Введение

Английский дневник Ханны Каллвик (26 мая 1833 – 9 июля 1909) – это дневник английской женщины из рабочего класса, в котором отражена ее огромная гордость за свой труд и раскрываются темы домашнего и расового фетишизма, определявшие как ее жизнь, так и общество империи, в которой она жила. Работая в качестве служанки, Ханна Каллвик случайно познакомилась с известным барристером и филантропом Артуром Манби, который изучал условия жизни работающих женщин. Между ними завязались нетрадиционные отношения, продолжавшиеся всю жизнь. Дневники обоих, а также письма и фотографии, документируют ролевые игры, переодевания и другие фетишистские ритуалы, которые выделяют их отношения на фоне общепринятых норм викторианской Англии. Дневник Каллвик также свидетельствует о той автономии, которую ей удалось сохранить даже в условиях глубокого социального неравенства.

Ранняя жизнь и ближайшая семья

Каллвик родилась 26 мая 1833 года и выросла в Шифнале, Шропшир, Англия. Ее отцом был Чарльз Фокс Каллвик (1803–1847), мастер-седлодел из Шифнала и буржуй (burgess) Бриджнорта. Семья занималась седлодельным делом в Шропшире с тех пор, как один из прапрадедов Чарльза, Ричард Каллвик (1648–ок. 1720) из Ньюпорта, открыл свою мастерскую по изготовлению седел около 1670 года. Мать Ханны, Марта Оуэн (1800–1847), была горничной аристократки миссис Эйтон. У Ханны было более десятка дядей и теток и более пятидесяти двоюродных братьев и сестер. Все они были грамотны, и большинство занимались сельским хозяйством, содержали трактиры и были седлоделами. Отец Ханны, Чарльз, потерпел убытки в бизнесе, и семья впоследствии сильно обеднела. У них было пятеро детей: Ханна, Джеймс (1830–1915), Дик (1836–1887), Эллен (1839–1915) и Полли (1844–1924). Джеймс стал мастером-колесником и позже владел домами. Дик был мастером-седлоделом и стал производителем конской упряжи в Лондоне. Эллен вышла замуж за Уильяма Кука, регистратора в Попларе, Лондон. Полли владела большим магазином галантерейных товаров на Ипсвичском масляном рынке. Все пятеро детей получили начальное образование; Ханну отправили в благотворительную школу Bluecoat в Шифнале, и с восьми лет она должна была финансово помогать семье – сначала в доме жены адвоката, миссис Эндрю Филлипс, подруги и соседки Каллвиков, а затем в трактире Red Lion Inn, прежде чем стать единственной няней в большой семье преподобного Роберта Эйтона в Ритонском приходе. Когда Каллвик исполнилось четырнадцать лет, оба ее родителя внезапно умерли. Ее мать умерла от инфекции в возрасте 47 лет, и работодатель Ханны, преподобный Роберт Эйтон, отказался отпускать ее навестить семью, опасаясь распространения лихорадки в Райтон, ближайшую деревню. Отец Ханны умер через две недели, в возрасте 44 лет, оставив пятерых детей (в возрасте от 3 до 16 лет) сиротами. Трех младших детей нужно было пристроить: Дика отдали в ученики к седлоделу в Хорсли-Филдс, Вулвергемптон, к своему дяде Уильяму Каллвику (1781–1853); Эллен жила с тетей Смолл (в девичестве Сара Оуэн) на ее большой ферме в Олбрайттоне, недалеко от Шрусбери; а Полли поехала жить к своей незамужней тете Элизабет Каллвик (1789–1866) в Хаутон, Шифнал. В действительности, многие женщины среднего класса неустанно трудились, чтобы поддерживать домашнее хозяйство, отчаянно пытаясь сохранить свой статус в “уважаемом” обществе. Концепция идеальной женщины, занимающейся “показушным досугом”, обесценивала реальную работу, которую выполняли женщины, скрывая ее от посторонних глаз. Если в викторианских домах было достаточно средств, чтобы нанять слуг, то от них ожидалось, что они останутся незаметными. Слуги должны были выполнять самую грязную работу в ранние утренние или поздние ночные часы, избегая внимания работодателей и гостей. От горничных и гувернанток также ожидалось, что они будут выглядеть опрятно, в чистых белых рукавах и передниках, чтобы не выдавать свой труд в домашней обстановке.

Гордость Каллуика в ее работе

Записи в дневнике Каллвик и сохранившиеся фотографии ее переодеваний иллюстрируют ее глубокую отождествленность со своим статусом и ролью женщины рабочего класса, а не стремление изменить свое положение в обществе. Воспитание Каллвик и общность рабочего класса помогли ей развить эту гордость. Особенно сильно на гордость Каллвик за свой труд повлияла профессия ее матери – горничной. Обширный дневник Каллвик подробно описывает ее ежедневный рабочий распорядок, с точными цифрами, указывающими объем выполненной работы. В частности, Каллвик тщательно фиксировала количество обуви, которую она чистила ежемесячно и ежегодно. Она чистила сотни пар в год, иногда даже облизывая их. Однажды она сказала Мунби, что могла определить, где побывал ее "хозяин", по вкусу его сапог. Этот акцент на физическом труде противоречит риторике викторианской праздной женщины и ее невидимому труду. Дневник Каллвик также раскрывает влияние христианства на ее жизнь. Каллвик рассматривала свой тяжелый труд как способ накопления духовного капитала, облегчающего ей путь к небесам. Ее гордость за работу проистекала из веры в то, что Бог признает ее ценность, даже если доминирующее общество вокруг нее отказывалось признавать домашний труд. Более того, Каллвик часто носила свою рабскую повязку, даже когда Мунби просила ее снять ее. Например, на фотографии, где она переодета в даму высшего света, на запястье Каллвик все еще видна рабская повязка. Вместо того чтобы полностью отказаться от своей идентичности и связи с работой, Каллвик носит свою рабскую повязку, даже вопреки желанию Мунби полностью преобразить ее в леди высшего класса. Эта гордость, которую Каллвик испытывала к своим домашним обязанностям, позволяет по-новому взглянуть на роль женского труда и женщин, его выполнявших, в викторианскую эпоху.

Общие отношения

В Лондоне Каллвик встретила Артура Мунби во время одной из его регулярных городских экспедиций для изучения работающих женщин. Мунби был поражен ее ростом (5 футов 7+1⁄2 дюймов (171,5 см), 161 фунт (73 кг)) и силой, в сочетании с благородством характера, которое, по его словам, он видел в работающих женщинах. Каллвик воспринимала его как идеализированного джентльмена, восхищавшегося тяжелым трудом, который она выполняла в качестве служанки. Чтобы быть рядом с Мунби, она начала работать в различных домах среднего класса в Лондоне, включая мебельную мастерскую, лавку пива, пансионы (что давало ей больше свободы от присмотра) и дом вдовы с несколькими дочерьми. До встречи с Мунби Каллвик посмотрела роскошный мюзикл «Смерть Сарданапала» – это был ее первый поход в театр. Мюзикл, основанный на пьесе лорда Байрона, рассказывал о древнем, пацифистском короле, любившем одну из своих рабынь. Рабыня, Мирра, любила короля, но также имела собственные демократические и республиканские стремления. Каллвик глубоко сопереживала героине пьесы. Каллвик гордо называла себя «прислугой и рабыней» Мунби и называла его «Масса» в отношениях господина и раба. Значительную часть своей жизни она носила кожаный ремень на правом запястье и замок на шее, ключ от которого был у Мунби. Она почти ежедневно писала ему письма, подробно описывая свои долгие часы работы. Она договаривалась навестить его «в своей грязи», показывая результаты целого дня уборки и другой домашней работы. Каллвик придавала большое значение своему статусу женщины рабочего класса, но в конечном итоге неохотно вышла замуж за Мунби в январе 1873 года в приходской церкви Клеркенвелла по специальной лицензии, выданной Арчибальдом Кэмпбеллом Тейтом, тогдашним архиепископом Кентерберийским. Даже после свадьбы Ханна Каллвик сохранила свою девичью фамилию. У Мунби и Каллвик не было детей, поскольку Каллвик никогда не хотела их иметь.

Переодевание: империя, раса и класс

Отношения Каллуика и Мунби демонстрируют, как динамика власти империи и ее подрыв проявляются в деталях жизни «обычных» людей. Через переодевание в разные классы и расы, фетишистские практики Каллуика и Мунби показывают, как имперская динамика власти проникает в повседневную жизнь. Эта динамика включает в себя классовые, расовые, гендерные, возрастные и экономические отношения. В «театре» трансвестизма и садомазохизма один участник проявляет власть над другим. Каллуик и Мунби использовали реальные властные отношения своего времени – взрослого над ребенком, хозяина над слугой, белого человека над чернокожим рабом – в качестве отправной точки для создания своих сценариев. Например, фотографии Каллуика, позирующего в образе раба с гримом, имитирующим цвет кожи чернокожего, демонстрируют расовое неравенство Британской империи. Аналогично, переодевание Каллуика в сельскохозяйственного рабочего иллюстрирует неравенство между городом и деревней в контексте империи – люди на периферии империи, такие как сельскохозяйственные рабочие, как правило, имели меньше доступа к власти, чем те, кто находился в центре. Парадокс их С/М-отношений раскрывает эти социальные условности империи как полностью сконструированные. Этот парадокс заключается в том, что отношения одновременно демонстрируют «рабское послушание условностям власти» и, благодаря преувеличенному вниманию к костюмам, сценарию и обстановке, показывают, что «социальный порядок неестественен, прописан и изобретен». Иными словами, дихотомические категории, такие как мужчина и женщина, раб и хозяин, белый и черный, не являются естественными, изначально существующими разделениями, а скорее были сконструированы и манипулированы доминирующими ценностями обществ с течением времени. Способность Каллуика произвольно примерять различные социальные идентичности предполагает, что и другие люди могли бы также трансформироваться в разные расы, социальные классы и гендеры. Эти категории не имели жестких границ, а сохраняли определенную текучесть, что и сделало возможным фетишизацию Каллуика и Мунби через переодевание.

Фетиш грязи и банда рабов

В викторианскую эпоху присутствие грязи ассоциировалось с рабочим классом; грязь ассоциировалась с трудом. Считалось неприемлемым для женщин демонстрировать результаты своего труда. Недопустимо было выставлять грязь на женских руках или одежде. Ханна Каллвик бросила вызов викторианским социальным нормам, гордо нося на руке “повязку рабыни” и демонстрируя следы домашнего труда. На фотографиях, сделанных Артуром Мунби, Ханна Каллвик демонстрирует свою тягу к грязи и носит на руке “повязку рабыни”. Таким образом, Ханна Каллвик признает свой рабочий класс и отвергает отрицание женского домашнего труда. Когда Ханна Каллвик повредила запястье во время работы по дому, она начала носить кожаный ремешок на запястье. После заживления запястья она продолжала носить ремешок как символ своей преданности Артуру Мунби. В одном из своих дневников она подробно описывает случай, когда ее работодатель попросил ее снять “повязку рабыни” во время обслуживания гостей за ужином. Каллвик отказалась снять ремешок, отвергнув требование работодателя снять грязную повязку. В результате Каллвик была уволена с работы. В своем дневнике Ханна Каллвик записала, что отказалась снимать ремешок, потому что он – “знак того, что я наемница и принадлежу господину”, что иллюстрирует ее неприятие унижения, связанного с ее домашним трудом (Макклинток). В столовой викторианского дома среднего класса, где женщины должны были демонстрировать беззаботную жизнь, Ханна Каллвик гордо носила символ своего труда. Ханна Каллвик также позировала в “повязке рабыни” на фотографиях, сделанных Артуром Мунби для их взаимного удовольствия. Эта “повязка рабыни”, которую носила Ханна Каллвик, также иллюстрировала зависимость Британской империи от рабского труда. В период жизни Ханны Каллвик, благодаря аболиционизму в Соединенном Королевстве, британская промышленная экономика постепенно трансформировалась из рынка рабов в рынок наемного труда. Дерзко демонстрируя свою “повязку рабыни” в доме своего работодателя, Каллвик тревожила буржуазное сознание образами имперского рабства. Ее “повязка рабыни” нарушала идеализированное представление о труде в Британской империи. “Повязка рабыни” указывает на незаменимый вклад рабского труда в создание основ имперской империи.

Независимость Каллуика и записи в дневнике

В то время как большинство женщин ее класса были неграмотны в тот период, Каллвик оставила после себя несколько дневников. Сам факт ведения ею записей о своей жизни свидетельствует об определенной независимости и сопротивлении общественным нормам. Несмотря на информацию, содержащуюся в этих дневниках, биограф Мунби, Дерек Хадсон, и другие историки лишают Каллвик субъектности, представляя ее покорной и лишенной собственной воли. Однако дневники Каллвик демонстрируют ее способность сохранять видимость самоуправления. Она отстаивала свои интересы, когда считала, что условия ее отношений с Мунби нарушаются. Ее отказ и последующее, хотя и неохотное, согласие стать его женой, например, свидетельствуют о наличии у нее определенной свободы выбора даже в условиях неравного распределения власти. Она вступила в брак с Мунби лишь с колебаниями, полагая, что замужество приведет к зависимости и скуке. Каллвик также сохранила свою девичью фамилию, несмотря на брачный контракт. Аналогичным образом, она сознательно осталась бездетной и смогла посвятить свое время работе, а не воспитанию детей. После свадьбы она переехала в его жилье в Фиг-Три-Корт, Иннер-Темпл, в центре Лондона, где жила как жена и служанка. Мунби выплачивал Каллвик зарплату, эквивалентную оплате труда домработницы, на протяжении всей ее жизни – хотя в то время женский труд обычно не оценивался экономически. Мунби продолжал платить ей даже в течение десятилетия, последовавшего за серьезной ссорой в конце октября 1877 года, которая привела к их временному расставанию. В течение следующих девяти лет она редко встречалась с мужем и жила с друзьями и родственниками в Шифнале, Уомбридже, Брювуде, Вулвергемптоне и Берли, недалеко от Стратфорда-на-Авоне, где ухаживала за бабушкой мужа своей племянницы, миссис Ханной Гиббс. С 1887 года она и Мунби арендовали коттедж в деревне Хэдли, Шропшир, и регулярно проводили время вместе. В 1903 году они переехали в Уайк-Плейс в Шифнале, всего в нескольких метрах от дома, где родилась Каллвик. Дневники Каллвик также демонстрируют степень ее автономии в определении правил их с Мунби фетишных ритуалов. Хотя историки, такие как Дерек Хадсон, изображают Каллвик лишь как подчиняющуюся желаниям Мунби, она обладала определенной властью в организации их отношений. Некоторые из этих практик предполагали смену ролей, при которой Каллвик выступала в роли доминирующего партнера. В то время как дневники Мунби умалчивают о некоторых из этих практик, Каллвик писала о том, как она купала Мунби, качала его на руках и кормила с ложечки, как младенца.

Смерть и наследие

Каллвик оставалась активно работающей до самой смерти. Она скончалась 9 июля 1909 года в возрасте 76 лет. Причиной смерти была указана «сердечная недостаточность и старческое немощство». Ее останки были похоронены на кладбище церкви Святого Андрея в Шифнале, на надгробном камне выгравированы слова: «она была в течение 36 лет чистой и нерушимой любви законной женой Артура Мунби из Клифтона Холма, расположенного в Вапентаке Булмер». Мунби умер в январе следующего года в возрасте 81 года, оставив наследство в 26 000 фунтов стерлингов. Он завещал свои книги и 2 ящика с документами, содержащие переписку, дневники и фотографии, Британскому музею. Музей не смог принять пожертвование, и было решено, что материалы будут храниться в Тринити-колледже Кембриджа и открыты только в 1950 году. Дочь Эмили Гиббс, Ада Перкс (1882–1971), обратилась к мастеру Тринити-колледжа с вопросом, должна ли она представлять семью Каллвик при вскрытии ящиков, и получила ответ, что это не требуется. Дневники Каллвик (фрагменты из которых опубликованы как «Дневники Ханны Каллвик, викторианской служанки» в спорном издании марксистского историка Лизбет Стэнли, не одобренном семьей Каллвик) содержат подробную информацию о жизни викторианских служанок из рабочего класса. Они являются свидетельством шестнадцатичасовых рабочих дней и глубокого уважения к моральным устоям среднего класса той эпохи, несмотря на ее отступление от общепринятых сексуальных норм. В 2003 году Ким Вуд сняла короткометражный независимый фильм «На коленях», основанный на дневниках Каллвик. В главной роли – Мелора Крейгер из группы Rasputina. Полная биография, опубликованная в 2022 году дальним родственником Ханны Мунби, Джоном Каллвиком, содержала много новых фактов о ее ранней жизни, причинах разлуки с Мунби в период с 1877 по 1887 год и о последних 20 годах их совместной жизни в Шропшире.