Анархизм и национализм: исторические взаимосвязи.

Введение

История участия анархистов в национализме

Анархизм и национализм возникли в Европе после Французской революции 1789 года и имеют долгую и устойчивую связь, уходящую корнями как минимум к Михаилу Бакунину и его участию в панславянском движении до обращения к анархизму. На протяжении всей истории анархисты во всем мире были вовлечены как в национализм, так и в интернационализм. В начале XX века анархизм активно поддерживал антинационализм и эсперанто. После Гражданской войны в Испании франкистский режим преследовал анархистов и каталонских националистов, среди которых эсперанто было широко распространено. Ирландский анархист Эндрю Флад утверждает, что анархисты не являются националистами и полностью выступают против национализма, но скорее являются антиимпериалистами. Подобным образом, Анархистская федерация Великобритании и Ирландии рассматривает национализм как идеологию, неразрывно связанную с развитием капитализма и не способную его преодолеть.

Анархистская оппозиция национализму

Пьер Жозеф Прудон, первый, кто назвал себя анархистом в позитивном смысле, выступал против национализма, утверждая, что «конец милитаризма – миссия девятнадцатого века, под угрозой неопределённого упадка». Прудон утверждал, что в рамках его предложенного мутуализма «больше не будет национальности, больше не будет отечества в политическом смысле этих слов: они будут означать лишь места рождения. Человек, какой бы расы или цвета он ни был, является обитателем вселенной; гражданство повсюду является приобретённым правом». Анархизм поддерживал как анархистские идеи, так и язык эсперанто. В работе «Продолжающийся призыв национализма» Перлман утверждает, что национализм – это процесс формирования государства, вдохновлённый империализмом, который капиталисты, фашисты и ленинисты используют как средство контроля над своими подданными. В 1984 году Перлман также написал работу в постлевой анархистской традиции о национализме под названием «Продолжающийся призыв национализма». В ней Перлман утверждает, что «левые или революционные националисты настаивают на том, что их национализм не имеет ничего общего с национализмом фашистов и национал-социалистов, что их национализм – это национализм угнетённых, что он предлагает личную, а также культурную свободу». Бакунин также выступал за создание Соединённых Штатов Европы – современное националистическое видение, возникшее благодаря революционному итальянскому националисту и социалисту Джузеппе Маццини. Позже, будучи сосланным в Восточную Сибирь, Бакунин вступил в круг сибирских националистов, которые планировали отделиться от Российской империи. Они были связаны с его кузеном и покровителем Николаем Муравьёвым Амурским, генерал-губернатором Восточной Сибири, которого Бакунин защищал в журнале Александра Герцена «Колокол». Лишь спустя четыре года после отъезда из Сибири Бакунин провозгласил себя анархистом. Макс Неттлау отметил об этом периоде его жизни, что «это можно объяснить растущим националистическим психозом Бакунина, вызванным и подогреваемым экспансионистскими идеями чиновников и эксплуататоров, окружавших его в Сибири, заставляя его не замечать тяжёлого положения их жертв».

Pierre Joseph Proudhon, the first person to call himself an anarchist in a positive sense, opposed nationalism, arguing that the "end of militarism is the mission of the nineteenth century, under pain of indefinite decadence". Proudhon argued that under his proposed mutualism "[t]here will no longer be nationality, no longer fatherland, in the political sense of the words: they will mean only places of birth. Man, of whatever race or colour he may be, is an inhabitant of the universe; citizenship is everywhere an acquired right". Anarchism has supported both anationalism and the Esperanto language. and The Continuing Appeal of Nationalism in which Perlman argues that nationalism is a process of state formation inspired by imperialism which capitalists, fascists and Leninists use as a mean of controlling their subjects. In 1984, Perlman also wrote a work in the post left anarchist tradition on the subject of nationalism called The Continuing Appeal of Nationalism. In it, Perlman argues that "[l]eftist or revolutionary nationalists insist that their nationalism has nothing in common with the nationalism of fascists and national socialists, that theirs is a nationalism of the oppressed, that it offers personal as well as cultural liberation". Bakunin also agitated for a United States of Europe, a contemporary nationalist vision originated by revolutionary Italian nationalist and fellow socialist Giuseppe Mazzini. Later exiled to eastern Siberia, Bakunin became involved with a circle of Siberian nationalists who planned to separate from the Russian Empire. They were connected with his cousin and patron Nikolay Muravyov Amursky, the Governor General of Eastern Siberia, whom Bakunin defended in Alexander Herzen's journal The Bell. It was not until a full four years after leaving Siberia that Bakunin proclaimed himself an anarchist. Max Nettlau remarked of this period in his life that "[t]his may be explained by Bakunin's increasing nationalist psychosis, induced and nourished by the expansionist ideas of the officials and exploiters who surrounded him in Siberia, causing him to overlook the plight of their victims".

Национал-анархизм

Среди первых сторонников национального анархизма были Ханс Кэни, Питер Тёпфер и бывший активист Национального фронта Трой Саутгейт, основатель Национальной революционной фракции – британской организации, которая к настоящему времени распущена и поддерживала связи с определенными крайне левыми и крайне правыми кругами в Соединенном Королевстве и постсоветских государствах, что не следует путать с национальным анархизмом группы Black Ram. В Соединенном Королевстве национальные анархисты сотрудничали с организациями «Альбион Пробужденный» и «Альтернативный Зеленый» (издавался бывшим редактором журнала «Зеленый Анархист» Ричардом Хантом), а также с Джонатаном Болтером для организации ярмарки «Анархисты-еретики». Эта националистическая идеология выступает за расовый сепаратизм и сохранение расовой чистоты белых.

Китай

Анархисты создали первые профсоюзы и первые крупномасштабные крестьянские организации в Китае. В течение примерно двух десятилетий, когда анархизм был доминирующей радикальной идеологией в Китае (примерно 1900–1924), анархисты были активны в массовых движениях всех видов, включая националистическое движение. Небольшая группа анархистов, в основном связанных с ранней Парижской группой, объединением китайских эмигрантов, базирующихся во Франции, была глубоко вовлечена в националистическое движение, и многие из них служили «старейшинами движения» в Гоминьдане (КМТ) вплоть до поражения националистов маоистами. Меньшинство китайских анархистов, связанных с Парижской группой, также помогли направить значительные суммы денег Сунь Ятсену для финансирования Националистической революции 1911 года. После Националистической революции участие анархистов в Гоминьдане было относительно незначительным, не только потому, что большинство анархистов по принципу выступали против национализма, но и потому, что правительство КМТ было более чем готово применять репрессии против анархистских организаций, когда и где бы они ни бросали вызов государственной власти. Тем не менее, несколько видных анархистов, в частности Цзин Мэйцзю и Чжан Цзи, оба связанные с Токийской группой, были избраны на должности в правительстве КМТ и продолжали называть себя анархистами, занимая эти посты. Реакция более широкого анархистского движения была неоднозначной. Группа Гуанчжоу резко осудила их, но другие группировки, которые предпочитали эволюционный подход к социальным изменениям вместо немедленной революции, такие как Чистые социалисты, проявили больше сочувствия. Программа «Тщательный труд и экономное обучение» во Франции, серия предприятий и образовательных программ, организованных по анархистским принципам, которая позволила китайским студентам из рабочих семей приехать во Францию и получить европейское образование, ранее доступное лишь крошечной богатой элите, была одним из результатов этого сотрудничества анархистов с националистами. Программа получила финансирование как от китайского, так и от французского правительств, а также собирала собственные независимые средства через ряд анархистских предприятий, принадлежащих рабочим, включая фабрику тофу, обслуживающую нужды китайских рабочих-мигрантов во Франции. Программа позволила бедным и рабочим китайским студентам получить качественное современное университетское образование во Франции в то время, когда иностранное образование почти исключительно ограничивалось детьми богатых элит, и обучила тысячи китайских рабочих и студентов, включая многих будущих лидеров Коммунистической партии Китая (КПК), таких как Дэн Сяопин. После успеха большевиков в Русской революции анархизм пришел в упадок в китайском рабочем движении. В 1924 году КПК заключила союз с националистическим КМТ. Первоначально состоявшая из многих бывших анархистов, она вскоре привлекла массовую базу и стала все более критически относиться к анархизму. Когда Гоминьдан в 1927 году исключил КПК из своих рядов, небольшая группа анархистов, долгое время участвовавших в КМТ, призвала своих молодых товарищей присоединиться к движению и использовать его так же, как сталинисты использовали его для получения членства и влияния. Отчасти из-за растущей власти правого крыла в КМТ и репрессий против рабочих движений, поддерживаемых этим правым крылом, анархисты отказались от массового вступления в КМТ или даже работы в его структуре. Вместо этого результатом этого последнего сотрудничества стало создание первого в Китае Трудового университета. Трудовой университет задумывался как отечественная версия образовательной программы парижских групп «Тщательный труд и экономное обучение» и стремился создать новое поколение трудовых интеллектуалов, которые, наконец, преодолели бы разрыв между «работающими руками» и «работающими головой». Целью было обучение людей из рабочего класса навыкам, необходимым для самоорганизации и создания собственных независимых организаций и предприятий, принадлежащих рабочим, которые стали бы зародышем нового анархистского общества внутри старого, в рамках эволюционной стратегии, основанной на двойной власти и напоминающей идеи Пьера Жозефа Прудона. Университет просуществовал всего несколько лет, прежде чем националистическое правительство решило, что проект слишком подрывен, и прекратило его финансирование. Когда КМТ начал вторую волну политических репрессий против немногих оставшихся массовых движений, анархисты покинули организацию и были вынуждены уйти в подполье, поскольку враждебность между КМТ и КПК, обеими враждебно настроенными к анархистам, приверженцам антиавторитарных и либертарианских взглядов, обострилась.

Anarchists formed the first labor unions and the first large scale peasant organizations in China. During the roughly two decades when anarchism was the dominant radical ideology in China (roughly 1900–1924), anarchists there were active in mass movements of all kinds, including the nationalist movement. A small group of anarchists, mostly those associated with the early Paris Group, a grouping of Chinese expatriates based in France, were deeply involved in the nationalist movement and many served as "movement elders" in the Kuomintang (KMT) right up until the defeat of the Nationalists by the Maoists. A minority of Chinese anarchists associated with the Paris Group also helped funnel large sums of money to Sun Yat sen to help finance the Nationalist Revolution of 1911. After the Nationalist Revolution, anarchist involvement with the Kuomintang was relatively minor, not only because the majority of anarchists opposed nationalism on principle, but also because the KMT government was more than willing to level repression against anarchist organizations whenever and wherever they challenged state power. Still, a few prominent anarchists, notably Jing Meijiu and Zhang Ji, both affiliated with the Tokyo Group, were elected to positions within the KMT government and continued to call themselves anarchists while doing so. The response from the larger anarchist movement was decidedly mixed. They were roundly denounced by the Guangzhou group, but other groupings that favored an evolutionary approach to social change instead of immediate revolution such as the Pure Socialists were more sympathetic. The "Diligent Work and Frugal Study" program in France, a series of businesses and educational programs organized along anarchist lines that allowed Chinese students from working class backgrounds to come to France and receive a European education that had previously been only available to a tiny wealthy elite, was one product of this collaboration of the anarchists with nationalists. The program received funding from both the Chinese and French governments as well as raising its own independent funds through a series of worker owned anarchist businesses, including a tofu factory that catered to the needs of Chinese migrant workers in France. The program allowed poor and working class Chinese students to receive a high quality modern university education in France at a time when foreign education was almost exclusively limited to the children of wealthy elites, and educated thousands of Chinese workers and students, including many future Chinese Communist Party (CPC) leaders such as Deng Xiaoping. Following the success of the Bolsheviks in the Russian Revolution, anarchism went into decline in the Chinese labour movement. In 1924, the CPC allied itself with the nationalist KMT. Originally composed of many former anarchists, it soon attracted a mass base, becoming increasingly critical of anarchism. When the Kuomintang purged the CPC from its ranks in 1927, the small group of anarchists who had long participated in the KMT urged their younger comrades to join the movement and utilize it in the same way that the Stalinists had been using it as a vehicle to gain membership and influence. Partly because of the growing power of the right wing within the KMT and the repression of workers movements advocated by that right wing, the anarchists opted not to join the KMT en masse or even work within it. Instead, the result of this last collaboration was the creation of China's first Labor University. The Labor University was intended to be a domestic version of the Paris groups Diligent Work and Frugal Study educational program and sought to create a new generation of labor intellectuals who would finally overcome the gap between "those who work with their hands" and "those who work with their minds". The goal was to train working class people with the skills they needed to self organize and set up their own independent organizations and worker owned businesses which would form the seed of a new anarchist society within the shell of the old in a dual power based evolutionary strategy reminiscent of Pierre Joseph Proudhon. The university would only function for a very few years before the Nationalist government decided that the project was too subversive to allow it too continue and pulled funding. When the KMT initiated a second wave of political repression against the few remaining mass movements, anarchists left the organization en masse and were forced underground as hostilities between the KMT and the CPC, both of whom were hostile towards the anarchists, who are anti authoritarians and libertarians, escalated.

Ирландия

Вооруженная борьба против британского правления в Ирландии, особенно до и во время ирландской войны за независимость, рассматривается как национально-освободительная борьба в кельтском анархистском сообществе. Анархисты, включая платформенное Движение солидарности трудящихся (WSM), поддерживают полное прекращение британского вмешательства в Ирландии, позицию, традиционно связанную с ирландским республиканизмом, но они также резко критикуют государственный национализм и Ирландскую республиканскую армию (ИРА) в частности. Анархисты крайне критически относятся к ИРА, а также к различным лоялистским военизированным формированиям из-за их применения политического насилия и внутренней авторитарности. С анархистской точки зрения, британский и ирландский национализм авторитарны, государственнически ориентированы и стремятся доминировать и эксплуатировать ирландскую нацию для укрепления своих конкурирующих суверенных государств. Анархизм вместо этого создаст политическую систему без национального государства, где общины будут самоуправляющимися на местном уровне. Достижение самоуправления, или политического самоопределения, является, таким образом, предпосылкой и следствием анархизма. В основе анархистского возражения против ирландского национализма лежит то, что националисты используют предосудительные средства для достижения слишком малого. Тем не менее, анархисты стремятся учиться и изучать освободительные аспекты борьбы за независимость Ирландии, и WSM включает в свою платформу требование полного вывода британских войск из Северной Ирландии. В двух статьях, опубликованных на Anarkismo.net, Эндрю Флуд из WSM излагает то, что, по его мнению, было предательством классовой борьбы со стороны ИРА во время войны за независимость, и утверждает, что государственничество традиционного ирландского национализма вынудило его поставить интересы богатых ирландских националистов, финансировавших революцию, выше интересов подавляющего большинства бедного населения Ирландии. Ирландская гражданская армия, рабочее ополчение, возглавляемое Джеймсом Коннолли и базировавшееся в радикальном крыле ирландского движения за самоуправление и ирландского профсоюзного движения, рассматривается как лучший пример того, как более широкое революционное движение могло и должно было быть организовано. На протяжении многих лет WSM опубликовал ряд статей и эссе об отношениях между анархизмом и ирландским республиканизмом. Их позиция заключается в том, что анархизм и республиканизм несовместимы и противоположны друг другу, но анархисты могут и должны учиться на долгой истории борьбы Ирландии. В их анализе республиканизм всегда был разделен между богатыми людьми, которые хотят править напрямую, и рабочими движениями, которые требуют социального равенства и самоуправления общин вместо простой замены иностранных хозяев местными. В статье "Республиканская традиция – место для строительства?", WSM написала:
В Ирландии в 1790-х годах существовало массовое республиканское движение, находящееся под влиянием американской, а затем и французской революций. Это движение включало тех, кто поддерживал радикальную программу уравнивания, а также демократическую программу республиканцев умеренного толка. Эдвард Фицджеральд, военный планировщик восстания, был одним из таких сторонников. Но в нем также были такие люди, как Вольф Тон, который видел в независимой Ирландии возможность основания собственных колоний на Карибах. На севере Генри Джой Макдональд должен был отстранить существующее руководство Объединенных ирландцев, парализованное страхом перед тем, что толпа захватит собственность, прежде чем восстание сможет начаться, спустя недели после его начала на юге. После поражения и перед казнью он предупреждал будущих республиканцев остерегаться того, что "богатые всегда предают бедных". [ ] Этот процесс отразился в республиканских движениях в других местах. Левые республиканцы создавали реальную народную борьбу, но затем сталкивались с необходимостью сохранения национального единства перед лицом богатых республиканцев, чьи средства часто были необходимы для приобретения оружия, и которые отступали, опасаясь за свои привилегии. И здесь мы находим корни раннего анархистского движения. [ ] Таким образом, с точки зрения исторического развития анархизм и республиканизм имеют много общего, на самом деле анархизм, возможно, является ответвлением республиканизма, ответвлением, которое впервые появилось в 1860-х годах, но возникало и в других случаях, в том числе в Ирландии 1970-х годов, где некоторые покидавшие официальное республиканское движение становились анархистами, в то время как другие анархисты присоединялись как к Временной, так и к официальной республиканским организациям. Согласно этому анализу, анархизм является преемником левого национализма, рабочего движения, стремящегося достичь освобождения, которое республиканские движения, свергнувшие монархии мира за последние два столетия, обещали, но так и не выполнили. По мнению WSM, хотя идеи анархизма принципиально отличаются от идей национализма, все же можно учиться у националистических движений, изучая рабочие элементы этих движений, которые требовали большего, чем были готовы или могли предложить буржуазные лидеры. В статье "Анархистский взгляд на ирландский национализм" ирландский анархист Эндрю Флуд написал:
<blockquote>Анархисты не националисты, на самом деле мы полностью против национализма. Нам все равно, где родилась ваша бабушка, умеете ли вы говорить по-ирландски или пьете ли вы зеленое молочное коктейль в McDonalds в День святого Патрика. Но это не означает, что мы можем игнорировать нации. Они существуют; и некоторые национальности подвергаются нападкам, дискриминации из-за своей национальности. Ирландская история содержит множество свидетельств этого. Курды, коренные американцы, чеченцы и многие другие также пострадали – и до ужасающей степени. Национальное угнетение неправильно. Оно разделяет рабочих, причиняет ужасные страдания и укрепляет власть правящего класса. Наша оппозиция этому делает нас антиимпериалистами. [ ] Поэтому боритесь с национальным угнетением, но смотрите за пределы национализма. Мы можем сделать гораздо лучше. Изменение мира к лучшему будет тяжелой борьбой, поэтому мы должны убедиться, что мы ищем наилучшее возможное общество для жизни. Мы стремимся к миру без границ, где подавляющее большинство людей имеет столько же права свободно передвигаться, сколько и праздные богачи сегодня. Всемирная федерация свободных народов – бесклассовая и безгосударственная – где мы производим для удовлетворения потребностей и все контролируем свою судьбу – вот цель, за которую стоит бороться. Даял был особенно вдохновлен Гаем Алдредом, который был заключен в тюрьму за публикацию "The Indian Sociologist" в 1907 году. Алдред, анархо-коммунист, тщательно указывал на то, что эта солидарность возникла из-за того, что он был сторонником свободы слова, а не из-за того, что он считал, что национализм поможет рабочему классу в Британской Индии или где-либо еще.

The armed struggle against British rule in Ireland, particularly up to and during the Irish War of Independence, is portrayed as a national liberation struggle within the Celtic anarchist milieu. Anarchists, including the platformist Workers Solidarity Movement (WSM), support a complete end to British involvement in Ireland, a stance traditionally associated with Irish republicanism, but they are also very critical of statist nationalism and the Irish Republican Army (IRA) in particular. Anarchists are extremely critical of the IRA as well as of the various loyalist paramilitaries because of their use of political violence and internal authoritarianism. From the anarchist view, British and Irish nationalism are both authoritarian, statist and seek to dominate and exploit the Irish nation to empower their competing sovereign states. Anarchism would instead create a political system without the nation state where communities are self governing on the local level. The achievement of home rule, or political self determination, is therefore a precondition for and a consequence of anarchism. At its root, the anarchist objection to Irish nationalism is that nationalists use reprehensible means to demand far too little. Still, anarchists seek to learn from and examine the liberatory aspects of the struggle for Irish independence and the WSM includes a demand for complete British withdrawal from Northern Ireland in its platform. In two articles published on Anarkismo. net, Andrew Flood of the WSM outlines what he argues was the betrayal of class struggle by the IRA during the war of independence and argues that the statism of traditional Irish nationalism forced it to place the interests of wealthy Irish nationalists who were financing the revolution ahead of the interests of the vast majority of Ireland's poor. The Irish Citizens Army, a workers militia which was led by James Connolly and based in the radical wing of the Irish Home Rule and Irish union movements, is held up as a better example of how the larger revolutionary movement could have and should have been organized. The WSM has produced a number of articles and essays on the relationship between anarchism and Irish republicanism over the years. Their position is that anarchism and republicanism are incompatible and opposed to each other, but that anarchists can and should learn things from Ireland's long history of struggle. In their analysis, republicanism has always been split between rich people who want to rule directly and working class movements that demand social equality and community self governance instead of simply trading foreign bosses for local ones. In "The Republican Tradition – A Place to Build From? ", the WSM wrote:
In Ireland in the 1790s we had a mass republican movement influenced by the American and then the French revolutions. That movement included those who favored a radical leveling agenda as well as the democratic agenda of mainstream republicans. Edward Fitzgerald, the military planner of the rising was one such proponent. But it also contained those like Wolfe Tone who saw an independent Ireland as opening up its own colonies in the Caribbean. In the north Henry Joy McDonald had to remove the existing United Irish leadership paralyzed by fear of the mob seizing property before the rising there could get underway, weeks after it had begun in the south. After its defeat and before his execution he warned future republicans to beware that "the rich always betray the poor." [ ] This process was mirrored in republican movements elsewhere. Left republicans would build real popular struggle but then be confronted with the need to preserve national unity in the face of the wealthy republicans whose funds were often needed for arms backing off because they feared for their privilege. And this is where we find the roots of the early anarchist movement. [ ] So in terms of historical development anarchism and republicanism have a lot in common, in fact anarchism is arguably an offshoot of republicanism, an offshoot that emerged for the first time in the 1860s but has emerged on other occasions since then including in 1970s Ireland where some of those leaving the official republican movement became anarchists while other anarchists were joining both provisional and official republican movements. According to this analysis, anarchism is the successor to left wing nationalism, a working class movement working to achieve the liberation that the republican movements that toppled the worlds monarchies in the last two centuries promised, albeit never delivered. According to the WSM, although the ideas of anarchism are fundamentally different from those of nationalism, it is still possible to learn from nationalist movements by studying the working class elements of those movements that demanded more than the bourgeoisie leadership was willing or able to deliver. In "An Anarchist Perspective on Irish Nationalism", Irish anarchist Andrew Flood wrote:
<blockquote>Anarchists are not nationalists, in fact we are completely against nationalism. We don't worry about where your granny was born, whether you can speak Irish or if you drink a green milkshake in McDonalds on St Patrick's Day. But this doesn't mean we can ignore nations. They do exist; and some nationalities are picked on, discriminated against because of their nationality. Irish history bears a lot of witness to this. The Kurds, Native Americans, Chechins, and many more have suffered also – and to an amazingly barbaric degree. National oppression is wrong. It divides working class people, causes terrible suffering and strengthens the hand of the ruling class. Our opposition to this makes us anti imperialists. [ ] So fight national oppression but look beyond nationalism. We can do a lot better. Changing the world for the better will be a hard struggle so we should make sure that we look for the best possible society to live in. We look forward to a world without borders, where the great majority of people have as much right to freely move about as the idle rich do today. A worldwide federation of free peoples – classless and stateless – where we produce to satisfy needs and all have control over our destinies – that's a goal worth struggling for. Dayal was particularly influenced by Guy Aldred, who was jailed for printing The Indian Sociologist in 1907. An anarcho communist, Aldred was careful to point out that this solidarity arose because he was an advocate of free speech and not because he felt that nationalism would help the working class in British India or elsewhere.

Испания

Во время Гражданской войны в Испании испанские анархисты и баскские националисты сражались вместе против франкистского национального лагеря. Анархист Феликс Ликиняно боролся с фашизмом даже в составе французского Сопротивления. Вместе с Федерико Крутвигом Ликиняно пытался объединить баскский национализм и анархизм. Во Франции Ликиняно сблизился с недовольными членами "Эуцко Газтеди" и разработал для них символ топора и змеи, а также девиз "Битан жаррай", который они приняли для своей новой революционной вооружённой организации ETA.

Украина

Классическая анархистская теория выдвинула антигосударственность как решение национального вопроса, утверждая, что без государства «буржуазия больше не сможет угнетать рабочих, играя на их национализме», и что отмена государства естественным образом положит конец угнетению одной нации другой. Большинство классических анархистов в Российской империи, следовательно, полностью отвергли национализм, хотя меньшинство всё ещё уделяло внимание национальному вопросу, при этом Максим Раевский и Пётр Кропоткин выразили поддержку национальному освобождению поляков, грузин и евреев, среди других национальных меньшинств. С началом Русской революции 1905 года анархистская деятельность в Украине в основном ограничивалась русифицированными городскими центрами, а анархистское движение в значительной степени приобрело русский характер как в лингвистическом, так и в культурном плане. Хотя украинские евреи были значительной силой в анархистском движении, участие этнических украинцев в нём было довольно ограниченным, и нет свидетельств публикации анархистских периодических изданий на украинском языке в этот период. Из мест, известных устойчивой анархистской деятельностью, национальное сознание проявляли лишь в четверти из них, и все они были небольшими городами в Северной Украине. После ратификации Брестского мира украинское крестьянство начало восстание против консервативного Гетманата и оккупационных сил Центральных держав. Директория Украины взяла на себя руководство восстанием на северо-западе, в то время как Нестор Махно вёл партизанскую войну в южной степи. Несмотря на попытки сформировать союз между двумя силами, Махно решительно отверг сотрудничество с «контрреволюционерами», стремившимися создать украинское национальное государство. На протяжении всей Украинской войны за независимость украинские анархисты придерживались позиции интернационализма и осуждали украинский национализм в своих русскоязычных газетах. Когда украинский националист Никифор Григорьев поднял антибольшевистское восстание, махновцы немедленно осудили его за антисемитизм и деструктивную политику. По словам историка Фрэнка Сисина, «движение [анархистов] в целом выступало против украинского национализма». Случай сотрудничества между украинскими националистами и анархистами был лишь один – в сентябре 1919 года, когда Украинские сечевые стрельцы приняли раненый отряд махновцев, отступавший под натиском Деникина. Всего через четыре дня махновцы осудили Петлюру как агента Белого движения, и петлюровцы начали опасаться, что Махно намерен «расправиться с Петлюрой так же, как с Григорьевым». Несмотря на враждебность к украинскому национализму, украинские анархисты не были «антиукраинцами», поскольку признавали украинскую нацию и культуру. В октябре 1919 года, когда использование украинского языка в школах было запрещено в Южной России, «Культурно-просветительский отдел» Махновщины заявил, что образование должно предоставляться на любом языке, используемом местным населением, по добровольному решению самих жителей. Это и побудило махновцев к созданию газеты на украинском языке, посвященной вопросам, специфичным для Украины. Под руководством небольшой группы украинских интеллектуалов во главе с Галиной Кузьменко Махновщина всё чаще использовала украинский язык как в своей пропаганде, так и в образовательной деятельности, что привело к заметной украинизации махновского движения. Кузьменко даже пыталась обратить махновцев в украинский национализм, но эта кампания была прервана после раскрытия националистического заговора с целью убийства Махно. Тем не менее, украинская культурная деятельность и украинизация Махновщины продолжались без ослабления. Несмотря на усиление украинизации движения, основная часть его кадров по-прежнему состояла из русских и еврейских анархистов, придерживавшихся четкой интернационалистической и антинационалистической идеологии. Советский историк Михаил Кубанин отметил, что число идеологических анархистов в рядах махновцев значительно уменьшилось к концу войны, а «Набат» порвал с махновцами к ноябрю 1920 года. Однако его утверждения о заключении махновцами «перемирия, пакта о ненападении и совместных действиях против Советов» с петлюровцами противоречили его собственным источникам, в которых отмечалось «отсутствие официальной связи» между двумя противоборствующими лагерями и лишь единичные примеры «случайных встреч». Имелись случаи перехода бывших петлюровцев в махновцы в 1920 году, что привело к увеличению числа украинских националистов в их рядах, но Махно заявлял, что сопротивляется их влиянию, поскольку махновское командование по-прежнему решительно выступало против национализма. Бывшие махновцы рассматривали слияние украинских националистов и анархистов как результат отчаяния, вызванного лишь в последний момент успешным русским наступлением, а не как кульминацию постепенно растущих националистических настроений. В то время как формирование украинского национального сознания во многом было продуктом войны за независимость против Гетманата, украинское анархистское движение развило национальное сознание лишь в результате победы большевиков в Советско-украинской войне, мало внимания уделяя национальному вопросу на протяжении всей войны. Находясь в изгнании в Париже, Нестор Махно начал разрабатывать анархистскую теорию украинского национального освобождения в ответ на советскую политику коренизации. Сам русифицированный украинец, глубоко вовлеченный в русское анархистское движение, Махно не интересовался украинским национальным возрождением во время конфликта из-за его приверженности анархистской позиции по антинационализму. Однако после подъема украинского национализма в 1920-х годах национальный вопрос начал рассматриваться более широкими кругами украинской политической сферы, даже анархистами, при этом Махно посвятил много размышлений этому вопросу в своих мемуарах и на страницах «Дело Труда».

Classical anarchist theory posed anti statism as a solution to the national question, claiming that without a state "the bourgeoisie is no longer able to oppress the workers by playing on their nationalism" and that abolishing the state would naturally put an end to the oppression of one nation by another. Most classical anarchists in the Russian Empire therefore dismissed nationalism entirely, although a minority still paid attention to the national question, with Maksim Rayevsky and Peter Kropotkin expressing their support for the national liberation of Poles, Georgians and Jews, among other minority nationalities. With the outbreak of the 1905 Russian Revolution, anarchist activity in Ukraine was mostly limited to Russified urban centers, with the anarchist movement largely taking on a Russian character, both linguistically and culturally. Although Ukrainian Jews were themselves a notably large force within the anarchist movement, ethnic Ukrainian participation in the anarchist movement was rather limited, with no evidence of anarchist periodicals being published in the Ukrainian language during this period. Of the locations that were noted for sustained anarchist activity, only a quarter of them displayed a national consciousness, all of which were small towns in Northern Ukraine. Following the ratification of the Treaty of Brest Litovsk, the Ukrainian peasantry began to revolt against the conservative Hetmanate and the occupying forces of the Central Powers. The Directorate of Ukraine assumed leadership of the rebellion in the north west, while Nestor Makhno prosecuted a guerrilla war in the southern steppe. Despite attempts to form an alliance between the two forces, Makhno ardently rejected cooperation with the "counterrevolutionaries" that sought to establish a Ukrainian nation state. Throughout the Ukrainian War of Independence, the Ukrainian anarchists took a stance of internationalism and condemned Ukrainian nationalism in their Russian language newspapers. When the Ukrainian nationalist Nykyfor Hryhoriv launched an anti Bolshevik uprising, the Makhnovists immediately condemned him for his antisemitism and his divisive politics. According to the historian Frank Sysyn, "the [anarchist] movement as a whole [was] opposed to Ukrainian nationalism." There was only one short lived case of cooperation between the Ukrainian nationalists and the anarchists, in September 1919, when the Ukrainian Sich Riflemen accepted a wounded Makhnovist contingent that had been forced into retreat by Denikin's offensive. Only four days later, the Makhnovists denounced Petliura as an agent of the White movement and the Petliurists began to fear Makhno intended to "deal with Petliura as he had with Hryhoriv." Despite their hostility to Ukrainian nationalism, the Ukrainian anarchists were not "anti Ukrainian", as they recognized the Ukrainian nation and culture. In October 1919, when the use of the Ukrainian language in schools was forbidden in South Russia, the Makhnovshchina's "Cultural Enlightenment Section" declared that people were to be educated in whichever language was used by the local population, to be decided on voluntarily by the people themselves. It was this that finally brought the Makhnovists to establish a newspaper in the Ukrainian language, dealing with issues specific to Ukraine. Driven by a small number of Ukrainian intellectuals, led by Halyna Kouzmenko, the Makhnovschina increasingly used the Ukrainian language in both its propaganda and educational activities, leading to a notable Ukrainization of the Makhnovist movement. Kouzmenko even attempted to convert the Makhnovists to Ukrainian nationalism, but this campaign was aborted after a nationalist plot to assassinate Makhno was uncovered. Nevertheless, Ukrainian cultural activities and the Ukrainization of the Makhnovschina continued unabated. Despite the movement's increased Ukrainization, the bulk of the movement's cadre was still made up of Russian and Jewish anarchists, who espoused a clear internationalist and anti nationalist ideology. The Soviet historian Mikhail Kubanin noted that the number of ideological anarchists within the Makhnovist ranks diminished substantially by the later period of the war, with the Nabat themselves breaking with the Makhnovists by November 1920. But his claims of the Makhnovists forming a "truce, non aggression pact, and joint action against the Soviets" with the Petliurists were contradicted by his own sources, which noted "no official link" between the two opposing camps and only scant examples of "certain chance meetings". There were cases of former Petliurists joining the Makhnovists in 1920, which introduced more Ukrainian nationalists into their ranks, but Makhno claimed to resist their influence, as the Makhnovist command was still strongly opposed to nationalism. Former Makhnovists came to view the confluence of Ukrainian nationalists and the anarchists as a result of desperation, brought on only at the last minute by the successful Russian offensive, rather than as the culmination of a gradually increasing nationalist sentiment. While the emergence of a Ukrainian national consciousness had largely been a product of the war of independence against the Hetmanate, the Ukrainian anarchist movement only developed a national consciousness as a result of the Bolshevik victory in the Soviet–Ukrainian War, having paid little attention to the national question during the course of the war. While exiled in Paris, Nestor Makhno himself began to develop an anarchist theory of Ukrainian national liberation in reaction to the Soviet policy of Korenizatsiya. Himself a Russified Ukrainian, involved deeply in the Russian anarchist movement, Makhno had been disinterested in the Ukrainian national revival during the conflict due to his acceptance of the anarchist position on anti nationalism. But following the rise in Ukrainian nationalism during the 1920s, the national question began to be taken up by broader sections of the Ukrainian political sphere, even by anarchists, with Makhno devoting much thought to it in his memoirs and in the pages of Dielo Truda.

Черный анархизм

Черный анархизм выступает против существования государства и угнетения и доминирования над людьми цветного кожи, поддерживая неиерархическую организацию общества. Черные анархисты стремятся к упразднению государства наряду с капитализмом и верховенством белых. К теоретикам относятся Ашанти Алстон, Лоренцо Комбоа Эрвин, Куаси Балагон, многие бывшие члены Партии Черных Пантер и Мартин Состре. Черный анархизм отвергает классическое анархистское движение в вопросах расы. Черные анархисты критикуют антирасистскую концепцию, основанную на универсализме эпохи Просвещения, предлагаемую классической анархистской традицией, утверждая, что она недостаточна для борьбы с расизмом и маскирует реальное неравенство, провозглашая формальное равенство. Педро Рибейро критиковал все анархистское движение, заявив: «Это белый, мелкобуржуазный анархизм, не способный найти общий язык с народом. Как чернокожий человек, я не заинтересован в вашем анархизме. Меня не интересует индивидуалистическое, корыстное, эгоистичное освобождение для вас и ваших белых друзей. Меня волнует только освобождение моего народа». Черные анархисты находятся под влиянием движения за гражданские права и Партии Черных Пантер, стремясь создать собственное движение, отражающее их идентичность и адаптированное к их уникальной ситуации. Однако, в отличие от чернокожего активизма, который в прошлом опирался на лидерство иерархических организаций, черный анархизм отвергает такую методологию в пользу органического развития посредством общения и сотрудничества для осуществления экономической и культурной революции, которая покончит с капитализмом, расистским господством и государством. В журнале @narchist Panther Zine Алстон писал:
«Анархизм Пантер готов, желает и способен бросить вызов устаревшим националистическим и революционным представлениям, принятым как «здравый смысл». Он также бросает вызов бессмыслице в нашей жизни и в так называемом движении, которое сдерживает нас от построения подлинного движения, основанного на наслаждении жизнью, разнообразии, практическом самоопределении и многогранном сопротивлении вавилонской пигократии. Эта пигократия находится в наших «головах», в наших отношениях, а также в институтах, заинтересованных в нашем вечном угнетении».

Black anarchism opposes the existence of a state and subjugation and domination of people of color, favoring a non hierarchical organization of society. Black anarchists seek to abolish the state alongside capitalism and white supremacy. Theorists include Ashanti Alston, Lorenzo Kom'boa Ervin, Kuwasi Balagoon, many former members of the Black Panther Party and Martin Sostre. Black anarchism rejects the classical anarchist movement on racial issues. Black anarchists oppose the anti racist conception, based on the universalism of the Age of Enlightenment which is proposed by the classical anarchist tradition, arguing that it is not adequate enough to struggle against racism and that it disguises real inequalities by proclaiming a de jure equality. Pedro Ribeiro has criticized the whole of the anarchist movement by declaring that "[i]t is a white, petty bourgeois Anarchism that cannot relate to the people. As a Black person, I am not interested in your Anarchism. I am not interested in individualistic, self serving, selfish liberation for you and your white friends. What I care about is the liberation of my people". Black anarchists are influenced by the civil rights movement and the Black Panther Party, seeking to forge their own movement that represents their own identity and tailored to their own unique situation. However, in contrast to black activism that was in the past based in leadership from hierarchical organizations, black anarchism rejects such methodology in favor of developing organically through communication and cooperation to bring about an economic and cultural revolution that does away with capitalism, racist domination and the state. In the @narchist Panther Zine, Alston wrote:
Panther anarchism is ready, willing and able to challenge old nationalist and revolutionary notions that have been accepted as 'common sense.' It also challenges the bullshit in our lives and in the so called movement that holds us back from building a genuine movement based on the enjoyment of life, diversity, practical self determination and multi faceted resistance to the Babylonian Pigocracy. This Pigocracy is in our 'heads,' our relationships as well as in the institutions that have a vested interest in our eternal domination.

Анархизм независимости

Независимый анархизм (также известный как анархонезависимость) стремится синтезировать определенные аспекты национально-освободительных движений с оппозицией иерархическим институтам, основанной на либертарном социализме. Там, где существует определенная нация или народ со своим собственным языком, культурой и самоидентификацией, независимые анархисты согласны с приверженцами национализма в том, что такая нация имеет право на самоопределение. В то время как государственнические националисты выступают за решение национальных вопросов посредством создания новых государств, независимые анархисты выступают за самоуправление без необходимости в государстве и привержены ключевым анархистским общественным принципам федерализма, взаимопомощи и анархистской экономики. Некоторые сторонники этого направления защищают свою позицию как тактическую, утверждая, что сепаратизм и самоорганизация являются особенно эффективной стратегией для противостояния государственной власти. Независимый анархизм рассматривает национальные вопросы прежде всего с точки зрения равенства и права всех народов на культурную автономию, языковые права и т.д. Основываясь на этих концепциях, независимый анархизм решительно выступает против расизма, ксенофобии, национального превосходства и изоляционизма любого рода, отдавая предпочтение интернационализму и сотрудничеству между народами. Независимые анархисты также выступают против гомогенизации внутри культур, считая разнообразие основополагающим принципом. Те, кто идентифицирует себя с этим направлением, могут также основывать свою позицию на приверженности антирасизму (постколониальный анархизм), классовой борьбе (анархокоммунизм и анархосиндикализм), экологии (зеленый анархизм), феминизму (анархофеминизм) и освобождению ЛГБТ (кьюр-анархизм).

Постколониальный анархизм

Постколониальный анархизм – относительно новое направление в рамках более широкого анархистского движения. Название происходит из эссе Роджера Уайта, одного из основателей издательства Jailbreak Press и активиста в североамериканских анархистских кругах людей цветного происхождения (APOC). Постколониальный анархизм – это попытка объединить различные аспекты и тенденции внутри существующего анархистского движения и переосмыслить их в рамках явно выраженного антиимпериализма. Если традиционный анархизм возник как движение, коренящееся в борьбе пролетариата в индустриально развитых странах Западной Европы и рассматривает историю с этой позиции, то постколониальный анархизм подходит к тем же принципам классовой борьбы, взаимопомощи и противостояния социальной иерархии, а также к поддержке самоопределения, самоуправления и самоорганизации на уровне общин – с точки зрения колонизированных народов по всему миру. При этом постколониальный анархизм не ставит целью обесценить вклад более устоявшегося анархистского движения, а скорее стремится добавить уникальную и важную перспективу. На это направление оказывают сильное влияние антигосударственные формы левого национализма, APOC и индигенизм, среди прочих источников.