Введение
Арабские ночи – итальянский фильм 1974 года, снятый Пьером Паоло Пазолини. Оригинальное итальянское название – Il fiore delle mille e una notte, что означает «Цветок тысячи и одной ночи». Фильм представляет собой адаптацию древней арабской антологии «Тысяча и одна ночь», также известной как «Арабские ночи». Это заключительная часть «Трилогии жизни» Пазолини, начатой фильмами «Декамерон» и «Кентерберийские рассказы». Главную роль исполнил молодой Франко Мерли, открытый Пазолини специально для этого фильма. Фильм является адаптацией нескольких историй из оригинального сборника, представленных в произвольном порядке и без обрамляющего сюжета о Шехеразаде, Дунязаде и царе Шахрияре. В фильме присутствует обилие наготы, сексуальных сцен и комедийного юмора. Он сохраняет эротизм и структуру повествования внутри повествования, характерные для «Арабских ночей», и был назван «возможно, лучшей и, безусловно, самой интеллектуальной» экранизацией этого произведения. Работая над фильмом, Пазолини стремился создать адаптацию «Тысячи и одной ночи», основанную на его «детских воспоминаниях» об этой книге. В процессе подготовки Пазолини перечитал «Тысячу и одну ночь» с более критической точки зрения и отобрал лишь те истории, которые показались ему наиболее «прекрасными».
Arabian Nights is a 1974 fantasy erotic Italian film directed by Pier Paolo Pasolini. Its original Italian title is Il fiore delle mille e una notte, which means The Flower of the One Thousand and One Nights. The film is an adaptation of the ancient Arabic anthology One Thousand and One Nights, also known as the Arabian Nights. It is the last of Pasolini's "Trilogy of Life", which began with The Decameron and continued with The Canterbury Tales. The lead was played by young Franco Merli who was discovered for this film by Pasolini. The film is an adaptation of several stories within the original collection but they are presented out of order and without the Scheherazade, Dunyazad and King Shahriyar frame story. The film contains abundant nudity, sex and slapstick humor. It preserves the eroticism and the story within a story structure of Arabian Nights and has been called "perhaps the best and certainly the most intelligent" of Arabian Nights film adaptations. With this film, Pasolini intended to make a film of Arabian Nights based on his 'memory of it as a boy'. In preparation for the film, Pasolini re read the 1001 Nights with a more critical lens and chose only the stories that he felt were the most 'beautiful'.
Актерский состав
Первоначально Пазолини планировал использовать больше местных актеров из Ирана и других съемочных локаций для некоторых ролей, но ему пришлось довольствоваться итальянскими актерами и актрисами, так как мусульманские правительства не допускали наготы среди своих граждан. Многие роли все еще исполняют непрофессиональные местные актеры, хотя обычно в тех сценах, где нет обнаженности. Это привело к некоторым необычным кастинговым решениям, например, в истории Юнана, где принца Юнана играет итальянец (Сальваторе Сапиенца), а его отца – явно представитель восточноазиатской внешности (вероятнее всего, уроженец Непала). В это же время Нинетто Даволи, бисексуал и партнер Пьера Паоло Пазолини, оставил его, чтобы жениться на женщине. Пазолини отсылает к этому, изображая историю о мужчине, которого учит соблазнять женщину девушка, оказавшаяся его невестой, и который умирает от разбитого сердца. Даволи женился в 1973 году, и этот фильм можно интерпретировать как прощание Пазолини с ним.
Производство
Съемки проходили в Иране, северном и южном Йемене, пустынях Эритреи и Эфиопии, а также в Непале. История Сиума, о которой читает Зуммурруд, была снята в Эфиопии с участием местных актеров, не входящих в титры. Некоторые сцены внутри были сняты в студии в Кристальди в Риме. В части любовной сцены между девушкой-заключённой демона и принцем Шахзаманом Барбару Гранди, которой было тринадцать лет во время съемок, заменили на более старшего двойника.
Йемен
Сцена с рынком в самом начале фильма была снята в йеменском городе Таиз. Дом Нурэддина, откуда европейский мужчина похищает Зуммуруда, находится в Забиде. Пазолини некоторое время там жил. Пустынный город, в который Зуммурруд прибывает, замаскировавшись под Вардана, снимали в Сане. Здесь же были сняты сцены с Азизом и Азизой.
Непал
Приключения Юнана начинаются и заканчиваются в Непале. Юнана можно увидеть играющим в прятки со своими друзьями в и вокруг храма Джайси Девал в Катманду и бегущим к дворцу своего отца на площади Дурбар в Катманду, чтобы сказать ему, что хочет пойти к морю. Он находит своего отца в затопленной бане Сундари Чоук в Патане. После возвращения домой из своих приключений он прощается со своей королевской жизнью на площади Бхелухель в Бхактапуре.
Сценарий
Оригинальный сценарий, написанный Пазолини, сильно отличается от того, что появляется в финальном фильме. Настройка и флеш-бэки сильно отличаются, и добавлены новые истории из книги. В оригинальном сценарии фильм разделен на три части, первую половину, интермецо и вторую половину. Каждая часть должна была иметь разную сюжетную основу, которая переходила бы в еще больше историй в более обычной структуре, чем непрерывная, рапсодическая и текучая форма окончательного сценария. В оригинальном прологе фильма история начинается в Каире с четырёх мальчиков, мастурбирующих под разные истории, которые они представляют в своих головах. Эти сновидения основаны на различных историях из оригинального исходного материала, включая эротическую поэзию Абу Нуваса, историю королевы Зобейды и короля Харуна, историю Хасана и Ситта Красивого и истории Дунии и Таги и Азиза и Азизы. Истории двух дервишей должны были пройти между последней сценой. Эти истории не включены в финальный фильм, за исключением тех, которые имеют рамку рассказа о Дунье. Эти истории (Дунья и Таги, Азиз и Азиза, Юнан и Шахзиман) входят в финальный фильм, хотя и гораздо позже и в другом контексте. В промежутке четыре человека разных вероисповеданий каждый считает, что они убили горбуна и рассказывают Султану истории, чтобы успокоить его гнев. Христианский свадебный агент, мусульманский повар, еврейский врач и китайский портной расскажут свою историю и избегнут смертного приговора. Следующая часть состояла в том, чтобы Пазолини появился как он сам перед молодыми мальчиками. Он целует каждого мальчика, давая им фрагмент истории Нуреддина и Зуммурруда каждый раз. Весь этот раздел сценария был выпущен из финального фильма. Самый известный кадр фильма, где Азиз стреляет стрелой, заряженной дилдо, в влагалище Будура, не входит в этот сценарий. Большая часть оригинального сценария переделана с Нурэд Дином и Зуммурудом в качестве основного повествования, а некоторые истории вставлены по-разному, чтобы отразить это. В финальном сценарии не содержится строгой повествовательной структуры, а в ней присутствует рапсодическая форма, которая переходит от рассказа к рассказу.
Дублирование
Как и в случае с «Кентерберийскими рассказами», где также снимались актеры из разных стран, этот фильм был снят на бесшумные камеры Arriflex 35 мм и дублирован на итальянский язык на этапе постпродакшна. Пазолини поехал в Саленто, в частности в города Лечче и Калимера, чтобы найти актеров озвучивания, поскольку считал местный диалект «чистым» и неиспорченным чрезмерным использованием в итальянских комедиях, а также потому, что ему казалось, что между арабским языком и акцентом Лечче есть сходство.
Киносъемка
Фильм был снят с помощью камер Arriflex. Пазолини отказался принять один из самых традиционных аспектов кинематографа того времени, мастер-шоу. Пазолини никогда не стрелял мастером. Сцены создаются кадр за кадром. Это гарантирует, что история и персонажи не вернутся. Это придает фильму свободный аспект, что все может случиться. Тем не менее, кадры остаются идеально калиброванными. Главные герои часто обрамляются фронтально, напоминающие портреты. Он хотел, чтобы его фильмы отражали немедленные потребности, которые будут необходимы для его визуального повествования. Эти сцены безмолвны, без разговорных слов, но с музыкой. В первой сцене Нурэд Дин напивается на вечеринке, а затем возвращается домой, чтобы ударить своего разгневанного отца. Его мать помогает ему сбежать в караван, где ему предлагают половые сношения. В следующей сцене Дуня попадается со своим любовником, которого должен казнить ее отец. Она помогает ему сбежать, одетая как мужчина. Ее отец следует за ней, но она отбивается от него и убивает его. Теперь в палатке, пока она все еще замаскирована под мужчину, Дуня предлагает своему любовнику анальный секс; он отвечает робко, раздеваясь, только чтобы Дуня сняла шлем и показала, что это была только шутка. Причина, по которой эти сцены не были включены, была, вероятно, двойной: время действия фильма было уже слишком длинным, но также сцены изображают некоторых из главных героев в очень нелестном свете для фильма, который предназначен как эротический фильм с элементами легкого приключения. Нурэд Дин напивается и бьет отца, а затем крадет часть его денег, а Дуня перерезает горло своему отцу ножом. В фильме также уже использовался раскрытие истории Дунья для истории Зуммуруда и Нурэддина.
Темы
Пазолини намеревался с помощью своей "Трилогии жизни" изобразить народные эротические сказки из экзотических мест. Как и в двух предыдущих фильмах, "Декамерон" (Италия) и "Кентерберийские рассказы" (Великобритания), "Арабские ночи" – это адаптация нескольких эротических сказок с Ближнего Востока. Пазолини был гораздо более позитивным и оптимистичным в своей "Трилогии жизни", чем в своих ранних работах. Он был известен своим конфликтным характером, и его фильмы часто касались мрачных тем. Ничего этого нет в этой трилогии, которая стала для него новым началом. Важно отметить, что это единственный фильм трилогии, который не содержит прямой критики религии. В то время как предыдущие два фильма были резко критичны к церкви и духовенству, ислам играет в этом фильме незначительную роль (хотя в удаленной сцене отец Нурэддина отчитывает его за употребление алкоголя, что запрещено Кораном). Имя Аллаха упоминается всего дважды на протяжении всего фильма, и ни один из персонажей не посещает мечеть или не совершает каких-либо религиозных обрядов. Персонажи в целом нерелигиозны, а акцент в фильмах на народных суевериях, таких как ифриты и магия, лишь подчеркивает это. Гомосексуальность также изображена в этом фильме в гораздо более благоприятном свете, чем в двух предыдущих. Поэт Сиум приводит трех юношей в свою палатку в начале фильма, и в мусульманском обществе, где строгое разделение по половому признаку, гомоэротизм процветает. Поэта Сиума можно даже рассматривать как альтер эго самого Пазолини, который часто искал молодых людей на пляже Остия в Риме. Это резко контрастирует с предыдущим фильмом "Кентерберийские рассказы", где показана подробная сцена сожжения гомосексуалиста на костре, в то время как духовенство наблюдает за этим с улыбкой. Фильм в большей степени полагается на флешбэки и истории внутри историй, чем предыдущие две части трилогии. В то время как в других фильмах сам Пазолини выступал связующим звеном между историями (ученик Джотто и Джеффри Чосера соответственно), здесь нет аналогичного персонажа. Пазолини не снимается в этом фильме, и истории связаны между собой благодаря основной сюжетной линии с Нурэддином, а также благодаря тому, что персонажи вспоминают прошлое и читают друг другу истории. На использование флешбэков в фильме, вероятно, повлиял фильм Войцеха Хаса "Рукопись Сарагосы", в котором в определенный момент содержится восемь флешбэков внутри флешбэков. Жалоба была официально подана 5 августа. Заместитель прокурора Милана, Кайцци, отклонил ее, признав художественную ценность фильма. Фильм представляет собой полемику против "неокапиталистического мелкобуржуазного мира", который Пазолини утверждал, что презирает. Второй уровень его полемики был направлен на левых, которые критиковали его "Трилогию жизни" за то, что она не "строго следовала конкретной политической программе". Пазолини чувствовал себя изолированным, поскольку многие его друзья и коллеги слева не поняли его замысел трилогии. Он считал, что они слишком критично относились к его фильмам и не уловили их суть.
Награды
Фильм был включен в программу 19-го Каннского кинофестиваля 1974 года, где он получил специальный Гран-при.