Принципы, лежащие в основе правовых систем.

Введение

Совокупность принципов, лежащих в основе функционирования правовых систем.

В частном международном праве доктрина общественного порядка или ordre public (французский: "общественный порядок") касается совокупности принципов, лежащих в основе функционирования правовых систем в каждом государстве. Это затрагивает социальные, моральные и экономические ценности, которые объединяют общество: ценности, которые различаются в разных культурах и меняются со временем. Право регулирует поведение либо для укрепления существующих социальных ожиданий, либо для стимулирования конструктивных изменений, и законы наиболее эффективны, когда они соответствуют наиболее общепринятым социальным нормам и отражают коллективную мораль общества. Выполняя эту функцию, Каппалли предположил, что к важнейшим ценностям любой правовой системы относятся беспристрастность, нейтральность, определенность, равенство, открытость, гибкость и развитие. Это подразумевает, что суды государства функционируют как системы разрешения споров, предотвращающие насилие, которое часто сопровождает частное урегулирование споров. То есть, граждан следует поощрять к использованию судебной системы для разрешения своих споров. Чем более определенным и предсказуемым является исход судебного разбирательства, тем меньше стимулов обращаться в суд, если проигрыш вероятен. Однако определенность должна уступать потребностям индивидуальной справедливости, отсюда и развитие принципов справедливости. Судья всегда должен учитывать лежащие в основе принципы, чтобы определить, следует ли применять правило к конкретному фактическому спору. Если законы применяются слишком строго и формально, право не успевает за социальными инновациями. Аналогично, при возникновении совершенно новой ситуации, обращение к принципам, лежащим в основе потенциально применимых норм права, позволяет определить наилучшие ориентиры для разрешения возникшего спора. Со временем эти принципы развиваются, становятся более четко определенными и глубже укореняются в правовой системе.

Незнание закона не оправдание .

Основной принцип функционирования правовой системы заключается в том, что ignorantia juris non excusat (незнание закона не освобождает от ответственности). Если бы человек, потенциально виновный в нарушении закона, мог успешно доказать свое незнание конкретной нормы права, это полностью подорвало бы правоприменение. Именно поэтому все основные законодательные органы бесплатно публикуют свои законы – как в печатном виде, так и в интернете, – а другие предлагают их общественности по доступным ценам. Поскольку каждый имеет право знать законы, которые касаются его жизни, предполагается, что все совершеннолетние граждане достаточно ответственны, чтобы изучить правовые нормы перед совершением каких-либо действий. Если они этого не делают, им сложно будет жаловаться, если их действия окажутся незаконными, даже если они носят временный характер в пределах данной юрисдикции. Единственное исключение из этого правила распространяется на лиц с ограниченной дееспособностью, таких как несовершеннолетние или лица с психическими расстройствами (например, принцип doli incapax, который в уголовном праве устанавливает неопровержимое презумпцию недееспособности ребенка к совершению преступления).

Святость жизни

В основе большинства социальных, моральных и религиозных систем лежит принцип неприкосновенности жизни (также культура жизни). В английском уголовном праве, например, принуждение не принимается в качестве оправдания убийства, поскольку считается, что никакая угроза не должна преодолеть моральное неприятие лишения жизни другого человека. Лорд Джаунси в деле R v Gotts [1992] 2 AC 412 отметил:

Вопросы отказа от лечения и эвтаназии, а также действия и бездействие врачей и больничных учреждений, приводящие к смерти пациентов, приобретают все большее значение в связи с общественными дебатами о том, перевешивает ли обязанность сохранения жизни право автономного пациента на выбор смерти. Еще более спорными являются ситуации, когда пациент не способен самостоятельно принять решение, например, из-за нахождения в состоянии постоянной вегетации или будучи нерожденным ребенком, то есть находящимся в утробе матери.

Доктрина уклонения

Аналогичным образом, во многих отраслях права доктрина уклонения от ответственности не позволяет физическим и юридическим лицам избегать применения к ним уже существующих обязательств и ответственности. Это является практическим выражением принципа, согласно которому, в результате социального договора, все лица, находящиеся под юрисдикцией государства, вправе рассчитывать на справедливое и равное отношение перед законом, то есть на отсутствие фаворитизма или предоставления каких-либо преимуществ кому-либо в силу его положения или статуса в обществе. Таким образом, это исключение из принципа свободы договора, который обычно предоставляет сторонам автономию в заключении любых соглашений, и который в противном случае мог бы позволить сторонам исключить действие закона в их взаимоотношениях (см. принцип свободы договора).

Дети

Существуют нормы, специфичные для всех основных отраслей права. Так, одним из принципов семейного права является принцип parens patriae, то есть государство выступает в качестве законного представителя всех детей, находящихся под его юрисдикцией, и в случае необходимости защиты интересов ребенка, государство может временно заменить собой родителей и осуществлять свои права как законный опекун каждого ребенка. В Европейском Союзе право ребенка быть выслушанным по любому вопросу, затрагивающему его интересы, является фундаментальным правом, закрепленным в статье 24 Хартии основных прав Европейского Союза. Мнение ребенка должно учитываться по вопросам, которые его касаются, с учетом его возраста и степени зрелости. Также устанавливается, что наилучшие интересы ребенка должны быть главным приоритетом при любых действиях в отношении детей, осуществляемых государственными органами или частными организациями.

Брак

Политика, находящаяся на стыке семейного и договорного права, – это принцип favor matrimonii, согласно которому любой брак, заключенный при наличии искреннего намерения, должен признаваться действительным, если нет серьезных оснований для его признания недействительным. Это созвучно договорному праву, где приоритет всегда отдается реализации добросовестных ожиданий сторон.

Обсуждение

Политика, проводимая государствами, обусловлена рядом причин. Некоторые из них являются аспектами концепции суверенитета и отражают сущность территориальности. Таким образом, публичные законы, определяющие конституцию государства или регулирующие его полномочия, могут применяться только в пределах границ, согласованных в процессе де-юре признания государственности международным сообществом. Другие политические решения обусловлены общественным договором и определяют и регулируют взаимоотношения между государством и гражданами, которые ему лояльны. В этой связи данные политические решения взаимодействуют (иногда перекрываются) с гражданскими правами и правами человека. Многие из этих прав определены наднациональными нормами, и государствам необходимо учитывать, в какой степени принципы международного права должны влиять на применение законодательства на их территории. Независимо от деятельности международного сообщества по выработке гармонизированных принципов, суды одного государства могут столкнуться с исками, направленными либо на уклонение от применения иностранного законодательства посредством выбора судебной инстанции (forum shopping), либо на принудительное исполнение "иностранного" закона. Это становится все более распространенным явлением, поскольку люди свободно перемещаются между государствами, а международная торговля регулярно обслуживает рынки в разных странах. Такие иски не вызовут затруднений, если "иностранный" закон совпадает с правом суда, рассматривающего дело. Однако серьезные трудности возникнут, если применение "иностранного" закона приведет к иному результату. Эти вопросы разрешаются в рамках систем права, известных как "коллизионное право". В коллизионных делах ни один суд не будет применять "иностранный" закон, если его применение противоречит публичному порядку. Это проблематично, поскольку исключение применения иностранного законодательства сведет на нет цель коллизионного права, автоматически отдавая предпочтение внутреннему праву суда. Поэтому, как правило, суды более неохотно ссылаются на публичный порядок в делах, содержащих иностранный элемент, чем в случаях, касающихся исключительно внутреннего права. Тем не менее, в странах, принявших договорные обязательства в области прав человека (например, государствах, подчиняющихся юрисдикции Европейского суда по правам человека), могут применяться более широкие концепции публичного порядка. Таким образом, судам может потребоваться учитывать "справедливость", подразумеваемую в законе, который позволяет мужу развестись с женой, но не наоборот, как аспект гендерной дискриминации. Аналогичным образом, можно поставить под сомнение законность полигамных браков, системы развода "талак", практикуемой в некоторых исламских государствах, и еврейского развода, известного как "гет", однако суды, вероятно, будут осторожны, чтобы не допустить впечатления дискриминации по религиозному признаку. Не менее сложны семейные законы, регулирующие инцест и дееспособность. Например, одно государство не должно спешить с осуждением другого за то, что оно разрешает брак между дядей и племянницей или с тринадцатилетней девушкой (например, как в Северной Нигерии), особенно если стороны не намерены проживать на территории суда, рассматривающего дело. Менее спорным является отказ в применении иностранных законов, которые являются уголовными или территориальными, поскольку они направлены на взыскание налогов, причитающихся другому государству. Например, в английском праве, если валютное регулирование используется как "инструмент угнетения", ему может быть отказано в экстратерриториальном исполнении (Re Helbert Wagg & Co Ltd [1956] Ch 323, 351). Аналогично, в иных случаях действительные контракты могут быть признаны не подлежащими исполнению, если их исполнение поможет врагу государства-форума или нанесет ущерб политическим отношениям с дружественным государством. При рассмотрении вопросов статуса английские суды установили, что недействительными считаются ограничения, основанные на рабстве (Somersett's Case [1771] 20 St Tr 1), религии (Re Metcalfe's Trusts [1864] 2 De G J & S 122), иностранном гражданстве (Re Helbert Wagg & Co Ltd [1956] Ch 323, стр. 345/46), расовой принадлежности (Oppenheimer v Cattermole [1976] A C 249, стр. 265, 276/78, 282/83), разводу (Scott v Attorney General [1886] 11 PD 128), физической недееспособности (Re Langley's Settlement Trusts [1962] Ch 541, стр. 556/57) и расточительности (Worms v De Valdor [1880] 49L J Ch. 261 и Re Selot's Trusts [1902] 1 Ch. 488). Публичный порядок также является ключевым фактором в процессе принудительного исполнения иностранных судебных решений.

The policies adopted by states have come into being for several reasons. Some are aspects of the concept of sovereignty and reflect the essence of territoriality. Thus, public laws which either define the constitution of the state or regulate its powers can only apply within the boundaries agreed as a part of the process of de jure recognition of statehood by the international community. Other policies are aspects of the social contract, and they define and regulate the relationship between a state and those citizens who owe it allegiance. To that extent, these policies interact with (and sometimes overlap) civil rights and human rights. A number of these rights are defined at a supranational level and it will be necessary for states to consider the extent to which international principles of law are to be allowed to influence the operation of law within their territories. Independently of the work of the international community to produce harmonised principles, the courts in one state may sometimes be faced with lawsuits which either seek to evade the operation of foreign laws through forum shopping or seek the enforcement of "foreign" laws. This is becoming increasingly common as people now move with reasonable freedom between states and international trade routinely services markets in different states. Such lawsuits will not be troublesome if the "foreign" law is the same as the forum law. But serious difficulties will arise if the application of the "foreign" law would produce a different result. These issues are resolved under the systems of law known as "conflict of laws". In conflict cases, no court will apply a "foreign" law if the result of its application would be contrary to public policy. This is problematic because excluding the application of foreign laws would defeat the purpose of conflict of laws by giving automatic preference to the forum court's domestic law. Thus, for the most part, courts are slower to invoke public policy in cases involving a foreign element than when a domestic legal issue is involved. That said, in those countries that have adopted treaty obligations involving human rights (e. g. the states who submit to jurisdiction of the European Court of Human Rights) broader concepts of public policy may now apply. Thus, courts may have to consider the "justice" implicit in a law that allows a husband to divorce his wife, but not vice versa, as an aspect of sexual discrimination. Similarly, it would be possible to question the propriety of polygamous marriages, the talaq system of divorce which is available in some Islamic states, and Jewish divorce known as the get, but it is likely that the courts would be cautious to avoid any implication that they were discriminating against religions. Equally difficult are the family laws which regulate incestuous relationships and capacity. For example, it is probable that one state should not be too quick to condemn another because it allows a marriage between an uncle and a niece, or allows a marriage with a girl of 13 (e. g. as in Northern Nigeria), particularly if the parties are not proposing residence in the forum state. Less controversial is the exclusion of foreign laws that are penal or territorial because they seek to collect taxes due to another state, e. g. in English law, if foreign exchange control legislation is used as "an instrument of oppression", it may be denied extraterritorial enforcement (Re Helbert Wagg & Co Ltd [1956] Ch 323, 351). Similarly, otherwise valid contracts may be denied enforcement if to do so would assist an enemy of the forum state or would damage the political relationship with a friendly state. When considering questions of status, English courts have held that incapacities imposed on account of slavery (Somersett's Case [1771] 20 St Tr 1), religion (Re Metcalfe's Trusts [1864] 2 De G J & S 122), alien nationality (Re Helbert Wagg & Co Ltd [1956] Ch 323 at pp. 345/46), race (Oppenheimer v Cattermole [1976] A C 249 at pp. 265, 276/78, 282/83), divorce (Scott v Attorney General [1886] 11 PD 128), physical incompetence (Re Langley's Settlement Trusts [1962] Ch 541 at pp. 556/57) and prodigality (Worms v De Valdor [1880] 49L J Ch. 261 and Re Selot's Trusts [1902] 1 Ch. 488) will be disregarded. Policy is also a key component to the process for the enforcement of foreign judgments.