Молитва Господня: споры о значении фразы "не введи нас в искушение"

Введение

Матфея 6:13 — тринадцатый стих шестой главы Евангелия от Матфея в Новом Завете и является частью Нагорной проповеди. Этот стих — пятый и заключительный стих молитвы «Отче наш», одной из наиболее известных частей всего Нового Завета.

Комментарий к злу

Переводы и ученые расходятся во мнениях относительно того, просит ли молитва о защите от зла вообще или от злого, то есть Сатаны, в частности. Оригинальный греческий текст неоднозначен, но большинство современных переводов используют выражение "злой", поскольку считается, что это лучше отражает теологию первого века. Более раннее упоминание об искушении также может указывать на отсылку к великому искусителю из Евангелия от Матфея, 4 глава. В Евангелии от Матфея, 13 глава, 19 стих, Сатана упоминается совершенно ясно при обсуждении подобных вопросов. Однако Хилл отмечает, что слово "зло" не используется ни в еврейском, ни в арамейском языках для обозначения Сатаны, а в Евангелии от Матфея, 5 глава, 39 стих, подобная формулировка ясно относится к общему злу, а не к Сатане. Иоанн Кальвин отметил расплывчатость стиха, но не посчитал это важным, поскольку между двумя толкованиями нет существенной разницы. В 2017 году Папа Франциск, выступая на итальянском телеканале TV2000, предложил изменить формулировку перевода на "не дай нам впасть в искушение", объяснив, что "я тот, кто падает; это не Он [то есть Бог] толкает меня в искушение, чтобы потом увидеть, как я упаду". Англиканский богослов Иэн Пол подчеркнул, что такое предложение "вмешивается в богословские дебаты о природе зла". Действительно, один из важнейших вопросов, связанных с этим стихом, заключается в том, что он, по-видимому, подразумевает, что Бог ведет людей в грех, а не изначальная греховность человечества, как обычно считают христианские богословы. Буквальное прочтение этого стиха может привести к выводу, что Бог является источником зла. Существует несколько объяснений, позволяющих обойти эту проблему. Во-первых, "искушение" – не всегда точный перевод. Фаулер предполагает, что греческий термин *peirasmos* может означать искушение, но также может означать "испытание характера". В Библии есть несколько случаев, когда Бог испытывает своих последователей, и это может быть просьбой избежать таких неприятных испытаний. Швейцер отмечает, что это было бы отступлением от иудаизма того периода, когда верующие молились о том, чтобы быть испытанными, чтобы доказать свою верность Богу. Второе объяснение, отмеченное Моррисом, состоит в том, что "испытание" может быть эсхатологической отсылкой к огненному испытанию, которому Бог подвергнет всех в конце времен. Луз отвергает эту точку зрения, указывая на то, что нигде в Новом Завете термин "искушение" не связан с последним судом, и что в еврейской литературе того периода "искушение" относилось к опасностям повседневной жизни. Хилл предполагает, что греческий текст – лишь свободный перевод арамейского, и что Иисус первоначально использовал выражение "не введи нас в", которое не подразумевает, что Бог является причиной искушения, а лишь указывает на защиту от него. И большинство ученых не считают его частью оригинального текста. Впервые он появляется в несколько более короткой форме в Дидахе около 130 года нашей эры. Доксология встречается по крайней мере в десяти различных формах в ранних текстах, прежде чем стать стандартизированной, что также указывает на то, что она, возможно, не была первоначальной частью Евангелия. Распространенная теория состоит в том, что доксология была первоначально присоединена к молитве во время богослужения, поскольку для иудейских молитв было обычным иметь такие окончания. Дэвид Хилл предполагает, что она могла быть основана на 1 Паралипоменон, 29 глава, 11 стих. Некоторые ученые отвергают эту точку зрения. Альтернативное объяснение состоит в том, что доксология была настолько важной и хорошо известной частью молитв, что ранние издания просто опускали ее в тексте, поскольку такое окончание подразумевалось.

Translations and scholars are divided over whether the prayer asks for protection from evil in general or from the evil one, i. e. Satan, in particular. The original Greek is ambiguous, but most modern translations have "evil one" as it is felt that this better reflects first century theology. The earlier reference to temptation could also be a clue that the great tempter of Matthew 4 is being referenced. Matthew 13:19 quite clearly refers to Satan when discussing similar issues. Hill, however, notes that "the evil" is used in neither Hebrew or Aramaic to denote Satan and in Matthew 5:39 a similar wording quite clearly refers to general evil rather than Satan. John Calvin noted the vagueness of the verse, but did not feel it was important as there is little real difference between the two interpretations. In 2017, Pope Francis, speaking on the Italian TV channel TV2000, proposed that the wording of the translation be changed to "do not let us fall into temptation", explaining that "I am the one who falls; it's not him [i. e. God] pushing me into temptation to then see how I have fallen". The Anglican theologian Ian Paul has highlighted how such a proposal is "stepping into a theological debate about the nature of evil". Indeed, one of the most important issues with this verse is that it seems to imply that God is the one who leads humans into sin, not humanity's innate sinfulness as Christian theologians generally believe. A literal reading of this verse could imply that God is the source of evil. There are several explanations for getting around this. The first is that temptation is not an accurate translation. Fowler suggests that the Greek term peirasmos can mean temptation, but can also mean "test of character". At several points in the Bible God tests his followers, and this could be a plea to avoid such unpleasant testing. Schweizer notes that this would be a departure from the Judaism of the period where the faithful would pray to be tested, so that they could prove their loyalty to God. A second explanation, noted by Morris, is that test could be an eschatological reference to the fiery test God will put all to in the end times. Luz rejects this view, pointing out that nowhere in the New Testament is the term temptation connected to the last judgment, and that in the Jewish literature of the period temptation referred to the pitfalls of everyday life. Hill suggests that the Greek is only a loose translation of the Aramaic, and that Jesus would originally have used the expression "cause us not to enter," which does not imply that God is the cause of temptation, but only the protector against it. and most scholars do not consider it part of the original text. It first appears in a slightly shorter form in the Didache from around 130 AD. The doxology appears in at least ten different forms in early texts before becoming standardized, also implying that it might not have been original to the Gospel. A popular theory is that the doxology was originally appended to the prayer during congregational worship, as it was standard for Jewish prayers to have such endings. David Hill suggests it might have been based on 1 Chronicles 29:11. Some scholars reject this view. An alternate explanation is that the doxology was such an important and well known part of prayers that early editions simply left it out of the text because such an ending was implicit.

Комментарии отцов церкви

Псевдо-Златоуст: Раз Он прежде вложил в уста людей много возвышенных мыслей, научив их называть Бога Отцом и молиться о пришествии Царства Его, то и ныне добавляет наставление о смирении, говоря: "и не введи нас в искушение".