Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения

Введение

Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения – книга 1972 года французских авторов Жиля Делеза и Феликса Гваттари, философа и психоаналитика. Это первый том их совместной работы «Капитализм и шизофрения», второй – «Тысяча плато» (1980). В книге Делез и Гваттари разработали концепции и теории шизоанализа – свободной критической практики, инициированной с точки зрения шизофрении и психоза, а также социального прогресса, стимулированного капитализмом. Они обращаются к психоанализу, экономике, творчеству, литературе, антропологии и истории в связи с этими понятиями. В отличие от современных французских интерпретаций идей Зигмунда Фрейда, они обрисовали «материалистическую психиатрию», основанную на бессознательном, рассматриваемом как совокупность продуктивных процессов желания, включая их концепцию желающего производства, которое взаимосвязывает желающие машины и тела без органов, и переосмыслили исторический материализм Карла Маркса для детального описания различных организаций социального производства, «поверхностей записи», кодирования, территориализации и акта «инскрипции». Идеи Фридриха Ницше о воле к власти и вечном возвращении также играют роль в том, как Делез и Гваттари описывают шизофрению; книга является продолжением значительной части предыдущего мышления Делеза, представленного в работах «Различие и повторение» и «Логика смысла», где идеи Ницше использовались для исследования радикальной концепции становления. Делез и Гваттари также опираются на и критикуют философии и теории: Спинозы, Канта, Шарля Фурье, Чарльза Сандерса Пирса, Карла Юнга, Мелани Кляйн, Карла Ясперса, Льюиса Мамфорда, Карла Августа Витфогеля, Вильгельма Рейха, Жоржа Батайя, Луи Хелмслева, Жака Лакана, Грегори Бейтсона, Пьера Клосовского, Клода Леви-Стросса, Жака Монода, Луи Альтюссера, Виктора Тернера, Жана Ури, Жана-Франсуа Лиотара, Мишеля Фуко, Франца Фанона, Р. Д. Лэйнга, Дэвида Купера и Пьера Кластра. Они также обращаются к авторам и художникам, чьи работы демонстрируют их концепцию шизофрении как «вселенной продуктивных и репродуктивных желающих машин», таким как Антонен Арто, Сэмюэл Беккет, Георг Бюхнер, Сэмюэл Батлер, Д. Г. Лоуренс, Генри Миллер, Марсель Пруст, Артур Рембо, Даниэль Поль Шребер, Адольф Вёльфли, Вацлав Нижинский, Жерар де Нерваль и Дж. М. У. Тёрнер. «Анти-Эдип» вызвал сенсацию после публикации и получил широкое признание, что привело к сдвигам в современной философии. Он считается ключевым текстом в «микрополитике желания» наряду с «Либидинальной экономикой» Лиотара. Ему приписывают подрыв лаканизма из-за его неортодоксальной критики этого направления.

1972 nonfiction book by Gilles Deleuze and Felix Guattari

Anti Oedipus: Capitalism and Schizophrenia is a 1972 book by French authors Gilles Deleuze and Félix Guattari, the former a philosopher and the latter a psychoanalyst. It is the first volume of their collaborative work Capitalism and Schizophrenia, the second being A Thousand Plateaus (1980). In the book, Deleuze and Guattari developed the concepts and theories in schizoanalysis, a loose critical practice initiated from the standpoint of schizophrenia and psychosis as well as from the social progress that capitalism has spurred. They refer to psychoanalysis, economics, the creative arts, literature, anthropology and history in engagement with these concepts. Contrary to contemporary French uses of the ideas of Sigmund Freud, they outlined a "materialist psychiatry" modeled on the unconscious regarded as an aggregate of productive processes of desire, incorporating their concept of desiring production which interrelates desiring machines and bodies without organs, and repurpose Karl Marx's historical materialism to detail their different organizations of social production, "recording surfaces", coding, territorialization and the act of "inscription". Friedrich Nietzsche's ideas of the will to power and eternal recurrence also have roles in how Deleuze and Guattari describe schizophrenia; the book extends from much of Deleuze's prior thinking in Difference and Repetition and The Logic of Sense that utilized Nietzsche's ideas to explore a radical conception of becoming. Deleuze and Guattari also draw on and criticize the philosophies and theories of: Spinoza, Kant, Charles Fourier, Charles Sanders Peirce, Carl Jung, Melanie Klein, Karl Jaspers, Lewis Mumford, Karl August Wittfogel, Wilhelm Reich, Georges Bataille, Louis Hjelmslev, Jacques Lacan, Gregory Bateson, Pierre Klossowski, Claude Lévi Strauss, Jacques Monod, Louis Althusser, Victor Turner, Jean Oury, Jean François Lyotard, Michel Foucault, Frantz Fanon, R. D. Laing, David Cooper, and Pierre Clastres. They additionally draw on authors and artists whose works demonstrate their concept of schizophrenia as "the universe of productive and reproductive desiring machines", such as Antonin Artaud, Samuel Beckett, Georg Büchner, Samuel Butler, D. H. Lawrence, Henry Miller, Marcel Proust, Arthur Rimbaud, Daniel Paul Schreber, Adolf Wölfli, Vaslav Nijinsky, Gérard de Nerval and J. M. W. Turner. Anti Oedipus became a sensation upon publication and was widely celebrated, creating shifts in contemporary philosophy. It is seen as a key text in the "micropolitics of desire", alongside Lyotard's Libidinal Economy. It has been credited with devastating Lacanianism due to its unorthodox criticism of the movement.

Шизоанализ

"Шизоанализ" Делёза и Гваттари – это социальный и политический анализ, являющийся ответом на то, что они рассматривают как реакционные тенденции психоанализа. Он предлагает функциональную оценку прямых инвестиций желания – будь то революционные или реакционные – в поле, которое является социальным, биологическим, историческим и географическим. Делёз и Гваттари развивают четыре тезиса шизоанализа:

Каждая бессознательная либидоинвестиция является социальной и соотносится с социально-историческим полем. Бессознательные либидоинвестиции группы или желания отличаются от предсознательных инвестиций класса или интереса. Несемейные либидоинвестиции социальной сферы первичны по отношению к семейным инвестициям. Социальные либидоинвестиции различаются по двум полюсам: параноидальный, реакционный, фашизирующий полюс и шизоидный революционный полюс. В отличие от психоаналитической концепции, шизоанализ предполагает, что либидо не нуждается в десексуализации, сублимации или метаморфозах, чтобы инвестировать экономические или политические факторы. "Правда в том, – объясняют Делёз и Гваттари, – что сексуальность повсюду: в том, как бюрократ перебирает свои документы, судья вершит правосудие, бизнесмен заставляет деньги циркулировать; в том, как буржуазия эксплуатирует пролетариат; и так далее. [ ] Флаги, нации, армии, банки возбуждают многих людей". В терминах классического марксизма, желание является частью экономической, инфраструктурной "базы" общества, они утверждают, а не идеологической, субъективной "надстройки". Бессознательные либидоинвестиции желания сосуществуют, не обязательно совпадая с предсознательными инвестициями, осуществляемыми в соответствии с потребностями или идеологическими интересами субъекта (индивидуального или коллективного), который желает. Форма социального производства и воспроизводства, вместе с ее экономическими и финансовыми механизмами, ее политическими формациями и т. д., может быть желаема как таковая, целиком или частично, независимо от интересов желающего субъекта. Не посредством метафоры, даже отцовской метафоры, Гитлеру удалось сексуально возбудить фашистов. Не посредством метафоры банковская или биржевая сделка, требование, купон, кредит способны возбудить людей, которые не обязательно являются банкирами. А как насчет эффектов растущих денег, денег, производящих больше денег? Существуют социально-экономические "комплексы", которые также являются подлинными комплексами бессознательного и передают волну вожделения сверху вниз по своей иерархии (военно-промышленный комплекс). Идеология, Эдип и фаллос не имеют к этому никакого отношения, поскольку они зависят от него, а не являются его движущей силой. Шизоанализ стремится показать, как "в субъекте, который желает, желание может быть сделано желающим собственного подавления, отсюда роль инстинкта смерти в цепи, соединяющей желание с социальной сферой". Желание порождает "даже самые репрессивные и смертоносные формы социального воспроизводства".

Every unconscious libidinal investment is social and bears upon a socio historical field. Unconscious libidinal investments of group or desire are distinct from preconscious investments of class or interest. Non familial libidinal investments of the social field are primary in relation to familial investments. Social libidinal investments are distinguished according to two poles: a paranoiac, reactionary, fascisizing pole and a schizoid revolutionary pole. In contrast to the psychoanalytic conception, schizoanalysis assumes that the libido does not need to be de sexualised, sublimated, or to go by way of metamorphoses in order to invest economic or political factors. "The truth is," Deleuze and Guattari explain, "sexuality is everywhere: the way a bureaucrat fondles his records, a judge administers justice, a businessman causes money to circulate; the way the bourgeoisie fucks the proletariat; and so on. [ ] Flags, nations, armies, banks get a lot of people aroused." In the terms of classical Marxism, desire is part of the economic, infrastructural "base" of society, they argue, not an ideological, subjective "superstructure." Unconscious libidinal investments of desire coexist without necessarily coinciding with preconscious investments made according to the needs or ideological interests of the subject (individual or collective) who desires. A form of social production and reproduction, along with its economic and financial mechanisms, its political formations, and so on, can be desired as such, in whole or in part, independently of the interests of the desiring subject. It was not by means of a metaphor, even a paternal metaphor, that Hitler was able to sexually arouse the fascists. It is not by means of a metaphor that a banking or stock market transaction, a claim, a coupon, a credit, is able to arouse people who are not necessarily bankers. And what about the effects of money that grows, money that produces more money? There are socioeconomic "complexes" that are also veritable complexes of the unconscious, and that communicate a voluptuous wave from the top to the bottom of their hierarchy (the military–industrial complex). And ideology, Oedipus, and the phallus have nothing to do with this, because they depend on it rather than being its impetus. Schizoanalysis seeks to show how "in the subject who desires, desire can be made to desire its own repression—whence the role of the death instinct in the circuit connecting desire to the social sphere." Desire produces "even the most repressive and the most deadly forms of social reproduction."

Желание машин и общественное производство

Традиционное понимание желания предполагает исключительное различие между "производством" и "приобретением". Эта линия мысли, доминировавшая в западной философии на протяжении всей ее истории и простирающаяся от Платона до Фрейда и Лакана, понимает желание через концепцию приобретения, поскольку оно стремится обрести то, чего ему не хватает. Эта доминирующая концепция, по мнению Делёза и Гваттари, является формой философского идеализма. Делёз и Гваттари утверждают, что желание – это позитивный процесс производства, порождающий реальность. На основе трех "пассивных синтезов" (частично смоделированных по образцу синтеза апперцепции Канта из его "Критики чистого разума") желание конструирует "частичные объекты, потоки и тела" в служении автопоэзу бессознательного. В этой модели желание не "лишено" своего объекта; напротив, желание "является машиной, а объект желания – другая машина, соединенная с ней". Поскольку желание производит реальность, социальное производство, со своими силами и отношениями, есть "в сущности и просто желающее производство в определенных условиях". Подчеркивая, что социальная сфера может быть непосредственно вовлечена в желание, они противопоставляют это концепции сублимации Фрейда, постулирующей присущий дуализм между желающими машинами и социальным производством: "Правда в том, что сексуальность повсюду: в том, как бюрократ перебирает свои документы, судья вершит правосудие, бизнесмен обеспечивает денежное обращение; в том, как буржуазия совокупляется с пролетариатом; и так далее". Этот дуализм, как они утверждают, ограничил и заблокировал революционный потенциал теорий Лэйнга и Рейха. Делёз и Гваттари развивают критику психоанализа Фрейда и Лакана, антипсихиатрии и фрейдомарксизма (с его настаиванием на необходимом посредничестве между сферами желания и социального). Концепция сексуальности Делёза и Гваттари не ограничивается взаимодействием мужских и женских гендерных ролей, а постулирует множественность потоков, которые "сто тысяч" желающих машин создают в своей взаимосвязанной вселенной; Делёз и Гваттари противопоставляют эту "нечеловеческую, молекулярную сексуальность" бинарной, "молярной" сексуальности: "заниматься любовью – это не просто стать одним или даже двумя, а стать сотней тысяч", – пишут они, добавляя, что "мы всегда занимаемся любовью с мирами".

The traditional understanding of desire assumes an exclusive distinction between "production" and "acquisition." This line of thought—which has dominated Western philosophy throughout its history and stretches from Plato to Freud and Lacan—understands desire through the concept of acquisition, insofar as desire seeks to acquire something that it lacks. This dominant conception, Deleuze and Guattari argue, is a form of philosophical idealism. Deleuze and Guattari argue that desire is a positive process of production that produces reality. On the basis of three "passive syntheses" (partly modelled on Kant's syntheses of apperception from his Critique of Pure Reason), desire engineers "partial objects, flows, and bodies" in the service of the autopoiesis of the unconscious. In this model, desire does not "lack" its object; instead, desire "is a machine, and the object of desire is another machine connected to it." Since desire produces reality, social production, with its forces and relations, is "purely and simply desiring production itself under determinate conditions." When they insist that a social field may be invested by desire directly, they oppose Freud's concept of sublimation, which posits an inherent dualism between desiring machines and social production: "The truth is that sexuality is everywhere: the way a bureaucrat fondles his records, a judge administers justice, a businessman causes money to circulate; the way the bourgeoisie fucks the proletariat; and so on." This dualism, they argue, limited and trapped the revolutionary potential of the theories of Laing and Reich. Deleuze and Guattari develop a critique of Freud and Lacan's psychoanalysis, anti psychiatry, and Freudo Marxism (with its insistence on a necessary mediation between the two realms of desire and the social). Deleuze and Guattari's concept of sexuality is not limited to the interaction of male and female gender roles, but instead posits a multiplicity of flows that a "hundred thousand" desiring machines create within their connected universe; Deleuze and Guattari contrast this "non human, molecular sexuality" to "molar" binary sexuality: "making love is not just becoming as one, or even two, but becoming as a hundred thousand," they write, adding that "we always make love with worlds."

Переосмысление Эдиповского комплекса

"Анти" часть их критики фрейдистского эдипова комплекса начинается с того, как исходная модель определяет общество, основываясь на семейном треугольнике – отец, мать и ребенок. Критикуя психоаналитический "фамилизм", они стремятся показать, что эдиповская модель семьи – это тип организации, которая должна колонизировать своих членов, подавлять их желания и навязывать им комплексы, чтобы функционировать как организующий принцип общества. Вместо того чтобы представлять "семью" как сферу, заключенную в более широкую "социальную" сферу, и отдавать логический приоритет семейному треугольнику, Делёз и Гваттари утверждают, что семья должна быть открыта для социального, подобно бергсоновской концепции Открытого, и что под кажущейся оппозицией между семьей (состоящей из личностных субъектов) и социальным лежит связь между пред-индивидуальным желанием и социальным производством. Более того, они утверждают, что шизофрения – это крайнее психическое состояние, сосуществующее с самой капиталистической системой, и капитализм продолжает укреплять неврозы как способ поддержания нормальности. Однако они противопоставляют неклиническое понятие "шизофрении" как детерриториализации клиническому результату – "шизофрении" (то есть они не стремятся романтизировать "психические расстройства"; вместо этого они, подобно Фуко, показывают, что "психиатрические расстройства" всегда вторичны по отношению к чему-то иному).

Тело без органов

Делез и Гваттари развивают свою концепцию «тела без органов» (часто обозначаемого как BwO) на основе текста Антонина Арто «Покончить с судом Божьим». Поскольку желание может принимать столько форм, сколько существует людей, реализующих его, оно должно искать новые каналы и различные комбинации для самореализации, формируя тело без органов в каждом конкретном случае. Желание не ограничивается аффектами субъекта и его материальным состоянием. Тем не менее, тела без органов нельзя создать насильно или по воле, и они по сути являются продуктом состояния нулевой интенсивности, которое Делез и Гваттари связывают с кататонической шизофренией, которая также становится «моделью смерти».

Семья в капитализме как агент репрессий

Семья – это агент, которому капиталистическое производство делегирует психологическое подавление детских желаний. Психологическое подавление отличается от социального угнетения тем, что оно действует на бессознательном уровне. Делёз и Гваттари утверждают, что посредством него родители передают ребенку свою тревогу и иррациональные страхи, а также связывают сексуальные желания ребенка с чувством стыда и вины. Психологическое подавление тесно связано с социальным угнетением, которое использует его как рычаг. Именно благодаря психологическому подавлению люди превращаются в покорных слуг социального угнетения, которые начинают стремиться к самоподавлению и соглашаются на жалкое существование в качестве наемных работников капитализма. Капиталистическому обществу необходим мощный инструмент для противодействия взрывоопасной силе желания, способной угрожать его структурам эксплуатации, подчинения и иерархии; ядерная семья является именно таким мощным инструментом, способным нейтрализовать эти силы. Действие семьи не только осуществляет психологическое подавление желания, но и деформирует его, порождая невротическое желание, извращение инцестуальных влечений и стремление к самоподавлению.

Прием и влияние

Философ Мишель Фуко писал, что "Анти-Эдипа" лучше всего читать как "искусство" в том смысле, который передается термином "эротическое искусство". Фуко считал трех "противников" книги "бюрократами революции", "бедными техниками желания" (психоаналитиками и семиологами) и "главным врагом" – фашизмом. Фуко использовал термин "фашизм" для обозначения "не только исторического фашизма, фашизма Гитлера и Муссолини, но и фашизма, который есть в каждом из нас, в наших головах и в нашем повседневном поведении, фашизма, который заставляет нас любить власть, желать того, что господствует над нами и эксплуатирует нас". Фуко добавил, что "Анти-Эдип" – это "книга этики, первая книга этики, написанная во Франции за довольно длительное время", и предположил, что это объясняет ее популярный успех. Фуко предложил назвать книгу "Введение в нефашистскую жизнь". Фуко утверждал, что применение принципов, изложенных в "Анти-Эдипе", на практике включает освобождение политических действий от "единой и тотализирующей паранойи" и отказ от лояльности "старым категориям негатива (закон, предел, кастрация, недостаток, лакуна), которые западная мысль так долго считала священными как форма власти и доступ к реальности". Психиатр Дэвид Купер описал "Анти-Эдип" как "великолепное видение безумия как революционной силы", приписывая его авторам использование "психоаналитического языка и дискурса Соссюра (и его преемников)" для того, чтобы "противопоставить лингвистику самой себе в том, что уже оказывается историческим актом депассажа". Критик Фредерик Крюз писал, что когда Делез и Гваттари "обвиняли лаканианский психоанализ в капиталистическом расстройстве" и "осуждали аналитиков как самых зловещих священников-манипуляторов психотического общества", их "демонстрация была широко признана неопровержимой" и "разрушила и без того сокращающийся лаканианский лагерь в Париже". Философ Дуглас Келлнер описал "Анти-Эдип" как издательскую сенсацию своей эпохи и, наряду с "Либидиной экономикой" Жана Франсуа Лиотара (1974), ключевой текст в "микрополитике желания". Психоаналитик Джоэль Ковель писал, что Делез и Гваттари предоставили окончательный вызов мистике семьи, но они сделали это в духе нигилизма, комментируя: "Погружение в их мир "шизокультуры" и желающих машин достаточно, чтобы заставить человека жаждать безопасного безумия ядерной семьи". Энтони Эллиотт описал "Анти-Эдип" как "известную" работу, которая "скандализовала французский психоанализ и породила горячие споры среди интеллектуалов" и "предложила своевременную критику психоанализа и лаканизма во время его публикации во Франции". Однако он добавил, что большинство комментаторов теперь согласятся с тем, что "шизоанализ" фатально ошибочен, и что есть несколько основных возражений, которые могут быть выдвинуты против "Анти-Эдипа". По его мнению, даже если "субъективность может быть полезно децентрализована и деконструирована", неправильно полагать, что "желание по природе является мятежным и подрывным". Он считал, что Делез и Гваттари рассматривают индивида как "не более чем различные органы, интенсивности и потоки, а не сложную, противоречивую идентичность" и делают ложные эмансипационные заявления о шизофрении. Он также утверждал, что работа Делеза и Гваттари создает трудности для интерпретации современной культуры из-за их "отвержения институциональности как таковой", что затемняет разницу между либеральной демократией и фашизмом и оставляет Делеза и Гваттари "лишь с романтической, идеализированной фантазией о "шизоидном герое"". Он писал, что "Анти-Эдип" следует аналогичному теоретическому направлению "Либидиной экономики" Лиотара, хотя он видит несколько значительных различий между Делезом и Гваттари с одной стороны и Лиотаром с другой. Некоторые записи в дневнике Гуаттари, переписка с Делезом и заметки о развитии книги были опубликованы посмертно как "The Anti Oedipus Papers" (2004). Философ Миккель Борх Якобсен и психолог Сону Шамдасани написали, что, вместо того чтобы их уверенность в себе была поколеблена "провокациями и великолепным риторическим насилием" "Анти-Эдипа", психоаналитическая профессия считала, что споры, поднятые в книге, узаконили их дисциплину. Джошуа Рами писал, что, хотя проход в "тело без органов" Делеза и Гваттари "наполнен опасностью и даже болью, цель "Анти-Эдипа" не в том, чтобы сделать гламурным это насилие или страдание. Скорее, цель состоит в том, чтобы показать, что существует жизнеспособный уровень дионисийского опыта". Философ Алан Д. Шрифт писал в "Кембриджском словаре философии" (2015), что "Анти-Эдип" был "рассматриваем как важное выражение философии желания и глубокую критику психоанализа".

The philosopher Michel Foucault wrote that Anti Oedipus can best be read as an "art", in the sense that is conveyed by the term "erotic art." Foucault considered the book's three "adversaries" as the "bureaucrats of the revolution", the "poor technicians of desire" (psychoanalysts and semiologists), and "the major enemy", fascism. Foucault used the term "fascism" to refer "not only historical fascism, the fascism of Hitler and Mussolini but also the fascism in us all, in our heads and in our everyday behavior, the fascism that causes us to love power, to desire the very thing that dominates and exploits us." Foucault added that Anti Oedipus is "a book of ethics, the first book of ethics to be written in France in quite a long time", and suggested that this explains its popular success. Foucault proposed that the book could be called Introduction to the Non Fascist Life. Foucault argued that putting the principles espoused in Anti Oedipus into practice involves freeing political action from "unitary and totalizing paranoia" and withdrawing allegiance "from the old categories of the Negative (law, limit, castration, lack, lacuna), which western thought has so long held sacred as a form of power and an access to reality." The psychiatrist David Cooper described Anti Oedipus as "a magnificent vision of madness as a revolutionary force", crediting its authors with using "the psychoanalytic language and the discourse of Saussure (and his successors)" to pit "linguistics against itself in what is already proving to be an historic act of depassment." The critic Frederick Crews wrote that when Deleuze and Guattari "indicted Lacanian psychoanalysis as a capitalist disorder" and "pilloried analysts as the most sinister priest manipulators of a psychotic society", their "demonstration was widely regarded as unanswerable" and "devastated the already shrinking Lacanian camp in Paris." The philosopher Douglas Kellner described Anti Oedipus as its era's publishing sensation, and, along with Jean François Lyotard's Libidinal Economy (1974), a key text in "the micropolitics of desire." The psychoanalyst Joel Kovel wrote that Deleuze and Guattari provided a definitive challenge to the mystique of the family, but that they did so in the spirit of nihilism, commenting, "Immersion in their world of 'schizoculture' and desiring machines is enough to make a person yearn for the secure madness of the nuclear family." Anthony Elliott described Anti Oedipus as a "celebrated" work that "scandalized French psychoanalysis and generated heated dispute among intellectuals" and "offered a timely critique of psychoanalysis and Lacanianism at the time of its publication in France". However, he added that most commentators would now agree that "schizoanalysis" is fatally flawed, and that there are several major objections that can be made against Anti Oedipus. In his view, even if "subjectivity may be usefully decentred and deconstructed", it is wrong to assume that "desire is naturally rebellious and subversive." He believed that Deleuze and Guattari see the individual as "no more than various organs, intensities and flows, rather than a complex, contradictory identity" and make false emancipatory claims for schizophrenia. He also argued that Deleuze and Guattari's work produces difficulties for the interpretation of contemporary culture, because of their "rejection of institutionality as such", which obscures the difference between liberal democracy and fascism and leaves Deleuze and Guattari with "little more than a romantic, idealized fantasy of the 'schizoid hero. He wrote that Anti Oedipus follows a similar theoretical direction to Lyotard's Libidinal Economy, though he sees several significant differences between Deleuze and Guattari on the one hand and Lyotard on the other. Some of Guattari's diary entries, correspondence with Deleuze, and notes on the development of the book were published posthumously as The Anti Oedipus Papers (2004). The philosopher Mikkel Borch Jacobsen and the psychologist Sonu Shamdasani wrote that rather than having their confidence shaken by the "provocations and magnificent rhetorical violence" of Anti Oedipus, the psychoanalytic profession felt that the debates raised by the book legitimated their discipline. Joshua Ramey wrote that while the passage into Deleuze and Guattari's "body without organs" is "fraught with danger and even pain the point of Anti Oedipus is not to make glamorous that violence or that suffering. Rather, the point is to show that there is a viable level of Dinoysian [sic] experience." The philosopher Alan D. Schrift wrote in The Cambridge Dictionary of Philosophy (2015) that Anti Oedipus was "read as a major articulation of the philosophy of desire and a profound critique of psychoanalysis."