Введение

Матфея 5:21 — двадцать первый стих пятой главы Евангелия от Матфея в Новом Завете и является частью Нагорной проповеди. Он открывает первую из традиционно известных Антитез, в которой Иисус сопоставляет общепринятое толкование части Моисеева закона с тем, как его следует понимать в действительности. Этот стих начинает обсуждение вопроса об убийстве.

Анализ

Швейцер отмечает, что вводную строку можно прочесть как «так говорили древние» или «древним было сказано». Однако каждое новозаветное употребление безличного страдательного залога, как в этой строке, относится к слову Божьему. Олбрайт и Манн отмечают, что более обычным было бы «это было написано», а не «это было услышано»; они полагают, что это было сделано намеренно, чтобы создать прямую параллель со словами Иисуса в следующем стихе. Древние, или предки, в греческом языке в основном использовались для обозначения греков героической эпохи, но Олбрайт и Манн отмечают, что среди грекоязычных евреев это было распространенным выражением для тех, кто жил до получения Торы. В этом стихе речь довольно ясно идет об израильтянах после Исхода. Как и в оригинальной еврейской версии Десяти заповедей, здесь греческое слово phoneuo точнее переводится как убийство или устранение, чем просто «убивать». Жак Элюль не согласился с этой интерпретацией и заявил, что оно охватывает любое лишение жизни. Оригинальная заповедь не содержит фразы «будет подвергаться суду», но она часто добавлялась в других местах, как в Ветхом Завете (например, в ), так и во многих комментариях к Закону. Все эти упоминания относятся к суду на земле, а не к божественному суду, концепции, которой не существовало в раннем иудаизме. Ученые сходятся во мнении, что здесь речь идет о судебном процессе. Олбрайт и Манн отмечают, что греческий язык здесь неоднозначен, и его можно прочесть как «будет в опасности совершить суд», но эта интерпретация мало смысла, и стих всегда переводится в том виде, в каком он представлен в KJV и WEB. Евангелический англиканский священник Мелвин Тинкер пишет: «Что ж, давайте подумаем, как религиозные лидеры того времени, морально уважаемые фарисеи, восприняли бы это. В буквальном смысле. Вот шестая заповедь, которая запрещает лишение жизни, убийство. И человек, требующий минимума, подходит к этому и спрашивает: «К кому это относится? Означает ли это, что смертная казнь отменена, или допустимо убивать тех, кто уже совершил убийство? А что насчет войны, является ли убийство солдата другим солдатом убийством, или нам следует стать пацифистами? А как насчет нерожденных детей? Следует ли когда-либо рассматривать аборт как убийство? Или подумайте о людях в постоянном вегетативном состоянии, они не кажутся полностью людьми, так что правильно ли их отключать от аппаратов жизнеобеспечения? А если я не предприму активных шагов, чтобы убить человека, а просто оставлю его умирать, это будет убийством?» Опасность таких вопросов в том, что мы на самом деле ищем лазейки, пытаемся найти обстоятельства, при которых мы можем совершить убийство, требуя минимума. Но Иисус проникает сквозь все это. Убийство неправильно, потому что неправильно ненавидеть своего брата. Ненависть — это внутренний спусковой крючок, а преднамеренное лишение жизни — внешнее следствие. Другими словами, Иисус выходит за рамки внешнего, к внутренним мотивам, к тому, что побуждает нас к таким поступкам. Он доходит до самой сути проблемы, которая заключается в человеческом сердце.

Комментарии отцов церкви

Августин: Почти все заповеди, которые дал Господь, начиная словами: "Но Я говорю вам", можно найти в тех древних книгах. Но поскольку они не знали убийства, кроме лишения жизни, Господь открывает им, что всякая злая мысль, наносящая вред ближнему, должна считаться своего рода убийством.