Крестьянская война в Германии: исторический очерк Фридриха Энгельса

Введение

Историческая работа Энгельса 1850 года

«Крестьянская война в Германии» (нем. Der deutsche Bauernkrieg) Фридриха Энгельса – это краткий очерк восстаний начала XVI века, известных как Немецкая крестьянская война (1524–1525). Она была написана Энгельсом в Лондоне летом 1850 года, после революционных восстаний 1848–1849 годов, к которым он часто обращается в сравнительном ключе. «С тех пор прошло три столетия, – пишет он, – и многое изменилось; тем не менее, крестьянская война не так далека от наших сегодняшних борьбы, как может показаться, и противники, с которыми нам предстоит столкнуться, остаются в сущности теми же».

Предыстория

Книга была написана Энгельсом в Лондоне летом 1850 года, после революционных восстаний 1848–49 годов, к которым он часто обращается в сравнительном ключе. «С тех пор прошло три столетия, – пишет он, – и многое изменилось; тем не менее крестьянская война не так далека от наших сегодняшних борьбы, как может показаться, и противники, с которыми нам предстоит столкнуться, по сути, остаются прежними». Энгельс высоко оценивает книгу историка Вильгельма Циммермана «История Великой крестьянской войны» (1841–1843) как «лучший сбор фактических данных» о Крестьянской войне 1525 года и признает, что большая часть материала, касающегося крестьянских восстаний и Томаса Мюнцера, была взята из книги Циммермана. «Крестьянская война в Германии» впервые была опубликована в пятом и шестом номерах Neue Rheinische Zeitung Revue, политико-экономического журнала, редактируемого Карлом Марксом в Гамбурге, а затем была переиздана в виде книги. Опираясь на цели и методы исторического материализма, Энгельс принижает значение традиционно приводимых политических и религиозных причин войны, сосредотачиваясь вместо этого на материальных и экономических факторах. «В этой книге, – пишет Энгельс в предисловии ко второму изданию, – предпринимается попытка доказать, что политические и религиозные теории были не причиной [конфликта], а результатом той стадии развития сельского хозяйства, промышленности, земли и водных путей, торговли и финансов, которая существовала в Германии в то время. Это единственное материалистическое понимание истории, которое исходит не от меня, а от Маркса и которое можно найти в его работах о Французской революции 1848–49 годов». Энгельс подробно описывает сложную классовую структуру Германии в эпоху крестьянской войны и исследует неоднозначную роль в ней рыцарей, мелких дворян, чья приверженность сохранению своей феодальной власти преобладала над их союзами с крестьянами. Аналогичным образом, Энгельс подвергает резкой критике Мартина Лютера как оппортунистического реформатора «среднего класса» и предателя не только революции, но и некоторых из его наиболее известных христианских принципов: Лютер дал плебейскому движению мощное оружие – перевод Библии. С помощью Библии он противопоставил феодальное христианство своего времени умеренному христианству первого века. В противовес разлагающемуся феодальному обществу он представил картину другого общества, не знавшего разветвленной и искусственной феодальной иерархии. Крестьяне широко использовали это оружие против сил князей, дворянства и духовенства. Теперь Лютер обратил то же оружие против крестьян, извлекая из Библии настоящий гимн властям, установленным Богом, – подвиг, вряд ли превзойденный кем-либо из прислужников абсолютной монархии. Княжеская власть по благодати Божьей, пассивное сопротивление и даже крепостное право оправдывались Библией. В зависимости от точки зрения историков, войну можно интерпретировать, как это делает Фридрих Энгельс, как случай, когда формирующаяся буржуазия (городской класс) не смогла утвердить чувство собственной автономии перед лицом княжеской власти и оставила сельские классы на произвол судьбы.

The book was written by Engels in London during the summer of 1850, following the revolutionary uprisings of 1848–49, to which it frequently refers in a comparative fashion. "Three centuries have flown by since then," he writes, "and many a thing has changed; still the peasant war is not as far removed from our present day struggles as it would seem, and the opponents we have to encounter remain essentially the same." Engels praises the historian Wilhelm Zimmermann's book The History of the Great Peasant War (1841–1843) as "the best compilation of factual data" regarding the Peasant War of 1525 and acknowledges that most of the material relating to the peasant revolts and to Thomas Müntzer has been taken from Zimmermann's book. The Peasant War in Germany originally appeared in the fifth and sixth issues of the Neue Rheinische Zeitung Revue, a political economic review edited by Karl Marx in Hamburg, and was later reissued in book forms. Drawing upon the aims and methods of historical materialism, Engels downplays the importance of political and religious causes for the war traditionally cited, focusing instead on material, economic factors. "This book," Engels writes in the preface to the second edition,

undertakes to prove that the political and religious theories were not the causes [of the conflict], but the result of that stage of development of agriculture, industry, land and waterways, commerce and finance, which then existed in Germany. This, the only materialistic conception of history, originates, not from myself but from Marx, and can be found in his works on the French Revolution of 1848–9 "

Engels details the complex class structure of Germany in the era of the peasant war, and explores the ambiguous role in it of the knights, lesser noblemen whose commitment to preserving their feudal powers overrode their alliances with the peasants. Similarly, Engels offers a scathing critique of Martin Luther as an opportunistic "middle class" reformer and a betrayer not just of the revolution but of some of his own best known Christian tenets:

Luther had given the plebeian movement a powerful weapon—a translation of the Bible. Through the Bible, he contrasted feudal Christianity of his time with moderate Christianity of the first century. In opposition to decaying feudal society, he held up the picture of another society which knew nothing of the ramified and artificial feudal hierarchy. The peasants had made extensive use of this weapon against the forces of the princes, the nobility, and the clergy. Now Luther turned the same weapon against the peasants, extracting from the Bible a veritable hymn to the authorities ordained by God—a feat hardly exceeded by any lackey of absolute monarchy. Princedom by the grace of God, passive resistance, even serfdom, were being sanctioned by the Bible. Depending on the historians' own perspective, the war could be interpreted, as Friedrich Engels does, as a case in which an emerging bourgeoisie (the urban class) failed to assert a sense of its own autonomy in the face of princely power, and left the rural classes to their fate.

Принцы

Германия XVI века была частью Священной Римской империи – децентрализованного образования, в котором сам Священный Римский император обладал незначительной властью за пределами своих династических владений, охватывавших лишь малую часть империи. В империи насчитывалось несколько сотен во многом независимых светских и церковных территорий, большинство из которых управлялись представителями знатных династий (хотя несколько десятков составляли город-государства). Многие правители были самодержавными и почти не признавали никакой иной власти на своих землях. Князья имели право самостоятельно устанавливать налоги и брать займы. Растущие расходы на управление и содержание армии побуждали князей постоянно увеличивать финансовое бремя своих подданных. Мелкая знать и духовенство освобождались от налогов и часто поддерживали местных князей. Многие города пользовались привилегиями, освобождавшими их от уплаты налогов, поэтому основная тяжесть налогообложения ложилась на крестьян. Князья часто пытались обратить своих свободных крестьян в крепостные, увеличивая налоги и внедряя римское гражданское право. Римское гражданское право было выгодно князьям, стремившимся к укреплению своей власти, поскольку оно передавало всю землю в их личную собственность и упраздняло феодальную концепцию земли как доверия между сеньором и крестьянином, которое предоставляло последнему не только обязанности, но и права. Сохраняя пережитки древнего права, легитимировавшего их власть, они не только увеличивали свое богатство и положение в империи посредством конфискации имущества и доходов, но и укрепляли господство над крестьянами. Согласно этому древнему праву, крестьяне практически не имели средств защиты, кроме пассивного сопротивления. Тем не менее, князь теперь обладал абсолютным контролем над всеми своими крепостными и их имуществом. Восстания, как правило, оставались разрозненными, не получали поддержки и легко подавлялись, пока Томас Мюнцер и подобные ему радикалы не начали отвергать легитимирующие факторы древнего права и не стали призывать к концепции «Божественного закона» как средству пробуждения народа.

Sixteenth century Germany was part of the Holy Roman Empire, a decentralized entity in which the Holy Roman Emperor himself had little authority outside of his own dynastic lands, which covered only a small fraction of the whole. There were hundreds of largely independent secular and ecclesiastical territories in the empire, most of which were ruled by a noble dynasty (though several dozen were city states). Many were autocratic rulers who barely recognized any other authority within their territories. Princes had the right to levy taxes and borrow money as they saw fit. The growing costs of administration and military upkeep impelled the princes to keep raising their subjects' cost of living. The lesser nobility and the clergy paid no taxes and often supported their local prince. Many towns had privileges that exempted them from paying taxes, and so the bulk of the burden of taxation fell on the peasants. Princes often attempted to force their freer peasants into serfdom through increasing taxes and the introduction of Roman Civil law. Roman Civil law was advantageous to those princes who sought to consolidate their power, because it brought all land into their personal ownership and eliminated the feudal concept of the land as a trust between lord and peasant that conferred rights as well as obligations on the latter. By maintaining the remnants of the ancient law which legitimized their own rule, they not only elevated their wealth and position in the empire through the confiscation of all property and revenues, but also their dominion over their peasant subjects. Under this ancient law, the peasants had little recourse beyond passive resistance. Even so, the prince now had absolute control over all his serfs and their possessions. Uprisings generally remained isolated, unsupported and easily put down until Thomas Müntzer and similar radicals began to reject the legitimizing factors of ancient law and invoked the concept of "Godly Law" as a vehicle for rousing the people.

Небольшая дворянская знать

Развитие военной техники в позднем средневековье начало делать менее значимым сословие рыцарей. Внедрение военной науки и возрастающая роль пороха и пехоты уменьшили важность их роли как тяжелой кавалерии, а также снизили стратегическое значение их замков. Их роскошный образ жизни истощал и без того скромные доходы, поскольку цены продолжали расти. Они использовали свои исконные права, чтобы выжимать максимум дохода из своих владений. Рыцари становились все более озлобленными по мере прогрессирующего обнищания и все больше попадали под власть князей. Таким образом, эти два сословия постоянно конфликтовали. Рыцари также считали духовенство надменным и ненужным сословием, одновременно завидуя привилегиям и богатству, гарантированным церковными уставами. Более того, рыцари, часто обремененные долгами перед городами, постоянно конфликтовали с городскими патрициями.

Духовенство

Духовенство, или сословие прелатов, теряло свое положение как интеллектуального авторитета во всех вопросах внутри государства. Развитие книгопечатания (особенно Библии) и расширение торговли, а также распространение гуманизма эпохи Возрождения, способствовали повышению уровня грамотности по всей Империи. Соответственно, католическая монополия на высшее образование также ослабевала. Со временем католические институты погрязли в коррупции. Невежество духовенства и злоупотребления симонией и плюрализмом (одновременным обладанием несколькими должностями) стали повсеместными. Некоторые епископы, архиепископы, аббаты и приоры были столь же жестоки в эксплуатации своих подданных, как и местные князья. Помимо продажи индульгенций, они учреждали молитвенные дома и взимали налоги непосредственно с населения. Возрастающее возмущение церковной коррупцией побудило монаха Мартина Лютера в 1517 году опубликовать свои 95 тезисов на дверях замковой церкви в Виттенберге (Германия), а также подтолкнуло других реформаторов к радикальному пересмотру церковного учения и организации.

Патриции

По мере роста гильдий и городского населения городские патриции столкнулись с растущей оппозицией. Патриции состояли из богатых семей, которые единолично заседали в городских советах и занимали все административные должности. Подобно князьям, они стремились извлекать доходы от своих крестьян любыми доступными средствами. Произвольные пошлины на дороги, мосты и ворота могли устанавливаться по их усмотрению. Они постепенно упраздняли общинные земли и запрещали крестьянам ловить рыбу или рубить лес на землях, которые ранее находились в общем пользовании. Взимались налоги с гильдий. Все собранные доходы не подлежали надлежащему учету и управлению, а городские счета оставались без внимания. Таким образом, растраты и мошенничество стали обычным явлением, и класс патрициев, связанных родственными связями, становился все богаче и эксплуататорским.

Граждане

Городские патриции подвергались все большей критике со стороны растущего бюргерства, состоявшего из состоятельных граждан среднего класса, часто занимавших административные должности в гильдиях или работавших торговцами. Для бюргерства их растущее богатство само по себе было достаточным основанием для требования права контролировать городское управление. Они открыто требовали создания городского собрания, включающего как патрициев, так и бюргер, или, по крайней мере, ограничения симонии и предоставления бюргерству нескольких мест. Бюргеры также выступали против духовенства, которое, по их мнению, злоупотребляло властью и не исполняло свои религиозные обязанности. Они требовали отмены особых привилегий духовенства, таких как освобождение от налогов, а также сокращения его численности. Бюргер-мастер (гильдийный мастер или ремесленник) теперь владел как мастерской, так и инструментами, которыми он позволял пользоваться ученикам, и обеспечивал рабочих материалами, необходимыми для производства изделий. В обмен рабочие получали оплату, размер которой определялся бюргер-мастером с учетом времени, затраченного на работу, ее качества и количества произведенной продукции. Подмастерья лишились возможности продвижения по службе в гильдии и, следовательно, были лишены гражданских прав.

Плебеи

Плебеи составляли новый класс городских рабочих, подмастерьев и бродяг. К их рядам присоединились также разоренные мелкие бюргеры. Хотя подмастерья формально могли стать бюргеры, богатые семьи, управлявшие гильдиями, препятствовали их продвижению на более высокие должности. Таким образом, их "временное" положение, лишенное гражданских прав, имело тенденцию становиться постоянным. В отличие от разоренных бюргеров или крестьян, плебеи не обладали собственностью. Они были безземельными и безправными гражданами – симптомом упадка феодального общества. Наиболее яркое выражение плебейский рабочий класс получил в Тюрингии, где революция, возглавляемая Мюнцером, дала ему возможность проявить себя. Они требовали полного социального равенства, и, под влиянием Мюнцера, стали верить, что развитие общества должно определяться ими самими, снизу, а не сверху. Власти поспешили подавить эти взрывоопасные устремления, представлявшие серьезнейшую угрозу их традиционному авторитету.

Крестьяне

Самый низкий слой общества по-прежнему занимали крестьяне, обремененные тяжелыми налогами. В начале XVI века ни один крестьянин не мог свободно охотиться, ловить рыбу или рубить дрова, так как феодалы недавно захватили эти общинные земли для собственного использования. Феодал имел право распоряжаться землей своего крестьянина по своему усмотрению; крестьянин мог лишь беспомощно наблюдать, как дикий зверь уничтожает его урожай, а знать скачет по его полям во время своих рыцарских охот. Для того чтобы вступить в брак, крестьянину требовалось не только разрешение феодала, но и уплата налога. После смерти крестьянина феодал имел право на его лучший скот, одежду и орудия труда. Судебная система, находившаяся под контролем духовенства или состоятельных бюргерских и патрицианских юристов, не предоставляла крестьянам никакой защиты. Поколения традиционной зависимости и автономия провинций ограничивали крестьянские восстания местными рамками. Единственной надеждой крестьянина было объединение устремлений за пределами провинциальных границ. Мюнцер должен был осознать, что недавнее размывание классовых границ давало низшим слоям общества больше оснований для легитимности их восстания, а также расширяло возможности для политических и социально-экономических завоеваний.

Возникновение социальных конфликтов

Появление новых классов и их соответствующих интересов начало подрывать структуру власти старой феодальной системы. Рост международной торговли и промышленности не только ввёл князей в противоречие с интересами растущего класса купцов-капиталистов, но и расширил базу интересов низших слоёв населения (крестьян и новых городских рабочих). Вмешательство бюргерства и необходимого плебса ослабило феодальную власть, поскольку оба этих класса выступали против верхушки иерархии, одновременно находясь в естественной оппозиции друг другу. Появление плебейского класса укрепило интересы низших слоёв несколькими способами. Плебеи добавили новое измерение к угнетённому и традиционно зависимому крестьянству, разделяя схожие классовые интересы, но не имея истории прямого угнетения. Противостояние привилегиям католического духовенства росло среди различных слоёв в новой позднесредневековой иерархии, включая крестьянство. Многие бюргеры и дворяне также презирали кажущуюся праздность и распущенность духовенства. Как представители более привилегированных классов благодаря предпринимательству и традиции соответственно, они считали, что духовенство пользуется преимуществами (такими как освобождение от налогов и церковная десятина), на которые не имеет права. Когда позволяла ситуация, даже князья отказывались от католицизма, чтобы обрести политическую и финансовую независимость и усилить свою власть на своих территориях. После того как тысячи жалоб были составлены и представлены низшими слоями населения в многочисленных городах и деревнях, но остались без внимания, вспыхнуло восстание. Противники разделились на три чётких лагеря. Католический лагерь состоял из духовенства, а также патрициев и князей, сопротивлявшихся любой оппозиции католическому социальному порядку. Умеренная реформаторская партия состояла главным образом из бюргерства и князей. Бюргеры видели возможность получить власть в городских советах, поскольку предлагаемая Лютером реформированная церковь должна была быть высокоцентрализованной в городах, а также осуждала непотизм, с помощью которого патриции прочно контролировали бюрократию. Князья также могли рассчитывать на большую автономию не только от католического императора Карла V, но и от требований католической церкви в Риме. Плебеи, крестьяне и сочувствующие им составили третий лагерь, возглавляемый проповедниками, такими как Томас Мюнцер. Этот лагерь стремился разрушить оковы позднесредневекового общества и создать новое во имя Бога. Крестьяне и плебеи Германии составляли списки жалоб. Знаменитые 12 статей Шварцвальда были окончательно приняты в качестве свода недовольства. Изложение социальных, политических и экономических претензий в набирающем популярность протестантском движении объединило население в массовом восстании, которое вспыхнуло сначала в Нижней Швабии в 1524 году, а затем быстро распространилось по другим частям Германии.

The emergence of the newer classes and their respective interests began to soften the structure of authority of the old feudal system. Increased international trade and industry not only put the princes in conflict with the interests of the growing merchant capitalist class, but also broadened the base of lower class interests (the peasants plus the new urban workers). The interposition of the burghers and the necessary plebeian class weakened feudal authority, as both these classes opposed the top of the hierarchy while also being in natural opposition to each other. The emergence of the plebeian class strengthened lower class interests in several ways. Instead of the peasantry being the only oppressed and traditionally servile estate, the plebeians added a new dimension that shared similar class interests, but did so without a history of outright oppression. Opposition to the privileges of the Catholic clergy was rising among several classes in the new late medieval hierarchy, including the peasantry. Many burghers and nobles also despised the perceived laziness and looseness of clerical life. As members of the more privileged classes by virtue of entrepreneurship and tradition respectively, they felt that the clergy was reaping benefits (such as tax exemption and ecclesiastical tithes) to which they were not entitled. When the situation suited, even princes would abandon Catholicism in order to gain political and financial independence and increase their power within their territories. After thousands of articles of complaints were compiled and presented by the lower classes in numerous towns and villages to no avail, the revolt broke out. The parties split into three distinct groups. The Catholic camp consisted of the clergy plus those patricians and princes who resisted any opposition to the Catholic centred social order. The moderate reforming party consisted mainly of burghers and princes. The burghers saw an opportunity to gain power in the urban councils, as Luther's proposed reformed church would be highly centralized within the towns, as well as condemning the nepotistic practices by which the patricians held a firm grip on the bureaucracy. Similarly, the princes stood to gain additional autonomy not only from the Catholic emperor Charles V, but from the demands of the Catholic Church in Rome. Plebeians, peasants and those sympathetic to their cause made up the third camp, which was led by preachers like Thomas Müntzer. This camp wished to break the shackles of late medieval society and forge a new one in the name of God. Germany's peasants and plebeians compiled lists of articles outlining their complaints. The famous 12 Articles of the Black Forest were ultimately adopted as the definitive set of grievances. The articles' statement of social, political and economic grievances in the increasingly popular Protestant movement unified the population in the massive uprising that broke out first in Lower Swabia in 1524, then quickly spread to other parts of Germany.

Окончательный провал восстания

Крестьянское движение в конечном итоге потерпело неудачу: города и знать заключили отдельные мирные договоры с войсками князей, которые восстановили прежний порядок, зачастую в еще более жестокой форме, под номинальным господством императора Священной Римской империи Карла V, представленного в делах Германии его младшим братом Фердинандом. Религиозный диссидент Мартин Лютер, уже осужденный как еретик в 1521 году по Вормсскому эдикту и обвиненный в подстрекательстве к смуте, отверг требования восставших и подтвердил право германских правителей подавлять восстания. Свою позицию по отношению к крестьянскому восстанию Лютер основывал на учении апостола Павла о Божественном праве королей, изложенном в Послании к Римлянам 13:1-7, согласно которому все власти от Бога и им сопротивляться не следует. Его бывший ученик Томас Мюнцер, напротив, выдвинулся на первый план как радикальный агитатор в Тюрингии.

Анабаптисты

27 декабря 1521 года три цвиккауских пророка, находившиеся как под влиянием, так и оказывавшие влияние на Томаса Мюнцера, прибыли в Виттенберг из Цвиккау: Томас Дрешель, Николас Сторх и Марк Томас Штубнер. Реформа Лютера показалась им недостаточно радикальной. Подобно Римско-католической церкви, Лютер практиковал крещение младенцев, которое анабаптисты считали «не соответствующим Писанию и изначальным основам, а также не отвечающим главным условиям для вступления в видимое братство святых, а именно: покаянию, вере, духовному просвещению и свободному посвящению себя Христу». Реформаторский богослов и соратник Лютера Филипп Меланхтон, оказавшийся бессильным против энтузиастов, с которыми сочувствовал его сореформатор Андреас Карлштадт, обратился к Лютеру, все еще скрывавшемуся в Вартбурге. Лютер проявил осторожность, не осуждая новую доктрину сразу, но посоветовал Меланхтону мягко обращаться с ее сторонниками и испытывать их дух, дабы убедиться, не посланы ли они Богом. В Виттенберге воцарилась путаница: школы и университет, поддержавшие «пророков», были закрыты. Отсюда возникло утверждение, что анабаптисты враждебны образованию, что опровергается тем фактом, что двое из них, Хаетцер и Денк, в 1527 году создали и напечатали первый немецкий перевод еврейских пророков. Первые лидеры движения в Цюрихе — Конрад Гребель, Феликс Манц, Георг Блаурок, Бальтазар Хубмайер — владели греческим, латинским и еврейским языками. 6 марта 1522 года Лютер вернулся в Виттенберг, где допросил пророков, высмеял их «духовные проявления», изгнал их из города и выслал их последователей из Цвиккау и Эрфурта. Лишенные доступа к церквям, они проповедовали и совершали таинство в частных домах. Изгнанные из городов, они рассеялись по сельской местности. Вынужденный покинуть Цвиккау, Мюнцер посетил Богемию, два года жил в Алтштедте в Тюрингии, а в 1524 году некоторое время провел в Швейцарии. В этот период он с возрастающей страстью провозглашал свои революционные религиозные и политические доктрины, и, насколько это касалось низших слоев населения, с растущим успехом. Крестьянская война началась главным образом как восстание против феодального гнета, но под руководством Мюнцера превратилась в войну против всех установленных властей в попытке установить идеальное христианское общество, задуманное Мюнцером, основанное на абсолютном равенстве и общности имущества. Полное поражение повстанцев при Франкенхаузене (15 мая 1525 года), за которым последовала казнь Мюнцера и нескольких других лидеров, оказалось лишь временной задержкой для анабаптистского движения. По всей Германии, Швейцарии и Нидерландам были рассеяны ревностные проповедники, чьим учениям многие были готовы следовать, как только появится новый лидер.

On December 27, 1521, three Zwickau prophets, both influenced by and influencing Thomas Müntzer, appeared in Wittenberg from Zwickau: Thomas Dreschel, Nicolas Storch and Mark Thomas Stübner. Luther's reform was not radical enough for them. Like the Roman Catholic Church, Luther practiced infant baptism, which the Anabaptists considered to be "neither scriptural nor primitive, nor fulfilling the chief conditions of admission into a visible brotherhood of saints, to wit, repentance, faith, spiritual illumination and free surrender of self to Christ." The reformist theologian and associate of Luther, Philipp Melanchthon, who was powerless against the enthusiasts with whom his co reformer Andreas Karlstadt sympathized, appealed to Luther, who was still hiding in the Wartburg. Luther was cautious in not condemning the new doctrine out of hand, but advised Melanchthon to treat its supporters gently and to test their spirits, in case they should be of God. There was confusion in Wittenberg, whose schools and university had sided with the "prophets" and were closed. From this arises the allegation that the Anabaptists were enemies of learning, which is contradicted by the fact that two of them, Haetzer and Denck, produced and printed the first German translation of the Hebrew prophets in 1527. The first leaders of the movement in Zürich—Conrad Grebel, Felix Manz, George Blaurock, Balthasar Hubmaier—were learned in Greek, Latin and Hebrew. On March 6, 1522, Luther returned to Wittenberg, where he interviewed the prophets, scorned their "spirits", banished them from the city, and had their adherents ejected from Zwickau and Erfurt. Denied access to the churches, the latter preached and celebrated the sacrament in private houses. Having been driven from the cities, they swarmed across the countryside. Compelled to leave Zwickau, Müntzer visited Bohemia, lived for two years at Alltstedt in Thuringia, and in 1524 spent some time in Switzerland. During this period he proclaimed his revolutionary religious and political doctrines with increasing vehemence, and, so far as the lower orders were concerned, with growing success. The Peasants' War began chiefly as a revolt against feudal oppression, but under the leadership of Müntzer it became a war against all constituted authorities in a forcible attempt to establish Müntzer's ideal of a Christian commonwealth based on absolute equality and the community of goods. The total defeat of the rebels at Frankenhausen (May 15, 1525), followed by the execution of Müntzer and several other leaders, proved to be a merely temporary check on the Anabaptist movement. Scattered throughout Germany, Switzerland and the Netherlands were zealous propagandists whose teachings many were prepared to follow as soon as another leader emerged.

Первичные источники

Мартин Лютер (1525). Против кровожадных и грабительских отрядов крестьян.