Введение
Чешский клавесинист и пианистка Зузана Ружичкова (Zuzana Růžičková; 14 января 1927 – 27 сентября 2017) – чешский клавесинист. Интерпретатор классической и барочной музыки, Ружичкова стала первым клавесинистом, записавшим полное собрание сочинений Иоганна Себастьяна Баха для клавишных инструментов, в записях, сделанных в 1960-х и 1970-х годах для Erato Records. В подростковом возрасте Ружичкова была заключена в нацистские концентрационные лагеря Терезин и Освенцим, а затем депортирована в лагерь смерти Берген-Белсен. После освобождения лагеря в апреле 1945 года она вернулась в Пльзень позднее в том же году. Ружичкова была женой чешского композитора Виктора Калабиса. Оба отказались вступить в Коммунистическую партию Чехословакии, находившуюся у власти с 1948 по 1989 год, и в результате подверглись политическим преследованиям. Ружичкова выступала по всему миру на протяжении 50 лет, записала более 100 пластинок и преподавала таким выдающимся музыкантам, как Кристофер Хогвуд, Кетил Хаугсанд, Ярослав Тума и Махан Эсфахани.
Zuzana Růžičková (14 January 1927 – 27 September 2017) was a Czech harpsichordist. An interpreter of classical and baroque music, Růžičková was the first harpsichordist to record Johann Sebastian Bach's complete works for keyboard, in recordings made in the 1960s and 1970s for Erato Records. As a teenager, Růžičková was imprisoned in the Nazi concentration camps of Terezin and Auschwitz and transported to the Bergen Belsen death camp. After the camp's liberation in April 1945, she returned to Plzeň later that year. Růžičková was the wife of Czech composer Viktor Kalabis. The couple both refused to join the Czechoslovak Communist Party which held power from 1948 to 1989, and faced political persecution as a result. Růžičková performed across the world for 50 years, recorded over 100 records, and taught such prominent musicians as Christopher Hogwood, Ketil Haugsand, Jaroslav Tůma, and Mahan Esfahani.
Ранние годы
Рожичкова родилась в Пльзене в 1927 году. Ее семья владела универмагом, а ее отец провел четыре года в Чикаго в 1920-х годах, работая в универмаге Гинзбурга. Несмотря на успех в Соединенных Штатах, отец вернулся в Чехословакию. Рожичкова выучила английский язык у своего отца. Она описывала свое детство как "очень счастливое", а своих родителей – как "очень любящих друг друга". По словам Рожичковой, ее семья исторически была еврейской. Ее мать была ортодоксальной еврейкой, а отец – атеистом. Сама Рожичкова не считала себя особенно религиозной. В Пльзене 13-летняя Рожичкова была среди еврейских детей, которых гестапо использовало для раздачи "приглашений" членам еврейской общины города, сообщающих им дату депортации в лагерь, который она позже описала как "ужаснейшее зрелище, которое только можно увидеть. Это был кошмар". Рожичкова вместе с другими детьми в лагере занималась сельскохозяйственными работами – разносила навоз на поля и работала в овощных садах, благодаря чему могла тайно передавать еду из садов своей семье. Несмотря на принудительный труд днем, Рожичкова смогла продолжить образование в Терезиенштадте и после работы посещать концерты и лекции, организованные узниками лагеря.
Рабский труд в Гамбурге
Ружичкову отправили в Гамбург, который регулярно подвергался бомбардировкам британцев и американцев. Под эгидой концентрационного лагеря Нойенгамме рабочих направляли на работу в подлагеря в окрестностях Гамбурга. Ружичкову заставили работать над защитой и ремонтом нефтепровода, а также обслуживать газовые резервуары, которые подвергались ежедневным бомбардировкам. С приближением войск союзников заключенных заставляли рыть мины-ловушки для танков. В апреле 1945 года Ружичкову и другим заключенным, которые еще могли ходить, приказали совершить марш из лагеря до железнодорожной станции в двух милях от него. Они вернулись в лагерь и на следующее утро обнаружили, что немцы ушли. Охрана покинула лагерь, не оставив никакой еды и отключив водоснабжение. Несколько немецких и венгерских солдат остались снаружи лагеря, время от времени беспорядочно стреляя по баракам. 15 апреля 1945 года британские и канадские солдаты прибыли в Берген-Бельзен.
Освобождение и последствия Второй мировой войны
Руджичкова, как и многие другие заключенные, страдали от голода, серьезно заболела после употребления пайка, предоставленного солдатами. К моменту освобождения она весила всего 32 килограмма. Ее доставили в больницу, где лечили от язвы, тифа, истощения, и в конечном итоге диагностировали малярию. Поскольку она владела английским и несколькими другими языками, Руджичкова работала переводчиком для медицинского персонала, пока восстанавливалась. Четыре года, проведенные Руджичковой в концентрационных лагерях, не только нанесли ей физический и психологический ущерб, но и значительно замедлили ее развитие как музыканта. Чтобы поступить в музыкальную школу, Руджичковой пришлось сдать серию экзаменов. Она начала занятия с детьми, чтобы восстановить базовые навыки, и ей удавалось продвигаться каждые несколько месяцев, с уровня третьего класса до необходимого восьмого. Руджичкова вновь начала заниматься фортепиано у Богдана Гсёльхофера в Пльзени. После переворота 1948 года, совершенного Коммунистической партией Чехословакии (КСЧ), на Руджичкову оказывали давление, чтобы она вступила в Коммунистический союз молодежи, но она отказалась. Во время учебы в Праге Руджичкову вызвали на заседание комиссии, когда обнаружили, что она читает труды Зигмунда Фрейда, литература которого была запрещена. В 1950 году Руджичкова получила должность в Академии, где обучала композиторов игре на фортепиано. Одним из ее учеников был ее будущий муж, чешский композитор Виктор Калабис. Она дала свой первый концерт на клавесине в 1951 году. Будучи преподавателем Академии исполнительских искусств, Руджичкова подвергалась аттестациям, оценивавшим ее как профессиональные качества, так и политическую благонадежность. Как еврейка, Руджичкова оставалась уязвимой для преследований со стороны коммунистического правительства. В контексте громких антисемитских политических процессов, таких как показательные суды в Сланском в 1952 году, Руджичкова пыталась убедить Виктора Калабиса не жениться на ней, но они поженились в декабре 1952 года. В 1956 году Руджичкова выиграла Международный музыкальный конкурс ARD в Мюнхене, став первым исполнителем, записавшим все произведения конкурса целиком. После Пражской весны 1968 года чехословацкое правительство испытывало давление, чтобы выглядеть стабильным и прогрессивным. Руджичковой было присвоено несколько государственных наград, которые использовались в качестве пропаганды режима. Она не могла отказаться от этих наград и часто была вынуждена принимать их с большой помпой. Она была солисткой Чешской филармонии с 1979 по 1990 год.
После бархатной революции
После бархатной революции 17 ноября 1989 года Ружичкова участвовала в протестах против правительства, объявив забастовку в Академии музыки и Чешской филармонии. После свержения коммунистического режима в декабре Ружичкова получила звание профессора, которого ей не присваивали, несмотря на преподавание в Академии с 1951 года, и стала членом комитета музыкальных конкурсов. Она также организовала класс клавесина в Музыкальной академии в Братиславе, где в 1978–1982 годах преподавала в качестве приглашенного профессора. На протяжении двадцати пяти лет она проводила мастер-классы в Цюрихе, а также занятия в Штутгарте, Кракове, Будапеште, Риге и Токио, что позволило ей собрать средства на создание мемориала Фредди Хирша.
Поздние годы и наследие
Ружичкова была замужем за Виктором Калабисом в течение 54 лет и вдохновила его на сочинение нескольких крупных произведений для клавесина: Шесть двухчастных канонических изобретений (1962), Акварели (1979), Прелюдия, Ария и Токката (1992) и Концерт для клавесина и струнных (1975). Современные композиторы также посвятили ей произведения, в том числе "Hommagi clavicembalistici" Яна Рыхлика (1964), и она впервые исполнила произведения Эмиля Хлобиля, Ганса Георга Гёрнера и Элизабет Маконши. Ружичкова также была влиятельным педагогом. Среди её учеников были покойный британский клавесинист и дирижёр Кристофер Хогвуд и ирано-американский клавесинист Махан Эсфахани. В 2013 году Supraphon выпустила новые CD с произведениями Ружичковой, а британский клавесинист Памела Нэш написала о ней в июньском выпуске журнала British Sounding Board: «Признанная «первой леди клавесина» и многими считающаяся преемницей Ландовской, её карьера оставила миру клавесина наследие, задокументированное более чем 100 записями, охватывающими полвека. Это своевременное увековечивание служит напоминанием о неоценимой роли Ружичковой в популяризации клавесина в XX веке. Она сделала огромный вклад в утверждение инструмента в качестве сольного и ансамблевого концертного инструмента, и нет сомнений, что современный статус клавесина во многом обязан её новаторским усилиям. Начав карьеру, когда ранний репертуар клавесина почти не признавался или переходил к фортепиано, она решила вновь связать барочную клавишную музыку с инструментом, для которого она была написана; по её собственным словам, «избавить клавесин от его музейного статуса и сделать его живым инструментом». В октябре 2016 года Warner Records/Erato выпустила все её записи клавишных произведений И.С. Баха в ремастерированном виде. Supraphon переиздала несколько CD со сборниками ранних записей Ружичковой. В 2017 году Ружичкова появилась в документальном фильме о своей жизни и музыке «Зузана: Музыка – это жизнь» (Zuzana: Music is Life), снятом Питером Гетцельсом и Гарриет Гордон Гетцельс. До своей смерти Ружичкова проживала в Праге. В декабре 2016 года, за месяц до своего 90-летия, она сообщила о диагностированном раке и пройденной химиотерапии. В 2019 году её посмертная автобиография «Сто чудес», написанная совместно с Венди Холден, была опубликована издательством Bloomsbury и переведена на десять языков.