Введение

Английский парламент 1386 года – сессия английского парламента, проходившая с октября по ноябрь 1386 года в Вестминстерском аббатстве. Первоначально созванный для удовлетворения финансовых потребностей короля Ричарда II, он быстро переориентировался на добивание реформы его администрации. Король становился все более непопулярен из-за чрезмерного покровительства своим политическим фаворитам в сочетании с неудачным ведением войны во Франции. Кроме того, существовал распространенный страх, что Англия вскоре будет подвергнута вторжению, поскольку французский флот собирался во Фландрии на протяжении большей части года. Недовольство Ричардом достигло пика, когда он потребовал беспрецедентную сумму для сбора армии с целью вторжения во Францию. Вместо удовлетворения просьбы короля, палаты лордов и общин фактически объединились против него и его непопулярного канцлера, Майкла де ла Поля, 1-го графа Саффолка. Рассматривая де ла Поля как фаворита, несправедливо обогатившегося за счет королевской щедрости, и как министра, ответственного за неудачи короля, парламент потребовал его импичмента. Поначалу король отказался посещать парламент, вместо этого безуспешно попытавшись распустить его. Ричард попросил Палату общин отправить делегацию для переговоров с ним в Элтамский дворец, но, опасаясь засады, они послали вместо этого двух лордов. Один из них, герцог Глостерский (дядя Ричарда), пригрозил Ричарду свержением, если король не согласится вернуться в Вестминстер и выполнять волю парламента. Он был вынужден отправить в отставку непопулярного де ла Поля и ограничить себя советниками, проверенными и назначенными парламентом. Король был возмущен тем, что он воспринял как неестественное ограничение его Богом данного права назначать собственных министров и советников, и почти немедленно покинул Вестминстер. Он провел большую часть следующего года, собирая поддержку в регионах, игнорируя совет, наложенный парламентом, и получая юридические консультации о том, как отменить ограничения на его правление. В это время де ла Поль вернулся в королевскую милость. Хотя королю удалось отменить большинство ограничений, наложенных Чудесным парламентом, через несколько лет кризис возобновился, причем в еще более острой форме, чем в 1386 году. Вооруженный конфликт между короной и знатью в конечном итоге привел к изгнанию де ла Поля и казни многих его сторонников.

Политическая ситуация

Ричард II вступил на престол в 1377 году после смерти своего деда, Эдуарда III, но его непопулярность росла, начиная с подавления Ричардом Крестьянского восстания в 1381 году. Его все чаще критиковали за покровительство немногим избранным королевским фаворитам, до такой степени, что биограф, историк Энтони Так, описал его как "расточительного до глупости". Парламент также склонялся к мнению, что король должен править максимально экономно, и с недовольством наблюдал за щедрым покровительством, оказываемым королем узкому кругу лиц, крупнейшим из которых был Майкл де ла Поль, граф Саффолк. Более того, Столетняя война шла для Англии крайне неудачно. В первые годы правления Ричарда несколько экспедиций были отправлены во Францию для защиты английских территорий, но почти все они обернулись военными и политическими провалами. Несмотря на эти неудачи, парламент столкнулся с требованиями короля об увеличении субсидий для финансирования войны. Король также потерял популярность из-за своего выбора советников, особенно де ла Поля, канцлера, который, как считалось, оказывал чрезмерное влияние на внешнюю политику и, следовательно, был неразрывно связан с ее неудачами. Историк XX века Клементина Оливер описала де ла Поля как "неуклонного лоялиста"; он был возведен в пэры как граф Саффолк лишь в прошлом году, став первым в своей семье, получившим пэрский титул. Он выступал за установление мирных контактов с Францией. Так утверждал, что, хотя это, вероятно, была самая разумная политика, которую могло принять правительство, пацифизм был непопулярен среди большей части английской знати, поскольку они ожидали, что военная карьера, подобная той, которой пользовались их отцы, будет финансово и рыцарски выгодной. Некоторые молодые дворяне, такие как графы Арундел и Уорвик, "с 1376 года сохраняли расположение лишь благодаря щедрому распределению королевских доходов и военных жалований", – утверждает ученый М. В. Кларк. Как отметил Так, последующие королевские попытки "политики сближения с Францией не имели особого успеха". Это, в сочетании с вторжением дяди Ричарда, Иоанна Гонта, в Кастилию в 1385 году, могло спровоцировать запланированное французское вторжение в Англию в 1386 году. Кроме того, Франция недавно возобновила Старый союз со Шотландией, по которому первая обещала второй экспедиционный корпус и 40 000 золотых флоринов. Гонт был самым богатым человеком в Англии после короля и часто предоставлял свои средства Ричарду. В отсутствие Гонта в Испании он не мог использовать ни свое богатство, ни свою свиту для защиты своего племянника, короля, когда на него обрушились нападки Чудесного парламента. В любом случае, война с Францией, будучи чрезвычайно дорогой и приносящей мало военных успехов, стала непосредственной причиной созыва парламента. Для Ричарда, как выразился историк Дж. С. Роскелл, это также привело к формированию "негативно критического отношения к правительству", которое негативно отразилось на короле. Помимо расходов и неудач кампании во Франции, королю срочно требовались средства для защиты границы с Шотландией и королевства от возможного французского вторжения. Средневековый историк Найджел Саул утверждал, что из-за этих угроз летом 1386 года "паника охватила юго-восточные графства". Хронист Томас Уолсингем описал, как люди "метались туда-сюда, словно робкие мыши. Такое поведение людей, проявивших храбрость и доблесть в мирное время, не служило примером того, как следует поступать, когда они ожидали скорой битвы и неминуемой опасности". Отсутствие Гонта, вероятно, усилило чувство истерии. Гонт должен был вернуться в Англию лишь через три года, и Ричард воспользовался его отсутствием, чтобы продвинуть своих любимых придворных по службе.

Парламент и парламентские комиссии

Предыдущий парламент пытался навязать королю комиссию с целью реформирования королевского двора, особенно в части расходов. Эта комиссия фактически являлась регентским советом при короле. Однако Ричард ограничил срок полномочий совета одним годом, и он истек к моменту созыва парламента в 1386 году. Комиссия критиковала распределение королем милостей и также пыталась воспрепятствовать возвышению им выбранных людей в высшее дворянство. Король не одобрял комиссию и ее совет прислушиваться к более рассудительным советникам, и проигнорировал их. К октябрю 1386 года, когда парламент собрался, атмосфера политического кризиса стала очевидной для всех. С момента предыдущего парламента не было достигнуто никаких военных успехов, несмотря на масштабную и дорогостоящую кампанию 1385 года. Что касается самого короля, он серьезно поссорился со своим дядей, Иоанном Гонтским, и его финансовая и военная слабость стала достоянием общественности. Если бы кампания увенчалась успехом, то король, как победитель, мог бы сравниться по воинскому искусству со своим отцом и дедом. К 1386 году, как выразился историк Джон Палмер, "в Палате общин не было оснований игнорировать чрезмерную щедрость короля или мириться с произвольным налогообложением его правительства". Большинство критических замечаний, прозвучавших в парламенте 1386 года, уже высказывались в парламенте 1385 года. Ни король, ни канцлер не предприняли никаких шагов для их разрешения, и, как продолжает Палмер, когда парламент 1386 года собрался, он "вынашивал целый ряд серьезных претензий". В сфере внутренней политики назревал финансовый кризис, который возлагали на Саффолка и расточительность короля. В отношении внешней политики главной проблемой была угроза неминуемого французского вторжения. Король Франции Карл VI после шестилетней осады наконец захватил Гент и подавил восстание в декабре 1385 года. Эта победа дала ему время и ресурсы для планирования вторжения в Англию, и в марте 1386 года он начал собирать большой флот в Слёйсе. К сентябрю в Англии полагали, что флот готов к отплытию. Король созвал королевский совет в аббатстве Осни в Оксфордшире в августе, и было решено созвать парламент в связи с этой угрозой. В том же месяце были изданы повеления о созыве лордов духовных и светских (включая недавно возвышенных фаворитов Ричарда), а также почти 300 представителей общин. Тем временем была собрана армия в 10 000 человек для окружения Лондона и защиты от ожидаемого вторжения, и именно эта армия и сопутствующая необходимость в срочных средствах стали главной причиной созыва парламента. Парламент открылся 1 октября 1386 года с заметно небольшим количеством присутствующих священнослужителей. Те, кто все же явился, такие как епископ Куртене, брат одного из самых резких критиков Ричарда, рассматривались королем как его противники. Майкл де ла Поль, будучи канцлером, произнес обычную вступительную речь; это был последний раз, когда он это делал. В своей речи он заявил, что в Оксфордшире было решено, что король лично возглавит заморскую экспедицию для защиты своих притязаний на французский престол и продолжения войны с Францией с большей энергией. Он также затронул ряд других вопросов, включая возможность переоценки валюты – якобы из-за ее слишком частого вывода из обращения, – и перенос Калеского степла в Вестминстер. Но де ла Поль серьезно ошибся в оценке своей аудитории.

Нападение на королевскую прерогатив

Первым – и для короля самым важным – вопросом в парламентской повестке дня была его просьба о предоставлении субсидии, или налога на движимое имущество, в размере четырех пятнадцатых и двух десятых, что, по расчетам, должно было принести крупную сумму – около 155 000 фунтов стерлингов. Саул утверждал, что "никогда прежде не предъявлялось таких требований, и именно это послужило причиной падения Саффолка". Последовала немедленная и согласованная атака со стороны Палаты общин и Палаты лордов, которые "с единым голосом выражали глубокое недовольство". Палата общин, в определенной степени отражая общественное мнение, "требовала найти виновного", как отмечает Мэй Маккисак. Палата лордов, подбадриваемая своими наиболее влиятельными членами, такими как Томас Бошамп, граф Уорвик, и Ричард Фицалан, граф Арундел, архиепископ Кентерберийский и епископы Винчестерский и Эксетерский, как утверждается, "могла бы оказать серьезное сопротивление девятнадцатилетнему юноше", каким был король. Точные политические маневры различных сторон теперь неясны, но ни одно королевское дело не было рассмотрено. В какой-то момент обсуждение перешло от вопроса о налогах к вопросу о канцлере короля. Как бы то ни было, это несомненно привело к тому, что король энергично отстаивал свое право выбирать собственных министров и королевскую прерогативу. В свою очередь, Палата общин потребовала, чтобы король назначал своих советников в парламенте, фактически подчиняя их парламентскому контролю.

Нападение на Михаэля де ла Поля

Возможно, первоначальный план состоял в том, чтобы подвергнуть импичменту Роберта де Вера, который, как считалось, имел как минимум такое же влияние на короля, как и Саффолк, если не большее. Однако, то, что атака в конечном итоге была направлена на канцлера, вероятно, объясняется тем, что его воспринимали как выскочку, и, следовательно, из этих двоих он был более легкой целью. Какова бы ни была изначальная тактика, план, который был реализован, заключался в импичменте де ла Поля, и таким образом в косвенном нападении на короля; однако статьи импичмента были подготовлены небрежно – хотя сами обвинения, по мнению Роскелла, не были ни незначительными, ни несущественными. Из-за плохой подготовки наиболее общие обвинения оказались недоказуемыми. Другие (например, ведение войны с Францией) были признаны совместной ответственностью королевского совета и, следовательно, не только виной Саффолка; Н. Б. Льюис подверг сомнению обоснованность обвинений против де ла Поля, предположив, что они были «тривиальными или необоснованными – лишь предлогами для отстранения главного министра непопулярного короля». В любом случае, сам парламент все больше сосредоточился на личной атаке на графа и на предполагаемом злоупотреблении властью канцлера, вплоть до предполагаемой кражи хартии из замка Дувр. В итоге дело «затянулось как минимум на месяц [и] выродилось в три слабо обоснованных и незначительных обвинения, за каждым из которых можно заподозрить мотивы злобы или личной заинтересованности», – пишет один комментатор. Основная линия защиты де ла Поля была двойной: с одной стороны, он обвинил своих обвинителей в том, что они ожидают от него более высокой морали, чем от других советников короля, а с другой стороны, в том, что он не может нести единоличную ответственность за коллективные решения. Король Ричард не присутствовал на заседании парламента лично, удалившись – возможно, в гневе – в королевский дворец в Эльтеме, и отказался выполнять требования об импичменте. По словам одного современника, он заявил, что не уволит даже кухонного слугу только потому, что парламент об этом попросит. Согласно автору другой хроники, Eulogium Historiarum, он даже попытался распустить парламент в этот момент, но Палата общин отказалась уйти. Поведение Ричарда в этот момент, по словам медиевиста Фила Брэдфорда, «сильно напоминало» попытки Эдуарда II сорвать собственные парламенты в начале XIV века, что не осталось незамеченным оппозиционно настроенной знатью в 1386 году.

Отсутствие Ричарда

До сих пор Ричард демонстрировал хорошую посещаемость парламента: он пропустил лишь один день в 1379 году, и теперь Палата общин доложила ему, что мало чего добьется без его присутствия. В ответ король вызвал делегацию из сорока членов для завершения обсуждений в Эльтеме. Однако хронист Сент-Олбанса, Томас Уолсингхэм, сообщает, что король планировал арестовать парламентскую группу, а то и устроить засаду и убить, и что мэр Лондона, Николас Экстон, раскрыл этот замысел и предупредил их. Генри Найтон назвал это «скрытым слухом» о том, что король намеревался пригласить сорок членов парламента на обед, а затем их уничтожить. Возможно, это был лишь слух, как предполагает Найтон, – возможно, отражающий падение репутации короля, – но парламент не стал рисковать: вместо него были отправлены дядя короля, герцог Глостер и епископ Эли. Это свидетельствует о том, что парламент согласился с тем, что отсутствие короля ослабит его переговорную позицию. Глостер и епископ, по словам Сола, говорили с королем «красноречиво, хотя и неправдиво» о том, как они понимают его обязанности, подкрепляя свои слова анахроничными – «вымышленными» – уставами и традициями. Сол описывает это как «вопиющие заявления», – они утверждали, что в то время обладали этими уставами, – в то время как Так отмечает скрытую угрозу. Похоже, Глостер в конечном итоге пригрозил Ричарду смещением с престола или, по крайней мере, напомнил о судьбе Эдуарда II (ссылаясь на якобы «древний закон», согласно которому, при отсутствии короля на ежегодном парламенте, Палата общин могла разойтись, не неся ответственности за незавершенные дела – в данном случае, военный налог Ричарда). Хроника Eulogium Historiarum также описывает эти события:

Хронист утверждал, что Ричард даже угрожал обратиться за помощью к королю Франции против своих внутренних врагов, пока герцог и епископ не заявили, что сам король Франции является злейшим врагом Англии. Согласно хронике Ричарда Графтона:

Лорды напомнили Ричарду, что и его отец, и дед «приложили немало усилий к завоеванию королевства Франции», а не просили у него помощи. Найтон также рассказывает, как в парламенте лорды потребовали «устав, по которому был осужден Эдуард [II]», который вынудил Эдуарда в 1327 году сделать выбор: либо отречься от престола, либо лишить наследства его сына, будущего Эдуарда III. В результате этого маневра Ричард впал в меланхолию и согласился вернуться в парламент и принять петиции Палаты общин. Совершив очередную политическую ошибку, король 13 октября возвел де Вера из графа Оксфордского в маркиза Дублинского. Это еще больше возмутило народ: Крис Гивен Уилсон, например, утверждает, что «маловероятно, что многие считали его достойным этой чести». Король в конечном итоге отстранил де ла Поля от должности канцлера десять дней спустя и назначил епископа Эли на следующий день. Вместе с де ла Полем были уволены казначей – епископ Даремский – и хранитель Большой печати, Уолтер Скирлоу. Проект «Парламентские списки средневековой Англии» (PROME) отмечает, что по крайней мере два из предложенных Ричардом возведений – Джона, лорда Невилла, и подкамергера королевского двора, Саймона Берли, в графства Камберленд и Хантингдон соответственно – были настолько непопулярны, что король был вынужден отказаться от них. Возвышение де Вера было ратифицировано лишь в декабре, что, возможно, еще раз свидетельствует о его противоречивости. Парламент был распущен 28 ноября. Остаток сессии был посвящен созданию новой комиссии для надзора за королем. PROME отмечает, что «Ричард был в ярости, и неудивительно: в возрасте девятнадцати лет его фактически снова поместили под опеку».

Последствия и реакция короля Ричарда

Парламент имел далеко идущие последствия, которые ощущались на протяжении всего правления Ричарда. Соул описал это как "наиболее серьезный политический кризис на данный момент" и прямое посягательство на традиционный принцип, согласно которому средневековые короли правили по своему личному усмотрению. Это знаменует собой первый этап в продолжающейся борьбе за власть между Ричардом и группой магнатов, известных как Лорды-апеллянты. 19 ноября Ричард назначил своих советников в Парламенте, как просила Палата общин; это было названо "великим и постоянным советом", состоящим из одиннадцати пэров и трех главных должностных лиц. В него вошли Александр Невилл, архиепископ Йоркский, Уильям Куртене, архиепископ Кентерберийский, епископы Уайкхэм и Брантингем, аббат Морис из Уолтемского аббатства, герцоги Йоркский и Глостерский, граф Арундельский, а также лорды Кобхэм, Скроуп и Девере. Однако Ричард также смог ограничить срок их полномочий одним годом и обеспечить, чтобы большинство членов уже имели репутацию лояльных ему людей. Это было уступкой Парламента; кроме того, за исключением герцога Глостерского и графа Арундельского, никто из будущих апеллянтов не был назначен. Палата общин, по-видимому, не считала, что король достаточно сдержан этими мерами, и продолжала требовать дальнейших уступок от короны. Парламент почти сразу же пришел к выводу, что Ричард отвергает назначенный совет, когда он ясно дал понять, что будет советоваться только в случае крайней необходимости и, по возможности, вообще не будет. После импичмента де ла Полю были отменены его королевские земельные пожалования (хотя он сохранил титул графа), и он был приговорен к тюремному заключению, вероятно, в замке Корф. Король вскоре отменил эти решения; де ла Поль не только был освобожден, но и присоединился к королю на рождественских торжествах в Виндзоре в конце того же года. Ричард, как сообщается, отнесся к нему с "явным радушием". В Новый год 1387 года король покинул Лондон на продолжительный период, который современники называли его "поездкой по стране". Его приоритетом было укрепление и расширение поддержки в регионах, особенно в Мидлендсе, где лояльность к короне была особенно сильна. Ричард проигнорировал совет, навязанный Парламентом, и, пока он был вне Лондона, проводил собственные советы. Поскольку королевская комиссия не могла сопровождать его повсюду, это фактически выводило королевскую свиту из-под их надзора. К августу 1387 года Ричард находился в Шрусбери, где созвал королевских судей. Представив им ряд "Вопросов для судей", Ричард намеревался раз и навсегда установить границы и пределы свобод и прерогатив короны. Более того, он хотел, чтобы те, кто несет ответственность за ослабление его власти, были осуждены как предатели и, следовательно, должны были умереть как предатели. Майкл де ла Поль лично участвовал как в составлении вопросов для судей, так и в последующем их заверении. Самое главное, он намеревался установить, был ли закон, налагающий на него совет, "унизительным для лорда короля". Ричард явно намеревался, несмотря на ограничения, которые Парламент наложил на его власть, восстановить политическое первенство. Судьи дали ему необходимые ответы, хотя роль, которую сыграл главный судья Роберт Трезильян в этом процессе, неясна. По словам одного современника, де ла Поль лично угрожал Трезилиану казнью, если тот откажется скрепить документ. С другой стороны, как утверждает Соул, последующая лояльность Трезилиана королю позволяет предположить, что именно Трезильян составил вопросы для судей. Соул описывает его как "оригинального мыслителя", который намеренно превратил то, что до этого было исключительно политическим спором в Парламенте, в юридическое разбирательство, которое должно быть разрешено в суде. Кампания короля получила дальнейший импульс, когда архиепископ Невилл ушел из парламентского совета и вновь подтвердил свою верность Ричарду, и к августу 1387 года де ла Поль вернулся на свой пост ближайшего советника короля, прибыв в Лондон вместе с королем по возвращении в столицу в ноябре того же года.

Позднее конфликт

"Прекрасный парламент" описывается как заложивший "политическую основу для всего дальнейшего правления Ричарда". Как первый открытый конфликт между королем и его магнатами, Ричард, оглядываясь назад в 1397 году, лично считал его более разрушительным для себя, чем Безжалостный парламент 1388 года. Это было первое политическое поражение короля, но не последнее. По словам исследователя Элисон Макхардди, мятежный ответ Ричарда на парламент 1386 года и попытки обвинить его сторонников в государственной измене превратили "критиков короля из разгневанных в отчаявшихся". Это в конечном итоге привело к битве при Радкотском мосту 19 декабря 1387 года между войсками, верными Ричарду, под командованием де Вера, и армией во главе с Генри Болингброком, графом Дерби. Болингброк одержал победу, а де Вер бежал в изгнание. Затем парламент следующего года приговорил нескольких сторонников короля к изгнанию или казни. Палмер заметил, что "общепризнанно, что все конституционные и политические проблемы правления Ричарда II восходят к "Прекрасному парламенту"". Хотя придворная партия была отстранена от власти в 1386 году – когда, как выразился Дж. С. Роскелл, "осуществление королевской власти фактически перешло к парламентской комиссии" – Ричард "бурно отреагировал" на происходящее. Роскелл также полагает, что спор касался не столько того, кто должен править – король или парламент, поскольку ответ, что кто-либо, кроме короля, был бы анахронизмом, – сколько того, чье отношение к парламенту возобладает: короля, который рассматривал парламент как инструмент королевской власти, или парламента, который видел себя в роли советника короля. В 1388 году ряд лиц, близких к королю, включая Берли и лондонского мэра Николаса Брембре, были повешены в Тиберне, а Трезильяна обнаружили прячущимся в Вестминстерском аббатстве. Его поволокли в суд под крики толпы: "Мы его поймали!", и, уже осужденного Лордами-апеллянтами, немедленно повесили обнаженным, после чего ему перерезали горло. Де ла Полю удалось избежать такой участи. Еще до Радкотского моста он бежал в Кале, где его брат Эдмунд был капитаном. Это не помогло, поскольку губернатор города, сэр Уильям Бошамп, вернул его под вооруженной охраной королю. Оттуда, с королевского разрешения, он отправился в Халл и сел на корабль до Дордрехта. Прибыв в Париж к декабрю 1387 года, он умер там в 1389 году, и в том же году Ричард восстановил свою личную власть. Хотя эпитет "чудесный" широко применяется к этому парламенту – восходящий к использованию латинского слова *mirabilis* современным летописцем для его описания – этот термин изначально был придуман для обозначения собрания 1388 года. Хотя Фавент назвал парламент 1386 года "чудесным", недавние исследования относятся к нему более критически. Джон Макколл и Джордж Рудисилл утверждали, что парламент продемонстрировал "бессодержательность процедур и мстительность, которые ими двигали, слабость королевского правительства и неспособность кого-либо что-либо с этим поделать". Проект "Парламентские списки средневековой Англии" утверждает, что неудивительно, что на протяжении всего оставшегося правления Ричарда Англия "стала свидетелем политического кризиса, подобного которому не наблюдалось со времен правления Эдуарда II". Советы, навязанные парламентом Ричарду, создали прецедент, который сохранялся и в правление его преемника Генриха IV, свергнувшего Ричарда в 1399 году. Частые болезни Генриха в последние годы жизни привели к возрождению формы коллегиального правления, основанной на моделях, описанных в 1385 и 1386 годах.

Присутствие Чосера и литературные изображения

Одним из членов Чудесного Парламента был Джеффри Чосер, избранный рыцарем от графства Кент. К тому времени Чосер был хорошо известен как поэт и как государственный служащий. Хотя его личная позиция относительно событий, свидетелем которых он был, неизвестна, предполагается, что он использовал опыт этого и Безжалостного парламента (на который он также был избран) в качестве основы для своей работы «Парламент птиц». Литературовед Бриттон Харвуд предположил, что Чосер создал своего персонажа Симкина, изображенного как «нелепо претенциозного» перед публичным унижением в «Сказке ректора», по образу де ла Поля, который, как и Чосер, не происходил из аристократической семьи, прежде чем обрести дворянство. Также предполагается, что присутствие Чосера повлияло на сцену в Троянском дворе в его более поздней эпической поэме «Троил и Крисеида», где ответственность за последовавшую политическую катастрофу несет собравшийся парламент, а не король или троянские принцы. Современные исследователи полагают, что его изображения показывают, насколько Чосер был «поражен мстительностью некоторых политических противников [Короля]». Эта работа представляет собой более циничный взгляд на парламентские дела, чем его предыдущий «Парламент птиц». Вероятно, Чосер лично пострадал от событий парламента 1386 года и особенно от его кровопролитных последствий, поскольку он был не только королевским назначенцем на должность контролера лондонской таможни, но и личным другом некоторых из тех, кто подвергся нападкам, таких как Берли, с которым Чосер работал с 1376 года и, вероятно, был близок. Чосер, возможно, также чувствовал личную опасность из-за нападения на прерогативы короля. Например, одна из петиций, представленных парламенту, требовала уволить таможенных контролеров портов с должности из-за их «явной коррупции». Чосер был таможенным контролером лондонского порта, которому лидер оппозиции Глостер был должен 500 фунтов стерлингов; в результате, как полагает Питер Акройд, Чосер, возможно, чувствовал, что обвинение в коррупции было направлено лично против него.