некоторые ранние примеры использования этой гаммы в джазовой музыке можно найти в композициях Бикса Бейдербекка "In a Mist" (1928) и Дона Редмана "Chant of the Weed" (1931). В 1958 году Гил Эванс записал аранжировку, придающую выразительную окраску "резким цельнотоновым линиям" оригинальной композиции Редмана. В композиции Уэйна Шортера "JuJu" (1965) активно используется цельнотоновая гамма, а "One Down, One Up" Джона Колтрейна (1965) построена на двух увеличенных аккордах, организованных в той же простой структуре, что и его более ранняя композиция "Impressions". Однако это лишь наиболее очевидные примеры использования этой гаммы в джазе. Огромное количество джазовых пьес, включая многие стандарты, также используют увеличенные аккорды и соответствующие им гаммы, обычно для создания напряжения в обращениях или в качестве замены доминантового септаккорда. Например, доминантовый аккорд G7 с увеличенной квинтой, в котором используются альтерированные тоны гаммы G, может предшествовать разрешению в C7. Часто используется аккорд тритонового замещения, такой как D9 или D711, в котором можно использовать тоны цельнотоновой гаммы D/G, где повышенная 11-я ступень – это G, а пониженная 7-я ступень – это C, энгармонически эквивалентная B, большой терции в доминантном аккорде G. Арт Татум и Телониус Монк – два пианиста, которые широко и изобретательно использовали цельнотоновую гамму. "Four in One" (1948) и "Trinkle Tinkle" (1952) Монка являются прекрасными примерами этого. Заметным примером использования цельнотоновой гаммы в поп-музыке являются второй и четвертый такты вступления к песне Стиви Уандера 1972 года "You Are the Sunshine of My Life".

Незападная музыка

Рага Сахера в классической музыке хиндустани использует те же интервалы, что и целотоновая гамма. Устад Мехди Хасан исполнял эту рагу. Гоприя – соответствующая карнатская рагам.