Введение
Идиома, обозначающая основную часть чего-либо.
the band
"Львиная доля" – это идиоматическое выражение, которое сейчас используется для обозначения основной части чего-либо. Эта фраза происходит из сюжета ряда басен, приписываемых Эзопу, и здесь используется как их общее название. Существуют два основных типа этих историй, которые представлены в нескольких различных вариантах. В восточных баснях также встречается деление добычи таким образом, что делящий получает большую часть или даже всю добычу. В английском языке фраза в значении "почти всё" появилась только в конце XVIII века; французский эквивалент, *le partage du lion*, зафиксирован с начала этого века, после версии басни Лафонтена.
Версия Бабриуса
В греческом повествовании Бабриса лев и дикий осел охотятся вместе, первый выделяется силой, второй – скоростью. Лев делит их добычу на три части, присуждая себе первую, как королю зверей, вторую – поскольку они «равные» партнеры, и намекая, что ослу лучше поспешить убежать, чем осмеливаться претендовать на третью. Мораль, которую извлекает Бабрис, такова: «Знай себе цену! Не вступай ни в какие дела и партнерства с человеком, превосходящим тебя силой!» Другая версия, впервые появившаяся в Средние века, еще более цинична. Лиса присоединяется к льву и ослу на охоте. Когда осел разделяет добычу на три равные части, разъяренный лев убивает осла и съедает его. Лиса складывает все в одну кучу, оставляя себе лишь крошечную долю, и предлагает льву выбрать. Когда лев спрашивает, как она научилась так справедливо делить, лиса отвечает: «Из беды осла». Эта вариация имеет отдельный номер (149) в индексе Перри и является той, которой следуют такие неолатинские авторы, как Габриэле Фаэрно и Иероним Осиус, а в английском переводе – Джеффри Уитни. Иную интерпретацию этой басни дал персидский поэт Руми в XIII веке в своем «Маснави». Он начинает с того, чтобы направить читателя к духовному пониманию басни: «Растопи свое существование, подобно меди в эликсире, в бытии Того, кто дарует существование. Ты крепко сжал обе руки на «я» и «мы»: весь этот крах вызван дуализмом». В версии Руми у льва были волк и лиса в качестве спутников на охоте. Лев приказал волку разделить добычу, и когда тот разделил ее на три части, лев отрубил волку голову, как лев разорвал осла на части в басне Эзопа. Однако Руми всегда стремится объяснить мотивы своих персонажей. В данном случае лев объясняет, что это акт милосердия, поскольку волк не признал его превосходства. Когда лису подвергли тому же испытанию, она даже не оставила себе крошки, объяснив (как в греческой версии), что извлекла урок из судьбы волка и поблагодарила льва за предоставленную ей возможность выступать второй. Это позволяет Руми заключить, что нам повезло жить сейчас, имея примеры прошлых поколений, которые могут нас направить. Лиса Руми поклоняется льву, обращаясь к нему со словами: «О, царь мира», и за эту преданность получает заслуженную награду – все, от чего она отказалась в пользу божественного царя. Подобную интерпретацию этой истории дал современник Руми, Одо из Черитона, в латинском труде, известном как Parabolae. И для него лев является символом Бога, а его действия – проявлением божественной справедливости. Одо объясняет, что лев наказал волка, как Бог наказал Адама за грех непослушания. Мораль этой истории – учиться на этом примере проявлять благоговение перед Богом, как лиса извлекла урок из наказания волка. Эта трактовка басни получила распространение и в Западной Европе, как благодаря проповедникам, использовавшим книгу Одо в качестве источника историй для своих проповедей, так и благодаря переводам на французский, испанский и валлийский языки.
Melt away your existence, as copper in the elixir, in the being of Him who fosters existence. You have fastened both your hands tight on 'I' and 'we': all this ruin is caused by dualism. In Rumi's telling, the lion had a wolf and a fox as hunting companions. The lion ordered the wolf to divide the catch and when it did so into three parts, tore off the wolf’s head, just as the lion tore the donkey to pieces in Aesop’s fable. Rumi's speciality, however, is always to offer an explanation of his actors' motives. In this case the lion explains that it is an act of grace for him to do so since the wolf did not recognise superiority when he saw it. When the fox was tested in the same way, he did not even retain a morsel for himself, explaining (as in the Greek version) that he had learned wisdom from the wolf's fate and thanking the lion for giving him the privilege of going second. This allows Rumi to conclude that we are lucky to be living now, with the examples of past generations to guide us. Rumi’s fox then worships at the feet of the lion, addressing him with the words "O king of the world" and is duly rewarded for this devotion with everything that he had resigned to the divine king. Much the same interpretation was given to the tale by Rumi's English contemporary, Odo of Cheriton, in the Latin work known as Parabolae. For him too the lion is a symbol of God and his actions are interpreted as an expression of divine justice. Odo explains that the lion punished the wolf, as God did Adam, for the sin of disobedience. The moral of the story is to learn from this example to show reverence to God, just as the fox learned from the wolf’s punishment. This reading of the fable therefore gained currency in Western Europe too, both via the preachers who used Odo's book as a source of stories for their sermons and through translations of it into French, Spanish and Welsh.