Введение
Евангелие от Иоанна (Εὐαγγέλιον κατὰ Ἰωάννην) – четвертое из четырех канонических Евангелий Нового Завета. Оно содержит высоко схематичное изложение служения Иисуса, с семью «знамениями», кульминацией которых является воскрешение Лазаря (предвосхищающее воскресение Иисуса) и семью речами «Я есть» (касающимися вопросов споров между церковью и синагогой во время написания), завершающимися провозглашением Фомы о воскресшем Иисусе как «Господь мой и Бог мой». Заключительные стихи Евангелия излагают его цель: «дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и чтобы, уверовав, имели жизнь во имя Его». Евангелие от Иоанна приобрело окончательную форму примерно в 90–110 гг. н.э., хотя содержит признаки, указывающие на происхождение, датируемое 70 г. н.э. и, возможно, даже более ранним периодом. Как и три других Евангелия, оно анонимно, хотя называет неназванного «ученика, которого любил Иисус» источником своих преданий. Вероятно, оно возникло в рамках «иоанновой общины», и, поскольку тесно связано по стилю и содержанию с тремя Иоанновыми посланиями, большинство ученых рассматривают эти четыре книги, вместе с Книгой Откровения, как единый корпус иоанновской литературы, хотя и не принадлежащий одному автору.
the book in the New Testament
The Gospel of John (Εὐαγγέλιον κατὰ Ἰωάννην) is the fourth of the four canonical gospels in the New Testament. It contains a highly schematic account of the ministry of Jesus, with seven "signs" culminating in the raising of Lazarus (foreshadowing the resurrection of Jesus) and seven "I am" discourses (concerned with issues of the church–synagogue debate at the time of composition) culminating in Thomas' proclamation of the risen Jesus as "my Lord and my God". The gospel's concluding verses set out its purpose, "that you may believe that Jesus is the Christ, the Son of God, and that believing you may have life in his name." John reached its final form around AD 90–110, although it contains signs of origins dating back to AD 70 and possibly even earlier. Like the three other gospels, it is anonymous, although it identifies an unnamed "disciple whom Jesus loved" as the source of its traditions. It most likely arose within a "Johannine community", and – as it is closely related in style and content to the three Johannine epistles – most scholars treat the four books, along with the Book of Revelation, as a single corpus of Johannine literature, albeit not from the same author.
Состав
Евангелие от Иоанна, как и все остальные Евангелия, анонимно. В Иоанна 21:22 упоминается ученик, которого любил Иисус, а в Иоанна 21:24–25 говорится: «Это ученик, который свидетельствует об этом и написал это, и мы знаем, что свидетельство его истинно». Раннехристианская традиция, впервые обнаруженная у Иринея (ок. 130 – ок. 202 г. н.э.), отождествляла этого ученика с Иоанном Апостолом, но большинство ученых отказались от этой гипотезы или придерживаются ее с осторожностью; существует множество причин для такого вывода, включая, например, тот факт, что Евангелие написано хорошим греческим языком и демонстрирует сложную теологию, и поэтому вряд ли могло быть создано простым рыбаком. Эти стихи, скорее, подразумевают, что ядро Евангелия опирается на свидетельство (возможно, письменное) «ученика, который свидетельствует», собранное, сохраненное и переработанное общиной последователей («мы» в отрывке), и что один последователь («я») перекомпоновал этот материал и, возможно, добавил последнюю главу и другие отрывки, чтобы создать окончательное Евангелие. Большинство ученых оценивают окончательную форму текста периодом ок. 90–110 гг. н.э. Учитывая его сложную историю, местом составления могло быть не одно, и хотя автор был знаком с еврейскими обычаями и традициями, их частое разъяснение предполагает, что он писал для смешанной иудейско-языческой или иудейской аудитории за пределами Палестины. Автор, возможно, использовал «источник знамений» (сборник чудес) для глав 1–12, «источник страстей» для рассказа об аресте и распятии Иисуса и «источник изречений» для речей, но эти гипотезы широко обсуждаются. Автор, по-видимому, был знаком с некоторыми версиями Евангелий от Марка и Луки, поскольку Евангелие от Иоанна разделяет с ними некоторые элементы лексики и группы событий, расположенных в одном и том же порядке, но ключевые термины из этих Евангелий отсутствуют или почти отсутствуют, что подразумевает, что если автор и знал их, то чувствовал себя свободным писать независимо. Еврейские Писания были важным источником, содержащим 14 прямых цитат (против 27 в Марке, 54 в Матфее, 24 в Луке), и их влияние значительно возрастает, если учитывать аллюзии и отголоски, но большинство прямых цитат Иоанна не совпадают точно ни с одной известной версией еврейских Писаний. Недавние аргументы Ричарда Баукхема и других о том, что Евангелие от Иоанна сохраняет свидетельства очевидцев, не получили широкого признания.
Обстановка: дебаты об Иоаннском сообществе
На протяжении большей части XX века исследователи интерпретировали Евангелие от Иоанна в рамках парадигмы гипотетического "иоаннова сообщества", подразумевая, что Евангелие возникло в конце I века в христианской общине, отлученной от еврейской синагоги (вероятно, еврейской общины) из-за веры в Иисуса как обещанного еврейского Мессию. Эта интерпретация, рассматривавшая общину как по сути сектантскую и стоящую в стороне от основного течения раннего христианства, в первые десятилетия XXI века подвергается все большей критике, и в настоящее время ведутся активные дебаты о социальном, религиозном и историческом контексте Евангелия. Тем не менее, иоанновская литература в целом (включающая Евангелие, три послания Иоанна и Откровение) указывает на общину, сознательно дистанцирующуюся от еврейской культуры, из которой она произошла, и в то же время проявляющую глубокую преданность Иисусу как окончательному откровению Бога, с которым они поддерживали тесную связь через Утешителя.
Структура и содержание
Большинство ученых выделяют четыре части в Евангелии от Иоанна: пролог (1:1–18); повествование о служении, часто называемое «Книгой знамений» (1:19–12:50); повествование о последней ночи Иисуса с учениками, страстях и воскресении, иногда называемое Книгой Славы или Книгой Возвышения (13:1–20:31); и заключение (20:30–31); к ним добавляется эпилог, который, по мнению большинства ученых, не входил в состав первоначального текста (глава 21). Однако существуют и другие точки зрения: некоторые ученые, например Ричард Баукхэм, утверждают, что Иоанн 21 был частью исходной работы. В прологе читателям открывается истинная личность Иисуса, Слова Божьего, через Которого был создан мир и Который принял человеческий облик; Он пришел к иудеям, и они отвергли Его, но «всем, кто принял Его (сообществу христианских верующих), кто уверовал во имя Его, Он дал власть стать детьми Божьими». В «Книге знамений» (служение Иисуса) Иисус призывает Своих учеников и начинает Свое земное служение. Он путешествует по разным местам, возвещая слушателям об Отце в пространных речах, предлагая вечную жизнь всем верующим и совершая чудеса, которые служат знаками подлинности Его учения, но это вызывает напряженность с религиозными властями (которая проявляется уже в 5:17–18), которые решают, что Его необходимо устранить. «Книга Славы» повествует о возвращении Иисуса к Отцу Небесному: в ней рассказывается о том, как Он готовит Своих учеников к будущей жизни без Его физического присутствия, о Его молитве за Себя и за них, за которой следуют предательство, арест, суд, распятие и явления после воскресения. Заключение определяет цель Евангелия, заключающуюся в том, «чтобы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и чтобы, уверовав, имели жизнь во имя Его». Глава 21, приложение, повествует о явлениях Иисуса в Галилее после воскресения, о чудесном улове рыбы, о пророчестве о распятии Петра и о судьбе возлюбленного ученика. Структура строго схематична: в ней семь «знамений», кульминацией которых является воскрешение Лазаря (предвосхищающее воскресение Иисуса), и семь высказываний и речей «Я есть», кульминацией которых является провозглашение Фомой воскресшего Иисуса как «Господь мой и Бог мой» (тот же титул, *dominus et deus*, который носил император Домициан, что может указывать на время написания).
Христианство
Ученые согласны с тем, что, хотя Евангелие от Иоанна ясно представляет Иисуса как божественного, оно столь же ясно подчиняет его единому Богу. По мнению Джеймса Данна, это христологическое представление в Иоанне не описывает отношения подчинения, а скорее авторитет и достоверность "откровения" Отца Сыном, а также непрерывность между Отцом и Сыном. Данн полагает, что это представление призвано служить христологии Логоса, в то время как другие (например, Эндрю Лок) видят в нем связь с темой воплощения в Иоанне. Идея Троицы развивалась постепенно в результате слияния еврейского монотеизма и мессианской идеи, греческих представлений об отношениях между Богом, миром и посредником-Спасителем, а также египетской концепции трехчастного божества. Однако, хотя разработанное учение о Троице не выражено явно в книгах, составляющих Новый Завет, Новый Завет содержит триадическое понимание Бога и ряд тринитарных формул. "Высокая христология" Иоанна изображает Иисуса как божественного и предсуществующего, защищает его от обвинений иудеев в том, что он "делает себя равным Богу", и открыто говорит о его божественной роли, перекликаясь с "Я есть то, что Я есть" Яхве семью собственными заявлениями "Я есть". Одновременно с этим, как и в Евангелии от Луки, подчеркивается физическая непрерывность воскресшего тела Иисуса, когда Иисус просит Фому: "Положи свой палец сюда и посмотри на мои руки; протяни свою руку и положи ее к моему боку. Не сомневайся, но веруй".
Логотипы
В предисловии Евангелие определяет Иисуса как Логос, или Слово. В древнегреческой философии термин «логос» означал принцип космического разума. В этом смысле он был схож с еврейским понятием Мудрости – спутника Бога и Его ближайшего помощника в творении. Эллинистический еврейский философ Филон объединил эти две темы, описав Логос как Творца и посредника Бога в материальном мире. По мнению Стивена Харриса, Евангелие адаптировало описание Логоса, данное Филином, применив его к Иисусу, воплощению Логоса. Другая возможность заключается в том, что титул «логос» основан на концепции Божьего Слова, встречающейся в Таргумах (арамейских переводах и толкованиях, произносимых в синагоге после чтения Писаний). В Таргумах (которые все датируются периодом после первого века, но свидетельствуют о сохранении ранних материалов) концепция Божьего Слова использовалась аналогично Филиону, а именно для обозначения взаимодействия Бога с миром (начиная с творения) и особенно со Своим народом; например, Израиль был спасен из Египта посредством «Слова» Бога. И Филон, и Таргумы представляют Слово проявляющимся между херувимами и Святая Святых и т.д.
Крест
В Евангелии от Иоанна изложение смерти Иисуса уникально среди четырех Евангелий. Оно, по-видимому, не опирается на теологию искупления, характерную для концепции заместительной жертвы, но представляет смерть Иисуса как Его прославление и возвращение к Отцу. Кроме того, три "предсказания о страстях" Синоптических Евангелий в Иоанне заменены тремя эпизодами, в которых Иисус объясняет, как Он будет возвышен или "поднят". Глагол "поднят" (ὑψωθῆναι, hypsōthēnai) отражает двойной смысл, присутствующий в иоанновской теологии креста, поскольку Иисус одновременно физически возвышается над землей во время распятия и возносится и прославляется.
Таинства
Ученые расходятся во мнениях как относительно того, упоминает ли Иоанн о таинствах вообще, так и о частоте таких упоминаний, однако современная научная точка зрения состоит в том, что возможных ссылок на таинства крайне мало, и если они существуют, то ограничиваются крещением и евхаристией. Фактически, в повествовании Иоанна о Тайной Вечере нет учреждения евхаристии (ее заменяет омовение ног ученикам Иисусом), и ни в одном тексте Нового Завета нет однозначной связи между крещением и возрождением.
Индивидуализм
По сравнению с синоптическими Евангелиями, четвертое Евангелие заметно индивидуалистично, в том смысле, что в нем больший акцент делается на личных отношениях с Иисусом, чем на соборном характере Церкви. Это достигается главным образом благодаря последовательной и единичной грамматической структуре различных афористических изречений Иисуса на протяжении всего Евангелия. В Иоанне отсутствует явный акцент на вхождении верующих в новую общину после обращения, и присутствует тема "личной взаимообусловленности", то есть, тесных личных отношений между верующим и Иисусом, в которых верующий "пребывает" в Иисусе, а Иисус – в верующем. Индивидуалистические тенденции Иоанна потенциально могут привести к реализованной эсхатологии, достигаемой на уровне отдельного верующего; однако эта реализованная эсхатология не должна заменять "ортодоксальные", футуристические эсхатологические ожидания, а должна быть лишь их "коррелятом".
Иоанн Креститель
Рассказ Иоанна о Иоанне Крестите отличается от изложения в синоптических Евангелиях. В этом Евангелии Иоанн не именуется "Крестителем". Служение Иоанна Крестителя пересекается со служением Иисуса; о крещении Иисуса Иоанном не говорится прямо, но его свидетельство об Иисусе недвусмысленно. Евангелист, несомненно, был знаком с историей крещения Иисуса Иоанном и использует её в важных богословских целях. Он подчиняет Иоанна Иисусу, возможно, в ответ на членов секты Иоанна, которые рассматривали движение Иисуса как ответвление от их собственного. В Евангелии от Иоанна Иисус и Его ученики отправляются в Иудею в начале служения Иисуса, до ареста и казни Иоанна Крестителя Иродом Антипой. Он возглавляет служение крещения, превосходящее по масштабу служение Иоанна. "Иисусовский семинар" оценил этот рассказ как "чёрный", не содержащий исторически достоверной информации. По мнению библейских историков "Иисусовского семинара", Иоанн, вероятно, был более известен в общественном сознании, чем Иисус.
Гностицизм
В первой половине XX века многие ученые, прежде всего Рудольф Бультманн, убедительно утверждали, что Евангелие от Иоанна содержит элементы, общие с гностицизмом. Христианский гностицизм полностью не оформился до середины II века, поэтому прото-православные христиане II века сосредоточили значительные усилия на его изучении и опровержении. Утверждать, что Евангелие от Иоанна содержит элементы гностицизма, означает предполагать, что гностицизм достиг уровня развития, требующего от автора ответа на него. Бультманн, например, утверждал, что вводная тема Евангелия от Иоанна – предсуществующий Логос, а также дуальность Иоанна – противопоставление света и тьмы в Евангелии, изначально были гностическими темами, которые Иоанн воспринял. Другие ученые (например, Рэймонд Э. Браун) утверждают, что тема предсуществующего Логоса восходит к более древним еврейским писаниям, в частности, к восьмой главе Книги Притчей, и была полностью разработана как тема в эллинистическом иудаизме Филоном Александрийским. Открытие свитков Мертвого моря в Кумране подтвердило еврейскую природу этих концепций. Эйприл ДеКоник предложила интерпретацию Иоанна 8:56 в поддержку гностической теологии; однако, современные исследования ставят под сомнение ее толкование. Гностики читали Иоанна, но интерпретировали его иначе, чем не-гностики. Гностицизм учил, что спасение приходит через гнозис – тайное знание, и гностики не видели в Иисусе спасителя, а в провозвестнике знания. Евангелие же учит, что спасение может быть достигнуто только через откровение мудрости, а именно – веру в Иисуса (в буквальном смысле – веру в Иисуса). Иоаннов образ сверхъестественного спасителя, обещавшего вернуться, чтобы забрать верующих в небесное обиталище, мог быть адаптирован к гностическим взглядам. Предполагается, что сходство между Евангелием от Иоанна и гностицизмом может иметь общие корни в еврейской апокалиптической литературе.
Иоанновская литература
Евангелие от Иоанна и три послания Иоанна демонстрируют сильное сходство в богословии и стиле; Книга Откровения также традиционно связывается с ними, но отличается от Евангелия и посланий стилем и даже богословием. Послания были написаны позже Евангелия, и если Евангелие отражает разрыв между иоанновыми христианами и иудейскими синагогами, то в посланиях распадается сама иоаннова община («Они вышли от нас, но не были от нас; ибо если бы они были от нас, то остались бы с нами; но они вышли» – 1 Иоанна 2:19). Этот раскол был вызван разногласиями в христологии, «познанием Христа», или, точнее, пониманием природы Христа, поскольку те, кто «вышел», колебались в отождествлении Иисуса с Христом, принижая значение Его земного служения и отрицая спасительную значимость смерти Иисуса на кресте. Послания полемизируют с этой точкой зрения, подчеркивая вечное существование Сына Божьего, спасительный характер Его жизни и смерти, а также другие элементы «возвышенной» христологии Евангелия.
Историческая достоверность
Учения Иисуса в Синоптических Евангелиях значительно отличаются от изложенных в Четвертом Евангелии. Начиная с XIX века, ученые практически единогласно признают, что Иоанновы беседы менее вероятно отражают исторические события, чем синоптические притчи, и, скорее всего, были написаны в целях богословского осмысления. Тем не менее, большинство ученых согласны с тем, что Четвертое Евангелие не лишено исторической ценности. К потенциальным ценностным аспектам относятся раннее происхождение некоторых Иоанновых материалов, топографические детали, касающиеся Иерусалима и Иудеи, указание на то, что распятие Иисуса произошло до праздника опресноков, и свидетельство о том, что арест Иисуса в Гефсиманском саду последовал за совещанием еврейских властей. Новейшие исследования предлагают более позитивную переоценку исторической ценности Евангелия от Иоанна и его значимости для реконструкции исторического Иисуса, опираясь на последние археологические и литературные данные.
Представительства
Евангелие было представлено в живых повествованиях и драматизировано в постановках, скетчах, пьесах и Страстных играх, а также в кинофильмах. Самым последним примером является фильм 2014 года «Евангелие от Иоанна» режиссёра Дэвида Батти, с Дэвидом Хэруудом и Брайаном Коксом в качестве рассказчиков и Селвой Расалингемом в роли Иисуса. Фильм 2003 года «Евангелие от Иоанна» был снят Филиппом Савиллом и озвучен Кристофером Пламмером, с Генри Ианом Касиком в роли Иисуса. Отдельные части Евангелия были положены на музыку. Одним из таких примеров является мощный гимн Стива Уорнера «Приди и узри», написанный к 20-летию Альянса католического образования и включающий в себя фрагменты текста из Книги знамений. Кроме того, некоторые композиторы создавали музыкальные произведения на тему Страстей, как они изображены в Евангелии, наиболее известным из которых является «Страсть по Иоанну» Иоганна Себастьяна Баха, хотя некоторые стихи были заимствованы из Евангелия от Матфея.