Магрибский квартал Иерусалима: история и разрушение

Введение

Муграбийский квартал (حارَة المَغارِبة Hārat al Maghāriba; , Sh'khunat HaMughrabim), также известный как Магрибский квартал, был районом в юго-восточной части Старого города Иерусалима, основанным в конце XII века. Он граничил с западной стеной Храмовой горы с востока, стенами Старого города с юга (включая Дунгские ворота) и еврейским кварталом с запада. Являясь продолжением мусульманского квартала с севера, он был основан как вакф – исламское религиозное благотворительное имущество – сыном Саладина. Квартал был снесен израильскими войсками по распоряжению Тедди Коллека, мэра Западного Иерусалима, через три дня после Шестидневной войны 1967 года, чтобы расширить узкий проход, ведущий к Западной стене, и подготовить его для свободного доступа евреев, желающих там молиться. В настоящее время на этом месте расположена площадь Западной стены.

Эпохи айюбидов и мамлюков

Согласно историку XV века Муджиру ад-Дину, вскоре после того, как арабы вернули Иерусалим у крестоносцев, квартал был основан в 1193 году сыном Саладина, аль-Маликом аль-Афдалом Нуруддином Али, как вакф (мортмен, состоящий из благотворительного фонда), предназначенный для всех североафриканских иммигрантов. Границы этого харата, или квартала, согласно более позднему документу, проходили по внешней стене Харам аш-Шариф с востока; с юга – до общественной дороги, ведущей к источнику Силоам; с запада – до резиденции кади Иерусалима, Шамс ад-Дина; северная граница достигала аркад Умм аль-Банат, также известных как Кантарат Умм аль-Банат / проход Уилсона. Он был выделен "в пользу всего сообщества Магриба, вне зависимости от происхождения и рода занятий, мужчин и женщин, стариков и молодых, знатных и простолюдинов, чтобы они могли поселиться в его жилищах и пользоваться его благами в соответствии со своими потребностями". Вскоре после этого евреям, многие из которых также были родом из Северной Африки, также было разрешено поселиться в городе. К 1303 году народ Магриба уже прочно обосновался там, что подтверждается дарением зауии, или религиозного учреждения, подобного монастырю, этому кварталу. Вакф аль-Афдаля был не только религиозным и благотворительным по своей цели, но и предусматривал создание там медресе – исламской школы права, впоследствии названной Афдалия в честь своего основателя, для блага маликитских исламских правоведов (фукаха) в городе. 2 ноября 1320 года выдающийся потомок андалузской суфийской семьи мистиков, Абу Мадьян, поселившийся в Иерусалиме в начале XIV века, составил более крупное вакуфное дарение, состоящее из зауии возле Баб ас-Сильсиля, или Цепных ворот, этого харата, для жителей Магриба. Этот второй документ стал основополагающим актом, который с тех пор и до 1967 года являлся правовой основой и основным источником финансирования Магрибского квартала. Он состоял из вакуфной собственности в Айн Карим и другой у Кантарат Умм аль-Банат у Цепных ворот – последняя служила странноприимным домом исключительно для вновь прибывших иммигрантов – пользование (манфа’а) обеими этими собственностями было закреплено навсегда за жителями Магриба в Иерусалиме. Дарение Кантарат Умм аль-Банат включало в себя зал, две квартиры, двор, частные удобства, а под ними – склад и пещеру (кабв). К документу было приложено условие, согласно которому после смерти жертвователя имущество должно быть передано под опеку администратора (мутавалли) и надзирателя (назир), выбранных общиной на основании их выдающихся качеств благочестия и мудрости. Только земли Айн Карим были обширными – 15 000 дунамов – и охватывали большую часть деревни. В начале 1350-х годов третий вакф был учрежден королем династии Маринидов Али ибн Усманом ибн Якубом ибн Абдул Хакк аль Марини. В его состав входил кодекс Корана, переписанный его собственной рукой. Дальнейшие дарения кварталу были сделаны в 1595 и 1630 годах. До прихода мусульман в Иерусалим большая часть территории под Западной стеной была завалена обломками, и еврейские молитвы в течение всего исламского периода, по-видимому, совершались в синагогах в Еврейском квартале или, в дни торжеств, на Елеонской горе. Узкое пространство, разделяющее Западную стену от домов Муграбийского квартала, было создано по приказу Сулеймана Великолепного в XVI веке, чтобы там можно было совершать молитвы.

According to the 15th century historian Mujir ad Dīn, soon after the Arabs had wrested back Jerusalem from the Crusaders the quarter was established in 1193 by Saladin's son al Malik al Afḍal Nurud Dīn 'Ali, as a waqf (a mortmain consisting of a charitable trust) dedicated to all North African immigrants. The boundaries of this ḥārat or quarter, according to a later document, were the outer wall of the Haram al Sharif to the east; south to the public thoroughfare leading to the Siloan spring; west as far as the residence of the qadi of Jerusalem, Shams al Din; the northern limit ran to the Arcades of Umm al Banat, otherwise known as the Qanṭarat Umam al Banāt/Wilson's Arch causeway. It was set aside for "the benefit of all the community of the Maghreb of all description and different occupations, male and female, old and young, the low and the high, to settle on it in its residences and to benefit from its uses according to their different needs." Soon after, Jews, many also from North Africa, were also allowed to settle in the city. By 1303, Maghrebi people were well established there, a fact attested by the endowment of a Zāwiyah, or religious institution such as a monastery, made by italic=no for this quarter. Al Afḍal's waqf was not only religious and charitable in its aims, but also provided for the establishment of a madrassa law school there, thereafter called eponymously the Afḍaliyyah, for the benefit of the Malikite Islamic jurists (fuqaha) in the city. On 2 November 1320, a distinguished scion of an Andalusian Sufi family of mystics, Abū Madyan, who had settled in Jerusalem in the early 14th century, drew up a larger waqf endowment consisting of a Zāwiyah near the Bāb al Silsilah, or Chain Gate, of the Harat, for the Maghrebis. This second document became the foundational act which was to form the legal cornerstone and richest funding source from that time on until 1967 for the Maghrebi Quarter. It consisted in a waqf property at 'Ain Kārim and another at Qanṭarat Umam al Banāt at the Gate of the Chain—the latter as a hospice exclusively for newly arrived immigrants—the usufruct (manfa'ah) of both to be set aside in perpetuity for the Maghrebis in Jerusalem. The Qanṭarat Umam al Banāt endowment consisted of a hall, two apartments, a yard, private conveniences, and, below, a store and a cave (qabw). Attached to the document was a stipulation that the properties be placed, after the donor's death, under the care of an administrator (mutawalli) and supervisor (nāzir) selected on the basis of the community's recognition of his outstanding qualities of piety and wisdom. The Ain Karim properties alone were extensive, 15,000 dunams, and covered most of the village. Some time in the early 1350s, a third waqf was instituted by the Marinid Dynasty's King 'Ali Ibn 'Uthmān Ibn Ya'qūb Ibn 'Abdul Ḥaqq al Marini. This consisted of a codex of the Qur'an copied by his own hand Further endowments to the quarter took place in 1595 and 1630. Until the advent of Muslims in Jerusalem, most of the area below the Western Wall was crammed with rubble, and Jewish prayer throughout the Islamic period appears to have been performed inside synagogues in the Jewish Quarter, or, on public occasions, on the Mount of Olives. The narrow space dividing the Western Wall from the houses of the Mughrabi Quarter was created at the behest of Suleiman the Magnificent in the sixteenth century in order to allow prayers to be said there.

Османская эпоха

В османских налоговых реестрах в 1525–26 годах в квартале числилось 13 домохозяйств, в 1538–39 годах – 69 домохозяйств, 1 холостяк и 1 имам, в 1553–54 годах – 84 домохозяйства и 11 холостяков, в 1562–63 годах – 130 домохозяйств и 2 холостяка, а в 1596–97 годах – 126 домохозяйств и 7 холостяков. Первоначально заселенный выходцами из Магриба, на протяжении веков там селились евреи, христиане и мусульмане из Палестины и других мест. К тому времени, когда Израиль решил снести их дома, примерно половина жителей квартала могла проследить свое происхождение до иммигрантов из Магриба. По словам французского путешественника Шатобриана, посетившего квартал в 1806 году, некоторые из его жителей были потомками мавров, изгнанных из Испании в конце XV века. Местное население хорошо приняло их, и для них была построена мечеть. Жители квартала сохраняли свою культуру в еде, одежде и традициях до тех пор, пока в XIX веке не ассимилировались с остальной частью Старого города. Таким образом, он стал естественным местом пребывания для выходцев из Магриба, совершавших паломничество к мечети Аль-Акса. На протяжении многих лет в квартале было построено несколько школ и мечетей, и там жили мусульманские священнослужители, совершавшие религиозные обряды в мечети Аль-Акса. Место еврейской молитвы и скорби представляло собой полосу земли вдоль стены, доступ к которой осуществлялся через узкий проход с улицы Давида. В глубину от стены вымощенная площадь простиралась на 3,3 метра. У южного конца находилась одна из двух *завийя*, основанных там в средние века, а переулок, ведущий к Стены Плача, заканчивался тупиком, заблокированным домами бенефициаров из числа жителей Магриба. В 1840 году британский еврей предложил, через британского консула, впервые попытаться изменить статус-кво, запросив разрешения евреям переложить 120 кв. м (1300 кв. футов) площади. План был отклонен как администратором вакфа Абу Мадьяна, так и Мухаммедом Али-пашой. Мусульмане в этом районе также жаловались на чрезмерный шум, вызванный недавними еврейскими паломниками, в отличие от прежней практики. Евреев, молящихся, просили продолжать свои традиционные практики тихо и воздерживаться от доктринальных заявлений. К началу XIX века еврейских паломников было немного, и, по словам Йехошуа Бен-Арье, они не имели особых отличий. В своем отчете о путешествии в Святую Землю в 1845 году Т. Тоблер отметил наличие мечети в квартале Муграби. По словам Йехошуа Бен-Арье, жители Магриба считали евреев неверными. Они подвергались преследованиям и должны были платить определенную сумму за право молиться там без помех. С началом сионизма и возникшим в связи с этим страхом мусульман, что евреи предъявят претензии на всю Храмовую гору, напряженность между евреями и мусульманами на этом месте возросла. Моисей Монтефиоре и барон Ротшильд неоднократно пытались купить всю территорию, но безуспешно. В 1887 году Ротшильд предложил купить квартал с проектом его восстановления как "заслуги и чести еврейскому народу", переселив жителей в лучшие дома в другом месте. Османские власти, казалось, были готовы дать свое согласие. По некоторым сведениям, высшие светские и мусульманские религиозные власти в Иерусалиме, такие как Мутасарриф, или Османский губернатор Иерусалима, Шериф Мехмед Рауф-паша, и муфтий Иерусалима, Мохаммед Тахир Хусейни, фактически дали свое одобрение. Однако план провалился из-за возражений евреев, а не мусульман, и был отложен после того, как главный раввин Хахам иерусалимской сефардской общины заявил, что получил "божественное предзнаменование", что в случае продажи произойдет ужасная резня евреев. Его мнение могло отражать сефардский страх, что ашкеназы тем самым завладеют самым святым местом в иудаизме. В первые два месяца после вступления Османской империи в Первую мировую войну турецкий губернатор Иерусалима, Закей Бей, предложил продать квартал евреям, запросив 20 000 фунтов стерлингов, которые, по его словам, будут использованы для переселения мусульманских семей и создания общественного сада перед Стеной. Однако у евреев в городе не было необходимых средств.

The Ottoman taxation registers listed 13 households in the quarter in 1525–26, 69 households, 1 bachelor and 1 imam in 1538–39, 84 households and 11 bachelors in 1553–34, 130 households and 2 bachelors in 1562–63, and 126 households and 7 bachelors in 1596–97. Originally developed for Maghrebi people, over the centuries Jewish, Christian and Muslim people from Palestine and elsewhere had at various times taken up residence there. By the time Israel decided to demolish their houses, roughly half of the zone's inhabitants could trace their origins back to Maghreb immigrants. According to the French traveller Chateaubriand who visited in 1806, some of the residents of the quarter were descended from Moors who had been expelled from Spain in the late 15th century. They had been well received by the local community and a mosque had been built for them. Residents of the neighborhood held on to their culture in the way of food, clothing and traditions until it became assimilated with the rest of the Old City in the 19th century. Thus it also became a natural place of stay to Maghrebi people who came on pilgrimage to the al Aqsa Mosque. Over the years a small number of schools and mosques were established in the quarter and Muslim clerics who performed religious duties at the al Aqsa Mosque lived there. The site of Jewish prayer and lamentation was a stretch of some along the wall, accessed via a narrow passage from King David's Street. In depth from the wall the paved area extended 11 feet. At the southern end lay one of the two zāwiyyah dedicated there in medieval times and the lane to the Wailing Wall sector ended in a blind alley closed off by the houses of the Maghrebi people beneficiaries. In 1840 a proposal by a British Jew, the first attempt to change the status quo, was conveyed via the British consul, and requested that Jews be allowed to repave the 120 sq. metre (1300 sq. ft.) area. The plan was rejected both by the Abu Madyan waqf administrator and by Muhammad Ali Pasha. Moslems in the area also complained of the excessive noise, as opposed to past practice, caused by recent Jewish pilgrims. Jews at prayer were asked to continue their traditional practices quietly, and to refrain from proclaiming on doctrinal matters there. By the beginning of the 19th century Jewish worshippers were few, and according to Yehoshua Ben Arieh, lacked any special distinction. In an account of his travels to the Holy Land in 1845, T. Tobler noted the existence of a mosque in the Mughrabi quarter. According to Yeohoshua Ben Arieh, the Maghrebi people regarded the Jews as infidels. They were subjected to harassment and were required to pay a sum in exchange for the right to pray there undisturbed. Increased friction at the site between Jews and Muslims arose with the onset of Zionism and the resulting fear among the Muslims that the Jews would claim the entire Temple Mount. Attempts were made at various times, by Moses Montefiore and Baron Rothschild to buy the whole area, without success. In 1887 Rothschild's bid to purchase the Quarter came with a project to rebuild it as "a merit and honor to the Jewish People" relocating the inhabitants in better accommodation elsewhere. The Ottoman authorities appeared to be ready to give their approval. According to some sources, the highest secular and Muslim religious authorities in Jerusalem, such as the Mutasarrıf or Ottoman Governor of Jerusalem, Şerif Mehmed Rauf Paşa, and the Mufti of Jerusalem, Mohammed Tahir Husseini, actually gave their approval. The plan foundered on Jewish, rather than Muslim objections was shelved after the chief rabbinical Haham of the Jerusalemite Sephardi community stated that he had had a "providential intimation" that, were the sale to go through, a terrible massacre of Jews would ensue. His opinion might have reflected a Sephardi fear that the Ashkenazis would thereby take possession of the holiest site in Judaism. In the first two months after the Ottoman Empire's entry into the First World War, the Turkish governor of Jerusalem, Zakey Bey, offered to sell the quarter to Jews, requesting a sum of £20,000 which, he said, would be used to both rehouse the Muslim families and to create a public garden in front of the Wall. However, the Jews of the city lacked the necessary funds.

Эпоха британского мандата

В квартале существовал хоспис Дар-аль-Магариба, предназначенный для размещения мусульман-муграбов, совершающих паломничество к исламским святыням Иерусалима. В апреле 1918 года Хаим Вейцман, видный сионистский лидер, находившийся с визитом в Иерусалиме, направил через Рональда Сторрса письмо шейхам, предлагая 70 000 фунтов стерлингов в обмен на Стену Плача и здания в квартале Муграби. Это предложение было немедленно отклонено, когда мусульманские власти узнали о нем. Не отчаявшись, Вейцман обратился с прошением к Артуру Бальфуру, прося его разрешить вопрос в пользу евреев. В письме от 30 мая того же года, озаглавленном «Передача Стены Плача евреям», он изложил свои доводы следующим образом:
«У евреев много святых мест в Палестине, но Стена Плача, которую считают частью стены древнего Храма, – единственное, что в каком-то смысле осталось у нас. Все остальные находятся в руках христиан или мусульман. И даже Стена Плача фактически не принадлежит нам. Она окружена группой убогих, грязных лачуг и заброшенных зданий, которые делают это место с гигиенической точки зрения опасным, а с эмоциональной – источником постоянного унижения для евреев всего мира. Наш самый священный памятник, в нашем самом священном городе, находится в руках сомнительной религиозной общины Могреба, которая использует эти лачуги как источник дохода. Мы готовы щедро компенсировать это сообщество, но хотим, чтобы это место было очищено и приобрело достойный и благопристойный вид». Стена Плача и квартал Муграби, тем не менее, на протяжении всего периода британского мандата оставались собственностью Вакфа, при этом евреи сохранили свое давнее право посещать это место. Во время беспорядков в Палестине в 1929 году евреи и мусульмане столкнулись из-за противоречивых претензий на территорию, прилегающую к кварталу Муграби. Евреи отрицали, что преследуют какие-либо цели в отношении Харам-аль-Шарифа, но требовали от британских властей экспроприировать и снести квартал Муграби. В беспорядках участвовали еврейские и мусульманские паломники из Могреба, посетившие Иерусалим, и несколько из первых были убиты или ранены. Великобритания назначила комиссию при одобрении Лиги Наций для урегулирования этого вопроса. Комиссия вновь подтвердила статус-кво, одновременно введя определенные ограничения на деятельность, включая запрет евреям проводить молитвы в Йом-Кипур (самый священный праздник в иудаизме), которые включают трубление в шофар, а мусульманам – совершать зикр (исламские молитвы) вблизи Стены Плача или вызывать раздражение у евреев.

A hospice, the Dar al Magharibah, existed in the quarter to extend lodgings for Mughrabi Muslims on pilgrimage to the Islamic sites of Jerusalem. In April 1918, Chaim Weizmann, then a prominent Zionist leader on a visit to Jerusalem, sent a letter via Ronald Storrs offering the sheikhs £70,000 in exchange for the Wall and the buildings of the Mughrabi quarter. This was immediately rejected when the Muslim authorities got wind of the proposal. Nothing daunted, Weizmann then addressed his petition to Arthur Balfour, asking him to resolve the issue by ruling in favour of the Jews. In a letter of 30 May that year, headed THE HANDING OVER OF THE WAILING WALL TO THE JEWS, he gave his reasons as follows:
We Jews have many holy places in Palestine, but the Wailing Wall believed to be part of the old Temple Wall is the only one which is in some sense left to us. All the others are in the hands of Christians or Moslems. And even the Wailing Wall is not really ours. It is surrounded by a group of miserable, dirty cottages and derelict buildings, which make the whole place from the hygienic point of view a positive danger, and from the sentimental point of view a source of constant humiliation to the Jews of the world. Our most sacred monument, in our most sacred city, is in the hands of some doubtful Moghreb religious community, which keeps these cottages as a source of income. We are willing to compensate this community very liberally, but we should like the place to be cleaned up; we should like to give it a dignified and respectable appearance. The wall as well as the Mughrabi Quarter nonetheless, throughout the British Mandatory period, remained Waqf property, while Jews retained their longstanding right to visit it. During the 1929 Palestine riots Jews and Muslims did however clash over competing claims on the area adjacent to the Mughrabi Quarter, with Jews denying they had no aims regarding the Haram al Sharif but demanding the British authorities expropriate and raze the Mughrabi quarter. Jewish Maghrebi people and Muslim Maghrebi people pilgrims, both groups on a visit to Jerusalem, were present at the riots, and several of the former were killed or injured. Great Britain appointed a commission under the approval of the League of Nations to settle the issue. The Commission again reaffirmed the status quo, while placing certain restrictions on activities, including forbidding Jews from conducting the Yom Kippur prayers (the holiest holiday in Judaism), which involved the blowing of the Shofar, and Muslims from carrying out the Dhikr (Islamic prayers) close to the wall or to cause annoyance to the Jews.

Иорданская эра

Когда иорданские войска одержали победу в битве за контроль над Старым городом в арабо-израильской войне 1948 года, 1500 еврейских жителей были изгнаны из Еврейского квартала, расположенного вблизи зоны Муграби, одновременно с бегством или высылкой 70 000 палестинцев из районов Иерусалима, оккупированных Израилем. Споры между жителями квартала и палестинскими землевладельцами о правах собственности возникали довольно часто. В 1965 году иорданское правительство выселило палестинских самозахватчиков из еврейской собственности на окраине квартала Муграби и переселило их в лагерь беженцев Шуафат, расположенный в четырех километрах к северу от Старого города. Мотивы этого выселения остаются неизвестными. По словам французского историка Винсента Лемира, в период иорданского контроля Французская Четвертая и Пятая республики заявляли об экстерриториальной юрисдикции над вакфом Абу Мадьян, алжирским вакфом, расположенным в квартале Муграби. Франция заявила о своей юрисдикции над вакфом 6 июля 1949 года. После арабо-израильской войны Израиль аннексировал деревню Эйн-Карем. Вакф Абу Мадьян зависел от сельскохозяйственной продукции этой деревни как источника дохода и оказался в шатком финансовом положении, что послужило толчком к претензиям Франции на суверенитет. Министерство иностранных дел Франции использовало свое положение в Иерусалиме для завоевания благосклонности Израиля, Алжира, Туниса и Марокко, оказывая финансовую поддержку вакфу и, следовательно, мусульманским паломникам из Северной Африки. Например, в 1954 году французский интеллектуал Луи Массиньон организовал благотворительный сбор у ворот Великой мечети Тлемсена в Алжире в поддержку вакфа, стремясь улучшить франко-алжирские отношения. 12 февраля 1962 года – через четыре дня после резни на станции метро Шаронн и примерно за месяц до подписания Эвианских соглашений, соглашения о прекращении огня между Францией и Алжиром – Франция отказалась от своих претензий на вакф.

Приготовления

Разрушение квартала произошло без какого-либо официального разрешения. Ответственность за разрушение квартала Муграби оспаривается между несколькими фигурами: Тедди Коллеком, Моше Даяном, полковником Шломо Лахатом, Узи Наркиссом и Давидом Бен-Гурионом. Точные детали того, как была проведена операция, не ясны, поскольку участники не оставили никаких письменных следов. По словам одного источника, отставной премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион сыграл ключевую роль в решении снести квартал. Он посетил Стену 8 июня вместе с Тедди Коллеком, Шимоном Пересом и Яаковом Яннаем, главой Управления национальных парков в то время. Бен-Гурион был возмущен, увидев знак на арабском языке 9 июня, на следующий день после захвата Старого города, и протестовал против присутствия этого знака. Он заметил табличку перед Стеной, на которой было написано "Al Burak Road" на английском и арабском языках, но не на иврите. Это служило напоминанием о легендарной лошади пророка Мухаммеда, Бураке, привязанной у Стены, пока пророк совершал свое небесное путешествие со скалы. Бен-Гурион с неодобрением посмотрел на табличку и спросил, есть ли у кого-нибудь молоток. Один солдат попытался снять плитку штыком, но Бен-Гурион опасался повредить камень. Принесли топор, и надпись на плитке была аккуратно удалена. Символизм удаления арабского языка с искупленной еврейской святыни не остался незамеченным окружавшей толпой и самим Бен-Гурионом. Они приветствовали это, и Бен-Гурион воскликнул: "Это величайший момент в моей жизни с тех пор, как я приехал в Израиль". На следующий день Бен-Гурион также предложил снести стены Старого города, поскольку они не были еврейскими, но правительство не поддержало эту идею. Тедди Коллек в своих мемуарах писал, что необходимо было снести квартал, потому что планировалось паломничество сотен тысяч евреев к Стене, и их прохождение по "опасным узким переулкам" "трущобных лачуг" было немыслимо: им требовалось просторное и светлое место для празднования возвращения на эту землю после 19 лет. В этой связи археологи и градостроители накануне обследовали территорию, чтобы определить, что необходимо снести. Операция имела более широкий масштаб: не только очистить квартал Муграби, но и выселить всех палестинских жителей смежного, преимущественно принадлежащего арабам еврейского квартала, которые, по его утверждению, "не испытывали особой привязанности" к этому месту и были бы удовлетворены получением достаточной компенсации за выселение. В тот же день, когда начались работы по сносу, газета The Jerusalem Post описала этот район как нагромождение лачуг, а позже один автор прокомментировал это определение следующим образом: В день начала сноса квартал был описан в The Jerusalem Post как трущобы. Через два дня сообщалось, что во время осады он был в значительной степени заброшен. Я полагаю, что со временем его существование полностью исчезнет со страниц развивающейся сионистской истории. Шломо Лахат, который только что вернулся из кампании по сбору средств в Южной Америке, вспоминал, что по прибытии в 4 утра 7 июня Моше Даян сообщил ему о неминуемом завоевании Иерусалима и о том, что он хочет назначить Лахата, строгого сторонника дисциплины, военным губернатором города. Ему нужен был человек, "готовый стрелять в евреев, если потребуется". После захвата города на встрече с участием Даяна, Коллека и Узи Наркисса Лахат предположил, что запланированный визит евреев на Шавуот приведет к скоплению людей, что может повлечь за собой больше жертв, чем в войне, и предложил очистить территорию, идея, которая нашла поддержку у Даяна. Это оспаривается Яаковом Салманом, который заявил, что именно он поднял вопрос об ограниченности двора.

The razing of the quarter took place without any official authorization. Responsibility for demolishing the Mughrabi Quarter is contested between several figures: Teddy Kollek, Moshe Dayan, Colonel Shlomo Lahat, Uzi Narkiss and David Ben Gurion. The precise details of how the operation was carried out are not clear, since no paper trail was left by the participants. According to one source, the retired Israeli Prime Minister David Ben Gurion played a pivotal role in the decision to demolish the quarter. He visited the Wall on 8 June, with Teddy Kollek, Shimon Peres and Ya'akov Yannai, head of the National Parks Authority at the time Ben Gurion was upset at sighting a sign in Arabic on 9 June, the day after the Old City had been captured and protested at the presence of a sign in Arabic. He noticed a tile sign in front of the Wall, which read "Al Burak Road" in English and Arabic but not in Hebrew. It was a reminder of the prophet Mohammad's legendary horse, Buraq, left tethered by the Wall as the prophet took his journey to heaven from the famous rock above. Ben Gurion looked at the sign with disapproval and asked if anyone had a hammer. A soldier tried to pry off the tile with a bayonet, but Ben Gurion was concerned about damage to the stone. An axe was produced and the name on the tile carefully removed. The symbolism of expunging Arabic from the redeemed Jewish holy site was not lost on the surrounding crowd, or on Ben Gurion. They cheered, and Ben Gurion exclaimed, "This is the greatest moment of my life since I came to Israel." Ben Gurion also proposed the following day that the walls of the Old City be demolished since they weren't Jewish, but the government did not take up the idea. Teddy Kollek in his memoirs wrote that it was necessary to knock down the quarter because a pilgrimage to the wall was being organized with hundreds of thousands of Jews, and their passage through the "dangerous narrow alleys" of the "slum hovels" was unthinkable: they needed a clear bright space to celebrate their return to the site after 19 years. To that end, archaeologists and planners had examined the area the day before to map out what had to be demolished. The operations had a larger scope, not only to clear the Mughrabi quarter, but also expel all the Palestinian inhabitants of the contiguous, predominantly Arab owned Jewish Quarter, who, he claimed, had "no special feeling" for the place and would be satisfied to receive ample compensation for their expulsion. The Jerusalem Post described the area as a jumble of hovels on the same day bulldozing operations began, and a writer later commented on this designation as follows:
The day the bulldozing began the quarter was described in The Jerusalem Post as a slum. Two days later it was reported as having been by and large abandoned during the siege. I expect in time that its existence will vanish altogether from the pages of developing Zionist history. Shlomo Lahat, who had just flown back from a fund raising campaign in South America, recalled that on his arrival at 4 am 7 June, Moshe Dayan informed him of the imminent conquest of Jerusalem, and that he wanted Lahat, a stickler for discipline, as military governor of the city. He needed someone "prepared to shoot Jews if need be". Once the city was taken, at a meeting involving himself, Dayan, Kollek and Uzi Narkiss, Lahat suggested that the programmed visit of Jews on Shavuot meant that there would be a crush of people crowding in, risking a higher casualty rate than that sustained by the war, and suggested the area be cleared, an idea that met Dayan's approval. This is disputed by Ya'akov Salman who stated that it was he who raised the problem of the courtyard's limitations.

Разрушение

В квартале было 135 домов, и разрушение превратило по меньшей мере 650 человек в беженцев. По словам одного из выживших очевидцев, после захвата города Израилем, над всем Старым городом был введен строгий комендантский час. В субботу вечером, 10 июня, в последний день Шестидневной войны, совпавший с окончанием еврейской субботы, были установлены прожекторы, освещавшие лабиринты квартала. Около двадцати иерусалимских строительных подрядчиков, нанятых Коллеком, сначала сбили общественный туалет кувалдами. Затем были доставлены армейские бульдозеры для сноса домов. Жителям давали от нескольких минут до трех часов на эвакуацию. Поначалу они отказывались покидать свои дома. В ответ на это нежелание подполковник Яаков Салман, заместитель военного губернатора, отдал приказ офицеру инженерных войск начать снос бульдозерами, и, задев одно конкретное здание, вызвал его обрушение. Этот акт заставил оставшихся жителей покинуть свои квартиры и сесть в машины, которые ждали снаружи, чтобы вывезти их. Среди обломков была обнаружена умирающая женщина средних или пожилых лет. Один из инженеров, Йоханан Монтскер, срочно доставил ее в больницу, но к полуночи она скончалась. Согласно интервью, данному спустя два десятилетия Эйтаном Бен Моше, инженером Центрального командования АОИ, курировавшим операцию, она была не единственной жертвой. Он вспоминал, что извлек три тела, которые были доставлены в больницу Бикур Холим, а другие тела были захоронены вместе с обломками: "Я выбросил весь мусор. Мы выбрасывали обломки домов вместе с арабскими трупами. Мы выбрасывали трупы арабов, а не евреев, чтобы не превратить эту местность в запретную зону". На следующее утро полковник Лахат описал рабочих, занятых сносом, как находящихся в состоянии опьянения "от вина и радости". Им отказали в возможности забрать свои личные вещи. Израильский солдат объяснил это тем, что времени было мало, так как до праздника Шавуот (а не Пасхи) оставалось всего два дня, и ожидалось, что многие евреи прибудут во вторник к Западной стене. Спешка со сносом, утверждалось, была необходима для подготовки двора для праздничных молящихся. Премьер-министр того времени, Леви Эшколь, был совершенно не в курсе операции и 11-го числа позвонил Наркиссу, чтобы узнать, почему дома разрушаются. Наркисс, делая вид, что ничего не знает, ответил, что разберется в этом вопросе.

There were 135 houses in the quarter, and the destruction left at least 650 people refugees. According to one surviving eyewitness, after its capture by Israel, the entire Old City was placed under a strict curfew. On Saturday evening 10 June, the last day of the Six Day War, coinciding with the end of the Jewish Sabbath, a number of searchlights were positioned and floodlit up the quarter's warrens. Twenty odd Jerusalem building contractors, hired by Kollek, first knocked down a public lavatory with sledgehammers. Army bulldozers were then brought in to raze the houses. The residents were given either a few minutes, fifteen minutes or three hours to evacuate their homes. They initially refused to budge. In the face of this reluctance, lieutenant Colonel Ya'akov Salman, the deputy military governor, issued an order to an Engineering Corps officer to start bulldozing, and, on striking one particular structure, caused the whole building to collapse. It was this act which caused the remaining residents to flee their apartments and enter vehicles that were stationed outside to bus them away. Amidst the rubble, a middle aged, or elderly woman, italic=no, was discovered in her death throes. One of the engineers, Yohanan Montsker, had her rushed to hospital but by midnight she was dead. According to an interview given two decades later by
Eitan Ben Moshe, the engineer attached to the IDF Central Command who oversaw the operation, she was not the only victim. He recalled recovering three bodies that were transported to the Bikur Cholim Hospital, and while some other bodies were buried with the disposed rubble:
I had thrown out all the garbage. We threw out the wreckage of houses together with the Arab corpses. We threw Arab corpses and not Jewish, so that they would not convert the area to a place where it is forbidden to tread. The following morning, Colonel Lahat described the demolition workers as mostly being drunk "on wine and joy". Permission to salvage their personal belongings was denied. The reason given by an Israeli soldier was that they were pressed for time, since only two days remained before the feast of the "Passover" (actually Shavuot), and many Jews were expected to arrive on the following Tuesday at the Western Wall. The haste of demolition was necessary, it was argued, to prepare a yard for the festive worshippers. The prime minister at the time, Levi Eshkol, was completely unaware of the operation, and phoned Narkiss on the 11th asking the reason why the houses were being demolished. Narkiss, pretending not to know, replied that he'd look into the matter.

Исторические здания разрушены

В дополнение к 135 домам, снос уничтожил зауию Бу-Медьян, мечеть шейха Ида, – одну из немногих мечетей, сохранившихся со времен Саладина, историческое значение которой было подтверждено Управлением древностей Израиля. При разрушении небольшой мечети у участка Бурак у Стены, связанной с вознесением Мухаммеда на скакуне Бурак в рай, инженер Бен-Моше, как сообщается, воскликнул: «Почему бы не отправить мечеть в рай, как это сделал волшебный конь?» Два года спустя, в июне 1969 года, был снесен еще один комплекс зданий, расположенный рядом со Стеной, включавший в себя медресе Фахрия (зауия Факхрийя) и дом перед Баб-эль-Магриба, построенный и населенный семьей Абу-эль-Сауд с XVI века, но уцелевший во время разрушений 1967 года. Здание Абу-эль-Сауд являлось известным образцом архитектуры мамлюков, и было приведено несколько причин для его сноса. Его удаление позволило израильским археологам провести раскопки в этом районе; обеспечить открытое пространство для быстрого доступа ЦАХАЛ в случае беспорядков у Стены, и, наконец, хотя древность жилого комплекса признавалась, также указывалось на то, что обширные ремонтные работы крыши и балконов были выполнены с использованием железнодорожных шпал и бетона, что, по мнению властей, свидетельствовало о наличии достаточного количества современных элементов, не имеющих отношения к истории района. Мать Ясира Арафата происходила из рода Аль-Сауд, и, по-видимому, Арафат жил в этом доме в детстве, в период с 1933 по 1936 год. 12 июня, на министерском совещании по статусу Иерусалима, когда был затронут вопрос о сносах в Старом городе, министр юстиции Яаков Шапира заявил: «Это незаконные сносы, но хорошо, что они проводятся». Подполковник Яаков Салман, заместитель военного губернатора, ответственный за операцию, опасаясь возможных юридических проблем в связи с Четвертой Женевской конвенцией, подготовил документы из муниципалитета Восточного Иерусалима, подтверждающие плохие санитарные условия в районе и планы Иордании по его eventual эвакуации. К 14 июня около 200 000 израильтян посетили это место.

In addition to 135 houses, the demolition destroyed the Bou Medyan zaouia, the Sheikh Eid Mosque, – one of the few mosques remaining from the time of Saladin, whose historic significance was identified by the Israel Antiquities Authority. In destroying the small mosque near the Buraq section of the Wall, associated with the ascent of Mohammad on his steed Buraq to heaven, the engineer Ben Moshe is quoted as having exclaimed: "Why shouldn't the mosque be sent to Heaven, just as the magic horse did?" Two years later, another complex of buildings close to the wall, that included Madrasa Fakhriya (Fakhriyyah zawiyya) and the house in front of the Bab al Magharibah that the Abu al Sa'ud family had built and inhabited since the 16th century but which had been spared in the 1967 destruction, were demolished in June 1969. The Abu al Sa'ud building was a well known example of Mamluk architecture, and there were several reasons given for its demolition. Its removal enabled Israeli archaeologists to excavate in the area; to provide open ground to enable the IDF to access the area rapidly should troubles arise at the Wall, and finally, while the antiquity of the housing complex was admitted, the fact too that extensive repairs to the roof and balconies had been made using railway track beams and concrete was adduced to assert that they had sufficient modern traces to be accidental to the area's history. Yasser Arafat's mother was of al Sa'ud stock, and it appears that Arafat had lived in the house during his childhood, in the years 1933 to 1936. On 12 June, at a Ministerial Meeting on the Status of Jerusalem, when the issue of demolitions in the Old City was broached, the Justice Minister Ya'akov Shapira judged that: "They are illegal demolitions but it's good that they are being done." Lieutenant Colonel Yaakov Salman, the deputy military governor in charge of the operation, aware of possible legal trouble on account of the Fourth Geneva Convention forearmed himself with documents from the East Jerusalem municipality testifying to the poor sanitary conditions in the neighborhood and Jordanian plans to eventually evacuate it. By the 14th, some 200,000 Israelis had come to visit the site.

Последствия

18 апреля 1968 года израильское правительство экспроприировало землю для общественных нужд и выплатило от 100 до 200 иорданских динаров каждой семье, которая была выселена. 41 глава семьи, выселенный из этого района, написал письмо Коллеку, чтобы поблагодарить его за помощь в переселении в лучшие жилищные условия. Остальные семьи отказались от компенсации, считая, что это придаст легитимность действиям Израиля в отношении них. В период после 1967 года многим из выселенных беженцев удалось эмигрировать в Марокко через Амман благодаря вмешательству короля Хасана II. Другие семьи беженцев переселились в лагерь беженцев Шуафат и другие районы Иерусалима. Молитвенное место было расширено в южном направлении, удвоив его длину с 28 до 60 метров, а первоначальная площадь была увеличена с четырех до 40 метров: небольшая площадь в 120 квадратных метров перед стеной стала площадью у Стены Плача, которая теперь используется как синагога под открытым небом площадью 20 000 квадратных метров. В письме Организации Объединенных Наций израильское правительство заявило через девять месяцев, что здания были снесены после того, как иорданское правительство допустило превращение района в трущобы. Выдворенное сообщество продолжает избирать администратора или мухтара для несуществующего Муграбийского квартала. Археологические раскопки в начале января 2023 года обнаружили стены высотой почти в метр, следы краски, мощеную площадку и систему для отвода дождевой воды.