Введение

Сэр Исумбрас – средневековый стихотворный роман, написанный на среднеанглийском языке и сохранившийся в не менее чем девяти рукописях XV века. Этот популярный роман, вероятно, распространялся по Англии ещё до 1320 года, поскольку Уильям из Насингтона в своем труде «Зеркало жизни» (Speculum Vitae), датируемом этим временем, упоминает воинские подвиги и другие «суетные забавы», подобные тем, что встречаются в историях о сэре Гае из Уорвика, Бевисе из Хэмптона, Октавиане и сэре Исумбрасе. В отличие от этих трех повестей, среднеанглийский «Сэр Исумбрас» не является переводом со старофранцузского оригинала. Сэр Исумбрас – гордый рыцарь, которому предоставляется выбор: обрести счастье в юности или в старости. Он выбирает последнее и по воле Провидения низвергается с высокого положения. Он тяжко страдает: у него отнимают имущество, детей и, наконец, жену, и он сам становится скитальцем. После долгих лишений он овладевает кузнечным делом, учится ковать новые доспехи и отправляется в бой против султана. Впоследствии он прибывает ко двору султанской королевы, которая оказывается его давно потерянной супругой. Он пытается обратить в христианство исламские земли, которыми теперь правит, что вызывает восстание, которое затем подавляется, когда его дети чудесным образом возвращаются и меняют ход сражения.

Популярный роман с хвостом

Сэр Исумбрас – относительно короткий среднеанглийский роман, объемом менее восьмисот строк, написанный двенадцатистрочными строфами с хвостовой рифмой. Джеффри Чосер пародирует эту форму романа в своей "Кентерберийской истории о сэре Топасе". Однако стих с хвостовой рифмой был очень популярен в позднесредневековой Англии для записи повестей о приключениях и рыцарских романах и использовался во многих среднеанглийских романах, таких как "Эмаре", "Сэр Амадас", "Сэр Гавейн и Карл из Карлайла", "Ипомадон" и "Сэр Гаутер". Эти строки затем объединяются в одну строфу путем соединения четырех похожих терцетов, образуя рифму AABCCBDDBEEB.

Литературная критика

В своем "Зеркале жизни" 1320 года Уильям из Нассингтона отвергает историю о сэре Исумбрасе, наряду с несколькими другими среднеанглийскими романами, как "праздность". Ирония этого замечания проявляется в том, что сэр Исумбрас – один из наиболее явно религиозных среднеанглийских романов, дошедших до нас. Сходство сюжета с легендой о святом Евстафии, а также его глубоко религиозный характер, существенно повлияли на направление литературной критики этого произведения.

Темы

Многие из основных тем, встречающихся в «Сэре Исумбрасе», характерны и для других среднеанглийских романов. Однако анализ этих тем зачастую входил в более масштабные дискуссии об определении его жанра.

Моральный и религиозный взгляд

Многие исследователи рыцарского романа отмечают, что для среднеанглийских и англо-нормандских повестей характерен глубокий религиозный настрой и акцент на благочестивых или подражающих Христу героях. В «Сэре Исумбрасе» эта тенденция проявляется в размышлениях о греховной гордости прежней жизни Исумбраса и необходимости сурового покаяния.

Человек, испытанный судьбой

Еще одна распространенная тема в романтической литературе, этот троп также представлен в контексте благочестия. Покаянные страдания Исмумбраса – в центре большей части пафоса поэмы, а его реакция на свою судьбу отражает сложность рыцарских и агиографических элементов, присутствующих в рассказе. В некотором смысле, это можно интерпретировать как отказ от рыцарской культуры, поскольку его страдания начинаются с потери коня, соколов, гончих и поместья – всех символов его рыцарского достоинства. Однако, последующая самостоятельная ковка Исмумбрасом новых доспехов и его готовность сражаться против сарацин указывают на более сложный разрыв с прежней идентичностью. Таким образом, акцент на искупительном характере его страданий больше соответствует взглядам Жефруа де Шарни на рыцарскую необходимость вести суровую жизнь. Историк Ричард Каупер исследовал этот аспект рыцарского благочестия, утверждая, что принятие лишений и страданий было ключевой частью самооправдания рыцарей перед критикой духовенства. Мотив «человек, испытанный судьбой» (счастье в юности или старости) классифицируется под ATU 938 («Плакида», «Евстахий») в Индексе классификации сказок Арне-Томпсона-Утера. Этот мотив также встречается в итальянских народных сказках «Катерина и ее судьба» и «Мать-рабыня».

Разделение и воссоединение семьи

Разделение знатной или королевской семьи из-за несчастья или недоразумения – еще одна распространенная тема в среднеанглийских романах, черта, которую Фелисити Ридди связывает с читательской аудиторией, принадлежащей к “зажиточному дворянству”. В повести о сэре Исумбрасе вся семья рыцаря страдает вместе с ним в начале, и медленная и мучительная потеря близких становится частью страданий Исумбраса на первом этапе его покаяния. Примечательно, что хотя потеря детей причиняет отцу боль, жена и сыновья, по-видимому, не испытывали лишений после разлуки с ним. Более того, хотя покупка его жены султаном кажется ужасной в тот момент, ей удается унаследовать его владения после его смерти. Эта удача отличает повесть от ее источника – легенды о святом Евстафии, где жена ведет скромное натуральное хозяйство. Лейла Норако интерпретирует воссоединение семьи в битве против сарацинов как идеализированное представление о христианском единстве перед лицом мусульманских вторжений.

Романтика и светская гагиография

Связь между агиографией святого Евстафия и романом «Сэр Исумбрас» оказала значительное влияние на современные исследования последнего. Эти два произведения настолько тесно связаны, что в кодексе MS Ashmole 61 Оксфордской библиотеки Бодлея они разделены лишь тремя промежуточными текстами. Вследствие сложного взаимодействия христианских и рыцарских идеалов в «Сэре Исумбрасе», литературная критика романа на протяжении последних десятилетий была сосредоточена на вопросах его жанровой принадлежности. Одной из первых исследовательниц, изучивших сходство между «Сэром Исумбрасом» и житием святого Евстафия, была Лорел Брасвелл. В своей статье 1965 года «Сэр Исумбрас и легенда о святом Евстафии» Брасвелл критикует пренебрежительное отношение Вильгельма Нассингтонского к этой истории как к «пустой брани» и утверждает, что она была фактически переработана из агиографического материала. Однако, в отличие от более поздних ученых, она не видит в этой переработке проблемы, называя произведение «художественным синтезом».

Через несколько лет, в своей книге 1969 года «Среднеанглийские романы XIII и XIV веков», Дитер Мель включил «Сэра Исумбраса» в подкатегорию произведений, которые он назвал «дидактическими романами». По мнению Меля, в этих историях «сюжет полностью подчинен моральной и религиозной тематике». Следовательно, эти произведения можно рассматривать как секуляризованные жития святых или легендарные романы, поскольку они занимают промежуточное положение между этими двумя жанрами. Среди других романов, отнесенных Мелем к этой категории, – «Король Тарса», «Роберт Сицилийский», «Сэр Гоутер», «Эмаре», «Бона Флоренция из Рима», «Ательстон», «Осада Мелейна» и «Шевалье Ассинье». В своей статье 1978 года «Между романом и легендой: «светская агиография» в среднеанглийской литературе» Диана Чайлдресс развила классификацию Меля, предложив собственный термин – «светская агиография». Чайлдресс утверждает, что «Сэр Исумбрас» и подобные ему произведения настолько отошли от общепринятого канона романов, что их справедливо классифицировать как романы нельзя, поскольку это обрекло бы их на несоответствие жанровым стандартам. Для Чайлдресс разница между романтическим героем и героем «светской агиографии» заключается как в различии между активными подвигами и пассивным христианским стоицизмом, так и в степени, в которой сверхъестественная помощь затмевает человеческую волю.

Неприятные последствия для новой категории

Однако, начиная с 1980-х годов, некоторые исследователи среднеанглийской литературы стали отказываться от рассмотрения романа о сэре Исумбрасе как преимущественно агиографического, а не романтического. Например, Сьюзан Крейн не согласна с разграничением гомилетического романа и светской агиографии от общего понятия романа, полагая, что такие произведения, как роман о сэре Исумбрасе, ставят под сомнение или подрывают религиозные догмы, даже вовлекаясь в них. Она утверждает, что «эти романы действительно принимают и включают христианские мотивы из агиографии, но смягчают это принятие четко выраженным сопротивлением тем выводам религиозного учения, которые несовместимы со стремлением к земному благополучию». Подобным образом, Андреа Хопкинс выразила сомнения в том, чтобы рассматривать роман о сэре Исумбрасе исключительно как романтическую переработку истории святого Евстафия. Признавая сходство между этими повествованиями, она подчеркивает важность их различий в своей книге 1990 года «Грешные рыцари: исследование среднеанглийского покаянного романа». Для Хопкинс ключевое различие между сэром Исумбрасом и святым Евстафием заключается в том, что первый совершает покаяние за грех гордыни, а второй – истинный святой, страдающий ради веры без предшествующего греха. Рианнон Пурди, не отрицая связи с историей святого Евстафия, предпочитает сосредоточиться на романтических влияниях на повествование, особенно на романе «Гийом д’Англетер».

Романсы крестоносцев

В последние годы для романа о сэре Исумбрасе и подобных ему появились новые подходы к классификации, отодвинув на второй план дискуссии о гомилетическом романе и светской агиографии. По мере того как научные представления о масштабах и популярности английских крестовых походов позднего Средневековья изменились – от истории упадка к истории непрерывного развития – некоторые исследователи стали рассматривать такие романы, как о сэре Исумбрасе, в контексте литературы о крестовых походах. Например, в своей статье 2010 года «Потеря Святой Земли и сэр Исумбрас: некоторые литературные аспекты дискурса о крестовых походах XIV века» Ли Манион утверждает, что роман следует интерпретировать в свете общественной реакции на потерю Акко в 1291 году. Он отмечает, что сэр Исумбрас, по крайней мере, воображает, а возможно и активно пропагандирует, реформы и возобновление крестовых походов для широкой аудитории, состоящей из мелких рыцарей и представителей недворянских сословий. Манион указывает на связь между вырезанием Исумбрасом креста на руке и принятием креста крестоносцами. Более того, она предполагает, что сэр Исумбрас воплощает культурную фантазию, которая скрывала реальность расколованности христианского мира и могущества исламского противника.

Разное

Известно восемь средневековых версий сюжета об "Испытании человека судьбой"; за исключением примера в "Gesta Romanorum" и легенды о святом Евстафии, все эти истории представляют собой развитые рыцарские романы, такие как история о сэре Исумбрасе. Сэр Исумбрас выделяется среди них своей откровенной реалистичностью языка; в то время как в большинстве версий герой выполняет поденную работу, в истории об Исумбрасе подробно описывается его работа в кузнице. Некоторые исследователи отмечают тесные параллели между историей о сэре Исумбрасе и другими средневековыми агиографическими произведениями, с одной стороны, и сказаниями из Ирана и Северной Индии – с другой.

Влияния

Поэма оставалась почти полностью неизвестной до её публикации в середине девятнадцатого века. Том Тейлор, редактор журнала "Punch", добавил несколько юмористических строк в пародию на стиль оригинала. Джон Эверетт Милле изобразил эту сцену на картине «Сэр Исумбрас у брода» (1857), которая также послужила названием романа Д. К. Бростер, опубликованного в 1918 году.