Введение

Мюзикл 1953 года Роджерса и Хаммерштейна «Я и Джульетта» – мюзикл с музыкой Ричарда Роджерса, текстом и либретто Оскара Хаммерштейна II. Шестое совместное произведение Роджерса и Хаммерштейна, рассказывающее историю любви за кулисами долгоиграющего мюзикла: ассистент режиссера Ларри ухаживает за девушкой из хора, Джинни, за спиной у её бойфренда-электрика Боба. Премьера «Я и Джульетты» состоялась в 1953 году и была признана умеренно успешной – мюзикл шел большую часть года на Бродвее и ограниченным тиражом в Чикаго (в общей сложности около 500 представлений), принеся своим инвесторам небольшую прибыль. Роджерс давно хотел написать музыкальную комедию о жизни актёров и съёмочной группы за кулисами театра. После того, как Роджерс и Хаммерштейн добились очередного успеха с мюзиклом «Король и я» в 1951 году, Роджерс предложил своему партнеру заняться проектом о закулисной жизни. Хаммерштейн отнесся к этой идее без энтузиазма, посчитав тему тривиальной, но согласился её реализовать. Для постановки потребовалось сложное оборудование, разработанное Джо Мильзинером, чтобы зрители могли наблюдать за происходящим не только на сцене театра, где разворачивается спектакль в спектакле (также называемый «Я и Джульетта»), но и за кулисами и на световом мосту (высоко над сценой, откуда осветители направляют прожекторы). Когда «Я и Джульетта» начали тестовые показы в Кливленде, дуэт осознал, что у шоу есть проблемы с сюжетом и постановкой. Масштабные правки, внесенные во время оставшихся показов в Кливленде и Бостоне, не смогли устранить недостатки сюжета, который критики сочли слабым и неинтересным. Шоу встретили негативные отзывы, хотя постановка Мильзинера получила похвалу как от зрителей, так и от критиков. Спектакль был закрыт после исчерпания предварительных продаж. Билл Хейс, звезда шоу, в своей автобиографии «Like Sands Through the Hourglass» (2005) пишет: «Мы сыграли почти пятьсот представлений, все при полных залах. Производственные затраты были покрыты, а значительная прибыль поступила в кассу R&H. Поэтому, хотя наше шоу и не относится к той же категории, что и пять знаменитых мюзиклов, экранизированных – «Оклахома!», «Карусель», «Южный Пацифик», «Король и я» и «Звуки музыки», – его следует считать успехом». За исключением короткого показа в Чикаго, национального тура не было, и шоу редко ставилось. Небольшая постановка была представлена лондонским театром Финборо в 2010 году.

Начало

Истоки мюзикла «Я и Джульетта» можно проследить до первых дней сотрудничества Роджерса и Хаммерштейна. Мюзикл «Оклахома!» открылся в 1943 году и стал первой совместной работой Роджерса и Хаммерштейна, имевшей огромный успех. Вскоре после премьеры «Оклахомы!» Роджерс начал обдумывать идею мюзикла, действие которого разворачивается за кулисами театра, ставящего мюзикл. Постановка могла бы исследовать различные аспекты закулисного мира. Роджерс также видел в этом возможность написать чистую музыкальную комедию, без серьезных тем, характерных для их ранних работ, таких как критика расизма в мюзикле «Южно-Тихоокеанская история» и терпимость к другим культурам в мюзикле «Король и я». Хаммерштейн поначалу был не в восторге, считая тему тривиальной, но Роджерс настоял на своем. Настала очередь Хаммерштейна уступить партнеру; Роджерс согласился на проект, который в 1947 году стал мюзиклом «Алегро», их первая неудача, под давлением Хаммерштейна, который давно мечтал создать серьезный мюзикл об обычном человеке. По словам Стивена Сондхайма, протеже Хаммерштейна, «Оскар смог сохранить партнерство, согласившись с предложением Дика [о мюзикле о закулисной жизни], которое он не хотел принимать». По мере обсуждения идеи мюзикла о закулисной жизни Хаммерштейн стал более воодушевлен, предложив начать представление с совершенно пустой сцены, как будто зрители попали не во время спектакля, а в другое время дня. Такие эффекты сегодня хорошо известны благодаря успеху других мюзиклов о закулисной жизни, таких как «A Chorus Line»; в начале 1950-х годов они были нереализованными и новаторскими. Они обсудили этот вопрос на встрече в начале 1952 года в Палм-Бич, штат Флорида, где Роджерс отдыхал, работая над мелодическими эскизами для телевизионного документального фильма «Победа на море». Роджерс предложил отказаться от увертюры, оставив ее для увертюры спектакля в спектакле. После еще одной встречи в середине 1952 года они пригласили Джо Мильзинера, давнего дизайнера сцен для Роджерса и Хаммерштейна, и наняли его для разработки декораций. Мильзинер подтвердил, что сцену можно сыграть частично на сцене, а частично за кулисами, но это будет дорогостоящим. В августе 1952 года Хаммерштейн начал набрасывать сюжет; к началу октября у него был почти законченный первый вариант. Поскольку шоу должно было быть музыкальной комедией, они наняли одного из лучших режиссеров музыкальных комедий, Джорджа Эбботта, который принял предложение, не прочитав сценарий. Он пожалел о поспешности этого решения, как только прочитал сценарий, посчитав его сентиментальным и мелодраматичным. Он поделился своими опасениями с обоими партнерами; в ответ Хаммерштейн сказал ему внести любые изменения в сценарий, которые он сочтет нужными. С разрешения Хаммерштейна Эбботт внес существенные изменения в сюжет. Хаммерштейн лишь в общих чертах описал спектакль в спектакле. Опасаясь, что шоу будет неинтересным, Эбботт надеялся, что некоторые яркие моменты будут добавлены, когда спектакль в спектакле, пока только в общих чертах описанный Хаммерштейном, будет доработан. По словам автора и композитора Итана Морддена в его книге о творчестве дуэта, Хаммерштейн представлял себе спектакль в спектакле следующим образом:

Хаммерштейн включил случай, который он видел, когда был начинающим помощником режиссера: хорист подошел к хористке и попросил немного ее туши, чтобы замаскировать дыру в своих черных носках. Хаммерштейн заявил: «Мы сознательно избегали банальных вещей — доброго старого привратника по имени Поп, симпатичной маленькой дублерши, заменяющей звезду в день премьеры. Мы также избегали истории о труппе, ставящей новое шоу, со всеми тревогами актеров и продюсеров. Казалось правильным сосредоточиться на шоу, которое уже идет, потому что мы хотели рассказать историю о сообществе, о закулисном сообществе, которое становится стабильным и устоявшимся после открытия шоу». Помимо Эбботта, дуэт привлек других профессионалов, имеющих опыт в музыкальной комедии. Хореограф Роберт Алтон работал над такими хитами, как «Панама Хэтти», и в музыкальных фильмах. Дона Уокера наняли для написания оркестровки; она должна была быть проще, чем оркестровки Роберта Рассела Беннетта, который обычно выполнял эту функцию в мюзиклах дуэта, но был недоступен. Ирен Шарафф была приглашена для разработки более 300 костюмов, которые понадобятся. Первоначально шоу называлось «Геркулес и Джульетта», но вскоре они изменили название на «Я и Джульетта». Театр «Маджестик», который Роджерс и Хаммерштейн хотели зарезервировать для «Я и Джульетты», в настоящее время был занят их мюзиклом «Южно-Тихоокеанская история», который шел уже четыре года. Были предприняты меры по переносу «Южно-Тихоокеанской истории» в театр «Бродвей», однако из-за конфликтов в расписании это означало перенос этого шоу в Бостон на пять недель.

Сюжет

Для театральной терминологии см. Сцена (театр). Все действие спектакля разворачивается в бродвейском театре и рядом с ним, где идет долгоиграющий мюзикл «Я и Джульетта» («спектакль в спектакле»). Действие происходит в начале 1950-х годов.

Первое действие

Осталось полчаса до начала шоу. Электрик Сидни и хористка Джинни раздражены тем, что их коллега, электрик Боб, отсутствует. Сидни нужна помощь Боба, а Джинни, девушка Боба, расстроена тем, что её бросили. Сидни предупреждает Джинни, что Боб может оказаться не тем мужчиной, который ей нужен; эти сомнения есть и у неё самой (Музыкальные номера: "Очень особенный день" / "Так это и бывает"). Джинни уходит, а Боб появляется. Боб говорит Сидни, что ему нравится встречаться с Джинни, но он не планирует жениться на ней. Когда Сидни шутит, что Джинни заслуживает лучшего, чем Боб, тот, будучи крупнее, на мгновение душит его. Джинни видит это, что ещё больше усиливает её сомнения в Бобе. Ларри, помощник менеджера сцены, тоже испытывает влечение к Джинни (повтор "That's the Way it Happens"). Менеджер сцены Мак следит за последними приготовлениями, а оркестр под управлением дирижера Дарио исполняет увертюру к внутреннему спектаклю ("Увертюра к «Я и Джульетте»"). Поднимается занавес внутреннего шоу ("Любовь по расчету"): главный мужской персонаж, "Я" (в исполнении Чарли, певца), рассказывает зрителям о девушке, на которой он хочет жениться, Джульетте (Лили, певица). Он также рассказывает о девушке, на которой он точно не женится, Кармен, которая его пугает. "Я" считает, что Кармен (главная женская роль в танце) больше подходит его боссу, Дону Хуану (главный танцор). Пока продолжается внутреннее шоу, Боб и Сидни находятся на световом мосту. Боб отождествляет себя с Доном Хуаном в его нежелании жениться ("Keep It Gay"). Еще один день в «Я и Джульетте», и танцоры репетируют под присмотром Мака (завершение "Keep It Gay"). По настоянию Ларри Джинни решает пройти прослушивание на роль второй дублёрши Джульетты. Узнав об этом, Мак отводит Ларри в сторону и предупреждает его никогда не вступать в отношения с членом труппы, пока он отвечает за шоу. Едва Мак это сказал, как его девушка Бетти (в настоящее время играющая в шоу по соседству) проходит прослушивание на роль Кармен. Продюсер даёт ей эту роль. Ларри наблюдает за этим с удовольствием, Мак принимает это профессионально, а затем отворачивается с отвращением. Джинни репетирует для своего прослушивания ("Нет другой любви"), и Ларри говорит ей, что зрители примут её, если она будет "настоящей девчонкой", как Джульетта, но отвергнут, если она будет "фальшивой" ("Большой чёрный великан"). Ларри мечтает о романе с Джинни, но боится Боба, который больше и сильнее. Проходит несколько месяцев, в течение которых Джинни получает работу второго дублёра. Ларри и Джинни тайно встречаются и скрывают свой зарождающийся роман от Боба. Остальные члены труппы знают об их свиданиях – одна танцовщица заметила их в ресторане с чили на Восьмой авеню. Мак, верный своим принципам, расстался с Бетти, но они всё ещё испытывают друг к другу влечение. Бетти любит играть ("Это я"). Пока она выступает во внутреннем шоу, Боб и Сидни снова оказываются на световом мосту. Боб был обманут ложью Джинни о том, почему они не встречаются, и прозревает, когда Сидни случайно обмолвится, что Ларри и Джинни встречаются. Боб требует доказательств, и Сидни советует ему посмотреть, что происходит за кулисами во время финального акта первого действия «Я и Джульетта». Боб видит, как Ларри и Джинни целуются после того, как она выходит на сцену с подносом цветов, этот момент попадает в луч прожектора Боба. Мак входит, понимает ситуацию, прогоняет Ларри, затем возвращает поднос в руки Джинни и толкает её на сцену. За ней гонится прожектор Боба, который неустанно следует за ней по сцене, и всё больше танцоров осознают, что что-то пошло не так. Боб сбрасывает мешок с песком со светового моста; он сбивает поднос, который держит Джинни. Мак в панике приказывает опустить занавес перед сценой.

Второе действие

В нижней гостиной, за несколько минут до поднятия занавеса второго акта спектакля «Я и Джульетта», работники театра обсуждают поразительную концовку первого акта, хотя зрители ничего необычного не заметили («Разговор в антракте»). Второй акт внутреннего спектакля начинается: разъяренный Боб ищет Джинни и Ларри по всему театру. Не найдя их, он устраивается в баре напротив, чтобы наблюдать за дверями театра («Мне хорошо»). Затем действие переносится на сцену «Я и Джульетты», где Дон Жуан и Кармен на свидании («Мы достойны друг друга»), а после – в кабинет менеджера, где Ларри и Джинни прячутся («Я твоя»). Мак только начал читать им нотацию, когда Боб врывается через окно, услышав знакомые голоса. В завязавшейся драке Боб вырубает Мака, но когда электрик пытается схватить Джинни, Ларри яростно защищает ее. Бой заканчивается, когда Боб случайно ударяется головой о батарею и тоже теряет сознание. Руби, менеджер труппы, отправляет Ларри и Джинни на сцену, чтобы продолжить спектакль. После того, как Боб и Мак приходят в себя, Руби сообщает Бобу, что Ларри и Джинни тайно поженились ранее в тот день, и удивленный электрик уходит. Мак, опасаясь новых беспорядков, отправляется на его поиски. Когда Мак уходит, звонит телефон, и Руби отвечает. Это продюсер, который просит Мака перевести его в другой спектакль, тем самым освободив его для возобновления романа с Бетти. На сцене «Я и Джульетта» подходит к концу. После завершения внутреннего спектакля («Финал «Я и Джульетты»») Ларри, который станет новым суфлером, настаивает на репетиции сцены из спектакля. Заметив, что Боб входит с недовольным видом, Ларри приказывает ему и Сидни явиться утром, чтобы перенастроить свет. Ошеломленный и смущенный, Боб говорит: «Я не знал, что вы женаты», прежде чем тихо уйти со словами: «Полагаю, я здесь побуду». Джинни поздравляют коллеги по спектаклю, но Ларри, сосредоточенный на работе, жестом указывает им занять свои места для репетиции сцены. Поскольку Лили пришлось уйти, Джинни заменяет ее в роли Джульетты, а Ларри исполняет партию «Я» в этой сцене, когда опускается занавес («Финал нашей пьесы»).

Производство

Музыкальный спектакль открылся на Бродвее 28 мая 1953 года в театре «Маджестик». Большие предварительные продажи гарантировали продолжительный показ; к началу ноября он окупил аванс и закрылся после 358 представлений, принеся компании RCA небольшую прибыль. Томас Хишак в своей энциклопедии «Роджерс и Хаммерштейн» предполагает, что посещаемость снизилась после исчерпания предварительных продаж, «потому что зрители стали ожидать большего от мюзикла Роджерса и Хаммерштейна». По словам Фредерика В. Нолана в его книге о творчестве дуэта, «несмотря на аванс в 500 000 долларов, несмотря на десятимесячный прокат (который для кого угодно, кроме Роджерса и Хаммерштейна, был бы большим успехом), и несмотря на итоговую прибыль, превысившую 100 000 долларов, "Я и Джульетта" следует отнести к числу неудач». Драма за кулисами, изображенная в мюзикле, отразилась в реальных трудностях среди актеров. МакКракен, сыгравшая Бетти, была женой хореографа Боба Фосса и забеременела во время показа. Билл Хейс позже писал, что она потеряла ребенка из-за выкидыша примерно в то же время, когда потеряла мужа из-за Гвен Вердон. На самом деле беременность была прервана, поскольку она могла бы угрожать здоровью МакКракен из-за ее диабета. Хейс отметил, что за пятнадцать месяцев, в течение которых он играл Ларри, он не помнил ни одного разговора с Изабель Бигли, которая, предположительно, была его возлюбленной и женой: «Сомневаюсь, что зрители когда-либо поверили, что мы были глубоко влюблены». Спектакль не получил ни одной номинации на премию «Тони». Во время показа Хаммерштейн придерживался своей обычной практики – время от времени посещал театр, чтобы убедиться, что исполнители не отступают от его либретто. По возвращении секретарь Хаммерштейна спросила, как идет спектакль. Композитор задумался на секунду, а затем сказал: «Я ненавижу этот спектакль». По словам Билла Хейса в его автобиографии Like Sands Through the Hourglass (2005), мы сыграли почти пятьсот представлений, причем все они проходили при полных залах. Производственные затраты были покрыты, а значительная прибыль пошла на счет R&H. Таким образом, хотя наш спектакль и не относится к той же категории, что и знаменитая пятерка, экранизированная – «Оклахома!», «Карусель», «Южный Пацифик», «Король и я» и «Звуки музыки», – его следует считать успехом. Национального тура не было, но весной 1954 года спектакль шесть недель шел в театре Шуберта в Чикаго. Роджерс и Хаммерштейн вместе со своими супругами посетили премьерный спектакль. Среди тех, кто играл в хоре во время нью-йоркского сезона, была будущая звезда Ширли Маклейн; Ширли Джонс была девушкой из хора в чикагских постановках, и она хотя бы раз заменила заболевшую Изабель Бигли, «подхватившую вирус». Последующие постановки включают в себя спектакль в театре Starlight в Канзас-Сити в 1955 году. Театр Equity Library поставил его в Нью-Йорке в 1970 году; он вернулся в этот город, хотя и не на Бродвей, в 2002 году с театром «Йорк». В 2010 году в лондонском театре Финборо была представлена постановка на пятьдесят мест; спектакль был заявлен как европейская премьера.

Музыкальная обработка и запись

Одним из источников энтузиазма Роджерса в отношении концепции, которая в итоге стала мюзиклом "Я и Джульетта", было его убеждение, что современный мюзикл предоставляет ему возможность написать современную музыку. К моменту написания партитуры в Соединенных Штатах захлестнула волна латиноамериканских танцев, и это влияние отразилось в музыке для "Я и Джульетта". Роджерс включил в постановку джазовое трио и поощрял его участников к импровизации. В состав трио вошла джазовая исполнительница Барбара Кэрролл, исполнявшая роль Криса и работавшая репетиционным пианистом. "Переменные разговоры" ("Intermission Talk") – болтовня зрителей в начале второго акта – получила задорную мелодию и тонкие отсылки к ряду бродвейских шоу того времени, включая собственный мюзикл "Король и я". По мнению автора и композитора Итана Морддена, партитура Роджерса отражала стремление [Роджерса и Хаммерстайна] к озорству, ловкости и звучанию популярных песен, переосмысленному ими. Роджерс позаимствовал музыку для танго "No Other Love" из своей удостоенной наградами партитуры к фильму "Победа на море". Компания RCA, владевшая правами на эту музыку, договорилась с Перри Комо о записи песни, и она была оперативно выпущена на рынок к премьере шоу на Бродвее. Запись стала номером один в чарте Disc Jockey для Комо, хотя и заняла второе место по объему продаж, продержавшись в чартах 22 недели. Хишак описал оригинальный альбом с записью голосов актеров как "удивительно живой и в основном приятный для мюзикла, который считался настолько скучным на сцене". Он отметил, что номер "Переменные разговоры" ("Intermission Talk"), вероятно, лучше звучит в записи, чем в театральной постановке, и подчеркнул "несомненную гипнотическую силу "No Other Love"". Оригинальная запись актеров была выпущена на компакт-диске в 1993 году.