Собака на сене: Метафора злопатности

Введение

Метафора о злопамятстве

История и метафора о Собаке в кормушке восходят к древнегреческой басне, которая передавалась в нескольких различных вариантах. На протяжении веков эта метафора интерпретировалась по-разному, но сегодня она используется для описания человека, который из злости не позволяет другим пользоваться тем, что самому не нужно. Хотя в XV веке эту историю приписывали басням Эзопа, древних источников, подтверждающих это, не существует.

Греческое происхождение

Краткая форма басни, приведенная Лаурой Гиббс, гласит: "В яслях лежала собака, которая не ела зерна, но тем не менее не позволяла лошади есть тоже". История была впервые истолкована в лексиконе Диогеняна I века н.э. как "Собака в яслях, о тех, кто сам не пользуется и другим не позволяет: поскольку собака не ест ячменных зерен и не дает есть лошади". В следующем веке греческий писатель Луциан использовал её дважды: в "Замечаниях, обращенных к неграмотному книгочею" и в своей пьесе "Тимон-мизантроп". Другим современным поэтическим источником является педерастическая эпиграмма Стратона Сардийского в Греческой антологии. Примерно в то же время альтернативная версия басни упоминается в 102-м изречении апокрифического Евангелия от Фомы. В этом примере речь идет о волах, а не о лошади: "Иисус сказал: "Горе фарисеям, ибо они подобны псу, спящему в яслях волов, который ни сам не ест, ни волам есть не дает"". Это изречение кажется схожим с его критикой фарисеев в каноническом Евангелии от Матфея (23.13): "Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры! Вы закрываете Царство Небесное перед людьми; сами не входите и входящим не позволяете войти".

Сексуальная интерпретация

В одном из намеков Лукиана на эту басню ей придается метафорически сексуальный оттенок: «Ты говорил, что они вели себя нелепо, поскольку любили тебя чрезмерно, но не решались наслаждаться тобой, когда могли, и вместо того, чтобы дать волю своей страсти, когда это было в их власти, они бдительно охраняли, пристально глядя на печать и засов; ведь они считали, что само по себе достаточное наслаждение – не то, что они могли бы получить от тебя, а то, что они лишали этого наслаждения всех остальных, подобно собаке на кормушке, которая сама не ест ячмень и голодной лошади не позволяет». (Тимон Мизантроп) В издании басен Фрэнсиса Барлоу 1687 года Афра Бин аналогичным образом резюмирует сексуальную политику этой идиомы: «Так живут пожилые любовники с юными красавицами, удерживая радости, которые не в силах даровать». Именно о подобной ситуации с евнухом и его рабами жаловался Стратон в греческой антологии. Однако эта идиома применялась также к случаям гетеросексуальной ревности между равными, например, в романе Эмили Бронте «Грозовой перевал», где она возникает во время спора между Кэтрин Линтон и Изабеллой Линтон из-за любви Изабеллы к Хитклиффу. Испанская история о сексуальной ревности и эгоизме встречается в пьесе Лопе де Вега «Собака садовника» (El Perro del Hortelano, 1618). В этом случае название Де Веги отсылает к паралледной европейской идиоме, включающей вариант истории, в которой садовник приставляет свою собаку охранять капусту (или салат). После смерти садовника собака продолжает не допускать людей к грядкам, что порождает сравнение: «Он как собака садовника, которая сама не ест капусту и другим не дает», или, кратко, «играет в собаку садовника» (faire le chien du jardinier). В креольском языке Мартиники существует похожая поговорка: «Собаке не нравится банан, и она не хочет, чтобы курица его съела».

Художественное использование

Популярные художественные аллюзии к басне, или идиоме, возникшей из неё, были особенно распространены в XIX веке. В то время как Лопе де Вега адаптировал эту тему для проблемной пьесы в XVII веке, бельгийский композитор Альберт Гризар использовал её в качестве основы для своей одноактной комедийной оперы 1855 года «Le chien du jardinier». Идиома также была подхвачена в США успешным автором фарсов Чарльзом Х. Хойтом, где на плакате 1899 года вместо привычного вола была изображена лошадь (см. слева). Название использовалось в различных медиа и после этого, но без ссылки на басню в рекламе или на обложках. Несколько известных художников иллюстрировали сборники басен, и их работы перерабатывались для различных целей. Среди них – гравюра Венцеслауса Холлара для издания басен Эзопа Огилби в 1666 году, на которой собака занимает кормушку и лает на одного вола, вводимого в деревянный амбар. Вскоре после этого Фрэнсис Барлоу изобразил собаку, рычащую на куче сена в кирпичном сарае, а Сэмюэль Ховитт в своей книге «Новые работы о животных» (1810) – в более открытой фермерской постройке. Дизайн Холлара, где бык поворачивает голову, чтобы посмотреть на собаку, а за амбаром виднеется кирпичный вход, явно повлиял на более поздних иллюстраторов, в том числе на создателей различных изданий сборника басен Сэмюэля Кроксалла и Томаса Бьюика 1818 года. Эти иллюстрации также оказали влияние на тех, кто создавал дизайн посуды. Например, рисунок на сервировочном блюде Spode 1831 года перекликается с дизайном Барлоу, хотя действие происходит за пределами амбара. Детская тарелка из Стаффордшира 1835 года, однако, имеет больше общего с дизайном Ховитта. Басня также фигурировала на популярных алфавитных тарелках из керамической фабрики Brownhills во второй половине XIX века, хотя в этом случае изображена лишь голова вола, смотрящая на собаку, поднявшуюся на задние лапы и лающую. В Британии жанровые художники XIX века отдавали предпочтение анекдотичности и сентиментальности, и басня оказалась идеальной для их целей. Самым успешным и типичным из многих других был Уолтер Хант (1861–1941), чья картина «Собака в кормушке» (1885) была приобретена завещанием Чантри и сейчас находится в Тейт-Британии. Существуют по крайней мере две версии этой работы. На одной два теленка смотрят на щенка джек-рассела, сидящего спиной к ним в сене, которое они хотят съесть. В версии Тейт другая порода свернулась и спит в кормушке. В XIX веке идиома также использовалась в переносном смысле. В той же анекдотической традиции гравер Томас Лорд Басби (1782–1838) использовал это название, чтобы изобразить человека, страдающего от расстройства пищеварения, с подозрением смотрящего на обильный ужин, в то время как голодные нищие и назойливая собака наблюдают за ним (работа 1826 года). Позже Чарльз Беннетт вернулся к этой сцене в своей книге «Басни Эзопа и других, переведенные на человеческий язык» (1857), где собака, одетая в ливрею лакея и несущая еду своему хозяину, скалит зубы на бедного вола, просящего милостыню у двери. В этом случае басня была переписана, чтобы соответствовать ситуации. Такие работы, граничащие с карикатурой, предоставляли выгодную возможность для социальной критики. Американский пример появился в иллюстрации к детской книге 1880 года, где собака, одетая как разбойник, стоит на соломе с дубинкой в руке, отгоняя корову и теленка (см. выше). Это предвосхитило использование этой темы в иллюстрированных журналах чуть позже. На центральной странице журнала Puck Дж. С. Пугге изобразил собаку в форме морского пехотинца США, сдерживающую европейские страны, желающие участвовать в проекте строительства Никарагуанского канала. За этим последовала карикатура на обложке Harper's Weekly, изображающая Уильяма Дженнингса Брайана в роли собаки, препятствующей выбору кандидата в президенты от Демократической партии и не дающей другим добраться до овса в Белом доме.

Popular artistic allusions to the fable, or the idiom arising from it, were especially common during the 19th century. Where Lope de Vega had adapted the theme to a problem play in the 17th century, the Belgian composer Albert Grisar used it as the basis for his one act comic opera of 1855, Le chien du jardinier. The idiom was also taken up in the US by the successful writer of farces, Charles H. Hoyt, where a horse rather than the more common ox figured on the 1899 poster (see left). The title has also been used in various media since then, but without reference to the fable in publicity or on covers. Several well known artists had illustrated fable collections and their designs were recycled for various purposes. Among these may be mentioned Wenceslaus Hollar's print for the 1666 Ogilby edition of Aesop's fables, in which a dog occupies the manger and barks at a single ox being driven into a wooden barn. Shortly afterwards, Francis Barlow pictured the dog snarling on a pile of hay in a brick built barn, while the dog does so in a more open farmyard structure in Samuel Howitt's A New Work of Animals (1810). Hollar's design of the ox turning its head to look round at the dog with the barn's brick entrance behind was clearly an influence on later illustrators, including those for the various editions of Samuel Croxall's fable collection and for Thomas Bewick's of 1818. Such illustrations were influential too on those who created designs for crockery. That on a Spode serving dish from 1831 is also related to the Barlow design, although the action takes place outside the barn. A Staffordshire nursery dish of 1835, however, has more in common with Howitt's design. The fable also figured on the popular alphabet plates from Brownhills Pottery later in the 19th century, although in this case only the ox's head is featured as it gazes at the dog reared up and barking. In Britain artistic preference was for the anecdotal and the sentimental among 19th century genre artists, who found the fable ideal for their purposes. The most successful, and typical of many others, was Walter Hunt (1861–1941), whose "Dog in the Manger" (1885) was bought by the Chantrey Bequest and is now in Tate Britain. At least two versions exist of the work. In one two calves peer at a Jack Russell puppy that sits looking back in the hay that they want to eat. In the Tate version, a different breed is curled up asleep in their manger. The idiom was also put to figurative use during the 19th century. In much the same anecdotal tradition, the print maker Thomas Lord Busby (1782–1838) used the title to show a dyspeptic man eyeing askance a huge dinner, while hungry beggars and an importunate dog look on, in a work from 1826. Later on Charles H. Bennett revisited the scene in his The Fables of Aesop and Others Translated into Human Nature (1857), where a dog dressed as a footman and carrying food to his master bares his teeth at the poor ox begging at the door. In this case the fable was rewritten to fit the scenario. Such work, bordering on the cartoon, provided a profitable avenue for social commentary. An American example appeared in the illustration to a children's book of 1880, where a dog dressed as a ruffian stands on the straw, cudgel in hand, warning off a cow and her calf (see above). It ushers in use of the theme in illustrated papers a little later. J. S. Pughe's centrefold in Puck pictures a dog in the uniform of a U. S. Marine holding off European nations that wish to participate in the Nicaragua Canal scheme. It was followed by the cover cartoon of Harper's Weekly picturing William Jennings Bryan as the dog, obstructing the choice of the Democratic presidential candidacy and preventing others getting at the White House oats.