Введение

Зороастрийские божества

Язата – это авестийское слово, обозначающее зороастрийское понятие с широким спектром значений, но обычно означающее (или используемое как эпитет) божество. Термин буквально означает «достойный поклонения или почитания» и поэтому в этом более широком смысле также применяется к некоторым целебным растениям, изначальным существам, фраваши умерших и к определенным молитвам, которые сами по себе считаются священными. Язаты в совокупности – это «благодетельные силы под началом Ахура Мазды», который является «величайшим из язатов».

Этимология

Язата – это пассивное прилагательное авестского языка, образованное от *yaz; «поклоняться, чтить, преклоняться», восходящее к протоиндоевропейскому *yeh₂ǵ («поклоняться, преклоняться, приносить жертву»). Слово *yasna* или *yagna* – «поклонение, жертва, возношение, молитва» – происходит от того же корня. Соответственно, *yaza+ta* означает «существо, достойное поклонения», «объект поклонения» или «священное существо». В качестве основы, *yazata* имеет склоняемые номинативные формы *yazatō* (𐬫𐬀𐬰𐬀𐬙𐬋), множественное число *yazatåŋhō* (𐬫𐬀𐬰𐬀𐬙𐬂𐬢𐬵𐬋‎). Эти формы отражают протоиранские *yazatah* и множественное число *yazatāhah*. В среднеперсидском языке этот термин стал *yazad* или *yazd*, множественное число *yazdān*, сохранившись в новоперсидском языке как *’êzaḏ* (ایزد). Родственные термины в других языках включают санскритское *yajati* (यजति, означающее «он поклоняется, он приносит жертву»), *yajatá* (यजत, «достойный поклонения, святой»), *yajñá* (यज्ञ, «жертвоприношение») и, возможно, также греческое *hagios* (ἅγιος, «посвящённый богам, священный, святой»).

В Писании

Термин "язата" уже встречается в Гатах, древнейших текстах зороастризма, которые, как считается, были составлены самим Заратуштрой. В этих гимнах "язата" используется как общее наименование, применимое как к Ахура Мазде, так и к "божественным искрам", которые в более поздней традиции отождествляются с Амеша Спента. В Гатах язаты, по сути, представляют собой противоположность даевам; то есть, язаты должны поклоняться, а даевы – отвергаться. Гаты также коллективно воззывают к язатам, не давая никаких указаний на то, какие именно сущности призываются, и, учитывая структуру и язык гимнов, обычно невозможно определить, являются ли эти язаты абстрактными понятиями или конкретными сущностями. Среди младших язатов, которых поэт Гатов называет по имени, – Сроша, Аши, Атар, Геуш Ташан, Геуш Урван, Тушнамаити и Иза, и все они, по-видимому, упоминаются в его гимнах из-за их тесной связи с ритуалами жертвоприношения и поклонения. В "Молодой Авесте" язаты однозначно божественны, обладают божественной силой, хотя и выполняют мирские задачи, такие как служение в качестве колесничих для других язатов. Некоторым язатам приписываются антропоморфные атрибуты, например, держание булавы или ношение короны на голове, или не позволяющие сну прерывать их бдение против демонов. В конце V или начале IV века до н.э. ахемениды учредили религиозный календарь, в котором каждый день месяца был назван в честь и находился под защитой определенного язаты. Эти посвящения дней недели имели не только религиозное значение, поскольку обеспечивали сохранение этих божеств в общественном сознании, но и установили иерархию среди язатов, с определенными возвышенными сущностями, занимающими ключевые позиции в посвящениях дней недели (см. Зароастрийский календарь для получения подробностей). Хотя эти посвящения дней недели отражены в священных текстах, невозможно установить, были ли эти назначения дней недели спровоцированы предшествующим списком в священных текстах (например, Ясна 16), или посвящения дней недели побудили составление таких списков. Однако относительно достоверно, что посвящения дней недели предшествуют Сирозе Авесты ("30 дней"), которая содержит явные ссылки на язатов как на защитников/хранителей соответствующих дней месяца.

По традиции

В текстах зороастрийской традиции IX–XII веков язаты (к тому времени известные как среднеперсидские язады) описываются примерно так же, как и в гимнах "Молодой Авесты". Кроме того, в ролях, лишь намекаемых в священных писаниях, они приобретают характеристики, имеющие космологическое или эсхатологическое значение. Например, Аредви Сура Анахита (Ардвисур Нахид) – это одновременно божество вод и бурный мировой поток, огибающий землю, который заблокирован Ангра Майнью (Ариманом), что вызывает засуху. Блокаду устраняет Веретрагна (Вахрам), а Тиштря (Тир) собирает воды и распространяет их по земле (Зам) в виде дождя. В повествованиях, имеющих эсхатологическое значение, Сроша (Сарош), Митра (Михр) и Рашну (Рашн) являются стражами моста Чинвата, моста-разделителя, через который должны пройти все души. Более того, то, что было начато календарными посвящениями, традиция завершила: во главе иерархии стоял Ахура Мазда, поддерживаемый великой гептадой Амеша Спентас (Амешаспанды/Махраспанды), посредством которых Творец осознал ("создал посредством своей мысли") проявленную вселенную. У Амеша Спентас, в свою очередь, были хамкары – "помощники" или "соработники", каждый из которых заботился об определенной стороне творения. Как в традиции, так и в священных писаниях термины "Амеша Спента" и "язата" иногда используются как взаимозаменяемые. Однако, в целом, "Амеша Спента" обозначает шесть божественных эманаций Ахура Мазды. В традиции язата является первым из 101 эпитета Ахура Мазды. Это слово также стало применяться к Зороастру, хотя современные зороастрийцы решительно критикуют любые попытки обожествления пророка. В иерархии, исключающей Ахуру Мазду или Амеша Спентас среди язатов, наиболее почитаемым среди "достойных поклонения" является Митра, который "уступает в достоинстве только самому Ормазду (то есть Ахура Мазде)". Помимо традиционных язатов, местные и иностранные божества могли быть включены в местную религиозную практику в различных отдаленных регионах Персидской империи. Это особенно заметно в зороастрийском культе в Армении, Кушанской империи, Согдиане, Китае и других регионах, где зороастризм практиковался за пределами Ирана.

В наши дни

В 1860-х и 1870-х годах лингвист Мартин Хоуг интерпретировал зороастрийские писания в христианских терминах и сравнил язатов с ангелами христианства. В этой схеме Амеша Спентас представляли собой сонм архангелов Ахура Мазды, а хамкары – поддерживающее воинство низших ангелов. В то время, когда Хоуг писал свои переводы, община парси (то есть индийских зороастрийцев) испытывала сильное давление со стороны английских и американских миссионеров, которые резко критиковали зороастрийцев за, как изобразил Джон Уилсон в 1843 году, "политеизм", который, по мнению миссионеров, был значительно менее ценен, чем их собственный "монотеизм". В то время у зороастрийства не было собственных теологов, и поэтому зороастрийцы были недостаточно подготовлены, чтобы отстаивать свою позицию. В этой ситуации контраинтерпретация Хауга пришлась весьма кстати и (в основном) была с благодарностью принята как обоснованная. Интерпретации Хауга впоследствии распространялись как зороастрийские, и в конечном итоге достигли Запада, где они были восприняты как подтверждение правоты Хауга. Как и большинство интерпретаций Хауга, это сравнение сегодня настолько прочно укоренилось, что толкование "язаты" как "ангела" почти повсеместно признано – как в публикациях для широкой аудитории, так и в (нефилологической) научной литературе. Среди мусульман Ирана Сраоша стал, пожалуй, самым почитаемым из всех подчиненных Язатов, поскольку только он (из всего зороастрийского пантеона), под именем ангела Сурша, до сих пор почитается по имени.