Эжен Мари: Жизнь и творчество южноафриканского писателя и натуралиста.

Введение

Южноафриканский юрист, натуралист, поэт и писатель

Эжен Нилен Марас (/juː//dʒ//iː//n// //m//ɑː/'/r//eɪ/; 9 января 1871 – 29 марта 1936) был южноафриканским юристом, натуралистом и значительным писателем, а также «поэтом-проклятым» в рамках Движения Второго Языка африкаансской литературы. После смерти, последовавшей за самоубийством, Мараис получил широкое признание как литературный и научный гений и культурный герой африканеров.

Его ранние годы, до и во время войны бур

Мараис родился в Претории, тринадцатым и последним ребенком Яна Кристиана Нилена Мараиса и Катарины Хелены Корнелии ван Никерк. Он учился в школах в Претории, Босхофе и Паарле, и значительная часть его раннего образования проходила на английском языке, как и его первые стихотворения. Он закончил школу в шестнадцать лет. Его семья свободно владела африкаанс, голландским и английским языками. В раннем подростковом возрасте он начал писать стихи на английском языке и жадно изучал произведения Уильяма Шекспира, Джона Мильтона, Роберта Бернса, поэтов Озерного края и английских романтиков. После окончания школы он работал в Претории юридическим клерком, а затем журналистом, прежде чем стать владельцем (в 1891 году, в возрасте двадцати лет) газеты под названием Land en Volk («Страна и (африканский) народ»). Он глубоко вовлекся в местную политику. В качестве журналиста и редактора газеты Мараис стал резким критиком Пола Крюгера, широко почитаемого президента Республики Трансвааль, что сделало его крайне непопулярной фигурой. Он начал употреблять опиаты в раннем возрасте и вскоре перешел на морфин (который тогда считался безопасным и не вызывающим привыкания). Он стал наркозависимым, и его зависимость в той или иной степени определяла его дела и поступки на протяжении всей жизни. На вопрос о том, почему он употребляет наркотики, он ссылался на плохое здоровье, бессонницу и, позднее, на смерть своей молодой жены после рождения единственного ребенка. Позже он обвинил в этом случайную зависимость, возникшую во время болезни малярией в Мозамбике. Некоторые утверждают, что его употребление наркотиков было экспериментальным и находилось под влиянием философии де Квинси. Мараис женился на Алетте «Летти» Бейерс (1871–1895), о которой он написал в письме другу: «Она, пожалуй, самое совершенное существо в теле и духе, которое Бог когда-либо создал в Южной Африке». Вскоре после рождения сына и спустя одиннадцать месяцев после свадьбы она умерла от послеродового сепсиса, предположительно вызванного пьяным врачом, принимавшим роды. Ребенок, Эжен Шарль Жерар Мараис (1895–1977), был единственным ребенком Мараиса. Смерть опустошила Мараиса и привела к еще большей зависимости от морфина. В 1897 году – все еще в середине двадцатых годов – Мараис отправился в Лондон изучать медицину. Однако под давлением друзей он поступил во Внутренний храм для изучения права. Это был «классический пример академического плагиата», по мнению профессора биологии Лондонского университета Дэвида Бигнелла. Мараис обвинил Мэтерлинка в использовании его концепции «органического единства» термитария в своей книге. Он опубликовал свои идеи о термитарии в африкаанс-языковой прессе Южной Африки, как в Die Burger в январе 1923 года, так и в Huisgenoot, где была опубликована серия статей о термитах под названием «Die Siel van die Mier» («Душа муравья») с 1925 по 1926 год. Книга Мэтерлинка, содержащая почти идентичный материал, В то время было обычным явлением, что достойные статьи, опубликованные на африкаанс, перепечатывались во фламандских и голландских журналах. Мараис отправил письмо доктору Винифреде де Кок в Лондоне о Мэтерлинке, в котором написал: «Знаменитый автор оказал мне своеобразную услугу, позаимствовав самую важную часть моей работы. Он явно хотел, чтобы его читатели полагали, что он пришел к некоторым моим теориям (результат десяти лет упорного труда в поле) самостоятельно, хотя он признает, что никогда в жизни не видел термита. Вы должны понимать, что это был не просто плагиат идеи, так сказать. Он скопировал страницу за страницей дословно». За несколько лет до своей смерти преподобный А. Дж. Луу, африканерский кальвинистский пастор, известный как «Папа Хайвельда», столкнулся с Мараисом во время визита на дом, упрекнув его за веру в дарвиновскую эволюцию. Мараис ответил: «Не придирайся ко мне, пастор. Это дело между тобой и Всевышним. Я действительно не имел никакого отношения к созданию Вселенной». Одно из последних стихотворений Мараиса, «Diep Rivier» («Глубокая река»), является одой к наркотику морфину и было написано за десять лет до смерти автора его собственной рукой. Ардрей в предисловии к книге «Душа обезьяны», опубликованной в 1969 году, сказал: «Как ученый он был уникален, непревзойденен в свое время, но работал в науке, которая еще не родилась». Он также подробно упоминает работы Мараиса в своей книге «Африканский генезис». Эжен Мараис и его жена Алетта похоронены на Поле Героев в Претории.

Marais was born in Pretoria, the thirteenth and last child of Jan Christiaan Nielen Marais and Catharina Helena Cornelia van Niekerk. He attended school in Pretoria, Boshof and Paarl, and much of his early education was in English, as were his earliest poems. He matriculated at the age of sixteen. His family fluently spoke Afrikaans, Dutch, and English. In Marais's early teens, he started writing English poetry and greedily devoured the verse of William Shakespeare, John Milton, Robert Burns, the Lake poets, and the English Romantics. After leaving school, he worked in Pretoria as a legal clerk and then as a journalist before becoming owner (1891, at the age of twenty) of a newspaper called Land en Volk (Country and (the Afrikaner) People). He involved himself deeply in local politics. In his role as a journalist and newspaper editor, Marais became a vocal critic of Paul Kruger, the widely revered President of the Republic of Transvaal, which made Marais a very unpopular figure. He began taking opiates at an early age and graduated to morphine (then considered to be non habit forming and safe) very soon thereafter. He became addicted, and his drug addiction ruled his affairs and actions to a greater or lesser extent throughout his life. When asked why he took drugs, he variously pleaded ill health, insomnia and, later, the death of his young wife as a result of the birth of his only child. Much later, he blamed accidental addiction while ill with malaria in Mozambique. Some claim his use of drugs was experimental and influenced by the philosophy of de Quincey. Marais married Aletta "Lettie" Beyers (1871–1895), about whom he wrote in a letter to a friend: "She is just about the most perfect female in body and mind that God ever planted in South Africa." Shortly after the birth of a son, and eleven months into the marriage, she died from puerperal fever, purportedly caused by the inebriated doctor who attended the birth. The child, Eugène Charles Gerard Marais (1895–1977) was Marais's only child. The death devastated Marais and caused him to sink further into morphine addiction. In 1897 – still in his mid twenties – Marais went to London to read medicine. However, under pressure from his friends, he entered the Inner Temple to study law. in what has been called "a classic example of academic plagiarism" by University of London's professor of biology, David Bignell. Marais accused Maeterlinck of having used his concept of the "organic unity" of the termitary in his book. Marais had published his ideas on the termitary in the South African Afrikaans language press, both in Die Burger in January 1923 and in Huisgenoot, which featured a series of articles on termites under the title "Die Siel van die Mier" (The Soul of the (White) Ant) from 1925 to 1926. Maeterlinck's book, with almost identical content, It was common at the time for worthy articles published in Afrikaans to be reproduced in Flemish and Dutch magazines and journals. Marais sent a letter to Dr. Winifred de Kock in London about Maeterlinck, in which he wrote that <blockquote>The famous author had paid me the left handed compliment of cribbing the most important part of my work He clearly desired his readers to infer that he had arrived at certain of my theories (the result of ten years of hard labour in the veld) by his own unaided reason, although he admits that he never saw a termite in his life. You must understand that it was not merely plagiarism of the spirit of a thing, so to speak. He has copied page after page verbally. Several years before his death, the Rev. A. J. Louw, an Afrikaner Calvinist dominee known as "The Pope of the Highveld", confronted Marais during a haus bezoek, or ministerial visitation, for believing in Darwinian evolution. Marais replied, "Don't pick on me, Dominee. It's a matter between you and the Almighty. I really had nothing to do with the creation of the Universe." One of Marais's last poems, Diep Rivier ("Deep River"), is an ode to the drug morphine and was written ten years before its author's death by his own hand. Ardrey said in his introduction to The Soul of the Ape, published in 1969, that 'As a scientist he was unique, supreme in his time, yet a worker in a science unborn.' He also refers to Marais's work at length in his book African Genesis. Eugéne Marais and his wife Aletta lie buried in the Heroes' Acre, Pretoria.

Наследие

Работа Маре как натуралиста, хотя и не была незначительной (он был одним из первых ученых, занимавшихся этологией, и неоднократно признавался таковым Робертом Ардреем и другими), получила меньше общественного внимания и признания, чем его литературное творчество. Он открыл цикаду Ватерберга, названную в его честь (Encephalartos eugene maraisii). Он был первым, кто изучал поведение диких приматов, и его наблюдения до сих пор цитируются в современной эволюционной биологии. Маре – один из величайших африкаанских поэтов и по-прежнему один из самых популярных, несмотря на небольшой объем его работ. Оперман назвал его первым профессиональным поэтом на африкаансе; Маре считал, что мастерство в поэзии столь же важно, как и вдохновение. Вместе с Дж. Х. Х. де Ваалем и Г. С. Преллером он был одним из лидеров Второго движения за африкаанский язык, возникшего сразу после Второй бурской войны, закончившейся в 1902 году. Некоторые из его лучших стихотворений посвящены чудесам жизни и природы, но он также писал о своей неизбежной смерти. Маре был изолирован из-за своих убеждений. Он открыто заявлял о своей пантеистической вере и утверждал, что посещал церковь только на свадьбах. Историк Сандра Шварт опубликовала оценку статуса Маре как героя африканеров. Маре также увлекался фольклором, культурой и традициями народов банту в сельской местности Трансвааля, что часто отражается в его стихах, таких как «Die Dans van die Reën» (Танец дождя). После смерти от собственной руки, Эжен Маре стал прообразом многих диссидентских поэтов, писателей и интеллектуалов, говорящих на африкаанс, в Южной Африке во времена апартеида (1948–1994). В начале своей книги 1982 года «Противник внутри: диссидентские писатели на африкаанс» Джек Коуп объяснил, что знаменитое столкновение между Эженом Маре и пастором А. Дж. Луу является симптомом гораздо более широкого конфликта в африкаанской культуре. По словам Андре Бринка, многие выдающиеся деятели африкаансской литературы во времена апартеида чувствовали себя «разорванными между привязанностью к своему языку, положению и народу, с одной стороны, и стремлением к нововведениям, которые отвергаются или не понимаются. Писатели оказываются слишком далеко впереди своего народа и могут стать изолированными, чужими в своей собственной стране – судьба Эжена Маре».

Marais's work as a naturalist, although by no means trivial (he was one of the first scientists to practise ethology and was repeatedly acknowledged as such by Robert Ardrey and others), gained less public attention and appreciation than his literary work. He discovered the Waterberg Cycad, which was named after him (Encephalartos eugene maraisii). He was the first person to study the behaviour of wild primates, and his observations continue to be cited in contemporary evolutionary biology. He is among the greatest of the Afrikaner poets and remains one of the most popular, although his output was not large. Opperman described him as the first professional poet in Afrikaans; Marais believed that craft was as important as inspiration for poetry. Along with J. H. H. de Waal and G. S. Preller, he was a leading light in the Second Afrikaans Language Movement in the period immediately after the Second Boer War, which ended in 1902. Some of his finest poems deal with the wonders of life and nature, but he also wrote about his own inexorable death. Marais was isolated due to some of his beliefs. He was a self confessed pantheist and claimed that the only time he entered a church was for weddings. An assessment of Marais's status as an Afrikaner hero was published by historian Sandra Swart. Marais was also fascinated by the folklore, cultures, and traditions of the Bantu peoples of the rural Transvaal; this is often seen in poems such as "Die Dans van die Reën" (The Dance of the Rain). Since his death by his own hand, Eugène Marais has been cited as the prototype of the many dissident Afrikaans speaking poets, writers, and intellectuals in South Africa under apartheid (1948–1994). At the beginning of his 1982 book, The Adversary Within: Dissident Writers in Afrikaans, Jack Cope explained that the famous confrontation between Eugène Marais and Rev. A. J. Louw is symptomatic of a much wider dispute in Afrikaner culture. Many highly important figures in Afrikaans literature during the Apartheid felt similarly, according to André Brink, "torn between attachment to their language, situation, and people on the one hand and their desire to bring about innovations, which are rejected or misunderstood. The writers find themselves too far ahead of their people and may become isolated, aliens in their own land – the fate of Eugène Marais."

Умри Чудотворца

Этот фильм 2012 года, снятый Катинкой Хейнс, рассказывает о выздоровлении Мараи после перенесенной малярии на ферме в Ватерберге.

Название Мараи

Предками рода Мараи в этом регионе были Шарль и Клод Мараи, родом из окрестностей Парижа во Франции. Название Мараи сохранило оригинальное французское написание и произношение в Южной Африке.